Глава 2
9 февраля 2022 г., 02:19
Дома никого не оказалось, когда Джисон вернулся со школы. Парень закрыл за собой дверь и кинул ключи в специальную плошку. Он снял ботинки, аккуратно поставил их в угол, переобулся в серые тапочки и направился в свою комнату на втором этаже. Кинув портфель рядом с кроватью, Джисон поспешил в ванную, чтобы помыть руки и умыться.
Когда горячая вода коснулась его рук, по телу пробежались мурашки. Приятное тепло быстро распространилось по всему телу. На лице появилась небольшая улыбка. Наконец он осознал, что находится дома и в безопасности. Никто его здесь не тронет.
Сказать, что Джисон устал от всего, значит не иметь ни малейшего понятия, что на самом деле происходило с ним. Хан много раз думал все бросить и вернуться в обычную школу, нежели тратить свои нервы на все то, чему он подвергался в стенах школы. Его останавливала возможность получить преимущество и дополнительные баллы при поступлении, мама и ее вера в сына. Госпожа Хан почти каждый день с улыбкой на лице спрашивала, как прошел день, какие успехи и многое другое. Джисон чувствовал, что ей было действительно интересно узнать больше о его повседневной жизни, ведь виделись они в основном лишь по выходным или поздно ночью в будние дни, если он подолгу сидел с материалами по подготовке к экзамену.
Госпожа Хан пыталась сделать все возможное, чтобы ее дети ни в чем не нуждались. Она устроилась на две работы, которые зачастую шли друг за другом в один день. Несмотря на свою усталость, она пыталась этого не показывать. Джисон часто видел ее улыбающейся и звонко смеющейся. Женщину выдавали лишь темные круги под глазами и небольшой тремор рук, который в сильно загруженные дни становился почти не контролируемым. Джисон долго уговаривал маму уволиться с одной из работ, но та была непреклонна. Парень был счастлив, когда она согласилась сходить к врачу, который прописал ей успокоительное. Через несколько дней после похода с мамой к специалисту, Джисон окончательно решил, что ему необходимо найти подработку. Но прошло уже почти два года, а этого так и не произошло.
Закончив мыть руки и умываться, Хан поспешил переодеться в более удобную одежду. Он быстро надел спортивные штаны и зеленую толстовку с капюшоном, после спустился вниз, направляясь на кухню, чтобы открыть холодильник. Продуктов было не так много, поэтому Джисон налил себе стакан воды и положил в тарелку немного риса c закусками, после поднялся в комнату и поставил всё на стол, одновременно принимая решение: позже, когда он допишет свой конспект и прослушает одну из заранее записанных лекций, сходить в ближайший магазин.
Как только с запланированными делами было покончено, Джисон подошел к прикроватной тумбочке и достал пару купюр из нижнего ящика, убирая их в боковой карман. Затем спустился вниз, помыл посуду и направился к входной двери.
Выйдя во двор, он накинул на голову капюшон и пошел в сторону магазина.
Связка ключей все еще была в его руках. Он убрал ее в карман, но так и не отпустил. По дороге Хан продолжал перебирать связку в кармане, тем самым успокаиваясь. Играясь с ключами, Джисон начал погружаться в свои мысли. Он уже продумывал, что и сколько необходимо купить, хватит ли денег и самое главное, встретит ли кого-то из школы, ведь уже прошло около двух часов да и последний урок у некоторых классов закончился.
Когда Джисон впервые увидел кого-то из своей школы, гуляющим в его районе, то сильно удивился. Он жил далеко от школы и центра города. Здесь не было шумных заведений, лишь несколько площадок, обычных магазинов и детский сад с начальной школой. Вдали виднелись многоэтажки, вокруг которых росло большое количество цветов и деревьев, облагораживавших территорию. Но там, где жил Хан, было довольно скучно и однообразно. Делать здесь было нечего. Поэтому, завидев вдалеке знакомую форму, тот сильно удивился. Но причину пребывания здесь некоторых учеников он так и не узнал.
