You will never change me

– Ты в порядке? – слова эхом отозвались в голове Минхо. Сердце неожиданно пропустило удар, а дыхание сперло. Парень не знал, что ответить. Да и слова не могли покинуть его рта. Голос пропал. Минхо только и мог, что открывать и закрывать рот в тщетных попытках произнести хоть звук. Кожу щеки, которой встревоженно коснулась ладонь Джисона, приятно обожгло, от чего на лице появился легкий румянец. Ли продолжал молчать и неподвижно смотреть на парня перед собой. Джисон также не сводил своих глаз с Минхо. Его сердце вновь забилось в бешеном ритме. Беспокойство за здоровье парня съедало изнутри: он был бледен и еле стоял на ногах, руки по-прежнему тряслись, а легкий румянец на щеках еще сильней подчеркивал светлую кожу. Казалось, еще минута и Минхо упадет в обморок. – Минхо, ты меня слышишь? – еще раз позвал Джисон. Хоть Минхо и смотрел на него, не моргая, возникало ощущение, что тот глубоко погрузился в свои мысли. – Скажи хоть что-нибудь, пожалуйста, – взмолил парень. В ответ Ли лишь тихо выдохнул, на пару секунд наклоняя голову вбок, сильнее прижимаясь к ладони Джисона, и облокотился лбом о чужое плечо. От Хана по-прежнему приятно пахло яблоком. Минхо вдыхал медленно, словно пытался полностью вобрать этот аромат в свои легкие, растворяясь в нем. Только сейчас, стоя вдалеке от школы, оставив позади своих друзей и парня и находясь в каком-то переулке, Минхо наконец почувствовал облегчение. Ли ощутил, как вся тяжесть, что громоздились в его голове и на плечах, резко рухнула, разжимая стальные тиски, которые долгое время медленно обвивали его тело, перекрывая доступ к кислороду. Минхо дышал тихо и тягуче, растягивая момент. Хан привносил в его жизнь спокойствие и стабильность. Когда он был рядом, Минхо переставали терзать бренные мысли и рассуждения о своей дальнейшей жизни. Он чувствовал, что парит и по-настоящему живет. Джисон тот, кто, сам того не осознавая, делал Минхо лучше. Хан был тем, с кем Ли готов делиться всем без остатка и не боялся допустить ошибку. Он тот, кто привносил легкость в его жизнь, заставляя мир вокруг преображаться. Вот только как это произошло, а самое главное – когда? Минхо никогда не любил первым причинять кому-то вред. Он предпочитал бить вторым: пропускать, уклоняться от чего-то нападения и только после отвечать. Главное – не оставлять обидчиков безнаказанными. Однако после перехода в старшую школу пришлось поменять стратегию. Даже несмотря на то, что многие ученики были знакомы, ведь учились вместе на протяжении многих лет, в мире взрослых происходили большие перемены, которые не могли не оказать влияние на младших. Минхо довольно быстро и предельно четко указали, что к нему нельзя относиться как к второсортному человеку, – что бы ни произошло, он обязан быть выше остальных. Подчинять других, унижать – было лишь немногим, что он делал без зазрения совести. Впоследствии добавлялись и другие идеи, которые уже приходилось прикрывать, преподносить как что-то невинное или забавное. И когда такое происходило, уже никто и не мог посметь возразить или дать отпор. Взрослый мир, в который Ли еще ребенком вовлекли старшие, так повлиял на него: действовать скрытно и не марать руки, использовать других, внушать страх – вот чему научил Минхо его отец. И сам он не заметил, как принял сторону старшего, забывая о более простых вещах и ценностях, которым ранее следовал. Появление Хана в стенах школы не было чем-то особенным, поэтому и обращать свое внимание к его персоне Минхо и не хотел. Однако судьба распорядилась иначе. То, что произошло в прошлом, наложило на Ли большой темный и болезненный след, от которого парень так долго не мог оправиться, поэтому и посчитал, что ему может помочь лишь такой способ мщения. Минхо ожидал, что Джисон будет послушным и не станет подавать свой голос, принимая все, что на него сыпалось. Но тогда старший и представить себе не мог, как все, что он делал, обернется в конечном счете. Сейчас же, стоя так близко к Джисону и ощущая тепло его руки, Минхо догадывался, что за этим беспокойством, скорее всего, ничего нет – это лишь обыденное проявление доброты от человека, чья жизнь, по мнению Ли, не омрачена серьезными проблемами, терзаниями и давлением со стороны родителей. Старший по-прежнему не понимал, почему тот помогал ему после всего; почему не оттолкнул и не бросил, как это делали другие; почему он протягивал свою руку и подставлял плечо, когда Минхо сильнее всего в этом нуждался. – Позволь мне постоять так немного, – еле слышно проговорил Минхо. – Что? – хотел переспросить Хан, но в этот момент почувствовал, как руки старшего обвили его талию, прижимая ближе. Лоб Ли по-прежнему опирался о крепкое плечо Хана. Спина медленно вздымалась и опускалась при каждом вдохе и выдохе. Джисон рефлекторно хотел оттолкнуть Минхо или хотя бы постараться