Жёлтый одуванчик

Сегодня всего пять уроков, так как сын руссички заболел, и она была вынуждена взять больничный. А мы только рады. Отец уходит сегодня в ночь на работу, по телеку будут матч повторять, возьму пиваса и чипсиков в ларьке около дома, так что вечер четверга обещает быть хорошим, ещё завтра первым уроком физкультура, можно будет поспать подольше. Короче, вообще кайф. -Саидахмедов, what are you doing? – Ирина Николаевна заметила, что я вместо того, чтобы андерстэнд тему занят другими раздумьями. -I’m sorry, - единственная фраза на английском, которую я знаю. -Так, ладно, не отвлекайся, пожалуйста. На чём мы остановились? Эмир, дай я посмотрю какое мы последнее предложение записали, - учительница подошла к парте Кашокова и чересчур сильно наклонилась к его лицу в поисках нужной строчки в его тетради. Не, я хоть и считаю, что англичанка – это единственный лучик света в этом тёмном царстве, которое почему-то называют школа, но такие действия с моим возлюбленным – это слишком. Но Ирина Николаевна, как будто почувствовав угрозу, отошла от первой парты и продолжила диктовать предложения. Звонок почти полностью оглушил всех сидящих в кабинете, так как он находился буквально в метре от двери в кабинет. -Все свободны, дома доделаете это задание, - учительница почти сразу удалилась. Вещи со стола мгновенно оказались в рюкзаке, Эмир почти сразу вышел с кабинета, предварительно помахав мне и парням, он предупредил ещё утром, что сегодня его папа заберёт на машине. -Илья, заебал, что так долго? – моё возмущение было вполне ожидаемым, мы как всегда последние выходим из кабинета. -Ну, извините, я не такой скоростной, как наш пидорок по имени Рустам, - Макар наконец-то застегнул рюкзак и, закинув его на плечо, отошёл в сторону двери. Тамби тихо хихикнул сзади. -Ха-ха, обхохочешься, - выходим из кабинета, пытаясь не заблудиться в толпе других школьников. -Что делать будете сегодня? – Масаев догнал нас и втиснулся между, так как небольшое количество людей на первом этаже это позволяло. -Ничего особенного, если ничего не отменится, пойду с Катюхой в кино, - Илья сделал дохуя важный вид -Ой, какие мы крутые, девочка на свидание пригласила, а наш великанчик прям растаял. -Рус, ну что ты за человек? У твоего друга может быть что-то наклёвывается, а ты такое говоришь. Илья, мы очень рады за тебя, - Тамби ударил меня локтем по руке. - Держи нас в курсе дела, пиши, как там у вас. -Спасибо, дружище, просто наш агрессивный светло-синий друг завидует, что его принцесса не зовёт влюблённого по уши парня на свидание. -Россия для грустных, - друзья сочувствующе похлопали меня по спине. -Да ладно вам, ничего я не влюбился, - руки, спрятанные в карман куртки, начали нервно перебирать ключи. -Ты можешь обманывать себя сколько хочешь, но друзьям врать – нехорошо. -Тамби дело говорит, Рустам, мы тебя знаем с первого класса и уже выучили твои эмоции при влюблённости в кого-либо. -Ну да, да, влюбился, ладно, но то, что я в этом признался вам, ничего не меняет. Эмиру я вряд ли признаюсь. -Ах, да, вы же на свидания не ходили. Короче, знай, что мы всегда рядом, если что, поддержим и подскажем что делать, - Масаев приобнял меня за плечо. -Это точно, но смазку, увы, придётся самому выбирать, лично я в этом не бум-бум, - Илья последовал примеру Тамби. -Спасибо, пацаны. Тут я понял, что если даже и не признаюсь, то с такими друзьями в одиночестве точно не останусь. На уже привычном нам повороте прощаемся и расходимся, каждый в свою сторону. Лично я иду с большой надеждой на то, что разговор отца, в котором он вчера обещал какой-то Наташечке «незабываемый день и вечер», окажется