Магазин, в который направлялся Джисон, находился в пятнадцати минутах ходьбы от дома. Несмотря на еще не позднее время, людей на улице почти не было. Он встретил лишь несколько человек: бабушку с маленьким внуком и небольшую группу ребят из начальной школы, позади которых медленно шли их родители, что-то активно обсуждая. Складывалось ощущение, что большая часть жителей решило покинуть свои дома и убраться отсюда подальше, хоть это было и не так. Джисон надеялся, что после поступления в хороший университет, он сможет сбежать из этого места и смыть всю ту грязь, с которой ему пришлось столкнуться.
Подойдя к стеклянным дверям магазина, Джисон быстро огляделся по сторонам, словно проверяя, не наблюдал ли кто за ним. Убедившись в итак очевидном, он смело шагнул к автоматически открывающимся дверям. Хан быстро взял небольшую корзинку и направился к отделу с полуфабрикатами. Мало того, что сами по себе они являлись одними из самых дешевых продуктов в данном месте, ведь лишь Бог знал, из чего те на самом деле сделаны, так сегодня на эту продукцию была скидка, что не могло не порадовать юношу. Положив несколько упаковок с полуфабрикатами, он направился к отделу с напитками. Джисон понимал, что лучше не тратить деньги на свои мимолетные желания, ведь дома всегда есть вода и непонятный сбор трав, который его мама называла чаем, хотя он больше походил на смесь неизвестно чего и отчего, нежели на что-то более-менее напоминающее напиток, от которого было лишь название. Но в этот раз Хану хотелось сделать небольшое послабление, к тому же он и так смог сэкономить на продуктах.
Джисон стал внимательно просматривать полки с различными напитками. Хоть и цена на них для большинства людей была небольшой, но для такого как Хан – человека, который считал каждую мелкую купюру, – это было дорого. На пару секунд он даже задумался, а нужно ли ему что-то здесь, ведь проще потратить меньше, чтобы потом осталось хоть что-то на «черный день». Без всех этих напитков он спокойно мог прожить, ведь они не являлись для него чем-то важным. В будущем, когда он поступит в университет, когда уедет, когда будет получать стипендию, когда…
– Кто это у нас здесь? – послышался насмешливый голос, выдернувший парня из своих размышлений. – Хан Джисон! – кто-то резко схватил парня за угол капюшона и дернул вниз, смахивая тот с головы. – Что это ты здесь делаешь? Откуда столько денег? – человек, стоявший перед ним и все еще державший за капюшон, внимательно рассматривал будущие покупки Хана.
– Ми-Минхо, – голос Джисона дрогнул. «Что он здесь делает?» – пронеслось в голове парня. Обычно Ли не ходил по такого рода магазинам, и уж тем более так далеко от центра города.
– Кто же еще? – с насмешкой ответил юноша, наклонившись так, что между их лицами осталось совсем мало пространства. Расстояние было таким небольшим, что Джисон мог поклясться, что чувствовал запах мятной жвачки, которую Минхо жевал некоторое время назад. От одежды пахло дорогим одеколоном, название которого он точно не знал, а цену даже представить не смел. – Ожидал кого-то другого увидеть? У тебя что, есть друзья? – не унимался Ли, ехидно улыбаясь. Джисон испугано смотрел в карие глаза перед собой. Он понимал, что такое отношение к себе терпеть не стоило и следовало бы дать отпор, как и говорил Хенджин, но сейчас он только и мог, что стоять и молча смотреть. – Ты покраснел, – уже спокойно проговорил Минхо, слегка наклоняя голову вправо, смягчая улыбку.
– Что тебе надо? – устало и в то же время пугливо выдавил из себя Хан. Парень старался не показывать, что слова старшего немного смутили его и заставили еще больше занервничать.
– Хм, раз уж я тебя встретил здесь, купи мне и Феликсу эти напитки, – не глядя, Минхо указал на верхнюю полку. Джисон нервно сглотнул и перевел взгляд туда, куда показывал старший.
«Четыре с половиной тысячи вон за одну банку кофе!» – мысленно воскликнул Хан. На верхних полках прилавка стояли баночки из лимитированной коллекции. Многие ученики школы уже успели попробовать все вкусы, которые только были представлены. Яркие упаковки пестрили на каждом шагу, а восторженные возгласы доносились со всех сторон. Джисон немного завидовал им и втайне желал попробовать хотя бы один из напитков, но каждый раз, проходя мимо магазинов, одергивал себя, принимая решение сохранить деньги.
