You will never change me

Первые мартовские дни выдались довольно прохладными. Пронизывающие сильные порывы ветра проходили через ткань одежды, от чего по всему телу волнами проносились мурашки. Бледно-желтое солнце пряталось за большими серыми облаками. Недовольные и уставшие лица проходящих мимо людей угнетали и вызывали чувство неприязни к только что начавшемуся дню. Джисон шел не спеша по довольно людной улице, то и дело стараясь уворачиваться от прохожих, чтобы не задеть тех плечом. Проносящиеся на проезжей части машины и автобусы исчезали из поля зрения также быстро, как и появлялись. Со всех сторон доносились тяжелые вздохи и недовольства, лишь несколько человек, примерно того же возраста что и сам Хан, собравшись группами, весело обсуждали какие-то новости из своей жизни, делясь своими впечатлениями и предложениями. Иногда до ушей парня доносился радостный смех, когда он проходил мимо площадок, на которых уже играли родители со своими детьми. Через стеклянные витрины круглосуточных супермаркетов можно было заметить длинные очереди из тех, кто пытался взять что-то на перекус или от похмелья. На лицах продавцов сияли приветливые улыбки, за которыми скрывались истинные чувства уставших и обессиленных работников, у которых заканчивалась ночная смена, и скоро им на смену должны прийти их коллеги. Джисон то и дело опускал глаза вниз, стараясь не встречаться с незнакомцами взглядами. Каждый раз, когда такое происходило, ему казалось, что человек начинал его оценивать и осуждать, хоть это было и не так. В такие моменты он как никогда ясно ощущал, как повлияло на него полуторагодовалое обучение в новой школе. В памяти сразу возникали моменты из прошлого, когда он наслаждался каждым моментом в кругу своих друзей, как любил проводить время в шумных компаниях и также беззаботно отдыхать, не беспокоясь ни о чем вокруг. Сейчас же дела обстояли иначе: он стал тихим и замкнутым в себе, глаза, в которых раньше горел яркий огонь, потухли, а звонкий голос стал тих. Его тело охватывала неконтролируемая дрожь, на лбу появлялись капельки пота, а по спине проносился холод каждый раз, когда кто-то из учеников школы звал его по имени. Школьная форма, хоть и была сделана из дорогой мягкой ткани, приносила дискомфорт. Когда парень впервые увидел её: черно-фиолетовые клетчатые штаны, того же цвета галстук и пиджак, белая рубашка с эмблемой школы, то даже представить себе не мог, как тяжело ему будет. Как оказалось, носить эти вещи было не обязательно. В школе их можно было увидеть лишь на нескольких учениках, одним из которых был сам Хан. Несмотря на приятную ткань и не стесняющий движения покрой одежды, многие предпочитали носить что-то из своего гардероба, а не пользоваться специально заказанной формой, что в первое время очень удивляло Джисона. Ему нравилась расцветка и как одежда сидела на нем, но, каждый раз появляясь в ней, он чувствовал себя белой вороной, хотя у других учеников, носящих эти же самые вещи, такого не возникало. Джисон отличался от остальных учащихся. В то время как те носили дизайнерские вещи, стараясь всем своим видом показать материальное положение своих семей, которое и так было всем известно, он не мог позволить себе что-то и в половину стоимости самой дешевой вещи их гардероба. Школьная форма была самой дорогой из всего, что когда-либо носил Хан, хоть его семья и не потратила на нее и воны. Школа сама оплачивала специальный пошив для своих учеников, собирая все необходимые мерки и данные, чтобы та сидела идеально, а в случае тех или иных изменений ее можно было перешить. Когда он только появился в новой школе, то форма придавала уверенности в себе, сейчас же она душила его, вызывая жар всего тела. Косые взгляды, шепот или нарочито громкое обсуждение его персоны заставляли сердце биться все быстрее, отдавая в голову, что приводило к мигрени, воздуха в такие моменты катастрофически не хватало, а помощи попросить не у кого. Учителя закрывали глаза на происходящее вокруг, их больше заботила месячная прибыль и возможность получить дополнительные деньги, заключая тайные, как им самим казалось, сделки с родителями учеников. Медсестры тоже ничем не могли помочь, кроме как предложить отдохнуть несколько минут на койке или принять таблетку анальгетика, который уже давно перестал помогать парню. Когда Хан впервые приехал к воротам школы, то был сильно удивлен системе безопасности, которая пропускала только тех, у кого было специальное