вырваться, но быстро передумал, позволяя старшему сделать то, о чем тот попросил. Джисона терзали сомнения: а стоило ли делать то, что пришло ему в голову? Обе руки замерли на середине движения. Но простояв в такой нелепой позе несколько долгих секунд, все же обнял Минхо за плечи, прижимая того еще сильней, от чего старшему пришлось приподнять голову и положить ее на плечо, утыкаясь носом в изгиб шеи. – Прошу, прости меня. Я знаю, что не заслуживаю этого, но молю, дай мне еще один шанс. Я все исправлю, обещаю, – шептал Минхо, опаляя шею Хана своим дыханием. По телу младшего пробежались мурашки, будоража кожу. – Пожалуйста, – голос дрогнул, словно парень готов заплакать в любую секунду. В объятиях Хана Минхо почувствовал себя совсем обессиленным, и только руки младшего поддерживали его. Он помнил, сколько боли и страданий принес этому человеку, от чего его собственное сердце сжималось в груди. Ли понимал, что возможно никогда не сможешь залечить те раны, которые собственноручно нанес, но он постарается. Он приложит все усилия, чтобы искупить свою вину. Продолжая крепко обнимать старшего, вторая рука Хана легла на макушку Минхо, медленно поглаживая. Джисон тихо напевал какую-то мелодию, стараясь создать комфортные условия для Ли и дать тому окончательно разорвать себя на куски. Старший хватался за рубашку Джисона как за что-то ценное и одновременно единственное, что могло помочь ему выжить в этом мире. Движения походили на отчаянные попытки удержать как можно дольше рядом с собой человека, внутри которого была лишь пустота – бездонная, но совсем не холодная. От нее относительно недавно перестало веять ледяным порывом, долгое время блокировавшим все чувства и эмоции. Хан все еще не чувствовал ничего трепетного по отношению к человеку в своих руках, но и чего-то плохого тоже не было. Все казалось таким ровным, обыденным и немного выбивающим из колеи, что Хан и не сразу осознал, что его рубашка промокла от редких слез Минхо, что парень старался подавить дрожь в своем теле и тихие всхлипы, которые все же смогли выбраться наружу. – Хочешь пойти со мной? – Джисон вновь проигнорировал попытки Минхо заполучить призрачное прощение. Однако произнесенные слова эхом отозвались в головах обоих парней. Минхо показалось, что его разум сыграл с ним злую шутку и преобразил слова Джисона иначе: так, как бы ему хотелось. А Джисон все еще сам не понимал, почему предложил это Ли. Хан спешил на встречу к другу. Они должны были обсудить некоторые моменты из прошлого, да и настоящего. А теперь, если Ли все же согласится, это не получится исполнить. К тому же Сынмин прекрасно знал, со слов Джисона, что за человек Минхо, и как он обращался с его другом. А располагая подобной информацией, явно не будет рад видеть старшего. – Что? – Минхо решил наконец прервать затянувшуюся тишину. Его голова по-прежнему лежала на плече Хана. Ресницы затрепетали, стараясь прекратить поток слез. – Я спросил, не хочешь ли пойти со мной? – более уверено повторил Хан, уже мысленно представляя недовольное и даже шокированное выражение лица друга. Джисон надеялся, что Сынмин все же даст шанс все объяснить, а не отменит запланированную встречу, как только увидит его в компании с Минхо. – Я должен встретиться с другом в кафе. – Да, с радостью, – продолжая не понимать всего происходящего, ответил Минхо. Он поднял голову, позволяя Джисону большими пальцами стереть со своего лица последние слезинки, после чего отошел на шаг назад, шмыгая носом и сжимая в руках края рукавов школьного пиджака. Парень все никак не мог убедиться в правильности своего решения, но, даже если что-то пойдет не так, он готов рискнуть. Возможно, это такой способ Хана показать, что у старшего есть крохотный шанс что-то исправить, ведь он не просто позвал его с собой, а согласился познакомить с близким человеком. Хотя, возможно, это лишь домыслы Минхо, и в словах Джисона не было ничего особенного. – Нам придется ехать на автобусе, чтобы успеть к определенному времени. Или же мы можем дойти пешком, но тогда немного опоздаем. – На автобусе, – выпалил Минхо. Как бы он не желал провести с Ханом наедине как можно больше времени, он не хотел доставлять какие-то неудобства ему или его другу. – Вот только. – Ты ни разу не ездил на автобусе, правильно? – Хан перебил старшего, заканчивая за него. Минхо немного удивился и сразу смутился, но не стал отворачиваться или как-то оправдываться. – С Чанбином была похожая ситуация. Он тоже до определенного времени не пользовался общественным транспортом, предпочитая такси или машины с собственными водителями. – Ты ведь в курсе, что произнес практически одно и то же? – вдруг пошутил Минхо. – Ты понял, что я имел в виду, – Хан улыбался, пока говорил. На лице Ли также появилась слабая ухмылка, что не могло не порадовать Джисона, ведь Минхо стало легче. Парень улыбался, и