– И еще это для Хён, – но Минхо не успел договорить. Его прервал тихий шепот младшего.
– Я не смогу… Я не смогу купить это, – его голос дрожал то ли от испуга, что он, действительно, отказывал Минхо, то ли от злости на самого себя, потому что не мог дать отпор.
– Что ты сейчас промямлил? – Минхо резко дернул Хана за капюшон. От неожиданности младший выронил свою корзинку, и некоторые упаковки с полуфабрикатами вывались из нее. Зрачки Хана резко расширились, губы начали еле заметно дрожать, а руки рефлекторно прикрыли лицо, готовясь защищать от будущих ударов. – Мне плевать, значит не купишь себе пару упаковок с… что это вообще? – Минхо брезгливо еще раз бросил взгляд на замороженные продукты. – Неважно! Я сказал тебе, что делать – выполняй. Иначе завтра ты точно не уйдешь домой на своих двоих, – Минхо было все равно на состояние человека перед собой, его не смутили действия парня, такое он видел почти постоянно, когда присутствовал на издевках младшего. Его совершенно не волновало, что он возможно оставил кого-то без еды.
Минхо вновь толкнул Джисона за капюшон так, что тот не смог удержаться на ногах и упал, задевая корзинку. Недолго думая, Ли взял несколько напитков в руки и пошел в сторону кассы, показывая все, что у него было, продавцу, которому также было все равно на происходящее. Его волновало лишь то, чтобы не пострадала продукция, которую покупатель не собирался брать. Минхо громко и четко проговорил, что за все заплатит парень, который сейчас находился в отделе с напитками, после чего вышел на улицу, звонко смеясь.
Джисон все еще лежал на холодном полу и шипел от боли в ребрах, на которые и пришелся удар о корзину. Держась за ушибленное место, он все же встал на ноги и начал собирать упаковки с замороженной едой. К счастью, ни одна из них не пострадала. Однако парень не знал, сможет ли купить хотя бы одну из них.
Сложив все обратно в корзину, Джисон на ватных ногах направился к кассе. Жжение в ребрах обострялось с каждым шагом, с силой отдавая в виски. Пульсирующая головная боль становилась ощутимей, а звон в ушах всё громче.
– Сколько за напитки? – тихо поинтересовался Хан, стараясь игнорировать неприятные ощущения.
– Двадцать две тысячи вон, – равнодушно ответил продавец. Услышав сумму, Джисон томно выдохнул, прикрывая глаза. При таком раскладе ему хватит денег лишь на одну упаковку. Тихо сказав «секунду», он вернулся к отделу с замороженной продукцией и выложил все, кроме одной пачки, обратно, и подошел к кассе. Вежливо протянув покупку, он стал ждать, пока ее пробьют, и продавец озвучит финальную сумму.
Услышав еще раз сумму, Хан медленно вытащил из кармана все, что у него было и протянулся работнику. Тот с неким отвращением взглянул на помятые купюры, но, не проронив ни слова, принял их. Джисон мог поклясться, что слышал мысли продавца: тот, наверняка, сейчас обсуждал сам с собой, какой парень жалкий и никчемный, ни на что не способный слабак.
Хан быстро накинул на себя капюшон и, взяв в руку упаковку с едой, выбежал из магазина. Ему было уже все равно, что он не забрал несколько монет сдачи. Сейчас Джисону хотелось как можно скорее покинуть это место, избавиться от испепеляющего в спину взгляда продавца и скрыться от Минхо, который стоял поодаль от магазина и внимательно наблюдал за парнем, крепко сжимая в своих руках баночки с напитками и банковскую карту. Почувствовав прохладный воздух, Хан глубоко вздохнул и побежал так быстро, как только мог, не обращая внимания на шум в голове и острую боль в области ребер. Перед глазами все плыло, а ноги заплетались. Джисон даже не заметил, как несколько раз столкнулся с идущими навстречу людьми. Ему было все равно на выкрикиваемые в след ругательства и просьбы быть внимательней и аккуратней.