приглашение, как у него с мамой, или именные пропуска. На воротах было расположено несколько камер, которые следили за всем происходящем и реагировали на движение, фиксируя все, чтобы охрана, которая находилась в специально отведенном месте на территории школы, всегда была начеку. Пройдя этот этап, перед глазами парня открылся прекрасный вид на трехэтажное здание школы, внешние стены которой в некоторых местах была покрыты плющом. Длинная широкая дорога вела прямо к дверям, расходясь в нескольких местах. Одна дорожка вела к небольшому фонтану, который работал, как сообщил их сопровождающий, будущий классный руководитель Джисона, даже зимой. Вторая – к зоне отдыха, куда ученики могли принести пледы и передохнуть во время большого перерыва. Третья – на задний двор, где располагался большой спортивный стадион. На территории школы росло множество деревьев и цветов, от чего все вокруг пестрило и пахло приятным ароматом цветочной свежести. Внутри здания стены были выкрашены в кремовый цвет. Большие окна с широкими подоконниками, на которых разрешалось сидеть, придавали этому месту еще больший шарм. За каждым классом был определен свой номер, что позволяло сразу минимизировать для новичков шанс потеряться в длинных коридорах. Внутри каждого класса стояло два ряда со шкафчиками, коды от которых каждый придумывал сам. В них обычно хранили тетради, учебники и другие вещи, которые могли бы понадобиться во время обучения. Учитель Чон подробно объяснял, как происходил процесс обучения, к чему стоило быть сразу готовым, а также где что находилось, попутно показывая все: библиотеку, столовую, медицинский кабинет, кабинеты для определенных предметов, туалеты, учительская и кабинет директора, в котором их уже давно ожидал мужчина, стараясь унять свое недовольство из-за затянувшейся небольшой экскурсии. Директор был мужчина примерно пятидесяти лет, тучного телосложения. Его небольшая голова казалась довольно нелепой по сравнению с остальным телом, что вызвало улыбку на лице Джисона, которую он тотчас постарался скрыть. Строгий серый костюм, явно сшитый на заказ из дорогой ткани, и блестящие лакированные туфли, часы на руке, золотые запонки, аккуратно уложенные волосы – все указывало на его достаток. На лице мужчины красовалась кривая улыбка, а в глазах читалось некое недовольство сложившейся ситуацией и нескрываемая оценка людей, стоящих перед ним, от чего в горле Хана образовался неприятный ком, а ладони вспотели от желания высказать свое мнение, однако парень тихо вздохнул и выдохнул через ноздри, стараясь успокоиться, после чего вытер руки о свои джинсы. Сама обстановка нагнетала и наседала на его плечи. Джисону явно было неприятно находиться рядом с этим человеком, а желание исчезнуть и провести время с его учителем лишь возрастало. В отличие от директора, Учитель Чон показался Хану приятным человеком, явно непохожим на остальных. Тому было, на вид, около тридцати, в голосе слышалась радость и воодушевление, особенно когда он рассказывал про программу и внеурочные мероприятия, которые подготовил для своего класса. Он часто улыбался, от чего в уголках его глаз проявлялись мимические морщины, делая его еще более открытым и обаятельным. Как только директор обговорил детали перевода Джисона в их школу и все необходимые документы были подписаны, они с мамой, наконец, покинули кабинет, полностью пропахший терпким парфюмом мужчины, от чего голова шла кругом. Как только Хан вышел в коридор и почувствовал приятный свежий воздух, глубоко вздохнул, приводя чувства в привычное состояние. Недалеко от выхода их уже ждал Учитель Чон с пропуском Джисона в руках. Передав предмет парню, он объяснил, как и где им пользоваться, после чего проводил к воротам и, попрощавшись, направился обратно к дверям здания. Первый день в школе выдался довольно тяжелым. Обсуждение и шептание за спиной начались еще когда он только подходил к воротам школы. Проезжающие мимо дорогие автомобили замедляли свой ход, позволяя сидящим в салоне людям успеть рассмотреть нового ученика с ног до головы. Изучающие и оценивающие взгляды сопровождали его на каждом шагу, а смешки больно резали уши. Когда он вошел в свой класс, то сразу почувствовал на себе взгляды всех присутствующих в нем учеников, да и других людей, проходящих мимо или открыто следовавших за Джисоном вплоть до его класса. Кто-то молча наблюдал, выражая на своем лице недовольство и неприязнь, кто-то продолжал нашептывать соседу разную