Глава 13
4 апреля 2022 г., 00:29
Когда наступило утро, Хан долго не мог открыть глаза. Он слышал, как звенел будильник, привлекая к себе внимание. До ушей парня также доносилось странное шуршание в паре метров от места, где он спал. Скорее всего мама что-то готовила на кухне, стараясь не шуметь. Отголоски глубокого сна все еще мелькали в памяти, и Хан старался удержать их как можно дольше.
Он все еще видел медленно расплывавшуюся высокую фигуру. Человек стоял в пол оборота, протягивая к Джисону левую руку, длинные пальцы которой расслаблено согнуты. Каштановые волосы развевались на ветру, прикрывая практически все лицо. Хан запомнил улыбку – широкая и навивавшая чувство теплоты и уюта. Джисон хотел потянуться вперед и взять протянутую руку, но что-то не давало сделать это. Кто-то держал его на месте, хотя тяжести на своем теле парень не ощущал. Ноги и руки не слушались, а голос пропал. Хану только и оставалось, что стоять на месте и смотреть на человека, который ждал его в лучах восходящего солнца, не отступая ни на шаг.
«Джисон» – послышался чей-то голос, явно не принадлежавший человеку впереди. Чужие губы были неподвижны, застывшие в улыбке, которая даже после столького времени не изменилась.
Обычно долгие улыбки переставали казаться безобидными и со стечением времени становились жуткими, навивающими страх. Но не сейчас. Джисон все еще чувствовал тепло, к которому так и хотелось прикоснуться.
«Джисон» – вновь послышался голос, и на этот раз он ощутил прикосновение на своей руке. Хан повернул голову и посмотрел вниз. То была нечеткая женская рука, которая нежно поглаживала его, привлекая к себе внимание.
– Джисон, просыпайся. Тебе пора вставать, – голос мамы прозвучал еще громче, прямо над ухом. Хан в последний раз обернулся к угасавшему силуэту впереди. Лучи солнца с каждой секундой становились всё ярче, закрывая собой человека, и, когда тот окончательно исчез, Джисон наконец открыл глаза.
Рядом с Ханом на корточках сидела мама. Когда она поняла, что сын проснулся, то убрала руку с его и переместила на голову, поглаживая, пропуская непослушные волосы через пальцы. Джисон, словно кот, ластился к теплой руке матери, довольно улыбаясь. Мама редко так будила его: не было времени, или же он самостоятельно просыпался от звонка будильника. Джисону действительно нравилось, когда случались подобные моменты, и он мог лишний раз почувствовать любовь и заботу близких.
– Доброе утро, Хани, – она в последний раз провела рукой по волосам, поцеловала в висок, после чего поднялась и ушла в сторону кухни, продолжая что-то готовить.
Хан несколько раз моргнул, окончательно просыпаясь, и принял сидячее положение, отбрасывая одеяло. Парень потянулся, разминая спину и шею, которые сильно затекли из-за неудобной позы. Джисон потянулся к телефону, лежавшему на небольшом столе, и выключил раздражающую мелодию будильника. Хан быстро сложил одеяло и положил на край дивана, после чего направился на кухню, где на обеденном столе уже ждала тарелка с рисом и яйцом и горячий чай. Его мама заканчивала готовить обед для сына, складывая все аккуратно в ланч-бокс, который достала из рюкзака рано утром. Когда с ним было покончено, а коробочка убрана в холодильник, женщина села напротив сына и, взяв приготовленные палочки, начала завтракать, не забыв пожелать «приятного аппетита».
– Кстати, Джисон, почему ты спал сегодня в гостиной? – женщина задала вопрос, пока выбирала какую из закусок положить на рис. Хан резко замер. Зрачки расширились, а пульс участился. Он с грохотом бросил палочки на стол, встал со стула, который чуть не упал, и побежал на второй этаж, оставив удивленную женщину в одиночестве.
Джисон быстро поднялся по лестнице на второй этаж и вбежал в свою комнату. Дверь ударилась о стену, немного пугая жильцов дома. Хан ожидал увидеть спящего Минхо на кровати, но та была пуста и аккуратно заправлена. Окно приоткрыто, проветривая комнату. Заряжавшийся ночью на тумбочке телефон отсутствовал. Полотенце так и висело нетронутым на спинке стула. В какой-то момент Хану показалось, что события вчерашнего вечера ему приснились, но специально приготовленная зарядка с проводом для другого телефонного разъема, которая лежала на столе, и маленький листочек бумаги под ней, подтвердили, что все это был не сон, и Минхо действительно ночевал в его комнате.