Добравшись до дома, он быстро закрыл за собой дверь, а зайдя на кухню, кинул еду в холодильник. В груди горело от нехватки воздуха, пальцы на ногах закололо. Хан поднялся в свою комнату и, захлопнув дверь, скатился по ней, полностью облокачиваясь спиной. Его руки сразу обхватили голову, и только сейчас из глаз полились слезы. Хан долго плакал, не в силах больше сдерживать горечь боли и обиды в груди. Парня начало трясти, а в горле застрял крик, который беззвучно выходил из его рта. В какой-то момент одна рука обхватила колени, а другая все также крепко держалась за затылок. Хан начал слегка раскачиваться взад и вперед, каждый раз ударяясь об дверь. Джисон не слышал ничего вокруг: ни как кто-то звонил и стучал в дверь, ни как кто-то открыл ее ключом. Он также не слышал, как кто-то нежно позвал его по имени. Не слышал, как этот же человек осторожно поднялся по лестнице, а подойдя к двери комнаты резко остановился, прикрывая рот рукой, после чего смахнул поступающие слезы, понимая, что происходило сейчас за закрытой дверью, и медленно спустился вниз, проходя на кухню.
*****
Подходя к скрипучей лестнице, Хан услышал странные звуки, доносящиеся с первого этажа. Осторожно ступая на каждую ступеньку, он медленно приближался к первому этажу. Сердце забилось чаще. Он был в доме один, мама должна вернуться еще не скоро, да и входную дверь по возвращении он запирал. Когда до первого этажа оставалась всего одна ступень, Джисон боязливо выглянул из-за угла, чтобы осмотреться, но никого не увидел, зато смог теперь точно определить, откуда доносились звуки – кухня. Парень был настолько напуган и напряжен, что не чувствовал запаха готовящейся еды. Все его мысли были о человеке, который решил пробраться в их с мамой небольшой дом, который, по мнению Хана, был настолько мал, что с улицы казалось, что внутри нет ничего, что имело бы хоть какую-то ценность. Никакой нормальный человек и головы бы не повернул в его сторону, что уж говорить об ограблении. Да и выносить отсюда практически нечего. Хан осторожно ступил на пол первого этажа. От тяжести его тела под ногами раздался скрипучий звук, эхом разлетевшийся по всему помещению. В этот же момент практически все шорохи, доносившиеся с компактной кухни, прекратились. Парень начал паниковать, по всему телу пробежались мурашки, а на лбу проступил холодный пот. Он знал, что спрятаться ему негде, да и времени на это не было. Хан нервно сглотнул накопившуюся во рту слюну и приготовился к самому худшему. К чему угодно, кроме своего старшего брата, выглянувшего из-за угла. – Хён? – не веря своим глазам, произнес Хан. – Привет, Джисон, – улыбнувшись своей самой искренней улыбкой, ответил старший. Он был одет в черные классические брюки и заправленную в них бежевую свободную рубашку, поверх накинут мамин розовый фартук. Волосы торчали в разные стороны – признак, что он нервничал. Хан сразу расслабился, когда заметил это, представляя, как старший брат старался приготовить хоть что-то съедобное из того, что было в наличии. Подойдя поближе, он почувствовал не только запах готового риса и яичного рулета, но и аромат дорогого одеколона. Его брат словно был не из их семьи – слишком утончен и ухожен, одежда в идеальном состоянии, а волосы, даже если и находились в небольшом беспорядке, ничуть не портили образ успешного и богатого человека. Хану даже стало немного смешно от осознания, что человек, стоявший сейчас рядом, имел с ним одни гены. Если бы он был на месте своего хёна, то никогда бы больше не вернулся в этот дом, но его брат был иного мнения. Он всегда с теплотой говорил об этом месте, не стесняясь его. Он также, как и Джисон, вырос здесь, однако в его памяти сохранились лишь теплые воспоминания былых лет. А социальное положение семьи никак не смущало. Хоть он и предлагал купить матери и брату просторную квартиру – больше и уютней чем весь их дом, женщина отказалась. Она так и не объяснила причину своего ответа, что заставило Хана злиться и ненавидеть это место еще больше. А