бледность сошла с лица. Он уже не плакал, да и на ногах стоял уверенно. – У тебя точно не будет никаких проблем? – Нет, предупрежу водителя, – парень сделал явный акцент на последнем слове, вызывая тихий смешок у Джисона. – Идем, – Джисон развернулся спиной к Минхо и направился вперед, махнув рукой, чтобы старший последовал за ним. Ли сразу поравнялся с Ханом, шагая с ним в ногу. Когда они сели на нужный автобус, Минхо почувствовал себя неуютно. Он впервые пользовался общественным транспортом. Все было в новинку. К тому же теперь Ли обязан Хану не только за оказанную недавно помощь, но и за оплаченный проезд. К счастью, салон оказался практически пустым, а большая часть мест свободной. Заприметив два пустых сидения ближе к концу салона, Хан подхватил старшего под локоть и потянул в глубь автобуса. Джисон пропустил Минхо вперед, чтобы тот сел возле окна, а сам оказался с краю, создавая некий барьер, защищая Ли от новых пассажиров. – Ты мне ничего не должен, так что не беспокойся ни о чем, – услышав голос Хана, Минхо отвернулся от окна и посмотрел на профиль парня. Тот смотрел прямо перед собой, даже не собираясь поворачивать голову в ответ. Ли только сейчас заметил, что в его левом ухе две серьги: серебряный крест и обычный гвоздик. Волнистые волосы стали немного длинней, поэтому челка то и дело попадала в глаза, хоть Джисон периодически тряс головой, чтобы избавиться от мешавших прядей. Длинные черные ресницы трепетали. Губы расслаблено приоткрыты. На пухлых щеках, которые так ему шли, появился еле заметный румянец. – Перестань так смотреть на меня, это смущает, – лишь сейчас Хан повернул голову, ловя испуганный взгляд старшего. В лучах солнца темно-карие глаза Джисона, которые порой казались полностью черными, приняли более светлый оттенок, напоминая темный шоколад с добавлением молочного. – У тебя красивые глаза, – вдруг произнес Минхо и сразу отвернулся к окну, стараясь скрыть пылающие щеки, и посмотрел на слабо видимый силуэт Хана в отражении двустекольного окна. – Спасибо, – уверенно ответил Хан, отворачиваясь от Минхо. Услышав ответ Джисона, Ли заметно расслабился и успокоился. В свою очередь Хан, когда точно убедился, что Минхо в порядке, откинул голову на спинку сиденья и сложил руки на груди. Он медленно закрыл свои глаза, продолжая наслаждаться довольно приятной поездкой. В салоне стояла тишина, а из приоткрытых в начале окон дул легкий свежий ветерок. Воздух также, как и в школе, пах цветущей вишней. Как бы ни хотелось Джисону провалиться в сон, он старался оставаться в сознании. Их дорога должна занять около двадцати минут, поэтому парень периодически поглядывал в окно, проверяя, где они территориально находились. Заметив, что Хан в очередной раз прикрыл глаза, Минхо достал свой телефон и попытался незаметно сделать пару фотографий. Свет идеально падал на Джисона, от чего фотографии казались еще лучше, чем мог предположить парень. Сделав несколько снимков, Минхо принял прежнее положение и открыл сообщения, чтобы наконец написать водителю о своем времяпрепровождении. Ответ не заставил себя долго ждать: человек, которому писал Ли, сообщил, что будет ждать дальнейших указаний в обыденном месте столько, сколько потребуется. Дочитав текст, Минхо выключил телефон и убрал обратно в карман, после чего посидел еще пару секунд, смотря куда-то впереди себя, и, закончив свою внутреннюю борьбу, аккуратно положил голову на плечо Джисона, прикрывая свои глаза. Почувствовав тяжесть, Хан вздрогнул и посмотрел вниз. Ли не обращал внимания на недоумение младшего. Он решил притвориться спящим или сильно измотанным, хотя второе больше походило на правду. Минхо молча сказал себе, что уберет голову, только если Хан попросит его сделать это, все остальное не в счет. На удивление Минхо, Хан решил словесно не реагировать на данный жест. Он лишь немного сполз на сидении, чтобы Ли было удобней лежать на его плече, и сам облокотился о его голову, вновь закрывая глаза. Теперь была очередь Минхо вздрагивать и мысленно метаться в разные стороны. Его сердце забилось быстрее и так громко, что казалось, не только он сам, но и Хан и другие люди в автобусе могли слышать этот бит. Ли пытался успокоиться и размеренно дышать, но сердце не унималось. Все внутри будто горело, распространяя жар по телу. Ладони вспотели, поэтому Минхо лишь крепче прижал к себе сумку, вытирая о нее влагу. В горле на минуту пересохло, а дышать стало тяжелей. Минхо и представить себе не мог, что когда-нибудь сможет так сидеть с Ханом, опираясь о его плечо, так вдыхать его запах, да и просто проводить с ним время. А сейчас ему казалось, что все, что было ранее, лишь нереальность, плохой сон, словно они всегда были так близки. Его чувства так долго томились внутри непонятным комом, что сейчас, осознав их, они били через край. Минхо не хотелось возвращаться в