«Спасибо, что разрешил переночевать, и прости, что так ушел»
Читая записку, Хан отметил про себя, что у Минхо красивый и аккуратный почерк, который показался довольно знакомым. Перечитав записку еще раз, парень не заметил, как на лице появилась слабая улыбка. Джисон убрал бумажку в тумбочку и вышел из комнаты, закрывая за собой дверь. В голове крутилось несколько мыслей, но главная – как объяснить маме свое поведение.
Вниз спускаться Джисон не торопился. Он специально аккуратно переступал с ноги на ногу, чтобы не издавать лишних звуков. По лестнице он также спускался нарочито медленно. Стоя на последней ступеньке, он, собравшись с мыслями, выдохнул и вышел из-за стены. Мама сидела за столом и продолжала завтракать, будто бы ничего не произошло. Ее тарелка практически опустела, как и чай в кружке. Брошенные пару минут назад палочки и стул так и остались на своих местах. Женщина решила оставить все как есть.
– Мам, – Хан подставил стул, присаживаясь, и взял палочки в руки, начиная ковыряться ими в рисе.
– Если это из-за того парня, то не стоило так резко реагировать. Я не имею ничего против, ты же знаешь, – ее голос звучал спокойно.
– Ты его видела? – Джисон в ожидании ответа устремил шокированный взгляд на маму. Женщина допила чай и встала из-за стола, отворачиваясь к раковине, чтобы помыть за собой посуду.
– Не совсем. Я видела, как он выходил из нашего дома рано утром, вот и все. Он не заметил меня. Я тогда только встала и зашла на кухню, чтобы налить стакан воды, как услышала, что кто-то спускается со второго этажа. Он остановился на пару секунд в коридоре, чтобы посмотреть на тебя, а потом быстро ушел.
– Звучит стремно, – постарался пошутить Хан, тщательно прожевывая редьку.
– Я сначала хотела его окликнуть, но решила этого не делать. К тому же, когда я увидела его, то вопрос, почему ты спал на первом этаже, сразу исчез.
– Но при этом ты все равно решила задать мне его, – Хан положил в рот немного риса с яйцом.
– Хотела увидеть твою реакцию. И она меня явно не разочаровала. Видел бы ты свое лицо, – Хан слышал, как она улыбалась, произнося эти слова. – Он тебе нравится? – женщина выключила воду и развернулась в пол оборота, посмотрев на сына.
– Нет, – без лишних эмоций ответил Хан, заканчивая завтракать.
– Хорошо, как скажешь, – женщина слегка кивнула головой и взяла полотенце, чтобы вытереть посуду, а после свои руки. – Значит он твой особый случай, – совсем тихо добавила она.
– Что? – возмутился Джисон.
– Я говорю, не забудь убрать за собой, Хани, – после чего женщина подошла к сыну, потрепала его по волосам и ушла на второй этаж, собираясь на работу.
Спустя десять минут, когда Джисон уже заканчивал вытирать посуду, послышались шаги на лестнице – мама спускалась на первый этаж. На ней был строгий костюм темно-синего цвета, волосы собраны в аккуратную прическу, а на лице совсем немного косметики. Несмотря на то, что со стороны женщина выглядела утонченной и бодрой, ее выдавали тяжелые шаги. Она устала. И Джисону было больно видеть ее такой: скрывающей истинные эмоции и свои проблемы под маской.
Хан вышел в коридор, чтобы проводить маму. Она уже надевала бежевые туфли на невысоком каблуке. Если приглядеться, можно заметить, как стоя на одном месте, у нее дрожали колени, из-за чего ей приходилось переступать с ноги на ногу или поочередно сгибать их. Когда женщина протянула руку, чтобы взять одну из связок ключей, ее пальцы дрогнули. Но этот момент был настолько быстр, что, если кто-то не догадывался об истинном состоянии женщины, никогда бы и не заметил. Но Хан знал, поэтому с легкостью подмечал даже мельчайшие движения пальцев. Его мама устала, но старалась это не проявлять ни на людях, ни даже дома. Она никогда не расслаблялась и не показывала слабину.