информацию, которую удалось разузнать за несколько дней, кто-то, наоборот, громко и ярко описывал свое негодование и отвращение к новому ученику, явно неподходящего под стандарты частной школы. Материальное положение было не единственным, чем Джисон отличался от остальных. Он также был единственным учеником, обучение которого спонсировало само государство, в отличие от остальных, родители которых каждые полгода вкладывали большие суммы, стараясь сделать все самое лучшее для своих чад. Узнав о талантливом ученике, схватывающим все налету, и которому явно не подходила школьная программа обычной сеульской школы, государство решило дать ему прекрасную возможность развить свой талант и увеличить шансы на прекрасное будущее, путем перевода в частную школу, отличающейся своей повышенной сложности программой, дающей дополнительные баллы при поступлении в университеты страны и увеличивающей шансы на получение стипендии. И теперь человек, который не вкладывал ни воны в свое обучение, стоял наравне с теми, кто тратил на это огромные суммы, чем еще больше злил и раздражал всех без исключения. Первые несколько месяцев учебы прошли более-менее спокойно. К счастью, дальше громких или скрытых насмешек, пустых сплетен и игнорирования его существования, когда он о чем-то спрашивал у других учеников, не заходило. Хан чувствовал себя зверьком, запертым в четырех стенах, на которого то и дело смотрели люди, требуя показать себя во всей красе, чтобы удачно сфотографировать и выставить в социальных сетях на потеху остальным. И хоть к этому можно было привыкнуть и в дальнейшем не обращать внимание, но было и то, что проигнорировать никак не получалось, как бы Джисон ни старался. Обстоятельства изменились, когда к учебе вернулся, после отсутствия длиною в месяц, один из главных учеников школы. Первые несколько недель тот не сильно обращал внимание на Джисона, чему способствовал его спокойному пребыванию в стенах школы, но потом он резко исчез, оставляя за собой вереницу вопросов и догадок. Друзья парня лишь отмалчивались и шутили, что тому захотелось устроить себе дополнительные дни отдыха. Учителя также не проронили ни слова, сразу меняя темы обсуждения или прерывали поток сплетен. Родители парня, когда появлялись в школе, смотрели на всех с таким пренебрежением, что желание даже стоять с ними рядом отпадало. Лишь пара человек спокойно ходили неподалеку от них, иногда сокращая расстояние и перекидываясь несколькими фразами, от чего выражение на лицах взрослых становилось мягче. После возвращения того парня в школу обстановка для Хана резко поменялась. Ученики перестали смотреть на Джисона как на неприкосновенного зверька в зоопарке, теперь он стал для всех той отрадой, на которую можно было скинуть свои проблемы и неудачи. Подножки и издевательства стали не редкостью, смех становился все громче и противней, оглушая парня и просачиваясь под кожу, распространяясь по всему телу, словно яд. Панические атаки, с которыми долгое время боролся Джисон, вернулись, захватывая в тесные тиски парня каждый раз, когда тот сталкивался с чем-то тревожным. В такие моменты его сердце начинало биться с невероятной скоростью, удары эхом звучали в ушах, а пульс отдавал в виски, вызывая головную боль. Температура тела повышалась, холодный пот выступал на лбу и спине. Дыхание становилось сбивчивым, а сил, чтобы сделать полноценный глоток воздуха, не хватало. Руки и колени дрожали, что никак не получалось скрыть от окружающих. Перед глазами все плыло и кружилось. Однако всем было все равно на состояние парня. Ученики не воспринимали его всерьез, предполагая, что тот таким образом старался вывести их на жалость, чтобы его оставили в покое. И если в самом начале это и помогало, то чем чаще это происходило, тем меньше значимости все придавали этому. А тот парень, казалось, наслаждался больше остальных такими мучениями Джисона. Его глаза сверкали, когда Хан был в подобном состоянии. Кончиком языка он то и дело проводил по нижней губе, после чего на лице появлялась хитрая ухмылка. Хан ненавидел это. С каждым разом отвращение к этому человеку возрастало внутри, а внутренний голос нашептывал, что тот, наверное, являлся воплощением самых худших качеств человека, которые только существовали. Проучившись так несколько месяцев, парень наконец понял главное: за красивым фасадом стены школы скрывали свою прогнившую насквозь систему, где царила безнаказанность, несправедливость и безразличие.