правдивым, и весь дом будет в моём распоряжении. Подъезд привычно пахнет алкоголем, скорее всего, жильцы 24-ой квартиры праздновали очередной праздник из категории «С днём дня!». Подходя к квартире, был слышен звонкий женский смех, а в его перерывах бурчание отца. Судя по всему, они собираются выходить из квартиры, пересекаться с ними сейчас абсолютно не хочется. Поэтому со скоростью чуть меньшей, чем скорость света, поднимаюсь на следующий этаж. -Слушай, а ты не можешь отпроситься и не идти на свою работу? – голос этой женщины был противно писклявым и, мне кажется, слышен из всех квартир, даже из самых дальних комнат. -Натусик, мне же надо зарабатывать тебе на побрекушки и на это вино, - язык отца заплетался, видимо, уже пригубили винишка. -Ой, ладно тебе, так говоришь, как будто бы я содержанка. Что ты там возишься? -Да замок этот блядский, - ещё немного повозившись, раздался звук щелчка. – ну всё, пошли. Шаги стали удаляться, окончательно успокоился и зашёл я после того, как услышал хлопок двери. Дома не то чтобы пахло, а, честно сказать, воняло вином, купили какой-нибудь бодяги за 200 рублей и довольные пошли отравлять людей на улице этой вонью. На кухне валялась зелёная стеклянная бутылка чего-то, наклейки на ней не было, в раковине была гора посуды, по собственному опыту знаю, что помыть её надо сразу же, чтобы потом, в самом лучшем случае, не получить по затылку. Спустя минут 10 раковина блестела не от жира, а от чистоты, поэтому со спокойной душой можно заняться ничем. Матч начнётся только вечером, ещё куча времени, в магаз сейчас тоже смысла нет идти, а то пиво не доживёт до вечера, часов в семь, наверное, буду выходить.

***

Сначала думаю, что всё успею и ещё куча времени, а потом паникую из-за того, что ничего не успею, хотя до матча ещё 3 часа и магазин не так уж и далеко от дома. Но куртка уже на мне, кроссовки зашнурованы, поэтому закрываю дверь на ключ и иду на улицу. Ветер приятно обдувал щёки, оставляя немного щипающий румянец, несмотря на то, что была осень, вечера становились прохладнее и темнело довольно-таки рано. Окна домов светились ярко-жёлтыми или бледно-белыми лампами, некоторые пустующие и брошенные комнаты, не давая света, портили общую картину. Страшно задумываться, что в каждом доме живут сотни человек, и каждого сейчас свои занятия, свои разговоры, свои мысли. Кто-то ужинает со своей семьёй, кто-то делает уроки, кто-то сидит в телефоне или компьютере, а кто-то, возможно, не справляясь с проблемами, которые навалились, режет себе вены, запершись в комнате, и такое тоже может быть. В этих раздумьях дорога до магазина прошла незаметно, и вот, открывая дверь, я слышу уже привычный звон висюльки, которая оповещает продавцов о прибытии нового покупателя. -Зинаида Ивановна, шикарно выглядите сегодня, новая стрижка? – продавщица – шикарная женщина, я её знаю с тех пор, как открылся ларёк, а это уже более восьми лет. Короче, она классная. -Ой, Рустамчик, приветик, давно тебя не видела, слушай, ну жених, девчонка-то у тебя уже есть? -Да что-то пока ни с кем не клеится, а вы как поживаете? -Всё по-старому, годы идут, а я не молодею. Ты чего купить-то хотел? -Папа опять попросил две бутылочки пива купить и закуски какой-нибудь, например, чипсы, у его друга близкого сегодня день рождения, вот, празднуют, - врать Зинаиде Ивановне очень не хочется, но просто так это всё равно не получить, даже на жертвы приходится идти. Жертва в виде слова «папа» очень значительна. -Горе ты моё луковое, когда твой папаша уже запомнит, что незаконно тебе алкоголь продавать? Ладно, сейчас принесу, но это в последний раз, Рустам, извини, но