Звёзды только ночью...

Безмятежный сон нарушил начавшийся дождь. На ещё совсем недавно мирном и спокойном небе закружились хмурые, угрюмые, свинцово-серые тучи, задавившие солнце своей тяжестью. Они с самого утра тянулись, тяжелые и тёмные, двигаясь неотвратимо вперёд. Ветер усилился, и лёгкий шелест листьев сменился тревожным нарастающим шумом. Раскатистый удар грома заставил новоиспечённую парочку окончательно пробудиться. — Твою мать, где… Мы что, реально уснули здесь? — парень лениво приподнялся на локтях. Глэм открыл глаза. До него не сразу дошёл смысл вопроса. Одарив шатена сонным, полуприкрытым взглядом, он медленно потянулся, зевая. — Ты вообще слышишь меня, спящая красавица? — усмехнулся Чес, слегка пиная его ногой. Когда же сказанное снизошло до ушей блондина, он торопливо встал, лихорадочно отряхивая джинсовку. — Мистер чистюля, это вам не парадный костюм, чего ж вы так всполошились? — Извольте отставить свои шуточки, я должен выглядеть подобающе, а не как… — Эй, никому ты ничего уже не должен. Ты свободен. Твоего папаши здесь нет. — попытался успокоить его Чеснок. Глэм выдохнул, устремив взор себе под ноги. «Блудный сын» никак не мог привыкнуть к собственной независимости. Чес аккуратно подошёл сзади и приобнял его за талию. — Всё хорошо. Забавно конечно вышло, я не помню, как мы умудрились заснуть. Последний раз я спал на улице, когда мать ушла на ночную смену, случайно забрав с собой мои ключи. — Я впервые спал на траве, под открытым небом. Знаешь, мне даже понравилось. Свежий воздух и ты рядом. А главное, никакого контроля! — засиял улыбкой Глэм. — Ну, насчёт контроля, я бы так не сказал… — лукаво сощурившись изрёк музыкант, чуть сильнее прижав к себе юношу. — Что ты имеешь ввиду? Блондин оглянулся на него, явно не понимая намёка. В ответ на что Чес звонко рассмеялся, потрепав его по волосам. — Проехали. Нам бы уже домой выдвигаться, я жрать хочу и прилечь наконец на кровать, а не на землю. — Не-ет, мне любопытно. — не унимался тот. Чес уже шёл в сторону леса. Развернувшись вполоборота, он крикнул: — Подрастёшь — узнаешь! А сейчас, шевели булками, я не собираюсь торчать тут вечность! Глэм окинул удаляющуюся фигуру озадаченным взглядом и двинулся вслед за ней. Поравнявшись с Чесноком, он протянул руку, внимательно глядя на него, с непривычки смущаясь своих же действий. В ответ на что шатен лишь кокетливо улыбнулся, переплетаясь пальцами с объектом воздыханий. Всю дорогу они хранили молчание, нарушаемое лишь порывистым дождём. Подходя к окрестностям заводского района, парни заметили густой поток дыма, который медленно поднимался вверх. Обоняние не подвело — это был запах гари. Вдалеке раздавался вой сирен. — Не нравится мне это, Чес. — Спокойствие, чувак. Зуб даю, какой-нибудь хмырь снова поджёг помойку, вот и всполошились все. Глэм лишь покачал головой и ускорил шаг, поторапливая спутника. Чем ближе они приближались к месту происшествия, тем яснее становилось — это не помойка… На месте активно работали пожарные, люди в панике хаотично сновали туда-сюда: кто-то держал на руках животных, дети плакали и теснее прижимались к родителям, местные старушки крестились и причитали. Погрузившись в атмосферу глобального хаоса, подошедшие стояли, открыв рты, бесшумно глотая воздух, подобно рыбам выброшенным на берег. Завидев в толпе бригаду скорой помощи, Чес отпустил руку блондина и ринулся в гущу событий, оставив юношу одного наблюдать за происходящим. «Ну нет», — подумал он, и началось… Дальнейшие события разворачивались как в тумане: вот он подбегает к карете скорой, оглядывается — люди в касках тушили горящее здание. Здание? Нет… Это был их трейлер. Единственный дом полыхал языками пламени. Пожар захватил и соседские жилища, обернувшись масштабным ЧП для многих. Дым заполнял собой пространство вокруг, отчего музыкант закашлялся, а на глазах выступили слёзы. «Блять, блять, блять…», — пролетало в голове, точно рой бешеных пчёл, не позволяя сосредоточиться. В ушах звенело. Ладони вспотели и нервно подрагивали. Чеснок поддался эмоциям. «Да мамаша прикончит меня, когда…» Его разум пронзил кинжал осознания. — Мама! — выпалил парень, схватившись за голову. Вне себя от нарастающей тревоги, музыкант кинулся к ближайшему фельдшеру. Схватив медработника за плечи, он быстро затараторил: — Где моя мать? Что с ней?! Пустите, мне нужно к ней! — Молодой человек, отойдите… — Закрой пасть и слушай сюда: наш дом горит, там находилась моя мать, мне надо её увидеть и убедиться, что с ней всё в порядке, чёртов ты идиот! — перебил Чес, устремив негодующий взгляд на фельдшера. Работник скорой рывком высвободился из хватки парня и, нахмурив брови, развернулся, приглашающим жестом указывая на машину неотложки. На трясущихся ногах парень последовал за медработником. Внутри пахло спиртом и медикаментами. На носилках лежала женщина, подключённая к аппарату искусственной вентиляции лёгких. Её тело покрывали многочисленные ожоги, последствия были весьма серьёзными. Происходящее начинало напоминать ночной кошмар… — Мама! — Чес было подался вперёд, но тяжёлая рука остановила его. — Не думаю, что ваша матушка в сознании. Шатен опустил голову и удручённо вздохнул, сил на слёзы уже не было. — Она выживет? — Поймите меня правильно, мы не можем дать сто процентных гарантий. Восемьдесят процентов ожогов тела, отравление угарным газом — это вам не шутки. Мы сделаем всё возможное, но для этого нам надо как можно быстрее доставить пациента в больницу. — Д-да, конечно. Извините меня… Вы не знаете, как это произошло? — Насколько мне известно, причиной бедствия послужила сигарета. Гражданка уснула с ней на диване, не затушив её. А теперь, вынужден попросить вас покинуть карету скорой помощи, времени мало. Всего хорошего. — отрезал фельдшер, подталкивая его к двери. — Подождите. Разве я не могу поехать? — К сожалению, в данной ситуации это не представляется возможным, есть ещё пострадавшие. Внутри похолодело.

