Звёзды только ночью...

На холме возвышался монументальный дом, отстроенный из чёрного кирпича. Послышалось кряканье уток. Блестящей призмой переливалась зеленоватая гладь воды — границы усадьбы обрамлял пруд. Подойдя ближе, можно было детально рассмотреть жилище: двери были большими и тяжелыми, их украшала красивая резная ручка, которая уже немного стерлась под грузом времени. Высокие окна декорировал старинный витраж, придав строению некой таинственности. На крыше располагались устремлённые ввысь узкие башенки и кованые шпили. Но никогда не судите книгу по обложке: за всей этой вычурной элегантностью стояло совершенно иное. Из приоткрытого окна доносился заливистый смех, тонкой струйкой тянулся дым, выползая из особняка, подобно змее. — Чес, кажется, меня сейчас вырвет. — Да-а… Выглядишь неважно. — юноша откинулся на кресло, рассеянно глядя вперед. До него не сразу дошёл смысл слов. Грянул новый раскат смеха. — А вы видели, как он полчаса назад на столе танцевал и выкрикивал признания? Между прочим, чуть не сломав его! — Споко-ойно, не стоит так напрягаться, друзья. — растягивая слова молвил голос. — Да ладно тебе, Чеснок, мы же не совсем тупые, его гейскую натуру за милю видать. — Ну да, чтобы стать идиотами и ничего не замечать, стоит всего то напиться до состояния Глэма. — важно подметила девчонка в углу дивана, обитого дорогой кожей. — Если вы не закроетесь, я вам сейчас всем ебальники снесу! — вспылил музыкант. — Ой, а тут прям местный авторитет голос подал, король обкурышей. — прищурившись сказал Лорди, но поймав недобрый взгляд шатена, тут же поспешил прикрыть рот. Ванная комната находилась на втором этаже. Глэм не мог стоять на ногах, сознание аристократа было одурманено. Надрываясь, попутно поминая добрыми словами его батька, он потащил Глэма к сортиру. Чес злился. На дружков, которые подливали масла в огонь, на возлюбленного и, в конце концов, на себя. — Нашли же время, блять. Как вы мне все дороги… — А? — подало голос обмякшее в его руках тело. — Забей. Это я сам с собой. — Ну ла-а-дно… Они вошли в освещенный дорогой люстрой будуар. Ну, как вошли. Вошел нормально только озлобленный на мир музыкант. Глэм висел у него на руках безвольной куклой, изредка подавая голос, что доказывало, что тот все ещё жив. — Ну что, дорогой, добро пожаловать в объятия унитаза.

