Я тебя спрячу

Антон и Арсений шли по занесённой снегом дорожке к пруду. Граф выбрал такой маршрут, чтобы из окон Рады их не было видно. Княжич шел медленно, маленькими шажками, боясь поскользнуться. — Вот уже и дошли до пруда, — придержал под локоть омегу Шастун. Дворцовый пруд затянуло толстым льдом, и лишь на двух маленьких прогалинах по углам грелись утки. — Смотрите, какие нахохлившиеся, замёрзли, бедняжки, — повернулся к Антону Арсений. Граф улыбнулся и ласково посмотрел на княжича. «И сам как маленькая уточка», — подумал альфа, осторожно подойдя к омеге со спины. — Я придержу вас, чтобы не поскользнулись, — граф обнял Арсения сзади, положив свои ладони на маленькие ручки в перчатках. Княжич, на удивление, не дрогнул и умостил голову на груди альфы. В голове Антона била набатом мысль, что с ним омега наконец-то расслабился. Это был спусковой крючок, сигнал к действию. Пока граф задумался, смотря на белую гладь льда, омега достал из шубы хлеб и кинул, попав точно на прогалину. Голодные утки накинулись на кусок, громко крякая и пихаясь. — Откуда хлеб? — удивился альфа. — Из кармана, — тихо хихикнул княжич. — Для уточек взяли? — погладил маленькую ладошку граф. Арсений помолчал секунду, а после ответил короткое «да».