***

Миновало несколько часов, прежде чем Чеснок пришел в себя. Рядом, на мокрой траве сидел Глэм, бережно опустив руку ему на плечо. Толпа разошлась, оставив после себя сгоревший трейлер и звенящую пустоту в голове музыканта. Больше всего ему хотелось, чтобы произошедшее действительно оказалось дурным сном. Аристократ же, в свою очередь, пребывал в полном оцепенении, в глубине души переживая за свою любовь. — Куда нам теперь податься? — Уж точно не к твоему отцу. — грустно усмехнулся Чес, положив голову на плечо Глэму. — Ну, вроде у нас осталось немного средств с выступления… — рука потянулась в карман, выудив оттуда купюры. — Да, они пригодятся нам, чтобы сбухаться к ебени матери. — Чес… — голубоглазый бросил укоризненный взгляд, отстранившись. — Извини-извини. Ты прав, нехуй раскисать, нужно брать себя в руки. — парень поднялся, потирая глаза. — Я всегда знал, что ты сильный духом. С того момента, как мы случайно встретились с тобой, я не могу жить как раньше. Я все время мечтаю оказаться в твоих объятиях, спрятавшись от всего мира, в котором творится… Кхм, полнейший пиздец. Понимаешь, ты человек, с которым мне легко, безопасно и комфортно. И я не намерен позволять обстоятельствам ломать тебя. Чес слушал его речь с замиранием сердца. Да, это определённо те слова, которые ему хотелось бы слышать каждый день, в чём он, конечно же, никогда не признается. Где-то между этих сказанных строк пряталась настоящая любовь. Любовь, которой он доселе никогда не знал. Любовь, с которой был знаком лишь заочно, по прочитанным романам и чужим счастливым историям. Страх неизвестного часто заглядывал к нему в голову, отчего музыкант стремился избегать нежности и излишнего доверия к окружающим. А сейчас перед ним сидел тот, кому все же удалось приоткрыть дверь к его замёрзшему сердцу, пусть даже ценой «разбитых кулаков». В последнее время он часто срывался на Глэма, отчего муки совести не заставили себя долго ждать. — Кажется, я знаю, куда пойти… Но сначала нам нужно зайти за алкоголем и сигами, туда с пустыми руками не пойдешь. — прищурился Чес, смотря вдаль, на пасмурное, серое небо. — Ну, в таком случае, пора отправляться в путь. — натянул улыбку блондин, пытаясь подбодрить потерпевшего. — И чё, ты даже не выебнешься, вставив заумную фразочку? — Нет, я полагаю, нравоучения подождут. — елейным голосом ответил собеседник. — Ты сегодня бесподобен, чувак. Скажи мне, кто ты такой и куда ты дел Глэма? — Не обольщайтесь, сударь, я лишь пытаюсь пустить лучик света в этот непроглядный мрак бытия. — Во-о-от, уже узнаю. Привет, дорогой. Парочка истерически рассмеялась. Смех после пожара был самым настоящим воплощением гротеска, смешав в себе отчаяние и фатальный оптимизм. Под мрачным свинцовым небом слышались постепенно удаляющиеся голоса путников: — Кстати, теперь мы официально бомжи, поздравляю, ха-ха! — Милейший, у меня складывается ощущение, что мы герои какой-то книги… Вновь прогремел раскат грома, заглушая все остальные звуки. Погода готовилась к очередным рыданиям.