жестокую реальность, где правда приносила жгучую, словно от раскалённого ножа, боль. Он все еще не верил, что Джисон позволил ему быть с ним в такой близости, касаться его, врываться в его жизнь новым вихрем, смешивая воедино боль и разрушения от причиненных унижений и нежность с доверием, которые он обнажал сейчас. Он хотел рассказать Хану правду: что произошло в прошлом, почему так себя вел, как ему жаль и что он чувствовал сейчас. Но не мог – боялся столкнуться с непониманием и насмешками. Ведь, если задуматься, то принятое им в прошлом решение было похоже на поведение маленького избалованного ребенка, который не ценил ничего и никого в своей жизни. Минхо боялся, что после раскрытия правды, Хан не захочет с ним больше иметь хоть какое-либо дело. Он сам все испортил, игнорируя слова родителей и их подчиненных, сам решил докопаться до истины, но сделал ошибочные выводы, так как нашел не всю необходимую информацию. Та правда, которая определяла единственно верный исход, оказалась сокрыта тщательней, чем изначально предполагалось, из-за чего история казалась завершенной, но имевшей нелогичный финал. Найдя последние недостающие детали, все наконец встало на свои места. Но поспешные выводы за время отсутствия всей истины привели к практически непоправимому. Минхо действовал сгоряча, не обдумав последствий, о чем ему постоянно твердил отец: «Если хочешь что-то предпринять, то сначала просчитай все: пойми, что ты теряешь, а что получаешь; насколько приобретаемое является ценным для тебя, и достаточно ли оно весомо, чтобы жертвовать чем-то или кем-то». Минхо не слушал или не понимал, что эти слова необходимо применять не только к выполняемой работе в школе или будучи в компании, но и в обыденной жизни. Ли допустил тотальную ошибку, не до конца разобравшись во всем, и теперь то, что могло бы сейчас быть, висело на совсем тонком волоске, норовя сорваться и навсегда исчезнуть. Чужая рука опустилась и слегка сжала колено, привлекая внимание. Минхо наконец раскрыл глаза и посмотрел вниз. – Нажми на кнопку, пожалуйста. Нам здесь выходить, – парень убрал ладонь с коленки и указал на красную кнопку чуть выше их окна. Минхо быстро привстал и нажал на нее, после чего сел с ровной спиной и посмотрел на Хана. – Идем, – Джисон быстро встал со своего места и, не дожидаясь Ли, подошел к дверям. Минхо также последовал его примеру, вставая чуть позади и взявшись за поручень. Вторая рука легла на талию Хана, придерживая, ведь тот балансировал, ни за что не держась. Выйдя на остановке, Хан взглянул на Минхо, проверяя, готов ли тот идти дальше, и направился в нужную сторону, утаскивая за собой Ли, держа того за запястье. От остановки парни шли не долго, не больше десяти минут, но для Минхо время текло в два раза быстрей. Джисон вновь первый прикоснулся к нему, взял за руку и крепко держал, словно и вовсе не собирался отпускать. Минхо опять не видел ничего вокруг кроме парня перед собой. Жар овладел телом: щеки порозовели, а в горле пересохло, сердце так громко стучало в груди, что виски невольно запульсировали. Джисон пленял его, отрезая от всего мира. В моменты, подобные этому, все исчезало, словно существовали только они вдвоем. Небольшое кафе, к которому они приближались, выглядело довольно приятно. Панорамные окна открывали вид на весь интерьер внутри. Несколько деревянных столов стояло, на первый взгляд, в хаотичном порядке, однако, если присмотреться, то это впечатление сразу отпадало. На полках виднелись различные книги и виниловые пластинки, разделенными по жанрам. Стены выкрашены в приятный кремовый цвет, расширяя пространство, а около самого потолка виднелась подсветка, которую включат лишь с наступлением темноты. Трое сотрудников то и дело выходили из кафе, чтобы поставить несколько столиков и стульев на улице. Внутри пахло кофе и свежей выпечкой. По залу разносилась плавная музыка, создавая приятную атмосферу. Несколько человек смотрели в свои компьютеры, работая над чем-то. Кто-то читал книгу, взятую с одной из полок. Компания девушек обсуждала недавно вышедшую дораму, иногда смеясь и восхищаясь красотой главного актера. В дальнем углу сидел парень в большой серой кофте с рисунком сердца посередине и на одном из рукавов. На голову накинут капюшон, из-под которого виднелись темно-каштановые пряди волос. Рядом на столе лежали очки в круглой тонкой оправе и кружка только недавно принесенного кофе. В руках парень держал телефон и то и дело поглядывал то на экран, то на впереди расположенное окно, проверяя обстановку снаружи. Завидев его, Джисон сразу отпустил руку Минхо и направился именно к дальнему столику. Подойдя ближе, он широко улыбнулся и поднял руку в приветственном жесте. – Мини, – позвал он, – прости, что опоздал, – Хан сразу сел напротив и, откинувшись на стул, сложил руки на груди. Сынмин наконец убрал свой телефон в