*****

Сидя за партой, Джисон внимательно слушал учителя, записывая за ним почти каждое слово. Он знал, что в дальнейшем может пригодиться все что угодно для удачного написания всех проверочных работ, а после и экзамена. От начала урока прошло около двадцати минут. Ручка в руке парня без остановки двигалась по белому листу, в голове звучал голос учителя, который томным голосом рассказывал свой предмет, подбирая для этого специальную терминологию, которая в большей степени была непонятна. Джисон был так погружен в свое дело, что не сразу почувствовал протяжную вибрацию у себя в кармане. Отложив в сторону ручку, он поднял глаза на учителя, наблюдая за ним и внимательно слушая слова, стараясь запомнить на слух, а после по памяти перенести все на бумагу. Джисон незаметно достал телефон и бросил быстрый взгляд на все еще ярко горевший экран. От кого: Хенджин «Джисон, отпросись у учителя в туалет. Надо поговорить» Сначала Хан хотел оставить сообщение нетронутым, но передумал, опомнившись, что Хенджин не любил отказы, а уж тем более игнорирование. Он быстро напечатал ответ, после чего убрал телефон обратно в карман и поднял руку. – Да, Джисон! Что случилось? – поинтересовался учитель. – Учитель Пак, можно мне в туалет? – голос прозвучал довольно громко и уверенно, чего не ожидал даже сам его обладатель. Учитель кивнул, с явным желанием как можно скорее закончить этот небольшой диалог и продолжить вести свой предмет. Джисон тут же встал из-за стола и вышел в коридор. Он быстро дошел до нужного ему мужского туалета и зашел внутрь. Пройдя в глубь, Хан увидел парня, стоявшего около стены, опираясь о нее спиной и правой ногой. Руки были скрещены на груди. Джисон был больше, чем просто уверен, что если убрать ногу со стены, то в том месте остался бы след от подошвы ботинка. Парень был почти во всем черном: кожаная куртка, джинсы и кеды. Лишь футболка белого цвета разбавляла его образ. Темные волосы аккуратно уложены, и только челка немного спадала ему на лицо. – Ты долго, – тихо ответил парень, даже не смотря на того, кто открыл дверь. Его взгляд был направлен на небольшое приоткрытое окно, от которого исходил слабый сквозняк. Джисон поежился и подошел к нему, вставая рядом, повторяя позу. Парень облизнул свои губы и повернулся к Хану. – Как долго ты это будешь терпеть? – А как долго ты будешь играть за обе команды? – ответил Джисон вопросом на вопрос. Сейчас он чувствовал себя куда более уверенным и способным ответить на любые нападки в свою сторону. – Это две разные ситуации, – усмехнулся темноволосый. – Не смешно, Хенджин, – огрызнулся Джисон. – Мне надоело молиться всем, кому только можно, чтобы меня не трогали хотя бы один чертов день. – Мне нравится слышать, как ты ругаешься. – И как я должен это комментировать, скажи на милость, – Хенджин ничего не ответил, лишь улыбнулся и вновь посмотрел в сторону окна. – Джисон, – произнес он на выдохе, – осталось еще три месяца, и мы все свободны. Свободны от этих людей. Мне порядком надоело каждый день соответствовать этой компании избалованных детишек. – Знаешь, что помогает мне не наложить на себя руки? – перебил его Джисон. Услышав это, Хенджин резко повернулся к нему всем телом, облокачиваясь о стену теперь лишь локтем. – Ты, – щеки темноволосого покраснели от такого признания. – Ты всегда предупреждаешь меня об их планах. Поддерживаешь и делаешь все, чтобы хоть как-то умерить их пыл по отношению ко мне. И я искренне надеюсь, что после истечения этих трех месяцев, мы оба окончательно избавимся от влияния этих придурков. – Аминь, – с издевкой произнес Хенджин, и Джисон легонько ударил его кулаком по плечу. – Ай, больно же, – посмеялся он. – Но, – парень на секунду запнулся, – что на счет