убедить парня в ненадобности перечислять каждый месяц деньги, она так и не смогла. Хён четко решил, что будет отправлять им часть зарплаты, чтобы маме было проще, однако у Хана складывалось впечатление, что все переводы хёна так и не доходили до них: им по-прежнему не хватало средств на еду и оплату налоговых счетов. Но младший никогда ничего не спрашивал у брата на эту тему. Возможно, ему было неудобно говорить о деньгах, или его настораживало присутствие матери. Однако сейчас был именно тот идеальный момент, когда их разговору бы никто не помешал. Но смотря на этого улыбающегося высокого парня перед собой, которой так старательно пытался сделать очередной яичный рулет, что аж высунул кончик языка, понимал, что время не самое подходящее. Хан бы соврал, если сказал, что не восхищался и одновременно не ненавидел своего брата. Хотя, возможно, то была лишь сильная зависть. Его хён смог в какой-то момент выбраться из этого «ада», устроиться на хорошую работу и ни в чем себе не отказывать. А что успел сделать Джисон? Ничего – лишь вечно грустить и терпеть издевки со стороны одноклассников да и других учеников школы. Но Хан пообещал себе, что сможет последовать за братом и добиться успеха, чего бы ему этого не стоило. Сейчас он полностью вкладывался в свою учебу, чтобы хорошо сдать главный выпускной экзамен и поступить в престижный вуз, а дальше... – Как мама? – его мысли резко оборвались после услышанного вопроса. Хан был готов поклясться, что заметил беспокойство в голосе брата. Оно и понятно, ведь их мама постоянного на работе, а лекарства, которые та принимала, хоть и помогали, но в последнее время перестали оказывать былой эффект. Однако это было известно лишь Джисону. Мама попросила Хана ничего не говорить хёну. Женщина искусно врала старшему сыну, рассказывая, как они с Джисоном ни в чем себе не отказывают, как их жизнь улучшилась и стала проще, да и на работу она ходит лишь от скуки и некой привычки. И Хан злился от этих слов еще больше. – Х-хорошо, – на секунду замешкался парень. – Она сейчас на работе, сказала, что вернется поздно, – похоже, что такой ответ полностью удовлетворил старшего. Он кротко кивнул и переложил приготовленный рулет на тарелку. Поставив всю приготовленную еду, братья сели за стол, сразу же взяв в руки палочки и принявшись за еду. – Джисон, не хочешь рассказать, что случилось? – вдруг произнес старший, попутно прожевывая кусок яичного рулета. – Я пришел через несколько минут после тебя. Видел, как ты бежал домой. Мне показалось, что ты был чем-то, мягко говоря, расстроен. А когда я поднялся на второй этаж и хотел постучать, то услышал, как ты плакал, – старший смотрел в свою тарелку и говорил спокойным и ровным голосом, словно его вовсе не интересовало то, о чем он спрашивал. – Может позже? Я сейчас не намерен что-либо рассказывать, – с некой тревогой ответил Хан. Услышав такой ответ, не поднимая головы, старший исподлобья посмотрел на Джисона. Несколько выбившихся прядей волос спали ему на лицо, закрывая темно-карие глаза. Джисон мельком взглянул на брата, и по его спине пробежались мурашки. Хоть старший и выглядел, как человек полностью незаинтересованный в этом диалоге, Хан понимал, что это совершенно не так. Сейчас его брат внимательно сканировал его лицо, позу, манеру речи и поведение. Казалось, что не удовлетворившись ответом, тот готов задать еще пару вопросов, но всячески старался себя контролировать, принимая во внимание просьбу младшего. Он лишь вновь опустил взгляд полный грусти в тарелку и продолжил есть. Хан незаметно для хёна облегченно выдохнул, отмечая, как же сильно изменился старший. Если раньше он был веселым и любознательным человеком, любившим в подобных ситуация рассказать что-то смешное, даже если это было не совсем уместно, тем самым разбавляя напряженную атмосферу, то сейчас он стал сдержанным и спокойным. Казалось, что поменялся не только его внешний вид, но и сущность в целом. У него переменился характер и поведение, изменился стиль в одежде: