Жёлтый одуванчик

— Рус, вставай, пошли чай пить. Мягкий голос раздаётся почти над ухом, Эмир наклонился, опершись на моё плечо рукой и немного теребя его. Вставать вообще не хотелось, желания не прибавили даже слова Кашокова, поэтому я ещё сильнее укутываюсь в одеяло, пытаясь спрятаться от понятия «утро» в целом. — Ну что за детский сад? — в голосе Эмира слышны нотки возмущения, он присаживается на край дивана. — Я ещё полчасика поваляться хочу, потом твой чай попьём, — говорю непонятно, немного хрипло из-за долгого сна, но надеюсь, что меня поняли. Со стороны парня слышится тяжёлый выдох. Потом он, судя по шорохам, встаёт и подходит к другому краю дивана, на котором расположились мои ноги. — Ты не оставляешь мне выбора. После этих слов Эмир хватается за одеяло и резким движением полностью скидывает его с меня. Холодок квартиры моментально окутывает моё тело, я сжимаюсь и пытаюсь одной рукой найти какое-нибудь другое покрывало. Кашоков лишь смеётся, видя мои тщетные попытки поиска нужного предмета. Потом он ложится на свободную сторону и смотрит мне прямо в глаза. — Давай вставай, Аврора, — легонько ударяет меня пальцем по кончику носа, вызывая улыбку. — Эмир, первое января, куда ты торопишься? — Мы с тобой гулять пойдём. — А кто сказал, что я согласен? — Как будто у тебя есть выбор. Вставай, — Кашоков тычет пальцем мне в плечо, заставляя совершить хоть какое-нибудь движение. — Поцелуешь — встану. Мне не приходится повторять, или как-то оправдываться, теперь мы оба знаем, что это не шутки. Он улыбается кончиками губ, приподнимается и нависает надо мной, опираясь на руки, поставленные около моей головы. И припадает к моим губам. Целует нежно, боясь сделать лишнего. Не пытается углубить поцелуй, потому что ему ещё страшно. Понимая это, я решаю проявить инициативу сам. Одной рукой хватаю его ногу, которая лежала недалеко от моих, и перекидываю через себя, заставляя Кашокова сесть на мне. Он отрывается от поцелуя, немного отстраняется и смотрит на меня с удивлением. Я лишь глупо улыбаюсь, хватаю его за розовую ткань футболки и тяну на себя, продолжая поцелуй. Пальцами скольжу по спине парня, из-за этого он немного прогибается, всё больше прикасаясь своим телом ко мне. Языки переплетаются, воздуха становится всё меньше, но я пытаюсь выжать из этого момента всё. Он отстраняется первым, улыбается и снова смотрит своими глубокими карими глазами. Я перевожу дыхание, продолжая прижимать его к себе. — У тебя изо рта воняет, — он звонко смеётся и, сползая с меня, перекатывается на пустующую сторону дивана. — Ой, всю романтику испортил, — недовольно встаю с мебели и направляюсь в сторону ванной. — Твоя щётка — розовая, — крик из зала доносится, когда я уже открывал дверь. Подойдя к раковине, вижу две щётки, покоящиеся в небольшом стаканчике на полке. Одна из них была полностью зелёной с чёрными щетинками, другая — розовая и в некоторых местах белая. Улыбаюсь этому факту и смотрюсь в зеркало. Волосы немного запутались, создавая, так называемый, «взрыв на макаронной фабрике», под глазами едва заметные синяки, губы, розовые от недавнего поцелуя, расплылись в улыбке, щетина выросла больше обычного, сбривать я не планирую, как минимум, до лета. Буду отращивать. Включив кран и настроив нужную температуру, набираю в одну ладошку немного воды и размазываю по лицу, в надежде взбодриться. Беру свою щётку, выдавливаю на неё немного пасты и начинаю тщательно чистить зубы, чтобы Кашоков не смог даже слово сказать по этому поводу. Пока я делаю эти утренние процедуры, решаю, что ещё немного поваляюсь на диване, потому что холодная вода не бодрит ни черта. Закончив