Джисон восхищался своей мамой – ее силой воли, упорству и, самое главное, жизнерадостности. Она никогда не унывала и не жаловалась. На лице зачастую сияла улыбка: счастливая, уставшая, грустная, но всегда искренняя и теплая. Смотря на нее, настроение Джисона поднималось, появлялись силы и открывалось второе дыхание. Она вдохновляла его, мотивировала. И сейчас, смотря на нее, медленно обувавшую туфли, Хан не мог не восхититься ее плавным движениям, зарождающейся в уголках губ улыбке. Закончив обуваться, женщина выпрямилась и посмотрела на сына. Пожелав ему хорошего дня, она открыла входную дверь и скрылась за ней. Джисон помахал в ответ, хоть женщина уже и не увидела этого, и, проверив, не осталась ли еще неубранная посуда, поднялся в комнату, продолжая готовиться к очередному учебному дню.
Даже неудобный диван и поза не смогли помешать Хану почувствовать себя в это утро бодрым и отдохнувшим. Парню казалось, что он уже давно так не высыпался. Возможно, это было из-за насыщенного вечера, или же он желал поскорей забыть, что тот самый Ли Минхо, который не давал ему вдохнуть и дня полной грудью, был в его доме, в его комнате. В глубине души Джисон понимал, что не должен был так легко расслабляться и засыпать, но похоже, что все, что связанно с этим парнем не являются обычным. Вчера Хан действительно наслаждался компанией Минхо, да и прекращать их веселье не хотелось. В какой-то момент в голове Джисона промелькнула мысль, что он с радостью бы повторил тот день, или же попробовал что-то новое, главное – вместе с Минхо. Или же дело было в том, что старший раскрывался перед ним с новой стороны – веселой и уязвимой?
Однако Джисон поспешил также быстро, как она и появилась, прогнать эту мысль.
*****
В школе было тихо. Многие ученики ходили, уткнувшись в учебники или записи. Кто-то, сидя уже в классе, решал задания, готовясь к выпускному экзамену. Некоторые обсуждали тревожившие их темы. Время медленно уменьшалось, приближая самый важный день для всех школьников Кореи. Хотя в запасе было еще два месяца, многие уже понимали, что они пролетят незаметно. Подача документов в разные вузы уже прошла, осталось дождаться экзамена и своих оценок, чтобы точно знать, получится ли проступить в намеченные университеты. Все нервничали. Учителя стали потихоньку наседать, повторяя, что стоит забыть про развлечения и полностью погрузиться в учебу. Всего пару дней назад они словно закрывали на приближавшуюся дату глаза, игнорируя расслабленность учеников, а сегодня осознание накрыло их с головой. Они отвечали за успех детей, и если хоть кто-то из них не сможет набрать нужные для поступления баллы, то высокопоставленные родители сделают все возможное, чтобы те не ограничились лишь обычным увольнением. Первое время Джисон озирался по сторонам, проверяя всех вокруг. Иногда Хан задумывался, что это немного странно и непривычно, – он всегда привлекал внимание, даже если не хотел этого или старался быть незаметным. Иногда он чувствовал себя звездой, хоть и не с кристально чистой репутацией. Скорее Хана относили к тем, кто провинился, и общественность не теряла ни единой возможности, чтобы не напомнить про содеянный проступок. То ли тишина вокруг была из-за перемен, связанных с подготовкой к экзамену, то ли Минхо сдержал свое слово. И то и то могло оказаться правдой, дополняя друг друга. Но, по правде говоря, Хан был рад любому раскладу. Когда он вошел в класс, многие также сидели, уткнувшись в свои учебники и записи. В классе стояла практически идеальная тишина, если не обращать внимание на тиканье настенных часов и шелест страниц. Иногда можно было услышать тихий шепот учеников, которые бубнили себе под нос особо важную информацию, чтобы быстрей запомнить. Лишь Пак Мин Сок – староста класса – стоял возле большого окна и задумчиво смотрел куда-то вдаль. Его руки сложены на груди, а челюсть напряжена. Он о чем-то думал, все глубже погружаясь в свои мысли. Джисон подошел к шкафчику, где хранились некоторые тетради и учебники, и убрал то, что было ненужным. После чего направился к своему месту и сел за парту, открывая некоторые тетради. – Сегодня тихо, не