сторону, положив рядом с очками, и, недовольно цокнув, поднял голову. – Ты бы хоть предупредил, – парень наклонился вперед, положив руки на стол, переплетая пальцы в замок. – Я заказал тебе латте с банановым сиропом, скоро принесут. – Спасибо, – Хан на секунду запнулся, поворачивая голову в сторону двери, около которой по-прежнему стоял Минхо, переминаясь с ноги на ногу. Он не чувствовал себя сковано, скорее неловко перед другом Хана, который, завидев его, сразу напрягся, подтверждая предположения Ли о том, что тому все известно. – Ничего, что я пришел не один? – Хан все еще сидел в пол оборота, смотря прямо на старшего. – Со мной Минхо. Надеюсь, ты не будешь против его присутствия, – парень мельком глянул на Сынмина и вновь повернулся к Минхо. – Надеюсь, ты понимаешь, что есть вещи, о которых лучше не упоминать. – Конечно, но какого черта он здесь? – Хан жестом позвал Минхо и сразу развернулся к другу, буравя того взглядом. – Ему было плохо, вот я и решил протянуть руку помощи. Ничего особенного, – он пожал плечами, – тем более мне это на руку, – чуть тише добавил Джисон, краем глаза замечая приближающуюся фигуру. Слабая ухмылка лишь на мгновение коснулась его губ и в следующую же секунду пропала. – Привет, – неуверенно произнес Минхо и сел возле Хана, придвигая свой стул ближе к младшему. – Я – Минхо. – Сынмин, – сухо ответил парень, не сводя глаз с Джисона. – Я знаю, кто ты, мог и не представляться. И мне совершенно не по душе, что ты здесь, так еще и с моим другом. – Мин, я же попросил, – проговорил парень, четко произнося каждое слово. Челюсть Сынмина напряглась. Он снял капюшон и откинулся на спинку стула, надевая очки и затем убирая руки в карманы кофты. – Хорошо, хорошо, – Ким недовольно ответил Хану, после чего развернулся к Минхо и, направив на него указательный палец одной руки, произнес. – Только попробуй сделать что-то еще моему другу. Я не буду сидеть тихо, как это делает Чанбин. Уяснил? – И не собирался, – решительно ответил Минхо, выпрямляя спину, и с вызовом посмотрел в ответ. – Прощу прощения. Ваш латте, – подошедший официант поставил чашку перед Ханом, на которого рукой указал Сынмин, и, поклонившись новым посетителям, улыбнулся. – Что-то еще принести? – Мне, пожалуйста, черный кофе с двумя кубиками сахара, и запишите все на мой счет. – Не нужно, – резко произнес Сынмин. – Не надо платить за нас, сами оплатим свои заказы, – Минхо глубоко вздохнул и сжал губы в тонкую линию. Он помолчал еще пару секунд, но после тихо согласился с парнем и кивнул официанту. – Мне нужно отойти на минуту, не ругайтесь, пока меня не будет, – произнося эти слова, Хан смотрел прямо на Кима. Одна рука Джисона легла на колено Минхо. Ли нервно сглотнул, но решил не подавать вида. Несмотря на довольно напряженную атмосферу, Хан все еще был рядом и оказывал свою поддержку. Даже если ему самому было довольно неприятно, он не хотел сделать хуже Минхо, поэтому всячески вставал на его сторону, прикрывая собой. – Мини, пожалуйста. Я бы не стал звать с собой Минхо, если бы не был в нем уверен, – чуть тише продолжил Хан, крепче сжимая чужое колено. От услышанного Ли вновь бросило в жар. Мало того что Джисон защищал его, так еще и сказал, что решил довериться ему. Сынмин лишь облизнул нижнюю губу, томно выдыхая, и кивнул. Он не желал больше продолжать эту вражду и согласился, хотя данный жест больше походил на одолжение, за которое вскоре Джисону придется отплатить. Поняв, что всё должно пройти без осложнений за время отсутствия, Хан слегка похлопал Минхо по коленке и встал из-за стола. По дороге, встретившись с официантом, он слабо кивнул работнику и продолжил свой путь в уборную. Как только фигура Джисона скрылась за углом, Сынмин еще раз облизнул губы и придвинулся чуть ближе к столу, наклоняясь вперед, собираясь что-то сказать. Заметив это, Минхо решил первым начать диалог, совершенно не обращая внимания на подошедшего официанта, в отличие от Сынмина, который лишь губами произнес слова благодарности, кивая: – Поверь, я правда не желаю ему ничего плохого. Я пытаюсь все исправить и… – Оставь свои попытки, – перебил его Сынмин. – Они ни к чему кроме боли не приведут. Поверь, что бы ты ни делал, все будет напрасно. В конце даже не вам двоим, а только тебе одному будет больно… очень больно, – Сынмин говорил серьезно, но не из-за ненависти к Минхо, а скорее из-за беспокойства. – Я не пытаюсь сейчас разубедить тебя в чем-то. Просто не отдавай всего себя Джисону, ему это не нужно. Пойми, ты уже сделал достаточно. – О чем ты? – Сынмин явно пытался что-то донести до Минхо, пока Хана не было поблизости, но Ли никак не мог понять, что именно означали эти слова. – В последний раз, когда мы с Чанбином виделись с Джисоном, он… – парень резко замолчал, когда краем глаза заметил, что друг возвращался. Самое главное, что хотел поведать