если раньше он предпочитал носить просторные вещи, то сейчас им на смену пришел утонченный и официальный стиль. Прическа тоже видоизменилась. Его брат любил красить волосы в яркие и нестандартные цвета, тем самым привлекая к себе множество взглядов. А завистливые это люди, или те, кто восхищался им, было все равно. Хён любил внимание, ему нравилось, когда на него смотрели, когда выделяли, когда о нем говорили. Но все поменялось, когда спустя пару месяцев после выпуска из школы, он пришел домой с обычными черными коротко подстриженными волосами. На нем была белая официальная рубашка, заправленная в черные брюки, а на ногах дорогие лакированные ботинки, которые стояли явно не меньше двухсот с половиной тысяч вон. Тогда он так и не объяснил, откуда у него – человека, которые даже не смог поступить в простой университет, – появились такие вещи. Он лишь спокойно произнес, что нашел хорошую работу и ему срочно нужно уехать. В тот вечер хён молча собрал все свои вещи, полностью игнорируя вопросы матери и слезы младшего брата, пытавшегося хоть как-то воздействовать на него, прося не оставлять его или забрать с собой. Закончив упаковывать все необходимое в небольшой чемодан, парень лишь потрепал младшего брата по голове, нежно улыбаясь, и спустился вниз. Надевая обувь, он посмотрел на свою маму и произнес спокойным голосом, чтобы она не волновалась за него, что он будет присылать им каждый месяц часть своей зарплаты и порой навещать их, и чтобы та следила за своим здоровьем и благополучием Джисона, после чего развернулся и вышел из дома. Хан все еще помнил, как сильно плакал, то ли от обиды, что хён – человек, которому он доверял больше всего, – его бросил, то ли от зависти, что тому наконец подвернулся шанс уехать из этого места.*****
Хан все еще помнил, как босиком выбежал на улицу за хёном, как по его лицу были размазаны слезы и сопли, и как его голос охрип на следующее утро, что он не смог говорить последующие несколько дней. Джисон помнил, как его брат отдал свой маленький чемодан высокому мужчине в черном строгом костюме и маске, из-за которой нельзя было полностью разглядеть лица. Тот даже не обратил внимания за заплаканного парнишку, он лишь быстро убрал чемодан в багажник и, обойдя Джисона стороной, подошел к водительскому месту. Хан понимал, что это последний раз, когда он видел брата таким, каким он его знал, прежде чем тот уедет в неизвестном направлении, неизвестно с кем и неизвестно на сколько. Джисон подбежал к переднему пассажирскому сидению и аккуратно постучал костяшкой указательного пальца по стеклу. Он не ожидал, что ему ответят на этот жест, но стекло полностью опустилось, позволяя ему увидеть своего хёна, внимательно смотревшего на него. Старший вытянул одну руку и прикоснулся своей ладонью к щеке Хана, аккуратно поглаживая большим пальцем, стирая с нее горячие слезы. – Джисон, перестань плакать, прошу. Ты делаешь мне больно, хватит, – его голос дрожал, а глаза наполнились слезами. – Я безумно люблю вас мамой и очень хочу, чтобы вы были счастливы, поэтому сейчас мне нужно уехать. Пожалуйста, перестань плакать, – но Джисон лишь сильнее стал лить слезы, хоть и стался взять себя в руки. – Береги маму. – Нам пора, – перебил его глубокий и немного грубый голос мужчины, сидевшего рядом, на что старший молча кивнул. Он переместил свою руку на макушку брата и слегка взъерошил его волосы, после чего посмотрел куда-то за спину и улыбнулся. – Со мной все будет хорошо, слышишь? – он вновь посмотрел на брата, ожидая от него ответа. Хан несколько раз кивнул. – Я обязательно приеду навестить вас. Джисон, пообещай, что окончишь школу и, в отличие от меня, поступишь в хороший университет. Я буду всячески тебе помогать. Если нужна будет помощь – звони, пиши, я всегда тебе отвечу, – парень сжал губы в тонкую линию, стараясь не заплакать. – Прощай, Джисон. После этих слов он убрал свою руку и резко закрыл окно, отворачиваясь. Через секунду машина, в которой сидел старший, тронулась с места и поехала вдоль