правда ли? – Хан и не заметил, как староста класса подошел к нему. Джисон оторвался от конспектов и развернулся, ожидая продолжения. Мин Сок стоял, облокотившись о свою парту, слегка скрестив ноги, руки он убрал в карманы классических бежевых брюк. – Похоже, все наконец решили заняться делом, а не разглагольствовать на различные темы. – А ты, как погляжу, решил выделиться и отложить учебу, – усмехнулся Хан. Мин Сок улыбнулся, опуская голову. – Мне нравится, когда ты такой, – он вновь поднял голову, смотря прямо в глаза Хана. Джисон лишь вытянул губы в тонкую линию и слегка кивнул. Слова старосты не вызвали у него никаких эмоций. – К сожалению, если бы я был таким всегда, то не сидел бы здесь. – Это так, – парень тяжело выдохнул и огляделся. – Но все же ты милый, когда ведешь себя расслаблено, – Хан решил не отвечать. Сейчас ему было неловко продолжать диалог, который и начинать Джисон не желал. Поняв, что ответа не последует, староста все же добавил. – Ладно, не буду тебя отвлекать больше, – в подтверждение своих слов Мин Сок оттолкнулся от парты и вернулся к окну. Джисон проводил его взглядом и развернулся, открывая учебник. Как бы Хан ни старался сосредоточиться на тексте, написанное на бумаге не воспринималось и не усваивалось в его голове. Он несколько раз перечитывал первый абзац, но слова сразу теряли свой смысл. В последнее время слишком много событий произошло – изменения в поведении Минхо и его компании, новые знакомые в лице Бан Чана и Чонина, возвращение старых друзей. В голове роилось столько мыслей, что учеба никак не могла превзойти их и встать на первое место. Хан не сомневался, что, когда все поутихнет, он серьезно займется учебой. Как и чтение учебника, учеба также не приносила сегодня свои плоды. Парень был растерян, не успевал делать записи и пометки, пропуская некоторые слова или допуская ошибки. Джисон то и дело посматривал на настенные часы, отсчитывая минуты до окончания занятий. Несколько учителей кидали на него разочарованные и иногда удивленные взгляды, понимая, что Хан явно летал где-то в облаках, но не решались делать замечания, чтобы не терять драгоценные секунды урока. Во время большого перерыва, когда ученики, не забывая взять с собой тетради, уходили на обед, Хан вышел из класса, чтобы прогуляться по опустевшему коридору. Он медленно передвигался, напевая какую-то мелодию себе под нос. Иногда, когда Джисон был точно уверен, что перед ним никого, прикрывал глаза, продолжая идти вслепую. Прохладный воздух дул по ногам, что означало, что где-то открыто окно. Погода сегодня выдалась довольно теплой и приятной, легкий аромат цветущей вишни распространялся по школе, слабо дурманя голову. Джисон полной грудью вдыхал воздух через нос, улыбаясь. Настроение явно улучшалось. Но его идиллию нарушила вибрация телефона в кармане джинс. Хан сразу ответил, даже не взглянув на имя человека. – Да? – Джисон подошел к окну и облокотился о подоконник, свободной рукой он приобнял себя за талию. – Хей, Хани, не отвлекаю? – громкий голос раздался на том конце. Звонивший человек был явно в приподнятом настроении и улыбался. – Привет, Мин. Все хорошо, сейчас перерыв. Что-то случилось? – на лице Хана также появилась счастливая улыбка. Он был очень рад услышать голос друга. – Ты свободен сегодня? Не хочешь встретиться в нашем обычном месте? – В нашем месте? Каком из? У нас их несколько, – Джисон усмехнулся, уже собираясь перечислить «места», загибая на каждом варианте пальцы свободной руки. – Хм, хороший вопрос, – Хан представил, как Сынмин посмотрел вверх и приложил палец к губам. Также иногда делал и Хенджин, когда о чем-то усердно рассуждал, но в отличие от Кима, Хван в добавок вытягивал губы. – Давай в кафе, буду ждать тебя там. – Хорошо Мини, – Джисон поднял голову к потолку, после чего повернулся к окну, возвращая голову в нормальное положение. Последнее, что Хан услышал пред завершением звонка, было примерное время встречи. Джисон быстро выключил яркий экран и убрал телефон обратно в карман джинс. Он постоял еще некоторое время, нежась в теплых лучах солнца, и продолжил свою прогулку по коридору, так и не