Я тебя спрячу

Альфа обнимал княжича, думая, что тот спит, но Арсений так и не смог сомкнуть глаз. Смотря на освещенную тусклым зимним светом стену, омега думал, получится ли у Антона его спасти. Граф решил, что нужно уладить все вопросы, пока омега не проснулся. Альфа осторожно встал, поправляя одеяло, и нежно коснулся губами виска Арсения. Княжич повёл носом, но тут же отвернулся, притворяясь, что спит. — Полежи ещё немного, я скоро вернусь, — прошептал Антон, глядя на зажмуренные глазки. Арсений кивнул, а после услышал шелест ткани и тихий скрип двери. Альфа зашёл к себе в комнату и позвал слугу. Тот прибыл с графом из его замка, оттого Шастун мог на него положиться. — Поезжай сейчас домой, прикажи дворецкому послать за доктором, таким, чтобы смог осмотреть беременного омегу, и пускай он ждёт моего приезда, после скажи горничным, пусть найдут все самые нужные омежьи вещи, только качественные, сам проверю, — голос альфы был грозным. — А теперь самое важное: возьми карету, и в час ночи нужно будет пригнать её вот сюда, — граф указал место на карте. Недалеко от городской свалки проходила узкая дорога до ближайшей деревни, там-то Антон и приказал остановиться. Слуга качнул головой, но посмотрел на графа удивлённо. — Мой господин в безопасности? Антон откинулся на спинку кресла и поправил волосы: — Да-да, но дело важное, мой приказ должен быть исполнен неукоснительно. И ещё, — граф подпёр голову рукой, — если всё будет исполнено так, как я сказал, получишь внеочередное жалование. Слуга раскланялся, рассыпавшись в благодарностях. — Не смей никому слова сказать, понял? Слуга поклонился и поклялся своему господину, целуя руку. — Теперь иди, — сделал небрежный жест граф. Антон посидел немного и глянул на часы — время клонилось к восьми, надо было сходить к омеге.