Сынмин, так и осталось не озвученным. – Надеюсь, вы не скучали здесь без меня? – он аккуратно обошел стул Минхо и сел рядом, закидывая одну ногу на другую. На лице сияла счастливая улыбка. Сынмин изменился в лице: некогда напряженные черты сменились расслабленными и умиротворенными. Губы растянулись в полуулыбке, показывая кончики ровных белых зубов. – Нет, все прекрасно, – заверил Минхо и облокотился о стол локтем, упирая подбородок в ладонь. Удостоверившись, что все действительно в порядке, Хан продолжил вести диалог на отвлеченную тему, рассказывая о чем-то своем. Сынмин иногда задавал уточняющие вопросы или шутил, вспоминая смешные или похожие моменты как из своей личной жизни, так и их общей. Минхо же сидел и тихо слушал двух друзей, иногда смеясь над их шутками. Отношения в корне отличались от тех, которые были с его, так называемыми, друзьями. Если судить по рассказам Сынмина и Хана, то их компанию из трех человек объединяло множество воспоминаний: приятных и неловких, грустных и переломных, странных и забавных. Тогда как у него в основном все связано с походами в дорогие места и обсуждением других учеников, да и дел в семейных компаниях. Лишь с Феликсом он вел себя иначе, только с ним он проводил встречи, на которых велись диалоги на совершенно разносторонние темы. Иногда к ним присоединялся Хенджин, который не видел ничего странного как в ведении поверхностных диалогов, так и более интимного и глубокого характера. Однако Минхо почувствовал ледяную пропасть, сравнивая дружбу Хана и ту, что имел сам. Люди из компании Ли зачастую все решали самостоятельно, только иногда принимая помощь, так как предпочитали не подпускать близко к себе других, чтобы в дальнейшем не беспокоиться о долгах. Только сейчас Минхо осознал, что те никогда не доверяли друг другу. Они опасались, что в случае малейшей ссоры все секреты окажутся нагло раскрыты. Тогда как Хан, Сынмин и Чанбин делились буквально всем, не заботясь ни о чем постороннем. Они всецело доверяли друг другу, пытались слушать и помогать, каждый раз раскрывались с новой стороны, показывая душевные шрамы, страхи и проблемы, желания и надежды, делились безграничной поддержкой и любовью. Хан также обмолвился, что недавно у него появились два новых друга из их с Ли школы, но тот предпочел не раскрывать имен, хотя Минхо прекрасно понимал, о ком шла речь. Он не раз видел, как Бан Чан и Чонин находились рядом с Ханом, слышал их разговоры еще до того, как те стали общаться в открытую. Чану и Чонину никогда не нравилось, как многие обращались с Ханом, поэтому всячески старались помочь, оставаясь незамеченными. Они лично разбирались с потенциальными обидчиками, используя свои пути решения проблем. Однако, когда времени учиться в школе осталось совсем немного, все же решили раскрыть свои личности и уже действовать в открытую. Минхо медленно пережевывал пельмени, которые заказал некоторое время назад. Начинка обжигала язык и горло, от чего парень то и дело морщился. Но это даже пришлось ему по нраву. Старший внимательно слушал рассказ Сынмина. Ким с придыханием рассказывал о каком-то человеке из школы, и как тот поставил на уши учебный персонал, подстроив пранк. Джисон громко смеялся, прикрывая рот рукой, то и дело поправляя черную маску, поднимавшуюся с подбородка. Минхо зажал один пельмешек палочками и, подув на него несколько раз, поднес к губам Хана. Джисон не сразу заметил перед собой еду, так как был полностью погружен в рассказ Кима. Но как только это произошло, его глаза на секунду расширились от удивления, а щеки порозовели. Парень кинул быстрый взгляд на Сынмина, после чего нежно обхватил руку Минхо, которой тот держал палочки с едой, и медленно подался вперёд, чтобы съесть пельмешек. Джисон улыбнулся своей самой искренней и теплой улыбкой и посмотрел на Минхо, сразу сталкиваясь со светло-медовыми глазами, в глубине которых скрывалось удивление и счастье. Старший действительно не ожидал, что Хан поступит именно таким образом, но был уж точно рад такому решению. Сынмин тихо наблюдал за открывшейся пред его глазами картиной, стараясь не выдавать своего беспокойства и разочарования. Минхо полностью проигнорировал его слова. Ким сделал все, что было в его силах, и раз Ли не захотел последовать совету, то и разбираться с последствиями ему тоже придется одному. Хан и Минхо продолжали смотреть друг на друга, не отрываясь, поэтому даже не заметили, как Сынмин нервно облизнул свои губы и сложил руки на груди, явно недовольный сложившейся ситуацией. Как только Джисон проглотил все, то сразу развернулся к другу, задавая наводящий на продолжение истории вопрос. Ким моргнул несколько раз, прежде чем принять расслабленную позу и как ни в чем ни бывало продолжить рассказ. Минхо также развернутся к своей тарелке и опустил голову, стараясь скрыть рвавшуюся на волю счастливую улыбку.