заметив, что, прячась за поворотом, за ним наблюдал человек со светло-каштановыми волосами. Парень наблюдал за Джисоном, стараясь держаться на расстоянии, чтобы оставаться незамеченным. В руке он держал упаковку шоколадного молока, изначально намереваясь положить тут на стол Хана, пока тот прогуливался, но в классе все еще было много учеников, которые решили пообедать, не вставая со своих мест. Минхо решил, что, если он зайдет и выполнит задуманное, то привлечет к себе слишком много внимания, а слух сразу разнесется по всей школе. Поэтому, чтобы избежать такого исхода, он принял решение лично передать Хану упаковку молока. Когда Джисон шел по пустому коридору, Минхо уже собирался наконец обозначить свое присутствие, но его остановил вызов, на который незамедлительно ответил Хан. Ли продолжал стоять в своем укрытии, вслушиваясь в разговор. Кулаки постепенно сжимались, когда он увидел, как улыбался Хан, разговаривая с кем-то. Его одолевала зависть, хотелось узнать, кто же был тот человек, который так легко смог вызвать улыбку на лице Джисона, что тот говорил и как. Минхо завидовал и тому, что кто-то был так близок с Ханом, мог позвонить младшему или написать, получив быстрый ответ. Когда же речь зашла о каком-то месте, то в груди кольнуло, – а будет ли и у них когда-нибудь такое место, куда они смогут приходить, называя его своим? Под конец разговора рука так сильно сжала упаковку молока, что та не выдержала и лопнула, пачкая своим содержимым дорогие вещи. Минхо выругался себе под нос и поспешил скрыться, боясь, что Джисон мог его услышать. Но Хан не услышал. Он был занят совершенно другим, поэтому и не заметил резкий хлопок, от которого некоторые ученики из близ расположенных классов вздрогнули и посмотрели в сторону открытых дверей. Кто-то из них заметил быстро пронесшуюся фигуру, но так и не успел разглядеть, кто же это был. Минхо бежал так быстро, как только мог. Мокрая одежда неприятно липла к коже. Из-за холодной ткани кофты и брюк по телу каждые несколько секунд проносились мурашки. Первое, что сделал Минхо, когда забежал в ближайший туалет, – сразу снял с себя промокшую кофту и попытался замочить ее, попутно набирая номер Феликса. Спустя пару долгих гудком послышался хриплый голос, интересовавшийся, что же случилось. Перед уходом Минхо предупредил, что захотел подышать свежим воздухом и побыть один. И вот спустя всего несколько минут он звонил и встревоженным голосом просил, как можно скорей принести сменную одежду из школьного шкафчика. У Феликса сразу возникло множество вопросов, но он решил промолчать и поскорей добежать до любимого. Забрав необходимые вещи, Феликс поспешил найти Минхо. Он совсем забыл уточнить, куда следовало идти, а когда пытался перезвонить, то Ли уже не отвечал: то ли не видел или не слышал звонка, то ли намеренно его игнорировал. Феликс решил проверить туалет в левом крыле школы, который находился ближе к их кабинету, но поняв, что ошибся, поспешил в противоположную сторону. К счастью, учеников было не так много, поэтому не пришлось петлять между ними, и парень быстро добежал до нужного места. Вбежав в туалет, дверь с грохотом ударилась о стену, создавая шум, тут же отразившийся от стен. Минхо, стоя с обнаженным торсом и мокрой кофтой руках, вздрогнул и сразу повернулся на звук. Запыхавшийся Феликс стоял в дверях и тяжело дышал, его щеки порозовели, а рот приоткрылся. Он сильно испугался, когда услышал встревоженный голос Минхо, просившего прийти к нему как можно скорее. – Ты долго, солнце, – с нежностью в голосе произнес Минхо, оставляя около раковины кофту, и подошел к Феликсу, протягивая руку. Младший с облегчением выдохнул и закатил глаза, передавая чистую одежду и, наконец, заходя внутрь прохладной уборной, закрывая за собой дверь. – Ты меня напугал. Почему спокойно все не объяснил и не сказал, куда идти? Я сначала зашел в не тот туалет, – в этот момент Минхо вернулся к раковине и положил с противоположной стороны чистые вещи. Он вновь взял в руки мокрую кофту и продолжил выжимать воду. Феликс все еще стоял около входа. Парень сощурил глаза и улыбнулся, прикусывая нижнюю губу. Медленные