мальчик-пиздец

Десять.

Серёже пять. Он пачкает в песочнице свои новые летние шорты в полоску, из-за чего мама точно будет ругаться, и случайно ломает красную лопатку о попавшийся камень. Лопатку искренне жаль — Серёжа не плачет лишь на упрямстве и вере в то, что взрослым мальчикам плакать как-то… стыдно, что ли. А Серёжа взрослый — он вчера в детском саду первый прочитал до конца сказку, и воспитательница дала ему звёздочку (он вешает их на дверцу шкафа, максимально высоко, до куда может дотянуться). Он гордится собой, но лопатка… жаль ему, ну! — Эй, ты чего раскис? — спрашивает его подошедший мальчик. Серёжа его до этого никогда не видел, а потому удивлён немного, но мальчик в ответ улыбается и смотрит участливо, внимательно. Серёже всего пять, и он не знает, кому стоит доверять, но выпаливает всё как есть: — Я лопатку сломал и шорты запачкал, мама ругаться будет, и мне так обидно! — он хмурится, хочет потереть глаза, что почему-то немного болят, но отдёргивает себя: нельзя с грязными (а песок точно не чистый, они же на улице, тут пыли много) в глаза лезть. Соседский мальчишка подсаживается, кладёт руку на плечо и доверчиво говорит: — Я могу сбегать за скотчем, и мы починим твою лопатку. А пятна на шортах нужно мылом потереть и смыть его водой, и тогда мама ничего не заметит! — Серёжа думает, что идея со скотчем гениальная! Как он сам не додумался до этого, этот мальчик такой умный, у него точно было бы много звёздочек! — Я так делал, точно проверенная схема. — Хорошо, давай, — улыбается Серёжа. Лопатку они чинят в итоге, а пятна мама всё равно замечает, но не ругается совсем, а лишь диву даётся: как её сыну это в голову пришло. А это не Серёже в голову пришло, а Ване (тому самому мальчишке).

Девять.

Серёже семь. Он в школу идёт с энтузиазмом и огромным желанием. Наконец-то школа! Звёздочки и сказки — это, конечно, хорошо, но совсем не для крутых парней. Серёжа с замиранием сердца ждёт уроков и учителей, он даже не боится домашнего задания, ведь бабушка, если что, обещала помогать, да и папа с мамой только рады будут. И он радуется до тех пор, пока не узнает, что они с Ванькой в разных классах. Это вот вообще не круто. Серёжа злится и не понимает: как так? Они ведь были уверены, что вместе будут учиться, мечтали сидеть за одной партой и помогать друг другу, но ничего не получится теперь, если они в разных классах будут. Это… несправедливо, вообще-то! — И что? Мы будем вместе каждую перемену! — говорит ему Ваня, протягивая половинку шоколадного батончика. Серёжа ему верит.

Восемь.

Серёже восемь. Он проводит лето в детском лагере, где зовёт Маринку на медленный танец, но она почему-то отказывается, говоря, что Серёжа какой-то неказистый. «Нормальный я, вообще-то, какой ещё неко… нека… неказистый? Что за слово такое?» Он говорит об этом Ване, сидя на качели под деревом. В песочнице уже играть как-то несолидно, по статусу не подходит, хотя Ваня говорит, что бред всё это, и лепит песочные замки с Катькой. Катька какая-то противная, улыбается мерзко, Ваню вечно обнимает. Серёженьке думается: «Ваня мой лучший друг, вообще-то!» Но он молчит. — С тобой всё нормально, дружище. Это с ней что-то не так. И на душе становится легче.

Семь.

Серёже девять. Он сидит в своей комнате с Ваней, залипая в Need for Speed, которую ему на диске принёс папа. Игра увлекательная и интересная: они по очереди проходят гонки, и хоть Серёжа играет дольше, у Вани почему-то получается так же хорошо, но он не обижается. За окном уже темнеет, и бабушка Серёжи стучит к ним в комнату, дожидаясь, пока разрешат войти. Серёжа ещё не знает о личных границах, потому через пару лет он будет приятно удивлён тем, что его границы в детстве уважали. Бабушка приносит им пирожки с картошкой и две кружки сладкого чая, и они уплетают их за обе щеки, потому что пирожки горячие и мягкие, и в них полно начинки, а не как в тех, что продаются в школьной столовой. Но там милая буфетчица Нина, с которой Серёжа успевает подружиться, потому им с Ванькой она всегда даёт вкусные и наполненные. — Знаешь, я бы жил с тобой ради нид фор спид и пирожков твоей бабули, — выдаёт Ваня. Серёжа думает, что он бы жил с Ваней за просто так.

Шесть.

Серёже десять сегодня. Он празднует день рождения в детской комнате макдональдса, и рядом сидят все его друзья, даже Катька пришла, хотя её он не особо хотел приглашать. Они выполняют задания от клоуна, кидаются друг в друга картошкой (хоть это и запрещено) и едят самый вкусный желейный торт, приготовленный его мамой. После дня рождения Серёжа читает открытки, находит ту, что от Вани, вчитывается в его кривой почерк и улыбается широко-широко. «Надеюсь, мы будем дружить с тобой вечно». Серёжа не уверен, но вечность — это, кажется, много.

Пять.