*****

Пока Сынмин и Джисон смеялись над очередной шуткой Хана, внимание Минхо привлекла вибрация телефона в кармане брюк. Ли незаметно достал телефон. На экране высветилось одно сообщение от Феликса, который отправил какую-то фотографию. Недолго думая, Минхо нажал на сообщение, открывая содержимое. Посмотрев на экран, глаза парня расширились, а губы приоткрылись в немом вздохе. «Феликс, черт возьми!» – мысленно выругался Минхо, стараясь не показывать изменения в своем состоянии. Он моментально заблокировал экран, сжимая в руке телефон, и, извинившись перед парнями, объяснив, что ему срочно нужно идти, подбежал к барной стойке, чтобы расплатиться за свой заказ и выбежал из кафе. Сердце забилось быстрее, а разум затуманился. Перед глазами все еще стоял образ парня с фотографии, затмевающий все вокруг. На изображении был Феликс, фотографирующийся в зеркале. Его светло розовые волосы были уложены в аккуратную прическу, челка плавными волнами обрамляла лицо, создавая объем. В левом ухе длинная бело-черная серьга. На лице немного макияжа, подчеркивавшего голубые от линз глаза и пухлые губы. На шее тонкая цепочка, больше походившая на чокер. На стройном подкаченном теле черные брюки и того же цвета сетчатое боди, похожее на корсет с v-образным низом, открывавшим вид на оголенные участки кожи, и плавно переходившим в верх от пиджака. Феликс умел будоражить и возбуждать одним движением и даже взглядом. Он понимал, что нужно сделать и как повести, чтобы получить желаемое. А зная Минхо, как свои пять пальцев, он с легкостью мог определить, за какие ниточки необходимо потянуть, чтобы тот сразу пришел к нему и дал то, что младший хотел. А желал он сейчас лишь одного – самого Минхо. Поэтому, стоя у большого зеркала с довольной хитрой улыбкой, Феликс поправил свои волосы и еще раз оглянул себя в отражении. Он был доволен проделанной работой: выбранным нарядом, макияжем, который получился лишь с третьей попытки. Голубые линзы, которые так любил Минхо, прекрасно дополняли образ, делая его более хищным. Феликс ткнул кончиком языка себе в щеку, создавая бугорок, и отошел на пару шагов назад. Он уже чувствовал запах победы. А когда на экране высветилось, что сообщение прочитано, громко цокнув языком, вышел из ванной и вернулся в свою комнату, уже чувствуя во рту сладость ожидания. Минхо бежал вдоль улицы, возвращаясь к территории школы, где все также ждал в машине водитель. Некоторое время назад парню также пришло сообщение от мужчины, в котором говорилось, что тот будет ждать его на привычном месте, а при необходимости он мог подъехать куда угодно. Минхо на бегу набирал его номер, чтобы предупредить о своем возвращении. Все то время, что мужчина ожидал в машине, он провел за прослушиванием приятной классической музыки или недолгого сна. Как только рабочий телефон, лежавший в кармане темно-синего пиджака, зазвонил, он в ту же секунду сделал музыку тише и выпрямился. Не забыв поздороваться с мужчиной, Минхо попросил подъехать по нужному адресу. Получив указания и подтвердив их, мужчина завел машину и поехал вперед, внимательно сканируя дорогу и тротуар, чтобы ненароком не пропустить парня. Завидев вдалеке знакомую машину, Минхо поднял одну руку, чтобы помахать и привлечь внимание человека за рулем, после чего остановился и принялся ждать, когда машина подъедет. Когда же он сел в салон автомобиля, тут же пристегнулся и попросил, как можно скорее отвезти его к дому Феликса. – Вы хорошо провели время? – мужчина подал голос, бросая быстрый взгляд в зеркало заднего вида. Минхо сжимал в руках телефон, то и дело включая экран, но через секунду выключал его. Он заметно нервничал, иногда сильно прикусывая нижнюю губу, от чего хмурился и шипел. Ли тяжело дышал и не знал, что ему сделать, чтобы отвлечься. Иногда он переводил взгляд в сторону окна, наблюдая за менявшимся пейзажем, стараясь хоть немного успокоиться. – Минхо? – осторожно позвал водитель. Парень не был против, чтобы мужчина звал его по имени, когда они наедине. Но сейчас было заметно, что он не в лучшем настроении, или же его что-то так сильно беспокоило, что Ли был готов сорваться и даже нагрубить. Но, к всеобщему облегчению, услышав свое имя, парень быстро перевел свой взгляд вперед, встречаясь с карими глазами в отражении зеркала, которые время от времени сканировали его. – Ой, да, да, все хорошо. Просто Феликс написал и попросил, как можно скорей приехать к нему. Хочу убедиться, что с ним все в порядке, – он врал, и это не ускользнуло от мужчины. – А кто тот парнишка? – продолжил задавать вопросы водитель, пытаясь скрыть свою улыбку. – Это, – Минхо запнулся, не зная, что ответить. Мужчине можно доверять, Ли давно это понял и убедился. Но что-то сейчас подсказывало промолчать или наврать. – Знакомый. Просто знакомый, – слова прозвучали так, словно парень пытался убедить самого себя в произносимом, однако сердце болезненно сжалось в груди. – Как скажете, – мужчина пожал плечами и решил не продолжать диалог, который младший уж явно не желал вести.