шаги эхом разлетелись по комнате. Розововолосый парень встал позади Минхо, укладывая свой подбородок на чужое плечо. Феликс повернул голову и выдохнул в шею старшего, носом задевая мочку уха. Руки расположились на талии, сжимая светлую кожу. Минхо как ни в чем ни бывало продолжал выжимать одежду, бросая беглые взгляды в зеркало и наблюдая за действиями парня за спиной. Феликс стал перемещать руки вдоль подкаченного живота, делая пальцами меленькие шажки. Пухлые губы коснулись мочки, посасывая ее. Услышав тихий стон старшего, Феликс посмотрел на их отражение: глаза Минхо закрыты, а в кулаках крепко сжата одежда; парень старался размеренно дышать, но младший не собирался останавливаться. По позвоночнику Ли спустился слабый заряд электрического тока, когда одна рука Феликса поднялась к груди, подушечками пальцев задевая левый сосок, а вторая спустилась ниже торса, накрывая начинающий вставать член. – Феликс… – Тише, – прошептал прямо в ухо младший. – Хотя, не думаю, что кто-то сюда зайдет. Все заняты учебой, – парень коснулся губами шеи, оставляя мокрый след. – Минхо, пожалуйста, у нас давно ничего не было. Минхо слабо ухмыльнулся, бросая в раковину одежду, и развернулся к Феликсу. Старший заключил в своих ладонях лицо парня и посмотрел прямо в голубые глаза. – Ты сегодня в линзах? Я и не заметил даже. Мне нравится, выглядишь великолепно, – последние слова Минхо говорил прямо в губы, опаляя своим дыханием. Их разделяло всего несколько сантиметров. Не вытерпев, Феликс потянулся к желанным губам, но Минхо отстранился, не давая ему сделать задуманное. – Солнце, не сейчас, – Ли провел большими пальцами по скулам Феликса, – давай вечером, – после чего поцеловал в кончик носа и вновь повернулся к раковине. – Минхо, – недовольно протянул Ли, надувая свои губы и отступая на пару шагов назад. Минхо не изменит принятого решения, поэтому младший решил сменить тему, чтобы привести мысли в порядок. – Так ты расскажешь, что произошло? – парень подошел к стене, облокотился на нее и сложил руки на груди. – Неудачно открыл молоко, – Ли кивнул в сторону мусорной корзины, куда выкинул упаковку. – Промочил штаны и кофту, поэтому и позвонил, чтобы ты помог мне. Так что спасибо, что так быстро пришел, – Минхо вновь улыбнулся. Феликс всегда был рядом с ним, готовый протянуть руку помощи. Он умел слушать и, главное, слышать. Ли никогда не делал поспешных выводов, принимая чью-то точку зрения. Он предпочитал разбираться в ситуации, выслушивая все версии событий, и лишь после обозначать свою позицию. Феликс не задавал лишних вопросов, если видел, что человек против этого. Он не любил ссоры, поэтому предпочитал молча переждать, пока весь пыл пройдет, и только после спокойно поговорить и обсудить, что же послужило разногласию. Когда Минхо было плохо, особенно после ссор с родителями, то тот, не задумываясь, приезжал к нему, или предлагал переночевать у себя. В такие моменты Феликс не отходил от старшего ни на шаг, постоянно держал его за руку, шептал приятные вещи, целовал, пытаясь забрать всю боль. Он стойко переносил все невзгоды вместе с человеком, которого любил всем сердцем, отдавая всего себя. Феликс просил взамен лишь быть честным с ним и не умалчивать о истинных чувствах и переживаниях. Он и сам ничего не скрывал от Минхо, честно рассказывая, что делал или как себя чувствовал, если его спрашивали об этом. Младший любил так трепетно и так глубоко, не замечая ничего вокруг. Долгое время Минхо отвечал ему той же искренностью и заботой, оберегая и поддерживая в ответ. Но в последнее время что-то стало меняться. Находясь сейчас в школьном туалете и наблюдая, как его любимый стоял к нему спиной, занимаясь своими делами, он чувствовал, что что-то начало рушиться, словно крепкие стены замка, который они так усердно и долго строили вдвоем, дали трещины, медленно разрушаясь. Легкое беспокойство зародилось глубоко в душе Феликса. Его любимый начал отстраняться от него: он перестал звонить и писать также, как всего пару месяцев назад, иногда не замечал его присутствия или же отсутствия, перестал делиться с ним мыслями, переживаниями или же приятными