улицы, быстро набирая скорость. Хан все так и продолжал стоять на холодном асфальте, провожая удаляющийся автомобиль, пока тот не исчез из поля зрения, скрываясь за поворотом. Когда он наконец пришел в себя, то вытер рукавом свое лицо, размазывая соленые слезы по сухой коже, развернулся и уверенным шагом направился к входной двери, где его ждала мама, держа в руках носки и тапочки, чтобы он надел их и согрел ноги. Забрав протянутые вещи, Хан тихо поблагодарил ее и направился на второй этаж в комнату, которую ранее делил со старшим братом. Джисон забрался на верхнюю часть двухъярусной кровати, которая и принадлежала хёну, падая на подушку. Именно тогда, лежа на верхнем ярусе и разглядывая потрескавшийся потолок, он пообещал себе, что выполнит просьбу брата: несмотря ни на что, он окончит с хорошими оценками школу, игнорируя нападки одноклассников, и поступит в университет, найдет достойную работу, съедет из этого дома в более просторный, и покажет хёну, что у него все хорошо, и он смог сделать так, как его попросили.*****
Но с того момента прошло уже почти два года. Сейчас он в выпускном классе, и многое поменялось. Например, отношение одноклассников. В новой школе к нему никогда не относились должным образом, но если сначала это выражалось в небольших шутках или полном игнорировании, то теперь к ним добавились издевательства, избиения и многое другое. А объяснялось это лишь тем, что он из довольно бедной семьи, погрязшей в долгах, которых на самом деле не было, просто его мама не могла найти хорошую работу: ей отказывали по многим причинам, которые та умалчивала. Да и сам парень не мог устроиться даже на самую малооплачиваемую подработку, так как все свое свободное от учебы время посвящал урокам и подготовке к экзамену. Если бы не Хенджин, он бы давно сдался, так как постоянно терпеть такого рода отношение было невыносимо. И если бы не… – Джисон, – неожиданно прозвучавший голос брата вновь вывел парня из воспоминаний. Хан внимательно посмотрел на старшего, приготовившись слушать. – В этот раз я приехал не на долго. Через пару часов я должен буду вернуться обратно. Мне очень жаль. – Ничего, хен, я понимаю, – это была явная ложь. Хан совершенно не понимал, чем же таким занимался его брат, где он работал, кто тот мужчина, который его забрал. У Джисона было множество вопросов, и известно лишь одно – ответов он не получит. Каждый раз, когда он пытался начать разговор, его брат либо тактично менял тему, либо прямым текстом просил прекратить его расспрашивать. И Хан больше не пытался разузнать хоть что-то. – Я заметил, что ваш холодильник пуст. Я приеду еще раз завтра с утра. Может съездим в магазин: купим продуктов, да и тебе с мамой можем что-то посмотреть? – Хану было немного не по себе от такого предложения. Он не привык тратить деньги на себя, тем более не было ничего такого, что бы хотелось приобрести. – С радостью, – он выдавил из себя самую искреннюю улыбку, на которую только был способен. Джисон понимал, что в этот раз у него мало времени, чтобы провести его с братом, поэтому был согласен на все. В любом случае, хоть Хану и сложно было признать, но им с мамой необходимо питаться иногда хоть чем-то отличным от замороженных полуфабрикатов, риса и лапши. Да и маме будет приятно получить какой-то подарок от старшего сына, которого она видела еще реже, чем Джисон. – Отлично! – радостно воскликнул старший. Всего на секунду на его лице появилась та самая беззаботная улыбка, которую младший лицезрел долгое время до отъезда хёна. Но быстро опомнившись, старший прочистил горло и успокоился. Хан не понимал, почему его брат так себя вел. Даже дома, где были только они вдвоем, тот все равно себя сдерживал и контролировал чуть ли не каждый вздох. Это начинало злить Джисона. В такие моменты желание узнать, что же происходит в жизни брата, возрастало и не давало покоя. – Тогда будь готов завтра к девяти утра. – Да, хён, – Джисон слегка кивнул головой и продолжил кушать то, что ранее положил себе на тарелку.