Минхо? – Хенджин, даже не спрашивай. Я сам не знаю. Буду надеяться, что когда все это закончится, то мы больше не увидимся. А если и поступим в один университет, то даже не пересечемся. – Надейся дальше, – злорадствовал Хенджин и, когда Джисон уже хотел ему ответить на это заявление, сразу продолжил. – Ты планируешь поступить на тот же факультет, что и он, – Джисон громко выдохнул и сел на корточки, прижавшись спиной к стене и располагая руки на коленях. Хенджин сначала выпрямился, а потом наклонился к другу, опуская одну свою руку прямо на его макушку. – Вообще, я позвал тебя не для этого, – он подождал, пока Джисон не поднял свою голову. – Будь готов на перерыве. Они что-то задумали, но я не успел расслышать, что именно. – Тебя нет в их групповом чате? К тому же вы ходите всегда вместе, – Хан нахмурился, от чего на его лбу появились складки. – Мне пришлось отлучиться, когда они начали это обсуждать. Учитель позвал к себе, чтобы поговорить о моей недавней работе, – Джисон понимающе кивнул. – Пообещай мне одну вещь. – Смотря что именно? – Джисон прищурил глаза, смотря на друга с недоверием. – Ты должен хотя бы раз дать им отпор. Если ты это не сделаешь в школе, то не известно сможешь ли потом. И я знаю, что ты хочешь сказать, – Хенджин повысил голос, не давая Джисону произнести и звука. – Но сам посуди, как ты сможешь в дальнейшем быть уверенным в себе, если даже не пробудешь противостоять обидчикам. Поверь, как бы ты далеко не продвинулся в будущем, все может пойти прахом, если появится кто-то, как они, а ты не сможешь ответить. – Хенджин. – Я не заставляю тебя делать это прям сейчас. Но настоятельно рекомендую хотя бы раз собрать свое мужество и высказать всё накопившееся у тебя внутри. Возможно, что-то и изменится. Может не у них, но у тебя точно, – он потрепал друга по голове. – Ага, конечно. – Ну, это как посмотреть. – Я не хочу продолжать этот разговор, – Джисон скинул руку друга со своей головы, встал на ноги, поправляя брюки, и пошел к выходу. – В любом случае, спасибо за информацию, – он на ходу помахал Хвану рукой и вышел из туалета, так и не услышав последнюю фразу друга.

*****

Джисон отсутствовал на уроке всего десять минут, хотя ему показалось больше, словно все часы, которые были в поле его зрения, разом решили замедлить свой ход. Хан не стал заострять на этом внимание, да и на недавнем разговоре тоже. Он лишь удобней сел на свой стул и продолжил внимательно слушать учителя, записывая за ним. Лишь когда до конца урока осталось каких-то две минуты, он начал часто поглядывать на настенные часы. Секундная стрелка медленно двигалась по кругу, что сильно раздражало парня. Он хотел поскорей собрать все свои вещи и убежать как можно дальше от кабинета. Он понимал, что раз компания Минхо задумала что-то, то они с легкостью смогут прийти в его класс. Живот парня начал потихоньку болеть, когда до звонка оставалось меньше минуты. С одной стороны, он очень проголодался, а с другой, есть небольшая вероятность, что он даже не успеет сделать и пару шагов из класса, как кто-то из компании Ли Минхо окликнет его. Джисон уже закончил писать и лишь внимательно слушал Учителя Пака, чтобы потом дописать его слова. Сорок пять. Сорок шесть. Сорок семь. Он аккуратно сложил книги и тетради, ручку незаметно отложил в сторону. Пятьдесят два. Пятьдесят три. Пятьдесят четыре. Одна его рука была сжата в кулак, а вторая уже придерживала вещи, чтобы успеть быстро выбежать в первые же секунды мелодии звонка. Три. Два. Один. Услышав звонок и шум по сторонам, Хан тут же подскочил на ноги, крепко прижимая к себе свой рюкзак, но громкий голос учителя заставил его остановиться: – Джисон, пожалуйста, задержитесь на минуту. Мне надо с вами поговорить, – парень замер