***

С нижнего этажа доносились голоса друзей, приглушаемые громкой музыкой. Чеснок стоял, облокотившись на душевую кабину и наблюдал за умывающимся Глэмом. Раздражение отошло на второй план, стоило ему посмотреть в его уставшие глаза. Уставшие? Нет, они казались красноватыми. Что-то здесь было не так. — Мне казалось, ты достаточно спал сегодня, чувак. Ответом послужил глуповатый смешок. Обернувшись, Глэм расплылся в улыбке. — Так, ты же не… — шатен пытался собраться с мыслями. — Именно. — Чего, блять? Я же сказал этому уебку не давать тебе эту дрянь! — Но ты сам говорил, что это «дар природы»… — Ну уж нет, я помню, как тебя вынесло с той бутылки в гараже, хрен его знает что от тебя теперь ждать. — перебил его Чес. Глэм пытался было оправдаться, но от его любовника уже и след простыл. Оглушительно хлопнула дверь. Шаги. Внизу послышались возмущенные крики и, кажется, кому-то сильно влетело. Блондин на ватных ногах спускался по лестнице, происходящее явно не сулило ничего хорошего. Переступая последние ступеньки, парень спотыкается. С божьей помощью удерживая равновесие, он прислушался. Звуки разгоревшегося скандала доносились из кухни. Добравшись, блондин замер в полном оцепенении. Его взору предстала интересная картина: лежащий на полу, полный ярости Чеснок, отчаянно молотивший кулаками воздух, за неимением возможности добраться до цели, выкрикивал отнюдь нелестные выражения в сторону гламурного гитариста. Юношу удерживала крепкого вида верёвка. Вероятно, их любезные друзья позаботились о предотвращении потасовки. Лорди же, успевший заполучить добротного вида фингал, сидел за столом, прикладывая лёд к глазу с удручённым видом. — Сука, сейчас же развяжите меня, вашу мать! Я с этим утырком ещё не закончил. Какого дьявола ты нарушил обещание и накурил его этой хуйней?! Да я… — Если ты не понял, ты находишься в моём доме. — потирая лоб рукой, выдавил Ло. — Да мне по… Глэм? Ты как? — наконец заметил шатен присутствие причины разбирательств. Парень замешкался, не находя слов: в голове все ещё гудело. — Он то отлично, в отличии от меня, после твоего ебучего выпада… — проворчал гитарист. — Заткнись, тебя не спрашивали! — Чеса всё ещё мелко потряхивало. Аристократ продолжал стоять в дверях, испытывая смешанные чувства, что несомненно отразилось на его лице. Насилие в прошлом оставило на его душе значительный отпечаток, от чего руки начинали потеть, а сердце стучало будто бешенное. На него накатывала паническая атака. Держать себя в руках становилось всё труднее, хотелось то ли разрыдаться, то ли наорать на всех разом. На юношу смотрели два глаза, цвета шоколада, которые пытались если не испепелить, то, хотя бы, прожечь дырку в области головы. В воздухе так и чувствовался надвигающийся разбор полётов. Постепенно понимая то, что Глэм при всех и слова не выдавит, связанный пожелал остаться наедине. — Ла-адно, я каюсь в произошедшем, да, я переборщил. Развяжите меня, я бы хотел поговорить с Глэмом в более спокойной обстановке. — саркастично закатил глаза парень. — Спокойной обстановке?! Ты меня чуть не убил блять! — Ну насчет «убил» я бы, конечно, поспорил… — Чес. — аристократ осуждающе сверкнул глазами. — Да-да, я всё понял. — в голосе звучало нескрываемое раздражение. Лорди поднялся и встал прямо перед зачинщиком драки, скрестив руки на груди. — Ещё какая-нибудь херня с твоей стороны и я тебя не то что из дома вышвырну, но и лишу какого-либо отношения к нашему коллективу. Развяжите его. Шатен сжал кулаки, но сумел сохранить остатки самообладания, куда важнее было сохранить творческое пристанище.