все дела, выхожу из ванной и направляюсь в сторону зала, но в проходе меня встречает суровый взгляд и скрещенные на груди руки. — Ну и куда мы собрались? — Эмир выглядел настолько серьёзным, что я в одну секунду успел вспомнить все свои грехи. — Ну, мам, можно я ещё полежу? — решаю играть в его спектакль и строю из себя проблемного подростка, он на это лишь улыбается. — Кашоков, дай пройду, улица весь день открыта, успеем ещё. Пытаюсь сделать шаг, чтобы пройти в комнату, но как только я поддаюсь телом вперёд, Эмир немного приседает, хватает меня за бёдра, приподнимает и закидывает к себе на плечо. Я, не успев даже осознать, что произошло, не сопротивляюсь и спокойно принимаю свою участь «мешка с картошкой», пока парень немного подкидывает меня, чтобы перехватить покрепче. — С каких это пор мы фамильничать начали? — он начинает двигаться в сторону кухни, из-за чего я немного пошатываюсь в разные стороны. — Тем более, ты мне вчера вроде предложение сделал, даже кольцо подарил, так что, получается, я теперь Саидахмедов. Он опускает меня около кухонного стола и немного надавливает на плечи, заставляя присесть на стул. Потом поворачивается к гарнитуре и щёлкает кнопку чайника, достаёт кружки и продолжает все приготовления. Я смотрю за его действиями, облокотившись спиной на стену, и улыбаюсь, вспоминая его слова. От них на душе становится так тепло и хорошо, что забываешь о том времени, которое показывают кухонные часы. А именно — 9:23. — Ты с чем чай будешь? — Эмир поворачивается всем телом ко мне, опираясь руками на столешницу. — С тобой, — отвечаю быстро и без капли смущения подхожу к нему вплотную, ставлю руки на поверхность по обе стороны от его бёдер и смотрю прямо в глаза. Он опять краснеет. Ему понадобиться ещё время, чтобы привыкнуть, я готов дать это время, буду ждать столько, сколько ему понадобиться. А пока легонько целую его в край губ и отхожу. — Уверен, что хочешь со мной встречаться? Тебе такие дешёвые подкаты придётся каждый день слышать. — Если они будут от тебя, то я готов их всё время слушать, — Кашоков потирает ладонью шею и смотрит, как я копаюсь у него в холодильнике в поисках завтрака. — Эмирка, не мог что ли по всем канонам нам с утра омлет приготовить и в постель принести? — найдя вчерашние салаты, выставляю их на стол, также достаю тарелку с пельменями и отправляю её в микроволновку. Интересно во сколько он проснулся, что успел уже всё убрать? — Ну, извини, мой дорогой, — он снова отворачивается и начинает разливать кипяток по кружкам. — Ладно, так уж и быть. Микроволновка противно пищит, оповещая о том, что еда подогрета. Достаю тарелку из прибора и ставлю на стол, на котором уже стоят две кружки и лежат две вилки. Всё это не выглядит, как идеальное утро после признания в любви в типичных американских сериалах, но это в разы лучше. Здесь всё по-настоящему, и как-то по-домашнему, что ли. Завтрак проходит быстро, даже очень, обсуждая планы на ближайшие дни, Эмир сильно жестикулировал и чуть не пролил свой чай на стол и на себя. Решив всё-таки выйти на улицу, Кашоков ставит грязные кружки и тарелки в посудомойку, и мы начинаем одеваться. — Это, кстати, первый Новый год за последние года 4, когда я проснулся без жёсткого похмелья и не хуй знает где, — уже полностью собранный я стою в коридоре, дожидаюсь Кашокова, который перебирает все свои кофты в поисках наиболее тёплой, но и несильно убогой. — Эмиркинс, давай быстрее, там же улица закроется без нас. — Слышь, я тебе сейчас теорему Эйлера буду объяснять и добиваться того, чтобы она у тебя от зубов отскакивала, — Кашоков наконец-то выходит из своей комнаты в