на месте. Его план остаться незамеченным провалился. Хан на секунду опустил голову и тяжело вздохнул. Пока остальные ученики радовались наступившему перерыву и выходили из класса, Джисон закинул на одно плечо лямку рюкзака, поправил свою челку и, убедившись, что в классе кроме него и учителя больше никого нет, подошел к столу преподавателя. – Учитель Пак, что-то случилось? – вежливо поинтересовался Джисон. Он пытался выглядеть как можно менее расстроенным и обеспокоенным, хотя на самом деле в глубине души почти проклинал человека перед собой всеми возможными способами. Ему хотелось выйти из класса как можно скорей. – Джисон, что происходит? – парень нахмурился, не понимая, о чем именно хотел поговорить учитель. Увидев недоумение ученика, мужчина поспешил уточнить. – Я на счет Минхо и его компании. Джисон не заметил, как закатил глаза и нервно улыбнулся. Учителю явно пришлась не по нраву такая реакция. – Хан Джисон, я сейчас не шутки вам рассказываю. Я хочу получить нормальный и полный ответ, а не недовольное лицо и закатывание глаз. – Учитель, спасибо Вам за внимание, но будем честными, Вам разве не все ли равно? – Джисон склонил голову на бок и посмотрел мужчине прямо в глаза, показывая тем самым, что их беседа не приведет ни к чему хорошему, да и обсуждать свои проблемы он не был намерен, по крайней мере с ним. Учитель Пак недовольно поджал губы, прекрасно понимая, что означали произнесенные слова ученика. А его молчание лишь еще больше убедило Хана в своей правоте. – Простите, но мне пора идти, а то я не успею поесть. До свидания. Джисон сделал небольшой поклон, прощаясь, и направился к выходу. – А что у тебя с Хенджином? – вопрос мигом заставил парня остановиться и повернуть голову через плечо. – Что Вы имеете в виду? – Джисон развернулся всем корпусом к мужчине, придерживая одной рукой лямку рюкзака. – Он мой друг, – резко добавил Хан. – Странно. Я видел, как он постоянно ходит в компании Минхо и Феликса. – Учитель Пак, пожалуйста, – умолял Джисон. – Хенджин мой друг, и он делает все, чтобы мне помочь. Прошу Вас, не сочтите это грубым, но не вмешивайтесь в мою жизнь или жизнь Хенджина. Мы знаем, что делаем. Хорошо? – на последнем слове голос Джисон дрогнул. Кажется, он пересёк черту дозволенного. Но, к его глубочайшему удивлению, учитель лишь понимающе кивнул, прикусывая нижнюю губу. – Хорошо, я Вас понял. Но пообещайте мне кое-что, – учитель показал один палец. – Если вам вдруг понадобится помощь, вы всегда можете обратиться к своему классному руководителю, ясно? – Джисон лишь молча кивнул головой. – Тогда вы можете идти, – той же рукой мужчина указал на дверь, давая понять, что темы для обсуждения закончились. Переступив порог кабинета, Джисон отошел от него на метр и оглянулся по сторонам, проверяя коридор, который почти опустел. Большинство учеников было в столовой, кто-то у автоматов с едой, а некоторые уже сидели в классе с открытыми ланч-боксами. Джисон с облегчением выдохнул, еще раз поправил рюкзак на плече и направился в туалет, который был около его класса. Хан зашел в уборную и проверил кабинки. Все были пусты. Он выбрал самую дальнюю, зашел в нее и сразу закрыл. Джисон снял с плеча рюкзак и открыл его, доставая пачку влажных салфеток. Взяв одну, он убрал упаковку обратно и повесил рюкзак на крючок, оставляя его открытым, развернул салфетку, опустил крышку от унитаза и протер ее, после чего сел и выкинул грязную тряпку в мусорку. Джисон встряхнул головой, поправляя челку, которая упала ему на лицо, после достал из большого кармана рюкзака серую коробку с наклейкой в верхнем правом углу «Keep going». Хан провел большим пальцем по надписи и слабо улыбнулся. Он открыл крышку и увидел один сэндвич с ветчиной и сыром и