у нас скоро камеры повесят и паспорт со всех требовать будут, так что тут даже не я привередничаю, а государство. -Я всё понимаю, ладно уж, постараюсь объяснить. -Постарайся, мой хороший, тебе чипсы какие? -Давайте с крабом. -Так, с тебя 232 рубля, пакет я посчитала. -Спасибо большое, вот деньги, сдачи не надо. -Давай, аккуратно иди, на переходе по сторонам смотри. -Хорошо, до свидания. Очень добрая женщина. Максимально неприятно ей врать, но другого выхода нет. Ладно, не буду об этом сильно задумываться, а то опять загонюсь с нихера. В пакете, периодически постукивая друг об друга, звенят бутылки. Почему-то я решил пойти другой дорогой, хоть она и более длинная, но зато менее людная. Сейчас не хочется встречать осуждающие взгляды прохожих, когда услышат звон из пакета. В темноте неосвещённой улицы вижу знакомый силуэт, сидящий на лавочке. Или не он? Что делать отличнику вечером на улице? Но бежевое пальто очень выдаёт этого человека. -Привет, Эмир, ты чего тут сидишь в столь поздний час? – подсаживаюсь рядом на половину свободной лавочки, пакет располагается на самом её краю. -Да, я так, просто гуляю, - зачем он опять старается скрыть волнение? Его рука старается прикрыть от моих глаз чёрный портфель, лежащий рядом с ним, но уже поздно. -Конечно, как я сразу не понял, ты же всегда вечером с набитым рюкзаком гуляешь, - это фраза, целиком и полностью пропитанная сарказмом, заставила Кашокова нервничать ещё больше. – Рассказывай, что случилось? -Всё хорошо, ничего серьёзного. -Эмир, говори, я же вижу, что не всё хорошо, и много чего серьёзного. -Ладно, меня из дома выгнали, - руки нервно поглаживали друг друга. Знакомое чувство. -В каком смысле? -В прямом. -Так, говори всё, твоя многословность меня убивает. За что выгнали-то? -Помнишь мы самостоятельную работу по физике вчера писали? -Эта, которая пиздец сложная и незапланированная? -Она самая. Так вот, у меня за неё четыре с минусом, - карие глаза бегали по уже замёрзшим рукам. -Это же круто, у всех двойки, только пару троек. -Ты не понимаешь, моим родителям этого не объяснить. Она после выставления оценок, моей маме позвонила и сказала, что «четвёрка очень-очень натянутая и поставила её только из-за старания, потому что Эмир – способный мальчик, но это был первый и последний раз, в следующий раз буду ставить ту оценку, которую он заработал», - на фразе учителя он скорчил лицо, передразнивая её. – Ну, после этого мама попросила Галину Георгиевну скинуть задачи, посмотрев на них пару минут, она сказала, что всё элементарно, и это я такой тупой, что не смог с этим справиться. Потом она сказала мне уходить из дома, пока не исправлю на пятёрку – не возвращаться. -Она, скорее всего, это сгоряча. -Нет, ты её не знаешь, мама ждала, пока я вещи соберу, точнее, следила, чтобы я все учебники на завтра положил, и перед моим уходом ключи забрала, так как вернусь я всё равно завтра. -А отец твой что сказал? – пиздец у него там порядки, как на зоне. -Поддакивал из своего кабинета. -И что ты тут сидишь? Иди к бабушке или другим родственникам, а то замёрзнешь всю ночь так сидеть. -Нет у меня никого, - Эмир окончательно поник. -А у тебя до этого такое было? -Да, в седьмом классе. Но тогда ещё Света здесь была, я у неё ночевал, а сейчас не знаю что делать. -Что значит «не знаю»? Бери свой рюкзак и пошли ко мне, я сегодня один на всю ночь, так что нормально всё. -Ты уверен? Не хочу доставлять тебе неудобство, - несмотря на то, что он говорил, в глазах у него появилась искра надежды. -К чему эти церемонии? Ты же не собираешься на этой лавочке спать? Пошли, - ручки пакета уже очень замёрзли, но руки, только