***

Дверь в спальню тихонько отворилась. Первое, что увидел Антон, был Арсений, сидящий на постели, мило обняв свой животик. — Видишь, как, маленький. Не зря мы с тобой молились. Послал нам Бог Антона Андреевича. Спрятать нас обещал, — омега повыше натянул одеяло, — и, знаешь, если у него ничего не выйдет, то даже и погибнуть не страшно, в заботе. Альфа дрогнул. «Он готов умереть, лишь бы не быть здесь, — глаза графа расширились. — Всё у нас с тобой получится, родненький, не может не получиться». Антон осторожно шагнул в комнату. Омега дёрнулся, будто его застали за чем-то постыдным. Но, увидев Антона, немного расслабился. Шастун обошёл кровать и присел на корточки около Арсения. — Сегодня же ночью вы уедете отсюда. Я отвезу вас к себе в замок, там вас не посмеют искать. Омега похлопал глазами. — А у вас есть замок? Антон улыбнулся, гладя омежью ладошку. — Ну конечно, я же граф. Княжич поднял брови на секунду и легко улыбнулся в ответ. Тут же вспомнился родной, тоже графский, замок, однако думать об этом сейчас было не к месту. Арсений всматривался в большие зелёные, словно весенняя листва, глаза, всё размышляя, не сон ли это. — Сегодня ночью, а именно в полночь, нужно будет спуститься к холопскому подворью, куда после ужина слуги выкидывают мусор. Омега глянул на альфу недоверчиво. — Уж простите, иного места, чтобы вытащить вас, не попавшись на глаза страже, здесь нет. Во взгляде Арсения не было брезгливости — он лишь сомневался в успехе задуманного. — Там вас встречу я. Дальше всё будет в моих руках, — граф бережно гладил пальцы княжича. — Скажите, вам нужны какие-то вещи? Однако не берите много с собой, тем более, всё нужное для вас я уже приготовил. Омега качнул головой и свесил ноги с кровати: — Всё самое нужное у меня с собой, — худенькая рука легла на живот. Альфа поглядел снизу вверх на Арсения и тихо спросил: — Я могу коснуться? Тот немного насторожился, но свою ладонь убрал. Большая рука альфы дотронулась до тёплого и такого спокойного сейчас животика. — Спит, — улыбнулся Антон, бережно поглаживая пальцами кожу сквозь ткань. Омега качнул головой и вдруг замер от разлившегося внутри тепла. Начинаясь в животе, оно, казалось, наполняло всё тело, заставляя щёки пылать. Княжич вздохнул рвано, инстинктивно кладя свою ладонь поверх альфьей. Антон поднял голову и поглядел на омегу, по щекам которого впервые разлился здоровый румянец. Граф улыбнулся и бережно прижался губами к животику — малыш шевельнулся, но не резко, не больно, — и граф повёл дорожку поцелуев в такт этой неспешной волне. Арсений замер, растворяясь в незабываемых чувствах. Княжичу всеми силами души захотелось, чтобы у Антона получилось спасти его, чтобы альфа так касался его каждый день. «Он мой истинный, значит будет со мной до конца, но вот только когда настанет конец?» — омега выдохнул, упершись руками в постель. Княжич боялся, что Антон вот-вот разорвёт эту связь — оторвётся от живота, скажет, что надо идти. И один Бог знает, получится ли у них так ещё раз. Арсений запрокинул голову, плавая в блаженном тепле, как вдруг почувствовал влажное касание губ на груди. Омега открыл глаза и посмотрел на Антона затуманено, слегка удивлённо. А после выдохнул, опускаясь на локти. Граф ласково поднялся поцелуями к шее и к чувствительному месту за ушком, где ещё горел свежий знак. Арсений зарылся рукой в мягкие кудряшки, нащупывая пальцем шершавый узор. — Теперь с каждой секундой наша связь будет всё крепче, и ни один альфа больше не посмеет тронуть тебя, — Антон опустился ниже, целуя выступ скулы. Омега сполз на кровать и тихонько застонал. Беременное, жаждущее ласки тело, быстро отозвалось на порыв альфы. — Я не смею притронуться сейчас — в воздухе будет наш запах, и меня могут вычислить, — омега услышал хриплые нотки в голосе графа. Княжич встрепенулся и заморгал часто, выгоняя из-под ресниц скопившиеся слёзы. Альфа глядел во влажные глаза Арсения, и ему хотелось прямо сейчас вытащить омегу из дворца. Приливший к щекам жар стих, и княжеское лицо опять побелело. Антон смотрел на омегу нежно, гладя того по щеке — слова казались излишними. Арсений устало прикрыл глаза, а губы его дрогнули в грустной и быстрой улыбке. Граф был уверен, что сделает всё возможное и невозможное, чтобы спасти своего истинного, а времени было немного. Княжич выглядел крайне болезненно, но даже так оставался красивым. Для омеги, голодавшего, спавшего в холоде и пережившего то, что видел Антон в зале Рады, княжич был слишком светлым и ласковым. Только рваные вздохи, когда Арсений переворачивался с боку на бок во сне, синяки под глазами, торчащие кости и дрожащие руки говорили за себя. Омега держался из последних сил, стараясь не пасть духом, оберегал своего малыша, но силы, казалось, иссякли. Княжичу нужны были врач, тёплая постель, вкусная еда и, самое главное, альфа рядом. Внутри графа кипела злость, но как отомстить он не знал. Потерять пост, титул, а вместе с ними и голову было бы самым глупым решением, ведь Арсений без истинного просто не выживет. Шастун думал, почему омега так быстро поверил ему в ванной — почувствовал истинность или настолько отчаялся? Здесь он мог только догадываться, но в одном был уверен точно — сам он почувствовал Арсения нутром ещё в их первую встречу после княжеской свадьбы. Антон взглянул на животик и посчитал — должен был идти шестой месяц. «Хоть бы обошлось», — выдохнул альфа, вставая. — Вам нужно отдохнуть сейчас, — не успел граф закончить, как омега закивал. — Да, Антон Андреевич, не буду вас задерживать, понимаю, всё понимаю. Кончики пальцев Арсения дрожали. — Настраивайтесь, что уже сегодня ночью приедете в свой новый дом. А пока ваша главная задача — только вовремя выйти во двор. — Шастун улыбнулся, преданно глядя омеге в глаза. — Можете мне доверять. Княжич кивнул, рассматривая графа. Глаза Арсения были такими большими и грустными, что дождаться ночи казалось почти невозможным. — Я пойду, — альфа улыбнулся, — отдохните. — Спасибо, — прошептал омега. — Ещё не за что, — Антон поправил мундир и, не оглядываясь, покинул покои. Скрипнула дверь. Арсений глянул в окно — там дотлевали сизым светом смазанные зимние сумерки. — Уже есть за что, — выдохнул княжич.