порезанное на четыре дольки яблоко. Джисон представил, как его мама рано утром собирала его бокс, чтобы он мог перекусить, и его улыбка на лице стала еще шире. Хан положил себе на колени коробочку и взял сэндвич. Откусывая каждый кусочек, он тщательно все прожевывал, тем самым наслаждаясь едой. Парень почти съел половину сэндвича, как услышал, что дверь в туалет открылась и внутрь зашло несколько человек. Джисон замер, чтобы не издавать ни звука. Как минимум потому, что, по словам Хенджина, это мог быть кто-то из компании Ли, которые, с большей вероятностью, активно его искали. Джисон аккуратно положил сэндвич обратно в бокс, после чего закрыл коробку и поставил ноги на крышку унитаза. Парень надеялся, что вошедшие в туалет не будут проверять кабинки, как он несколькими минутами ранее. К счастью для него, они не стали этого делать. Джисон облегченно выдохнул, прикрыв глаза, когда услышал, что вошедшие ученики включили воду в раковинах, что означало, что те скоро уйдут, и он сможет продолжить свой перекус. Но прежде чем неизвестные ушли, кто-то из них начал говорить: – Я слышал, что Минхо сейчас не в духе из-за того, что его компания не может найти Хана. – Да. Но я даже рад этому. Мне, действительно, жаль этого парня, – говоривший парень выключил воду. – Почему? – с удивлением спросил первый, также выключая кран. Джисон представил, как он широко раскрыл глаза, когда услышал слова своего друга. – Как по мне, на него ни за что накинулись и сделали козлом отпущения. – Но он же, – но парень не успел договорить, как его перебили. – Только то, что он не того же социального статуса, не дает никому права так с ним обращаться. Хан из кожи вон лезет, чтобы хорошо учиться. Он никому ничего плохого не сделал, – пока Джисон слушал, на его щеках появился румянец. – В какой-то степени я восхищаюсь им. – Такое ощущение, что ты готов стать ему другом. – А что, если да? – воскликнул первый. – Хорошо, допустим. А дальше что? Будешь вместе с ним терпеть все издевательства? – Нет, не буду, – Джисон тихо втянул через рот воздух, задерживая дыхание. – Вот видишь! – Не в этом смысле, Бан Чан. Сам подумай, по какой причине этого парня могли выбрать грушей для битья, – Джисон услышал, как второй парень хотел ответить, но его перебили. – Финансовое положение не в счет, – ответа не последовало. Видимо, второй – Чан, слишком долго думал, поэтому задавший вопрос парень продолжил. – Он один. Если с, – он запнулся, – Джисон кажется, – опять замолчал, наверное, в ожидании подтверждения Бана. – В общем, если с Джисоном будет кто-то, то и издевательств станет меньше. – Логично, но ты говоришь так, словно готов прям сейчас найти его и предложить дружбу. – Если я так сделаю, то ему покажется, что я издеваюсь над ним, или у меня есть какой-то план. Над ним слишком долго издевались, чтобы он вот так просто взял и кому-то поверил, – Джисон легонько кивнул. Говоривший парень был совершенно прав, но Хану было и этого достаточно, чтобы его вера в человечность в этой школе возросла. Все не так плохо, как ему изначально казалось. Однако, это лишь слова. Но он благодарен и за них. – Я услышал тебя, – послышался тяжелый вздох, – но я все равно не стал бы рисковать. Уж прости, Чонин, – после чего до ушей Джисона донеслись удаляющиеся шаги. – В любом случае, Чан, я очень надеюсь, что этому парню не сильно попадет, если его найдут. После этих слов дверь в туалет быстро открылась и также закрылась. Они ушли. Джисон аккуратно опустил ноги, наконец расслабляясь. Он вновь открыл свой бокс и взял сэндвич, продолжая свой перекус. Хан хотел поскорей закончить с едой, чтобы успеть вымыть руки и зайти в кабинет до того, как прозвенит звонок. Диалог двух парней вновь звучал в его голове, разнося