***

Арсений замёрз по пути обратно и попросился в покои, а альфа не смог отказать, глядя на раскрасневшиеся щеки омеги. Антон завёл княжича в комнату и помог переодеться в домашнее. Омега присел на кровать, подбирая под себя ножки. — Смотрите, уже и обед принесли, — сказал бодро альфа, только в глазах Арсения не увидел ответа. — Я, — княжич помедлил, — не ем эту еду. Граф удивлённо поднял брови. — Она острая, специально такую дают, чтобы плохо было. Антон открыл крышку — на подносе дымился вкусный на вид суп и лежала пара кусков хлеба. — Я вам не вру, честно, можете попробовать. Граф нахмурился и зачерпнул ложку. В нос ударила ужасная горечь. Горло и язык защипали. Альфа сморщился, сплюнув в салфетку. — И как же вы кушаете? — Вот хлеб, — Арсений указал на блюдце, — и ещё выхожу, когда застолья кончаются, собираю. Граф понял, что хлеб в кармане омеги был отнюдь не для уток. Возможно, это была даже еда на день, которую княжич самоотверженно решил отдать птицам. — А что хотите покушать? — спросил альфа, глядя на Арсения просяще. — Ничего, — поджал губы княжич. — Вам нужно поесть, вы голодаете, — граф взял руки омеги в свои. Арсений вздрогнул и замер. Омега осторожно глянул Антону в глаза, проверяя, правда ли можно сказать. — Котлеты хочу, с картошкой, — одними губами ответил Арсений, и глаза его увлажнились. — Тише-тише, сейчас принесу и котлеты, и картошку, что ещё хотите? Может быть, что-то сладенькое? Кренделёк какой или булочку? Княжич кивнул, уже не особо слушая альфу. — Я сейчас, полежите, подождите меня. Граф вышел из крыла и поймал первого попавшегося слугу. — Подайте ко мне в комнату обед. Лапшу горячую, котлет с картошкой и сладкое. Да побыстрее, проголодался я. Слуга яростно закачал головой и скрылся в одной из дверей. Шастун благодарил себя, что согласился на комнату во дворце, ведь знал — на работе может оставаться сутками. Через пятнадцать минут на стол стали ароматные индюшачьи котлеты с пюре и свежая куриная лапша. На десерт принесли пирожное, что тоже было вполне себе сносным. Антон осторожно взял поднос и сам донёс до комнат Арсения. Убрав подальше отвратительную еду, граф поставил у самой постели вкусный обед. Княжич спокойно спал, сжав в кулачке одеяло. — Арсений Сергеевич, проснитесь, я принёс вам обед. Альфа осторожно погладил княжича по ладошке, и тот открыл глаза. В комнате пахло свежей куриной лапшой, и омега облизнулся. — Давайте кушать, — Антон помог Арсению приподняться и поставил поднос на одеяло. Омега чуть не накинулся на еду, глотнув громко слюну, но остановил себя и опасливо принюхался. — Не бойтесь, хорошая еда, вкусная, — уверил княжича альфа. Тот глянул робко и взял в руки ложку. Ослушаться альфу Арсений побаивался, поэтому осторожно попробовал губами бульон. От ложечки свежей лапши, казалось, пошла кругом голова, настолько было вкусно. Как же давно омега не ел такого яства. Княжич кушал жадно, изредка поглядывая на Антона, что сидел рядом и любезно отвернулся, дабы не смущать. Альфа лишь проследил, чтобы Арсений не ел слишком быстро. Омега наелся и лёг на постель. — Теперь надо хорошо поспать. Только сейчас Антон заметил, что в комнате отчего-то прохладно. Граф подошёл к окну — оно оказалось закрытым. «Плохо топят, что ли», — граф развернулся и потрогал одеяло омеги — то оказалось совсем тонким и для стылой комнаты не подходило. — Я сейчас принесу вам тёплое одеяло. Омега глянул на Антона своими огромными глазами и прошептал тихое «спасибо». Граф улыбнулся: — Я сейчас. Шастун принёс своё одеяло и бережно укрыл им омегу поверх старого, почти что простынки. — Ещё взял вам чай с ромашкой, вдруг захотите. Арсений качнул головой и тут же сделал пару глотков, откинувшись на подушки. Ему впервые за долгие месяцы было тепло и спокойно. — Я пойду, отдыхайте. Омега дёрнулся, чуть не расплескав чай. — Останьтесь, — Арсений опустил глаза, — прошу вас, мне страшно. Антон замер у двери. Ему самому не хотелось бросать омегу одного. — Конечно, посидеть рядом? Княжич кивнул, а после взглянул на альфу просяще: — А можете лечь, если вам не противно? Граф пропустил мимо ушей конец фразы. Он обошёл кровать, снял мундир и лёг рядом на одеяло, оставшись в нательной рубахе. Антон глядел на Арсения, облокотившегося на подушки и попивающего горячий чаёк. «Как будто муженька», — губы альфы тронула лёгкая улыбка. Княжич поставил чашку на тумбу и медленно опустился на бочок спиной к альфе. — Ложитесь под одеяло, замёрзнете, — почти шёпотом сказал Арсений. Альфа послушал его и укрылся. Действительно, стало теплее. — Антон Андреевич, а вы кто? — вдруг спросил омега. — Товарищ министра. Арсений грустно хмыкнул. — Как жаль, что вы их слушаетесь. Граф выдохнул и осторожно обнял омегу поперёк груди, втягивая носом нежный аромат: — Скоро перестану. Арсений прижался ближе и чуть запрокинул голову, подставляя макушку под тёплое дыхание альфы. Все границы были пройдены, а сигналы услышаны. Шастун уже всё решил для себя. — Я могу попробовать? — тихо и трепетно прошептал Антон. Омега дрогнул голосом: — Да. «Если даже и нет, больнее не будет», — Арсений закрыл глаза. Альфа бережно наклонился и прошёлся клыком за ушком княжича, тут же зализывая ранку. Тот громко выдохнул и слегка прогнулся в спине. Антон смотрел внимательно на алые капли крови и вдруг забыл, как дышать. Альфа увидел, как те вмиг застыли, превратившись в витой узор. — Я вижу знак, — часто заморгал Антон, — Арсений, я вижу! Омега повернулся и дотронулся до кожи за ушком — его глаза округлились — и правда, ранка превратилась в шершавый узор. — Теперь я? — робко спросил он. Граф кивнул. Княжич прижался носом к коже за ухом альфы, вдохнул громко и царапнул клычком, оставляя полосу, что тут же превратилась в узор, такой же на ощупь, как у него самого. — И я вижу, — улыбнулся омега. Но радость в секунду сошла, и он поглядел на Антона печально: — Что теперь делать? Альфа погладил Арсения по скуле. — Я тебя спрячу.