Волшебные конфеты

Лето. Время фотографий с курортов. Я остался в городе, который заметно стал тише с отъездом людей за город и на теплые пески далеких стран. Мне нравилось это сочетание раскаленного асфальта и прохлады редких магазинчиков, в которых можно было встретить лица, перебегающие из одного продуктового в другой не из-за отсутствия хлеба или молока, а из-за солнца в самом зените. Они медленно прогуливались мимо открытых витрин-холодильников, а иногда останавливались и долго выбирали какой же выбрать кефир, с 2,5 или 3,2% жирности. Удивительно, как я встретил ее на городских улицах. Девушку, которая появилась, словно русалка из морской пены. Ее волосы действительно были мокрые, но не понятно, где она умудрилась их намочить, ведь стояла невыносимая жара, а до ближайшего водоема было несколько десятков километров. Я так засмотрелся на нее, смех которой переговаривался с пением самых неприметных птиц, что не заметил, как ко мне подбежали несколько подростков и облили водой из бутылки. — С днем Ивана Купала! Обливай кого попало! Единственное, что я приметил в озорниках, с которых так и текла вода, это их загорелые худые тела. По мокрым следам возможно было бы найти преступников, но меня уже окликнул другой, тихий, но с уловимой игривой ноткой голос: — Простите моих братьев. Никак им не объяснить, что в городе так не принято. Она не скрывала насмешки. Представляю, как я выглядел в тот момент. Мои темные волосы стали разных оттенков: такая у них привычка менять цвет при контакте с водой, и причем каждая прядь должна отличаться от другой. Я чувствовал, как капли падали с моего подбородка на синюю футболку, образовывая темные пятна, и на страницы моей книги, которую я только что забрал из типографии. В отличие от меня, смутившегося в таком положении, она была непоколебима, словно ее не заботило, как смотрели бабульки, которые только и искали повод посплетничать и обсудить кого-то. Ее волосы тоже были темнее от воды, но можно было предположить, что они отливали золотом пшеничных колосьев, сплетенных в две косы, которые уже растрепались от ветра, поднявшегося от быстроногих обладателей бутылок с теплой водой. — Ничего. Все в порядке. — наконец смог вымолвить я и принялся хоть как-то спасать книгу, тряся ее. Наверно, увидеть буквы за чашечкой чая уже будет невозможно. Ну и хорошо, все равно получилась ерунда, которую не захотят читать. — Ой, твоя книга… Пойдем, я куплю тебе новую. Вот балбесы, останутся у меня без мороженого. Что за книга? Она так быстро перескакивала с темы на тему, что я еле поспевал за ней. Я, привыкший долго размышлять и обдумывать каждое слово, восхищался теми, кто мог быстро подхватить разговор, избежав паузы между собеседниками. — К сожалению, эту книгу не найти в магазинах. — Почему это? Я отличный сыщик, братья часто играли со мной в прятки, так что проще простого найти эту книгу. Вздернутый веснушчатый нос девушки так и просился отыскать книгу, даже если ему пришлось бы уткнуться в мягкие белые облака и проплыть сотни километров среди них в поисках той самой ваты, прячущей 200 бумажных страниц в сиреневом переплете. Они тихо плыли по чистому небу, прячась в листве деревьев и играя в догонялки с птицами, которые умудрялись постоянно выигрывать, а может тоже искали что-то свое в этих пушистых добряках. — Эту книгу написал я. И она еще не стоит на полках магазинов. Я слабо улыбнулся, чтобы не показать то, как сильно меня это расстроило. Иногда лучше всего не говорить о своих чувствах. Однако глаза не смогут умолчать о них. Я посмотрел на размытые водой буквы на страницах. Сейчас уже не прочитать тех строк, над которыми я сидел в темной комнате. Единственный луч света в те ночи исходил от моего старенького ноутбука. Чаще всего строки ложились под влиянием каких-либо событий. Никогда я не садился писать намеренно, необходим был эмоциональный толчок. Чаще всего в минуты отчаяния выходили, по моему мнению, самые искренние и правдивые мысли, но все это умещалось на листе формата