*****

Темная комната с приглушенным светом. Зашторенные большие окна. От стен отражались тихие хриплые стоны, вырывавшиеся из-за рта Феликса каждые несколько секунд. Его светлые волосы растрепаны, некоторые пряди прилипли к потному лицу. Пухлые губы приоткрыты, а глаза закрыты. В тусклом свете прикроватной лампы все еще можно увидеть россыпь прекрасных веснушек по всему лицу, шеи и ушам младшего. Минхо изредка целовал их, оставляя влажные следы, иногда засасывая нежную кожу шеи, запечатлевая на ней отметины, которые с утра станут намного ярче и заметней, от чего Феликсу придется надеть кофту с воротом. Минхо медленно двигался, заставляя Феликса изнывать, прося большего, однако тот его не слушал. Он растягивал момент наслаждения, вызывая внутри младшего фейерверки, возбуждая того еще сильней. Руки Феликса медленно изучали тело Минхо: осторожно касались его ребер, накаченной груди и шрама на животе, напряженной спины и рук. Когда же Минхо задевал нужную точку, короткие ногти младшего вонзались в кожу Ли, оставляя бело-красные следы, заставляя того шипеть от приятной боли. Феликс раскрыл глаза: губы Минхо были также приоткрытые и влажные, челка прилипла ко лбу, челюсть напряжена. Одна рука младшего поднялась от груди, задевая сосок, заставляя Ли простонать и закусить нижнюю губу, к щеке, а затем ко лбу, чтобы убрать за ухо мешавшие волосы. – Я люблю тебя, – произнес Феликс, потянувшись к губам Минхо, сминая и посасывая их. После услышанных слов, движения старшего стали чуть быстрей и сильней, от чего Феликс победоносно улыбнулся, проводя языком по нижней губе Ли. Минхо нравилось слышать слова любви, теплые и нежные признания, и младший охотно этим пользовался. – Еще сильней, любимый, – тело Феликса двигалось в такт с Минхо. Шлепки тел разносились по комнате вперемешку с их низкими стонами. Минхо соединил их руки, крепко сжимая небольшую ладонь младшего. Феликс вновь потянулся к желанным губам, продолжая громко стонать прямо в них от удовольствия и переполнявшего его теплого чувства. Каждое последующее движение тел приносило наслаждение, а дыхание у обоих становится сбивчивым. Феликс с силой сжимал кожу Минхо, когда член внутри него попадал по простате, вызывая сразу весь спектр чувств. Одна рука Феликса потянулась к волосам Минхо, сжимая их, а пальцами второй продолжал играться с набухшими сосками, иногда проходясь по ним языком, посасывая или прикусывая, вызывая у старшего еще несколько долгих стонов и табун мурашек, от чего на и без того довольном лице младшего появлялась улыбка. – Минхо, Минхо, Минхо, – безостановочно повторял Феликс, с каждым разом произнося имя любимого все громче и громче. Наверняка их было хорошо слышно за пределами комнаты, но им было все равно. Сейчас единственное, что их волновало, – это те чувства и ощущения, что они испытывали в данный момент, смотря друг другу в глаза, ловя рваные вздохи и стоны губами. Феликс всё больше утопал в своих чувствах. Все его опасения давно покинули разум, уступая место лишь безграничному счастью и наслаждению. В то время как у Минхо перед глазами стоял совершенно другой образ: розовые волосы сменились на темные, веснушки исчезли, запах клубники стал больше походить на яблочный. Перед глазами у старшего был совсем другой человек, чье имя так и крутилось на языке, просясь выйти наружу. Нежность, с которой Феликс смотрел на старшего, заводила еще сильней. Минхо не мог с собой ничего поделать: невинный взгляд парня полностью разнился со всем, что сейчас делал Ли, его низкие стоны ласкали уши, кончик языка блуждал возле сосков, оставляя следы, которые жгли кожу, одна рука продолжала сжимать волосы на затылке, а вторая царапала спину. – Я безумно люблю тебя, Минхо, – вновь признался Феликс, но на этот раз вкладывая в слова всю имевшуюся в душе искренность и страсть. Он уже не пытался еще сильней взбудоражить Минхо, а лишь старался донести до того свои чувства. Чтобы тот действительно поверил в его слова. Чтобы они засели еще глубже в голове и сердце, пленяя и не отпуская. – Я тоже люблю, – простонал Минхо, делая последние несколько глубоких толчков, задевая простату младшего, вызывая у того дрожь по всему телу, от чего Феликс поджал пальцы на ногах и прогнулся, прижимаясь всем телом к старшему. – Люблю, Джи… – Ах, – громкий стон заглушил произносимые слова. Феликс кончил, пачкая спермой свой и живот Минхо. Белесая жидкость медленно стекала по их телам, попадая на дорогое постельное шелковое белье. Минхо гортанно выдохнул и спустя еще пару быстрых и уже грубых движений кончил вслед за младшим, вновь припадая к припухшим и пульсирующим губам Феликса, стараясь не произнести ничего лишнего как пару секунд назад. Обессиленное тело Минхо упало рядом с розоволосым парнем. Феликс тяжело дышал, даже не стараясь успокоиться. На лице сияла широкая и счастливая улыбка, во внешних уголках глаз виднелись скопившиеся слезы. – Ты как всегда прекрасен, солнце, – прошептал Минхо, снимая презерватив и завязывая его в узел, чтобы бросить куда-то на пол. – Нам нужно в душ, – все также искренне улыбаясь, произнес Феликс, поворачиваясь на бок и проводя рукой по скуле Минхо, явно намекая на продолжение. – Чертов Феликс, – ответил Минхо, накрывая чужую руку своей и целуя нежную кожу запястья. – Пойдем быстрее. – С радостью, – протянул младший, оставляя кроткий поцелуй на губах парня, после чего быстро вскочил с кровати. – Не забудь выкинуть презерватив, – и полностью обнаженный вышел из комнаты. Минхо лег на спину, закрывая лицо руками. Он глубоко вздохнул еще пару раз, после встал с кровати, поправляя волосы, подобрал валявшийся на полу презерватив, выкинул его в мусорку около стола и вышел из комнаты, направляясь в ванную за Феликсом, где тот уже набирал в просторное джакузи теплую воду, зажигая ароматические свечи. – Наконец-то, – услышав щелчок замка, раздался хриплый голос стоявшего спиной к Минхо Феликса. Он поставил последнюю зажжённую свечку на полку и развернулся, широко улыбаясь. Сердце Минхо вновь пропустило удар. Феликс был прекрасен как никогда, заставляя старшего раз за разом терять дар речи, забывая обо всем вокруг.