Звёзды только ночью...

Злость. Отвращение. Обида. Страх? Подобный калейдоскоп эмоций переполнял идущего под дождём «бывшего» аристократа. Насквозь промокший, в изрядно мятом костюме, он гордо вышагивал по тротуару с чётким пониманием — отныне он сюда не вернётся. Себастьяну было абсолютно наплевать, что теперь будет делать его отец. С этого момента Густав перестал быть ему отцом, да и он отныне не Себастьян. — Глэм. Меня зовут Глэм. — в порыве эмоций прошептал юноша.

Новоиспечённый Глэм отлично понимал, куда направлялся. Да, безусловно, Чес весьма удивится его позднему визиту, учитывая что разошлись они с пару часов назад. В голове царил полный хаос, множество вопросов о том, как же сложится его жизнь дальше. Неизвестность страшила, но та была куда лучше нахождения в той богатой помойке, которая некогда служила домом. Глэм шёл долго, вернее, ему так казалось, в ходе мыслей он давно потерял счет времени. Район проживания Чеснока был расположен несколько поодаль от центра, где находился уже бывший дом Глэма. Тем не менее, первый имел весьма дурную славу и низкие цены на жильё.

Кареглазый шатен, с весьма растрёпанными волосами, сидел возле трейлера и нервно курил вот уже третью сигарету. Он уже успел пожалеть о том, что так неэкономно расходовал ставшую полупустой пачку. Денег в семье катастрофически не хватало. Выслушав очередную мамину тираду о том, как тяжёл вечер без пузыря водки, парень вышел на улицу, попутно хлопнув входной дверью. Чес часто с ней ссорился. Порою, он кричал что ненавидит её всей душой, за полное неумение справляться с трудностями и отвратительную манеру перекладывать ответственность на других, в данном случае на своего сына. Чес в одиночку тянул их двоих, дабы они хоть как-то сводили концы с концами. Где-то в глубине души, он её понимал, хотя данная мысль пугала его. Больше всего парень боялся скатиться на социальное дно, где уже и без того сидел небольшой ступенькой выше. Нет, он другой. Он сможет. Чесу хотелось в это верить. Ребёнок из неблагополучной семьи, иначе говоря, из касты «отбросов общества», с твердой мечтой выбраться из злополучного гетто, имея большую любовь к музыке. Вот уж где он был действительно силён и трудолюбив. Недаром он занял первое место при поступлении в консерваторию, обогнав тогда Себастьяна. На почве этого, казалось бы, недоразумения и зародилось их общение. Завидев вдалеке знакомую фигуру, Чес поднялся и потушил бычок о траву. Это был Глэм. Но что стряслось? Почему тот пришел к нему так поздно? — Пресвятое дерьмище, Глэм! Ты ведь пошел домой после нашего выступления? — У меня более нет дома, мой друг. — улыбнулся своей странной, по мнению шатена, улыбкой Глэм. Кареглазый музыкант весьма опешил. — Так. Я понимаю, это долгий разговор… Бля, знаешь, заходи ко мне, там всё расскажешь. — Спасибо, любезный. Но разве твоя матушка не будет против того, что я посетил ваш дом в столь поздний час? — привычка культурно выражаться осталась у Глэма со времён жизни среди знати. — Поверь, бро, она в запое уже неделю. Ей глубоко насрать что происходит вокруг. Кстати, сигу будешь? — Я не курю, Чес. — Иногда я поражаюсь твоей выдержке. А теперь пойдем в дом, если можно так сказать. — отрезал шатен. Зайдя в старый трейлер вслед за Чесноком, блондин уловил целое амбре не особо приятных запахов: застоявшейся еды на пыльном столе, сигаретного дыма, перегара и, кажется, кошачьей мочи. Мать музыканта спала беспробудным сном, будучи в пьяном угаре. Неожиданно, Глэм вляпался во что-то вязкое. — Блять. Прости, чувак, это моя мамаша кажется перебра… — затараторил Чес. — Не хочу даже знать, что это такое. У тебя есть другая одежда? — спокойно спросил блондин. — Да-да, конечно, для тебя всё что угодно. — быстро ответил парень. На цыпочках они прошли в комнату к Чесу. Тут пахло слегка получше. На полу возле гитары стояла бутылка виски. — Ты опять пьёшь после выступлений? — Чел, все окей, я просто снимаю стресс. Это происходит не так часто, в отличии от моей мамы. — И откуда, позволь мне наглость узнать, у тебя деньги на элитный виски? — Э…Ну… — замялся тот. — Можешь не объяснять, я не злюсь на тебя. Но на будущее знай — воровство до добра не доводит. Глэм присел на незастланную кровать. Аккуратностью этот распиздяй не отличался, но его другу сейчас было не до этого. Надо было рассказать всё произошедшее, определив тем самым свою дальнейшую судьбу. — Ну чтож, вещай, птичка перелётная. — Чес откинулся на спинку стула. Глэм начал свой рассказ про деспотичного отца, вскрывшуюся правду о их выступлениях и последующим его уходе из родительского особняка.

***

— А потом он в бешенстве кричал, мол, я выбрал хлам заместо приличной жизни. — Да нахуй такую «приличную» жизнь. Послушай, твой отец тебя погубит. Ты правильно сделал, что съебался. — И что мне теперь делать? — поднял пустые глаза Глэм. — Как что? Ну ты и тугодум, бро. Оставайся у меня конечно. — Чес, я знаю твоё положение, мне не хочется тебя напрягать, ведь ты и так многое для меня сделал. Ты показал мне другую сторону мира, а не тот чёрно-белый мрак, который я всю жизнь наблюдал в этой золочёной клетке. — Ну уж нет, я не намерен оставлять своего друга хуй знает где. Мы теперь в одной лодке и это не обсуждается. — важно продекламировал юноша. — Я очень признателен тебе. — Глэм приобнял его, отчего тот слегка покраснел. Пока Чеснок возился с одеждой, отцовское разочарование уже мирно посапывало на его кровати. Парень, заметив это, хмыкнул, подоткнув не первой свежести одеяло, после чего решил прибраться в своей, нет, в их комнате, попутно погрузившись в собственные мысли. — Ага, теперь надо думать, как выживать в два ебла… Я ведь не оставлю его в беде. Хавчика хватит примерно на неделю, потом у нас выступление в баре. Если хорошо сыграем, вполне можем выручить еще немного денег. — думал Чес. Тем временем под одеялом послышалось шуршание. Шатен оглянулся и расплылся в ухмылке. — Как же этот придурок мило спит. Стоп, мило? Сука, Чес, что за хуйню ты городишь? — пронеслось у него в голове.

Решив, что всему виной выпитый вискарь и недосып, музыкант достал из шкафа старую простынь и, откопав пару подушек, упал на самодельную кровать. На полу спать было не слишком удобно, но сон Глэма показался ему важнее, тот сегодня натерпелся. Впервые за всё своё существование Чес поставил чужие нужды выше своих. Что в этом голубоглазом скрипаче такого особенного? Так много вопросов и так мало ответов. Размышляя над этим, парень сам не заметил, как погрузился в царство Морфея.