A4. И только моменты других, счастливых людей заставляли меня продолжать писать. Я хотел рассказать и почувствовать то, что сам редко испытывал. И испытывал ли вообще? Может ли человек, на которого оборачиваются люди из-за образовавшейся лужи, быть счастливым? Тот, чьи месяцы работы размывались у него на глазах? А знаете может. И сейчас вы узнаете почему. Она копошилась в своей сумке-шоппере. На серой, почти цвета асфальта, ткани всеми оттенками оранжевого переливалось огненное существо. Я принял его за жар-птицу, согревающего каждого ее зрителя даже в самый серый день. И не ошибся. Золотой акриловой краской были выделены самые крупные и красивые перья, словно само солнце было творением Леонардо да Винчи или Ван Гога. Наконец из самой сумки появилась и голова ее обладательницы, в поисках чего-то она совсем забыла про меня и полностью потерялась в вещах. Интересно, что она там держит. Думаю, там точно найдется пара пачек салфеток для ее неугомонных братьев, которые, бросив обливать всех, полезли на дерево спасать котенка. Разве неизвестно, что любой, даже самый упитанный кот найдет способ слезть с дерева. Парой ссадин или порванными шортами это точно закончится. Наконец она извлекла то, что искала как минимум минуты две. Фиолетовая обертка большой конфеты показалась среди ее тонких и длинных пальцев. Ее руки нежно и осторожно коснулись моих, аккуратно вкладывая в них вафельную вкусняшку. — Вот, это волшебная конфета. — Она подмигнула мне. — Она спасает от любых напастей, от двоек по алгебре до таких случаев, как сейчас. И все станет на свои места. Никогда я не встречал настолько добрых и приветливых людей, которые приносят счастье, просто поделившись обычной вещью. Не найдя лучшего решения, я разломал конфету пополам и протянул обладательнице жар-птицы ее же конфету. Вот так и выглядит счастье. Когда ты готов поделиться обычным, а иногда и последним с тем, кто вносит улыбку и желание обнять. И последнее не заставило себя долго ждать. Маленькие ладошки обвили талию девушки, а за спиной показалось загорелое с пухлыми щеками лицо. — Простите, мы не хотели испортить вашу книгу. Пойдемте к нам на чай или холодный лимонад в гости? Видимо, они уже спасли котенка и побежали искать тех, кому нужна новая порция помощи или немного воды. Тут и я почувствовал теплые, немного в царапинах руки. Кажется, кот не оценил попытку спасения. — Пойдемте, — раздался более скромный голос уже за моей спиной. — Арина испекла вкусные оладушки. Вот значит, как ее зовут. Арина… Мирная. Ей чертовски подходит. Еще эта схожесть с именем красноволосой русалки. Она сделала обычный день сказочным, а эти два братца, словно Себастьян и Флаундер из мультфильма, верные спутники, которые не дают даже подумать о негативных последствиях. — Не оладушки, а панкейки! — перебил первый, звонкий и ломающийся голос. Арина пожала плечами, а ее братья уже взяли меня за руки и повели вперед, заставляя быстрее перебирать ногами. Какие неугомонные и добрые дети. Готов поспорить, они взяли эту черту от старшей сестры. Если тебе не дали выбора, то разумно сделать так, словно ты и не был против этого выбора. — Ну, что ж только надо забежать в магазин и купить таких же фиолетовых конфет. Очень уж они вкусные, ни разу не видел таких. Покажите, где их раздобыть можно? Меня кстати Егором зовут, а вас, мальчишки? Здорово, вы подкрались сзади, настоящие разведчики. — Я Ваня, а это Вася, он младше меня на несколько минут. А конфеты продают в том магазине, в котором работает тетя Таня. Она постоянно их заказывает, ведь это любимые конфеты Арины. Она их просто обожает. — Вот все расскажут про меня, еще разведчики называются. — нахмурилась Арина, появились три маленькие складочки на лбу, которые сразу же исчезли, как начала шелестеть фиолетовая обертка в руках Васи или Вани. И правда эти конфеты волшебные, ведь они даже спасают от сердитых взглядов. И вновь веселая и жизнерадостная Арина вела нас к тете Тане за конфетами, которые спасают от любых напастей.