что вытащенные из карманов, почти мгновенно согревают их. -Ладно, спасибо тебе, - Кашоков берёт вещи, и мы направляемся к моему дому. По дороге пытаемся говорить на отвлечённые темы. Также рассказываю о том, что планирую посмотреть матч под пивко, на что, естественно, получаю осуждающий взгляд. Я, конечно, очень хотел быть рядом с Эмиром, но спать с ним в одной квартире очень волнительно. -Вот мой подъезд, заходи. Проходит две минуты, и два щелчка повёрнутого ключа позволяют нам зайти в квартиру. Запах алкоголя ещё присутствовал, но был уже не таким сильным. -Проходи, там – кухня, здесь – моя комната, прямо две двери – это туалет и ванная, справа – зал. -Прикольно у тебя, - парень рассматривал новое место, изучая каждый уголок. -Чай хочешь? – он остановился около входа на кухню. -А разве твой матч ещё не начался? – Эмир всё ещё чувствовал себя неловко. -Да не, через 2 часа только. -Ну, раз так, то давай, - улыбка появилась на его лице, наверное, впервые за этот вечер. -Предлагать чёрный или зелёный не буду, так как мы таким разнообразием не владеем. Только чёрный. -Я как раз только его и пью. Зелёной не очень вкатывает. -Полностью солидарен. Тебе сколько сахара? -Две. -Океюшки. С чем чай будешь? -А что есть? -Хороший вопрос, понятия не имею, что лежит у нас в холодильнике. Глупо было предлагать что-то выбрать гостю, заранее зная, что в холодильнике вряд ли есть хоть что-то. Открывая дверцу старого холодильника, очень надеюсь, что там будет лежать какой-нибудь маленький кусочек колбасы. Но, увы, как и требовалось ожидать, на полках стоит только банка огурцов, которым уже года два. -Нашёл что-нибудь? -Ага, хуй да нихуя у нас в холодильнике. -Давай я в магазин схожу? -Сиди, сейчас отыщем перекусить, ещё есть шкафчики, в которых может быть и завалялись печеньки, - я знаю, что это тоже очень маловероятно, но всегда надо верить в лучшее. -Бинго! Сырные любишь? -Ты ещё спрашиваешь? Конечно, люблю. -Ну, тогда ништяк. Щелчок закипевшего чайника заставил снова вернуться к кружкам и закончить приготовление чая. -Спасибо, - Эмир делает большой глоток только что приготовленного чая. -Не за что, что сейчас делать будем? -А ты уроки уже сделал на завтра? – по моему взгляду можно было понять ответ на этот глупый вопрос. – Значит, будем делать домашнюю работу. -Бля, ты серьёзно? Сегодня такой хороший вечер, а ты своими уроками его сейчас испортишь, - настроение было готово упасть на дно, но его останавливало присутствие кареглазого парня, пившего чай. -Не беспокойся, там немного, всего лишь два урока, быстро сделаем, потом матч посмотрим. -Ты со мной смотреть будешь? – удивление было настоящим, так как до этого он мне говорил, что не смотрит никакой спорт, особенно футбол, потому что не понимает, чем потные мужики привлекают людей. -Ну, да. Хочу всё-таки разобраться что в этом интересного, - появившаяся ухмылка исчезает после очередного глотка чая. -Ничёсе, тогда я согласен на уроки, - уже пустая кружка направляется в раковину. -Как будто у тебя был выбор, - Кашоков повторяет моё действие и начинает настраивать воду, чтобы помыть посуду. -Я бы и сам помыл. -Ну, я же должен хоть как-то расплатиться за ночлег. Лучше бы расплатился натурой. Эта идиотская мысль приходит так же быстро, как и смущение после неё. Чтобы Эмир не заметил его, очень быстро ухожу в свою комнату. Пытаясь прогнать эту мысль, я сделал только хуже. Я представил это. -Ты что стоишь посередине комнаты? Доставай учебники, тетрадки, - парень заходит в комнату, даже не подозревая о моих пошлых мыслях с его участием. -А? А, да я просто задумался, садись за стол, я щас стул с кухни принесу. -Ага.