серой худи с небольшой вышивкой сердца и буквой «А» под ним. — Вау, вот это прикид, я сейчас прям кончу, не зря ждал тебя 20 минут, — за свой сарказм вполне заслуженно получаю подзатыльник. Парень надевает шапку и куртку, застёгивает её до горла, потом бросает недовольный взгляд на меня, когда понимает, что я не собираюсь делать того же и собираюсь выходить из дома расстёгнутым. Поэтому Эмир быстро разворачивает меня к себе и делает это за меня, ещё и капюшон натягивает на мою голову. — Ну, блин, мам, так немодно, — Кашоков на это разворачивает меня к двери и толкает чуть вперёд, давая понять, что он заебался меня слушать и хочет быстрее выйти из квартиры. Я его понимаю, тоже иногда хочется самому себе пощёчину залепить. Выйдя из подъезда, я сразу ощутил атмосферу первого января. На улице почти не было людей, по тротуару шли пару человек, но даже те были погружены в себя и особо не реагировали на происходящее вокруг, со стороны площадки были слышны детские крики, некоторые магазины, которые находились на районе, всё ещё были закрыты, и периодически в снегу можно было увидеть пустые упаковки фейерверка. От этой атмосферы становилось как-то по-особенному спокойно, наверное, компания Эмира составляла большую часть комфорта. Прогуляться по парку показалась нам обоим замечательной идеей. Тем более там залили каток и поставили прокат катков. Когда Кашоков узнал об этом, его глаза не просто загорелись, а прямо-таки сгорали от предвкушения, поэтому мои неоднократные «я не хочу, я не умею» на него никак не влияли. В итоге мне пришлось смириться и согласиться, хотя страх ёбнуться на холодный лёд всё ещё заставлял всё тело покрываться мурашками при каждом упоминании этого «развлечения». Эмир шёл уверенно и даже немного вприпрыжку, моя походка на его фоне выглядела так, как будто я иду на смертную казнь. Мы дошли до катка и, взяв коньки, направились в сторону льда. Кашоков шёл слишком грациозно, в контрасте с ним я выглядел через чур убого. — Ты, как корова на льду, а мы ещё даже до льда не дошли, — он обернулся на меня и стал хихикать. — Если будешь так шутить, то я вообще обратно развернусь, — мой недовольный бубнёж ещё больше смешил парня, из-за этого я сам невольно улыбался. — Прости, моя неженка. Тебе руку дать? — Сам справлюсь, иди катайся на своём льду, — договорив фразу, я моментально падаю в сугроб из-за потери равновесия. И сразу же слышится смех Эмира, метнув на него злой взгляд, я увидел, что он буквально согнулся пополам и, схватившись за живот, очень сильно ржёт. — Ну ты козёл, конечно. Пытаюсь встать и каждый раз падаю, потому что не могу найти нормальную точку опоры. Дети, которые были на катке, увидев это зрелище, столпились у ограды и тоже смеялись надо мной. Окончательно сдавшись, я решил просто лечь на снег, закрыть глаза и чего-то ждать. Ожидания, кстати, не были долгими, вскоре я услышал хруст снега недалеко от меня. — Вставай давай, актриса, — Кашоков очаровательно улыбнулся и протянул мне руку. Я не стал язвить на его слова, так как моя жопа уже начинала замерзать. Хватаюсь за него, и в попытке резко встать, снова падаю в снег и утягиваю за собой Эмира, который падает с приглушённым «блять». И вот я снова валяюсь в снегу, дети снова смеются, а Кашоков пытается подняться, но у него не получается из-за приступов смеха. Наверное, будь я в другой компании, то я бы сильно разозлился и послал всех и вся нахуй. Но сейчас я сам глупо улыбаюсь, понимая, насколько угарно это всё выглядит. Эмир всё-таки встаёт и снова протягивает мне руку, но на этот раз я пытаюсь аккуратно встать, опираясь на снег, Кашоков тоже поддерживает меня