Серёже двенадцать, и он учится в лицее уже. Ваня, конечно же, учится с ним, и они попали в один класс, чему Серёжа очень рад. Наконец-то! Учёба даётся труднее, но они не расстраиваются, помогают друг другу, как могут, в перерывах залипая в мобильные игрушки. У Вани открыт последний персонаж в Subway Surf, и Серёжа хочет так же. Что ему до какой-то математики, если тут настоящее соревнование? Ваня улыбается ласково, треплет по чёрным непослушным кудряшкам и говорит: — Я куплю тебе пиццу, если откроешь его до конца недели. — С ананасами? — С ананасами. Пиццу Ваня ему в итоге покупает.

Четыре.

Серёжа сидит на высоком барном стуле в квартире Вани, и ждёт, пока тот соберётся в кино. Ему уже тринадцать, а Серёже вот только исполнилось пару дней назад, и они идут на новый фильм, что только вышел. Фильм про Стива Роджерса, и они зависли на супергеройке очень сильно, так что очевидно, что они выкупают два билета на первую неделю показа так сразу, как смогли уговорить родителей. Ваня выбегает к нему из комнаты, поправляя шапку на голове, и шепчет на ухо доверчиво: — Мне Катя в любви призналась! — и выглядит таким счастливым, что Серёжа теряется. «Я тоже тебя люблю», — хочется сказать ему. Но он молчит. Давит улыбку и отвечает: — Круто! Поздравляю, чувак! Но радости от этого не испытывает.

Три.

Серёже четырнадцать. И он, кажется, влюблён в лучшего друга. Он не знает, когда это началось, и понятия не имеет, что с этим делать. Ваня гуляет с Катей, улыбается ей и рассказывает про их первый неловкий и смазанный поцелуй, а Серёже хочется уши себе заткнуть, чтобы никогда этого не слышать. Он знает, что Ваня достоин самых лучших друзей, но у него не получается быть счастливым за друга. Всё становится на свои места, когда Серёжа открывает по рофлу гейское порно и понимает, что ему не противно. Отнюдь. Он бы сотворил то же самое с Ваней, что вытворяют актёры на экране. И это какой-то пиздец. Потому что Ваня встречается с девочкой. Ваня не примет его влюблённость. Серёжа прячет её глубоко внутри, надеясь, что она умрёт, как умирают цветы без влаги, но… влюблённость, кажется, от воды совсем не зависит. Вообще ни от чего не зависит.

Два.

Серёже пятнадцать, а парень напротив — его одноклассник Вадя, и губы у него мягкие и горячие, приятные. Со вкусом водки, правда, но у Серёжи не лучше. Они очень пьяны, и им правда весело на хате у кореша. И пока кто-то впервые пробует косяк или лишается девственности, Серёжа вот первый раз целует парня. Это не то чтобы ему очень нравится: ему абсолютно всё равно на Вадю в романтическом плане; но ему уже абсолютно всё равно. Лишь бы хоть с кем-то. С кем-то, кто заглушит Ваню. Ваню, который держит его за плечи чуть позже, когда Серёжа блюёт всё той же водкой в унитаз и, давая ему таблетки от похмелья, ведёт к себе домой, потому что мама его уже спит, а папа в командировке. Он пишет родителям Серёжи сообщение о том, что с тем всё хорошо, и он просто уснул из-за скучного фильма, потому остался с ночёвкой, пока сам Серёжа кое-как снимает с себя верхнюю одежду, заваливаясь на постель. — Дурак такой. Зачем же так сильно напиваться? — шепчет в тишину ночи Ваня, и Серёжа отвечает ему что-то похожее на: — Чтобы заглушить… Не вспоминая об этом на утро.

Один.

Серёже шестнадцать, и у него скоро ОГЭ, а он просто ужасен в математике. Серьёзно. Он перестал её понимать с разделения на алгебру и геометрию (возможно, потому что слишком сильно залипал в мобильные игры, желая обогнать Ваню). Вообще, во всём, что касается Вани, Серёжа эксперт. Он знает его любимый кофе, его любимый сериал, аниме, книгу, бренд одежды и даже то, какое порно Ваня смотрит. Серёжа сдал бы ОГЭ по Ване на пять. По математике хоть бы на три. — А здесь мы используем теорему косинусов, — важно объясняет ему Ваня, тыкая пальцем в тетрадь. Серёжа старается его слушать и даже что-то понимает, по крайней мере, математику он каким-то чудом сдаёт на четыре, и Ваня улыбается так счастливо и довольно, что это стоило всех мучений.

Ноль.

О боже. Серёже семнадцать. Серёжа только что впервые поцеловал Ваню — мягкое прикосновение одними губами, без языка, почти невинно. Серёжу током прошибло по всему телу от этого прикосновения, а Ваня… Ваня смотрит удивленно, не презрительно, нет, но непонимающе, тянет: — Мы же друзья, бро, ты чего… И Серёже хочется отмотать время назад и никогда не выбирать такой тупой способ признаться в симпатии. Счётчик обнуляется. Красная лопатка, разные классы, «ты нормальный», бабушкины пирожки и сладкий чай, день рождения в маке, пицца с ананасами, Катя, осознание своей влюблённости в лучшего друга, первый пьяный поцелуй с парнем, теорема косинусов, первый поцелуй с Ваней. Ваня везде. Всю его жизнь. Серёжа просто не так воспринял. Дайте ему кто-то машину времени, это невыносимо. Взгляд Вани — сочувствующий и такой понимающий, болезненный и мягкий — невыносимый. Потому что они лучшие друзья. Серёжу просто никто не научил всё правильно воспринимать.