***

-И что нам это дало, господин очень умный Эмир Кашоков? -Ты тупой или да? Это ответ на задачу. -А, да? Не, с гдз было бы проще. -В твоём гдз хуй пойми какое решение, а это точно по тем формулам, которые мы проходили, - мистер-умник убирал учебники в портфель. -Ладно, спасибо, завтра утру нос всем училкам. Кстати, сколько время? -Во-первых, «сколько времени», во-вторых, 20:38. -Ой-ой-ой, какой вы умный. Что ещё двадцать минут делать будем? -Я, конечно, дико извиняюсь, но можно у тебя в душ сходить? Эмирка, ты сам меня выводишь на плохие мысли. Сидеть здесь, представляя тебя голым в соседней комнате? Это будет забавно. -Да, конечно, в чём вопрос? Тебе труханы дать? – сам себя закапываю. -Нет, спасибо, у меня есть с собой, - его неловкий смешок очень подходит к этой ситуации. – Но от полотенца не откажусь. -Понял, сейчас достану и проведу экскурсию, - в шкафу должны лежать чистые. Эмир уже ушёл, а я, встав на не очень надёжный стульчик, капаюсь на верхних полках, нужная вещь никак не попадала на глаза. Наконец-то чистое красное полотенце находится в куче постельного белья. -Братан, я нашёл, там синее висит на батарее – оно для ног, - слишком самоуверенно было просто так открыть дверь, не постучавшись. -Ой, Рустам, испугал, - парень пытался прикрыться уже снятой рубашкой, но его ключицы и плечи остались оголёнными. -Это… Ты меня прости, короче, вот полотенце, когда выходить будешь, просто на дверь повесь, - взгляд всячески пытался отвлечься на посторонних предметах, но он всё равно возвращался на тело Кашокова и останавливался в районе шеи. -Ага, хорошо, спасибо, - неловкость буквально давила и ощущалась почти физически, чтобы нас полностью не расплющило, я решаю закрыть дверь. Слишком много всего за один вечер. Надо телевизор с кухни перетащить, а то уже скоро начнётся. Если бы отец не продал второй, чтобы хватило денег на бухлишко, то эти махинации проводить бы не пришлось. Но сейчас уже делать нечего. Поэтому такие действия уже были привычными. Кажется, я скоро смогу с закрытыми глазами подключить все провода. Всё вроде работает, даже картинка почти не рябит, осталось только диван расправить. Не знаю, стоит ли предлагать Эмиру спать со мной, или лучше сразу стоит приготовить спальное место в зале для себя. Хотя, этот паренёк, скорее всего, будет до последнего жопиться, уговаривая меня, чтобы он спал в зале. А если отец придёт раньше? Вряд ли на спящего на его мебели незнакомого парня он отреагирует нормально. Ну, уж нет, лучше про диван вообще не заикаться. -Я всё, - парень стоял в дверной проёме, стирая последние капли воды с лица. Господи, какой он милый с этими влажными кудряшками и в растянутых домашних штанах и большой серой футболке. – Ты чего лыбишься, шутку что ли вспомнил? -Ага, про колобка и висельницу, после душа обязательно тебе расскажу, а ты пока ложись. После этой фразы буквально залетаю в ванную, чтобы скрыть волнение, которое чересчур часто появляется за этот вечер. Рубашка и брюки Кашокова были аккуратно сложены и благополучно расположились на краю стиральной машинки, как будто это их законное место. Горячий душ немного привёл в чувства, некое наслаждение от обжигающей кожу воды дало новые силы на нормальное поведение и концентрацию своих эмоций рядом с Эмиром. Но эти силы сразу исчезли, как только я увидел лежащего на подушке парня, внимательно смотревшего какую-то рекламу. Вдох, выдох, вдох. -О, Рус, ты не против, что я здесь лёг, если ты здесь обычно спишь, могу перелечь, - Кашоков слегка приподнял голову, смотря на меня и ожидая ответа. -Да