второй рукой. Наконец-то поднявшись и крепко вцепившись в плечо парня, я пытался доковылять до катка. Подойдя к нему, Эмир зашёл первый и обернулся на меня, а я схватился за ограду и с огромным страхом смотрел на лёд. Кашоков подъехал ко мне и мягко улыбнулся. — Давай руку. — Да я боюсь, мы ещё до льда не дошли я уже два раза наебнулся, — я стоял в шаге от катка, не осмеливаясь сделать шаг. — Потому что ты меня за руку не держал. — Да, только поэтому. Точно не потому, что я даже стоять на этих хуйнях не умею. — Так, во-первых, не матерись — тут дети, а во-вторых, хорош ёрничать, давай руку, всё будет хорошо, — он протягивает мне руку, а я лишь крепче вцепляюсь в ограду. — Рус, не бойся, вон дети катаются, а ты взрослый парень. — Они маленькие, но катаются лучше меня. В это время к нам подъезжают ребята лет 5-6, и одна из девочек в очаровательной розовой шапке с помпоном обратилась ко мне. — Дяденька, давайте мы вам поможем, — и протягивает свою маленькую ладошку. Эмир улыбнулся и посмотрел на меня взглядом а-ля «Ну давай, попробуй откажи этой маленькой, миленькой, доброй девочке, которая тебе хочет помочь». Громко выдохнув, я беру девочку за ручку и делаю шаг на лёд. — Только у меня условие, пусть этот второй дяденька меня тоже держит. Кашоков усмехнулся и взял меня за вторую руку. Вокруг нас крутилась кучка детей, каждый из которых делал попытки научить меня прокатиться хотя бы метр. Но каждый раз, когда меня отпускали, чтобы попробовать проехать самому, я падал, сделав одно движение ногой. Дети смеялись, Кашоков тоже, но каждый раз они снова помогали мне встать и снова учили меня. Примерно через час у меня уже начало что-то получаться, падения уменьшились в разы. Когда мне удалось проехать почти половину катка и удачно затормозить, не упав, все дети радостно хлопали и пищали, а потом девочки подъехали и обняли меня. Я снова улыбался и увидел Эмира, который стоит около ограды и смотрит в мою сторону. Заметив мой взгляд, он послал мне воздушный поцелуй, из-за чего я сильно смутился и опустил взгляд на детей, которые столпились вокруг меня и рассказывали разные истории. Покатавшись ещё немного, мы решили переместиться на более безопасную поверхность, а именно в беседку на детской площадке. Теперь у нас ещё и орава детей. — А вы дружите друг с другом? — та самая девочка, которая первая протянула мне руку, её, кстати, Маша зовут, села рядом со мной и постоянно посматривала то на меня, то на Кашокова, который сидел на скамейке напротив. Мы с ним неловко переглянулись. — Да, мы очень хорошие друзья. Маша, удовлетворённая моим ответом, улыбнулась и продолжила рассказывать про то, как в садике они играли в «Сказочный патруль» и у неё почти получилось поджечь палочку, потому что она была какой-то Алёнкой. На самом деле, слушать истории этих детей было очень интересно, и не только мне. Эмир тоже увлечённо всех слушал и иногда вставлял свои шуточки, от которых все, включая меня, были в восторге. Болтали мы долго, почти два часа, некоторых детей уже забирали родители, другим звонили и звали их обедать. Через некоторое время остались только мы и две девочки, Маша и Алиса. — Мальчики, а вам кто-нибудь нравится? — Маша снова очаровательно улыбнулась, а её подружка мило хихикнула, потом они перегнулись и вместе посмеялись. Мы тоже перегнулись. — Да, мне кое-кто нравится, — Кашоков положил ногу на ногу и повторил улыбку Маши. — Ухты, а кто? — девочки почти одновременно повернулись в его сторону. — Да вы всё равно не знаете этого человека, — он посмотрел на меня, ожидая реакцию. — А я знаю этого человека? — ехидно улыбнувшись, вторю действия Кашокова и