приятное тепло по всему телу. Джисон быстро управился со всей едой и убрал свой ланч-бокс в портфель, после доставая бутылку с водой. Он сделал несколько глотков, прежде чем окончательно выйти из своего укрытия. Хан подошел к раковине и включил воду. Быстро помыв руки и умывшись, он посмотрел на себя в зеркало. Его глаза были красными и немного опухшими, а под ними виднелись темные мешки. Сказывался недосып. Кожа на лице также была не в лучшем состоянии: на лбу вылезли прыщи. Ему явно не хватало отдыха и витаминов. Стресс в школе и занятость с уроками давали о себе знать. Джисон тяжело вздохнул и выключил воду. Он взял пару бумажных полотенец, чтобы вытереть лицо и руки, после чего выкинул их в корзину для мусора. Джисон в который раз поправил свою непослушную челку и лямку рюкзака и вышел из туалета. Он даже не стал смотреть по сторонам, когда оказался в коридоре полном других учеников. Хан лишь опустил голову в пол и начал протискиваться между ними. Никто не обратил внимание на парня, поэтому он довольно быстро добрался до кабинета, где уже сидел учитель и несколько учеников. Хан прошел внутрь и подошел к своему шкафчику, чтобы взять необходимые вещи для предстоящего урока.

*****

Как только занятие подошло к концу, Джисон собрал все необходимое в рюкзак, а оставшиеся вещи убрал в шкафчик. На этот раз Хан все делал в умеренном темпе, никуда не спеша. Он знал, что сейчас его точно трогать не будут. У Минхо и Хенджина должен был начаться урок физкультуры, а Феликсу вообще не было дело до его персоны. Что означало, что на сегодня его мучения закончены. В любом случае, у него есть Хван, который всегда мог его предупредить. Джисон попрощался с учителем и покинул кабинет. Он шел уверенным шагом, не торопясь. На его лице была еле заметная улыбка. Сегодняшний день оказался довольно удачным: у него получилось избежать нападок со стороны других учеников и удалось услышать слова поддержки от незнакомых ему людей. Джисон закинул лямки рюкзака себе на плечи и направился в сторону выхода. Прохладный воздух тут же окутал все его тело, от чего парень поежился и посильней укутался в свою большую черную кофту, стараясь согреться. Тусклое солнце светило в лицо, слепя и мешая смотреть вперед. Слабый запах цветов донесся до Хана, от чего кончик носа зачесался. Джисон медленно отдалялся от стен школы, наслаждаясь природой и свежим воздухом. Его головная боль, которую до этого парень старался не замечать, начала отступать, мысли в голове прояснились, а тяжелый груз с плеч спал, давая возможность дышать полной грудью. Когда Джисон уже подходил к воротам, то среди уходивших, как и он, учеников, заметил знакомую фигуру. – Ты зайдешь сегодня ко мне после уроков? – поинтересовался Джисон, делая голос на тон тише. – Думаю, нет. Феликс позвал всех к себе, так что я иду к нему. – Хорошо, я тебя понял, – Джисон понимающе кивнул и незаметно для окружающих похлопал по спине друга. – Тогда до завтра, Хенджин. – Пока, – попрощался Хван, отходя от друга на несколько шагов, озираясь по сторонам. Джисона немного смутило такое поведение, но он тут же отбросил все неприятные мысли. Хан быстро махнул на прощание ладонью и, убедившись, что Хенджин побежал к зданию школы, пошел домой. Но все же поведение Хвана не выходило из головы Джисона. Обычно он не боялся, что его кто-то заметит разговаривающим с тем или иным человеком. Он был довольно общительным. Поэтому ученики часто попросту не обращали внимание на него, когда тот вел с кем-то разговор. Мало ли какую тему он обсуждал. К тому же Хенджин входил в компанию Ли, так что с большей вероятностью он мог вести разговор с кем-то для собственной выгоды или по просьбе Минхо. Но все же что-то здесь было не так, вот только что.