лежи, мне без разницы, где спать. По ящику началась знакомая мелодия, оповещающая о начале. Поэтому, пулей метнувшись к холодильнику за своей покупкой и захватив по дороге поднос, чтобы не нагадить на постельное бельё, запрыгиваю в кровать, немного задевая парня. -Воу, к чему такая скорость, ещё даже не началось ничего. -Да сам не знаю, пиво будешь? – протягиваю уже открытую бутылку человеку, который, скорее всего, скажет: «я, по-твоему, умереть в пятьдесят хочу». -Я, по-твоему, умереть в сорок хочу, - ладно, я ошибся на десять лет. – Сам свою дрянь пей. -Не хочешь даже попробовать? -Нет. -Даже один глоточек? -Я – не алкаш. -Один раз, как говорится, не пи… -Ладно, давай, - Эмир уже раздражённо забирает бутылку, внимательно всматриваясь в горлышко. За глотком следует скорченное лицо парня, отдающего бутылку обратно, а я уже заливаюсь смехом. – Говно говном. -Твоё мнение, - слегка успокоившись, отвечаю всё ещё недовольному парню. – Осуждать не буду. -Я тебе и не позволю, это я тебя осуждать должен, ты знал, что большинство алкоголиков начинали пить ещё в подростковом возрасте, а потом умирали от рака кишечника, ротовой полости, горла и печени. Это в лучшем случае, некоторые даже до этого не доживали, скинувшись с балкона или получив ножевые в какой-нибудь драке в состоянии алкогольное опьянения. -Класс, всегда хотел закончить жизнь таким исходом, - бубнёж Кашокова всегда больше забавляет, нежели реально заставляет задуматься над проблемами. Улыбка вновь появляется. -Не лыбься, смотри свой футбол.

***

В интернете утверждали, что это интереснейший матч, но, как по мне, самая обычная игра, как и десятки других. Кажется, у нас малышня во дворе интереснее играет. Тем более, смотреть футбол в присутствии парня, который тебе нравится, получалось плохо. Постоянные подглядывания на него и ожидание реакции на очередной момент в игре очень отвлекали. Но последние десять минут финала я пристально смотрел в экран телевизора, надеясь увидеть что-то интересное. В итоге, просто выключаю телевизор, не дотерпев последней минуты. -Просто команды - так себе, обычно все интерес…, - парень уже мирно сопел в подушку, а его очки валялись недалеко от лица. Это картина настолько умиляла, что сейчас я боролся с диким желанием поцеловать его в щёку, но, вместо этого, просто беру очки и откладываю на стол, заодно отношу всё принесённое обратно на кухню. Надо будет не забыть с утра выкинуть мусор, чтобы отец не закатил очередной скандал. Я остановился около дивана, внимательно рассматривая Эмира. Он лежал на животе, сложив руки под подушкой, низ футболки немного приподнялся, оголяя его спину. Лечь рядом – великая пытка, но страх перед отцом был хорошей причиной всё-таки остаться здесь и не идти в зал, к тому же, осталось спать несколько часов, могу и потерпеть. Поэтому, укрыв Кашокова упавшим одеялом, ложусь рядом. Наверное, это единственная возможность рассмотреть его лицо ближе. Благодаря закрытым глазам, можно было разглядеть его маленькие реснички, которые иногда подёргивались, скулы парня были выражены не ярко, на них появлялась едва заметная щетина, его пухлые губы немного приоткрывались, а брови пытались сойтись к переносице, но сонная слабость не давала им этого сделать. Он был таким беззащитным, его хотелось спрятать и уберечь, казалось, что он скоро исчезнет, что это всё нереально. С первого взгляда, можно подумать, что это обычный парень, такой же, как и миллионы других. Но стоит рассмотреть его лучше, сразу понимаешь, он такой единственный, неповторимый. Как одуванчик. Как жёлтый одуванчик.