тоже закидываю ногу на ногу. — Ты очень хорошо знаешь этого человека. Я бы даже сказал, что ты знаешь его, как себя, — он снова улыбнулся, сделав акцент на последнем слове. Девочки с интересом следили за нами. — Ммм, как интересно, может тогда имя назовёшь? А то вдруг я что-то путаю. — Думаю, что ты всё правильно понял, поэтому не вижу смысл произносить это вслух. — Маша, Алиса, пошлите домой, а то долго уже гуляете, — нашу перепалку прервала какая-то девушка в длинном пуховике, которая подходила к беседке со своей, видимо, подругой. — Здравствуйте, мальчики, — она увидела нас и улыбнулась. — Здравствуйте. — Здравствуйте, — мы почти одновременно отвечаем. — Девочки, а это кто с вами? — в разговор подключилась вторая девушка. — Тёть Оля, — обратилась к ней Маша, — это очень хорошие мальчики, мы учили одного на коньках кататься, у него теперь очень хорошо получается, представляешь? — она показала на меня пальцем, и я улыбнулся. — Какие вы все молодцы. Хорошо первое января провели, а вы дома хотели остаться, — мама Маши приобняла её, прижав к себе, потом она полезла в свою сумку и передала что-то девочкам. — Держите, угостите своих новых друзей. Они подошли к нам и передали шоколадные батончики. Я снова начал улыбаться из-за понимания того, что эта ситуация, и в целом этот день, выглядит невероятно счастливыми. — Спасибо большое, — Эмир убрал лакомство в карман и, понимая, что я не собираюсь благодарить, легонько пихает меня в плечо. — Ой, да, спасибо вам большое. У вас, кстати, прекрасные дочки, — я тоже убрал батончик в карман и ещё шире улыбнулся девушкам. — Да это здесь они прекрасные, а дома спать их не уложишь, — мама Алисы тоже улыбалась и в шутку потрепала дочку за плечо. — Ладно, мальчики, пошли мы, а то кто-то с самого утра гуляет и ничего не кушает. До свидания, — девушки с детьми собрались уходить, но мама Маши резко повернулась к нам. — Ой, совсем забыли, с Новым годом вас. — Ой, точно, Кать, — вторая девушка тоже обернулась. — С новым счастьям вас. Насчёт «нового счастья» девушка не прогадала. — И вас с Новым годом, были рады познакомиться. Меня, кстати Рустам зовут, а это, — вытаскиваю руку из кармана и легонько пару раз ударяю парня в грудь, — Эмир. Ладно, до свидания, а то мы уже тоже окочурились. — До свидания, — Кашоков тоже попрощался, и когда все развернулись, он ударил меня по плечу. — Не бей меня, — и пошёл в сторону выхода из парка. — Да ты сам меня бьёшь, причём больше, чем я. Так что это ты абьюзер. — Ой, бедненький. В полицию пойдёшь заявление писать? — парень улыбнулся, ожидая моего ответа. — Не пойду, я ж люблю тебя. Будем жить с тобой, как в песне «бьёт значит любит». — Что за песня? — Вечером дам послушать. А мы куда идём-то? — Как куда? Ты же «окочурился» пошли в кофейне погреемся. — Ну пошли, только в этот раз я плачу. Я прошлой зимой подрабатывал и забыл 500 рублей во внутреннем кармане куртки, поэтому гуляем. — Ого, вот это подгоны, — Эмир снова улыбнулся, увидев моё довольное лицо. — Конечно, не только же тебе папиком быть. Кашоков на это лишь посмеялся.

***

— Если мне не понравится эта штука, то я тебе потом все мозги выклюю. — Да как будто тебе здесь может что-то не понравится, — Эмир поправил на себе толстовку и поудобнее уселся за наш уже излюбленный столик около окна. — Тоже верно. Девушка принесла нам пирожные и два горячих шоколада. — Куда потом пойдём? — я принялся за десерт, поглядывая на Кашокова, который в это время сделал глоток напитка. — Можем ещё погулять, до площади дойти, там вроде ёлку ставили и какие-то ещё украшения повесили. — Ну пошли, проведём первое января на улице. Классно.