***

Прошло около часа после того, как компания удалилась по комнатам, время близилось к полуночи, лишь в одной только кухне всё ещё горел свет. Парочка активно выясняла отношения. — Я не обязан отчитываться перед тобой за действия, совершённые в течении дня! — голос Глэма дрожал. — Ты ебаный эгоист. Ты хоть понимаешь, что я о тебе забочусь?! — Мне не припоминается, чтобы забота выражалась в запрете лишь для одной персоны. Мы вместе, Чес, можно было всё обговорить. А ты поступаешь отвратительно, чего только стоила твоя драка с Лорди, очнись, ты переходишь рамки допустимого! — голубые глаза презрительно сощурились, музыкант стоял, оперевшись руками об стол. — А ты меня нормам морали не учи, умник. У меня есть причины позволять себе подобное, а у тебя нет. — юноша открыл холодильник и, достав бутылку виски, сделал несколько глотков, не отрывая взора от любовника. — Как долго ты будешь оправдывать свои проступки? Ты ведёшь себя совсем… Совсем… Совсем как твоя мать! — неожиданно для себя выпалил Глэм, ударив кулаком по столу так, что тот пошатнулся. Стрела попала прямо в яблочко. Невидимые шоры опустились на глаза, сужая мир до белокурого, стоявшего напротив. Губы поджались в тонкую нить, на лбу выступили продольные морщины, а во взгляде читалась уже нескрываемая ненависть. Эмоции быстро нарастали, не успевая за разумом. Слова о матери стали последней каплей, больше всего на свете ему хотелось ударить Глэма. Ещё секунда и… Звон битого стекла эхом прокатился по особняку. Так и не допитая бутылка виски сверкала острыми осколками на полу, около холодильника. Со второго этажа раздался голос проснувшегося. — Чё у вас там за хуйня опять?! Аристократ, явно испугавшись, но не желая привлекать лишнего внимания, высунулся в дверной проём и выкрикнул: — Всё нормально! Ну… Почти! Я разбил бутылку по неосторожности, прошу прощения! На удивление, прокатило. Сверху тихо выругались и зашагали обратно в спальню. Развернувшись, Глэм встретился глазами с Чесом. Их лица находились в миллиметре друг от друга, от неожиданности Глэм отшатнулся, но парень притянул его за ворот рубашки. — Что, нечего сказать? Себастьян… Аристократ хотел было возмутиться, но не успел: Чеснок небрежно взял его за волосы и… Агрессивно поцеловал, стремительно, развязно облизывая его губы, как будто хотел доставить ему больше неприятных ощущений. Обоих одолевали смешанные чувства. Злость? Обида?.. Или внезапно накатившее желание? А может виной всему был выпитый алкоголь? Лишь одному дьяволу известно. С одной стороны Чесноку было плохо, очень плохо, но с другой, он хотел его натуры всем телом и душой. В его сознании было немного боли, злости, но больше всего — это была страсть, непреодолимая, жаркая, животная страсть. И судя по тому, что другой всё же ответил на поцелуй, больно прикусывая нижнюю губу — чувства аристократа были идентичны. Резко прервав поцелуй, Чес отстранил его от себя и повалил на этот самый стол, где не так давно распивался вкуснейший виски. В глазах Глэма читалось смущение и растерянность, но Чеснок уже не собирался отступать. Он мысленно отступился ото всех норм морали и приличия, не смотря на противоречие чувств, ему хотелось доказать что блондин не прав. Музыкант опешил, когда ощутил, как по его шее нежно провели рукой, слегка обхватывая. Эта неуместная сейчас чувственность настолько поразила его, что он остановился. Пользуясь моментом, Глэм перехватил инициативу и притянул его к себе, на этот раз сделав поцелуй мягче, медленнее и нежнее. Чес пребывал в ахуе, не понимая, почему на его агрессию Глэм начал отвечать нежностью и лаской. В голове у него всё перемешалось, уже не хотелось ничего додумывать и понимать. Глэм ощущал целую бурю эмоций, пылающий жар поднимающийся от живота и разливавшийся по всему телу, доселе ему не знакомый. — Э-эй, стоп, стоп. Ты ведь понимаешь, что я потом не остановлюсь? — Чес отстранился, вопросительно глядя на аристократа. Щеки у него пылали. — Я безоговорочно вам доверяю, сударь. — на лице белокурого играла лукавая улыбка, что ещё сильней удивило шатена. Из-за того, что Чес потянулся в сторону, край футболки соблазнительно оголил его плечо, что, конечно же, не утаилось от глаз Глэма. Разум постепенно заволакивал туман страсти. Рука Чеснока плавно проскользила по туловищу блондина, приподняв футболку и легла на ширинку. Парень улавливал его сдержанные стоны и движения пальцев, которые сами неумело проползали под край футболки и касались тела: «Да чтоб тебя…». — Потише… Глэм понимал причину просьбы, а потому лишь хмыкнул и вновь притянув его к себе, укусил в расцарапанную шею. — Иди-ка сюда, — вдруг произнес Чес. Он остановил Глэма, а его взгляд стал значительно трезвее. Чес полностью скинул с себя футболку и приподнялся на локтях, затем присев на колени. — Т-ты же не намереваешься? — белокурый устремил крайне смущенный взгляд, заметно поубавив пыл. — Конечно же не-ет… — усмехнулся партнёр, но в голосе отчетливо слышалась ирония. — Да кто ж тебя зна… Договорить Глэм не успел. Чес не стал проявлять деликатность, прелюдии ему хватило.

***

Увлечённые бурным примирением, парни не услышали шагов по лестнице, а впоследствии и по нижнему этажу. Ничего не подозревающий Боб, шёл со стаканом в руках, явно испытывая жажду после вчерашней тусовки. Стоило ему завернуть на кухню, как пить сразу же перехотелось…