идеями. Что-то поменялось в его взгляде – привычного тепла стало меньше. Ли закрывался от него. Иногда Феликс задумывался, а есть ли он по-прежнему в будущем Минхо? Хотел ли он также поехать с ним в путешествие в первые университетские каникулы? Хотел ли и дальше проводить с ним время? Просыпаться по утрам и засыпать по вечерам в одной постели? Крепко держать за руку и говорить милые и приятные вещи? Хотел ли Минхо, чтобы он был частью его жизни? – Минхо, – вдруг позвал Ли, когда старший заканчивал надевать чистые штаны, – у нас… у нас же все хорошо? – голос Феликса дрогнул. Минхо резко замер, то ли от услышанного вопроса, то ли от ломанного голоса любимого, то ли от ответа, который рвался наружу. Но старший промолчал, продолжая переодеваться. – Да, все хорошо. Я просто нервничаю из-за экзамена. Прости, что заставил волноваться, – наконец ответил Минхо, закончив переодеваться. Он подошел к младшему соединяя их губы, размещая руки на его тонкой талии. Поцелуй был коротким, но таким трепетным, что ноги Феликса задрожали. Он хотел прижаться к Минхо ближе, обнять его за шею и запустить одну руку в мягкие волосы, не отпуская, хотел забрать все тревоги старшего, хотел убедиться в его словах. Когда Ли решил отстраниться, Феликс желая продлить этот момент, потянувшись за старшим. Феликс отчаянно тянулся к Минхо, стараясь показать, как сильно его любит и ценит, как дорожит им, но тот слегка опустил голову вниз, соприкасаясь лбами и не давая младшему вновь прильнуть к своим губам. Длинные ресницы Феликса затрепетали, и он медленно открыл глаза. Минхо стоял неподвижно, дыша через приоткрытый рот. Руки все еще лежали на талии Феликса, а большие пальцы медленно поглаживали тело через одежду. – Почему я тебе не верю, – Феликс говорил так тихо, как только мог. Казалось, что слова адресовались ему самому, а не Минхо, поэтому парень продолжал молча стоять. Феликс был абсолютно прав – Минхо врал: себе и окружающим. Он пока не мог признать, что что-то пошло не так, да и когда это началось? Кто в этом виноват? В голове вновь начали роиться мысли, оглушая его, словно большое количество рассерженных пчел кружились возле своего врага, намереваясь в любую секунду начать атаку. Голова старшего сильно заболела, а руки затряслись, что также не осталось без внимания младшего. Феликс забеспокоился еще сильней: Минхо никогда не вел себя подобным образом, что бы ни происходило. Но он был растерян и уязвим как никогда, и младший не собирался сейчас давить на любимого, выясняя причины. – Минхо, давай вечером поговорим? Или завтра? – Феликс нежно прикоснулся ладонью к горячей щеке любимого, стараясь поймать взгляд таких любимых карих глаз. Минхо хотел убежать и скрыться, остаться один, чтобы все обдумать, привести свои мысли в порядок, избавиться от опасений. Он хотел оказаться в тихом месте, где его бы никто не нашел. Но не мог. – Я… мне нужно идти. Прости, солнце… – с нескрываемым сожалением произнес Минхо, поднимая голову. Он потрепал одной рукой по мягким волосам Феликса и, поцеловав его в щеку, отстранился, возвращаясь к раковине, около которой лежала грязная одежда. Даже сейчас, когда Феликс обозначил тему своего беспокойства, Минхо отталкивал его. Они могли выйти вместе, взяться за руки и проводить друг друга до кабинетов, которые находились по соседству, а после, когда старший будет готов, поговорить, обнажая свои души. Но Минхо решил иначе: он собрал свои вещи и быстро вышел из туалета, оставляя Феликса наедине со своими тревогами. Неуверенность и предчувствие приближавшегося конца оставили яркий след на сердце парня. Минхо менялся, постепенно оставляя позади всех, кто когда-то был ему дорог. И Феликс был одним из них, хоть и являлся последним, кого это коснется, но чувствовал Ли все намного острей и отчетливей остальных. Выйдя из туалета, Минхо поспешил вернуться в класс. Зайдя внутрь, он сразу подошел к своему шкафчику и убрал вещи в пакет. Никто даже не обратил внимание на резкую смену одежды на парне. Всего несколько минут назад он ходил в одежде свободного стиля, а сейчас на нем официальная школьная форма, которую можно увидеть довольно редко, а