***

— Бля, Эмирка, я заебался за сегодня, — зайдя в квартиру, я упёрся спиной о стену и лениво пытался расстегнуть куртку. Кашоков уже успел снять верхнюю одежду и обувь, увидев мои уставшие движения, улыбнулся и сам потянул за замочек куртки вниз. — Давай поактивнее раздевайся, а то в коридоре спать будешь, — он прошёл в свою комнату, а я, понимая, что сил на «поактивнее» у меня совсем нет, скатываюсь по стене и остаюсь в таком положении. Кашоков переоделся и вышел в коридор, чтобы пройти на кухню, но остановился напротив меня и осмотрел суровым взглядом. — Ты совсем ёбнулся? Мы натоптали тут, сейчас весь пол мокрый, у тебя сейчас вся жопа мокрая будет. Давай вставай быстро, снимай штаны, — обратив внимание на мою ухмылку, он скоро добавил, — на батарею положим, чтобы быстрее высохли. — Дай руку. Он протянул мне руку и потянул на себя, помогая встать, затем развернул меня к себе спиной, стянул куртку и повесил её на крючок. — Эмир, я, наверное, тебя за сегодня знатно заебал, но хочу напомнить, что я тебя очень сильно люблю. Он улыбнулся и чмокнул меня в нос, затем удалился на кухню. Я в это время разулся и прошёл в его комнату за своими вещами, переоделся и положил мокрые штаны на батарею, как сказал мама-Эмир. Пройдя на кухню, увидел, что Кашоков уже наливает чай, на столе стоят остатки салатов. Заметив меня, он шутливо закатил глаза. — Ты футболку задом наперёд надел. Я опустил голову и мысленно обматерил себя. Эмир уже ставил кружки на стол, поэтому уходить в комнату, чтобы просто переодеть футболку, показалось мне глупым. Тем более, чего он там не видел? Быстро вытащив руки из рукавов и перекрутив всё правильно, натягиваю футболку и сажусь на стул. — Давай закажем что-нибудь? Я бы хотел каких-нибудь бургеров, например, — он сделал очередной глоток чая и взял ещё одну печеньку. — Любой каприз за ваши деньги. На самом деле я тоже что-то такое бы поел. — Давай допивай, и пошли в зал, заказывать будем и фильм какой-нибудь выберем, — Кашоков стал загружать посудомойку, я делаю последние глотки и ставлю свою кружку и пустые тарелки из-под салатов. Переместившись на диван, Эмир открыл приложение доставки и выбирал что-то, скажем так, на ужин, в это время я включал интернет на телеке. — Что смотреть-то будем? — Давай по всем канонам «Гарри Поттера» посмотрим. На, выбирай что хочешь, — Кашоков дал мне телефон и забрал пульт. — О, я как раз ни разу не смотрел его. — Серьёзно? Я очень рад, что ты его именно со мной посмотришь. — Держи свою доставку, а то я хер его знает как тут заказ оформлять. — Ну ты деревня, — Эмир забрал гаджет и громко цокнул, закатив глаза. — Сам такой. Я переместился к спинке дивана и скрестил руки на груди, чтобы показать кое-кому, что я вообще-то ебать обиделся. На телевизоре уже появились первые кадры фильма, Кашоков продолжал пялить в экран, не обращая на меня никакого внимания. Если честно, мысли о том, что он на меня обиделся, потому что я его уже заебал, заставили меня прекратить свой спектакль одного актёра и предпринять попытки обратить его внимание на себя. Я аккуратно подполз к нему и легонько чмокнул в шею. С моего ракурса можно было увидеть, что его щека приподнялась, и он наконец убрал телефон в сторону. — Эмир, прости меня. — За что ты извиняешься? — он повернулся ко мне полубоком и немного приподнял брови. — Да у меня такое ощущение, что ты от меня устал, я слишком часто веде себя как мудак. Если ты на меня обижаешься, то, пожалуйста, скажи мне об этом, я попробую исправиться, — за всё это время мои глаза ни разу не посмотрели на его лицо, наверное, потому что был страх увидеть там презрение. Но вместо этого Эмир обнимает меня одной рукой и успокаивающе поглаживал по спине. — Рус, всё хорошо. Правда. Мне приятно проводить с тобой время, меня не обижают твои шутки, мне нравится все твои, скажем так, изюминки. Пожалуйста, не думай о том, что ты какой-то не такой, для меня ты идеален. Кашоков чуть-чуть отстранился и легонько поцеловал меня в губы, из-за чего я расплылся в улыбке. Как же мне, блять, повезло. — Давай смотреть уже, а то ничего не поймёшь потом. Подожди, я остатки чипсов принесу. Эмир убежал на кухню, а я снова переместился к спинке дивана, пытаясь переключить своё внимание на происходящее в фильме. Кашоков вернулся быстро, прыгнул на наше ложе, подполз ко мне и лёг между моих ног так, что его голова лежала на моей груди, а на своей он расположил тарелку со снэками, которая чудом уцелела после его выкрутасов. Я стал легонько поглаживать его, от чего Эмир снова улыбался.