уж на нем и тем более. Закрыв шкафчик, он прошел к своей парте и сел, откидывая голову назад и закрывая глаза. Стоявший неподалеку Хенджин, завидев странное поведение друга, подавил желание спросить о его самочувствии, решая разобраться во всем позже. Оставшиеся уроки принесли Минхо еще большую головную боль. Все тело горело, а на лбу проступили капельки пота. Когда учитель объявил, что все свободны, то первым, кто выбежал из класса, оказался именно Ли. Он не замечал никого и ничего вокруг. Перед глазами все плыло. Он не слышал громкие голоса вокруг, словно голова была помещена в вакуум. Минхо старался как можно быстрей выйти на улицу и вдохнуть полной грудью свежий воздух. Парень расталкивал всех, кто оказывался на его пути. Недовольные ученики лишь провожали парня гневными взглядами, предпочитая ничего не говорить тому в спину. Как только Минхо оказался за стенами учебного заведения, ему стало легче. Воздух приятно охлаждал тело, понижая резко поднявшуюся температуру. Тревожные мысли постепенно отступали, опустошая разум. Минхо стоял возле лестницы и с силой сжимал поручни, стараясь не упасть. Его тело трясло, а дыхание было прерывистым. Весь урок он не мог сосредоточиться, все больше погружаясь в самобичевание. А к концу настолько глубоко ушел в себя, что организм не выдержал такого напряжения. – Эй, ты в порядке? – послышался знакомый голос, выбивший землю из-под ног Минхо. Парень все еще тяжело дышал, но постарался выпрямиться и посмотреть на человека позади себя. Чужая рука легла на спину, слегка похлопывая. Минхо всеми силами пытался держать себя в руках. Он тяжело вздохнул и, наконец, повернулся. Перед ним стоял Хан, в свободной руке сжимая свой телефон, а другая переместилась на бок старшего, приобнимая и поддерживая. Джисон обеспокоенно просканировал Ли с ног до головы, стараясь понять, в состоянии ли тот самостоятельно стоять на ногах без чей-либо помощи. – Х-Хан, – дрожащим слабым голосом позвал Минхо, смотря парню прямо в глаза, – уведи меня отсюда. Джисон хотел перекинуть одну руку Минхо через свои плечи, то тот заверил, что сможет идти сам. Не медля больше и секунды, Джисон взял старшего за запястье и повел к воротам школы, совершенно не обращая внимания на посторонние взгляды. Минхо также игнорировал всех вокруг. Он вновь был сосредоточен только на том месте, где соприкасались их руки. Запястье приятно жгло, принося внутреннее наслаждение и такое желанное спокойствие. Сначала Хан старался идти медленно, то и дело проверяя Минхо позади себя. Но как только убедился, что с ним все в порядке, решил ускориться и как можно скорее покинуть территорию школы. Джисон вел его вдоль дороги, по которой то и дело проносились дорогие машины, в которых водители отвозили по домам учеников. Машина, которая приехала, чтобы забрать Минхо, осталась позади. Водитель видел сына своего начальника, но решил не привлекать к себе внимание. Он помнил, что произошло на днях, и прекрасно понимал, что наследник мог быть все еще в растерянных чувствах, поэтому решил дать ему некоторое время, чтобы прийти в себя. К тому же тот был не один. Минхо хорошо относился к водителю, всегда отвечал на его звонки или сообщения, поэтому, не беспокоясь, что Ли пропадет, мужчина отъехал от школы, провожая глазами быстро удалявшуюся пару парней. Когда школа оказалась позади, а поблизости показались дома, Джисон завернул за один из них и остановился. Оба парня тяжело дышали. Хан не решался повернуться, поэтому лишь сильней сжал чужое запястье. Когда сердцебиение Хана пришло в норму, а дыхание позади стихло, парень повернулся и вновь посмотрел на Минхо. Тот стоял, не моргая и ожидая, что же дальше предпримет Джисон. Ли боялся пошевелиться, боялся что-то сделать не так и спугнуть Хана. А тот лишь с беспокойством смотрел на старшего. Пальцы по-прежнему обернуты вокруг запястья, даже не собираясь отпускать его. И прежде, чем Джисон успел осознать что-то, его вторая рука легла на щеку Минхо. Глаза младшего расширились, но всё, что он мог сделать, – это задать единственный крутившийся в голове вопрос: – Ты в порядке? И весь мир для Минхо словно остановился.
