Отражение невинности

      Девушка не могла больше бежать, ее дыхание сбилось, а в ногах сильно гудело. Весь день они с матушкой провели на ногах, а усталость упала на Флорет неподъемным грузом только сейчас.       Но помимо усталости, на девушку давила еще и гробовая тишина вокруг. В лесу более не было слышно пения птиц. Утреннее богатство звуков обратилось выжидающей пустотой. Лишь высохшие листья, что хрустели под ногами Флорет, нарушали безмолвие вечернего леса.       Красные лучи пробивались сквозь листву, предвещая наступление ночи. Девушка совсем не подумала о том, что ее путь будет проходить в ночи. Она никогда еще так поздно не была вне хижины. Да что уж тут говорить, она шла этим путем лишь второй раз в своей жизни и первый — в полном одиночестве.       Выйдя из леса, Флорет смогла наконец слегка расслабиться. Вдоль переднего ряда деревьев, очерчивающего мир людей от их с матушкой мира, пролегала та самая колеистая дорога. Следы на ней отгоняли чувство одиночества, давая понять, что этим путем следовал не один человек до Флорет. «Кажется, туда… Или туда?» — девушка проклинала свою невнимательность этим утром и отчаянно пыталась вспомнить, в какую же сторону ей нужно идти.       Вдруг, приглядевшись, вдалеке она увидела маленькие струйки дыма, взлетающие над неровными крышами. «Кажется, это предместные деревушки», — подумала Флорет. На пути к городу их было несколько. Они прилегали к дороге и уходили дальше, к холмам, что росли на линии горизонта.       Флорет шла мимо них и вглядывалась в тусклые огоньки, что были видны в маленьких окошках, словно наблюдая за своей собственной жизнью в хижине со стороны. Но это были чужие дома, в них жили люди, прожившие этот день совершенно по-другому.       Меланхоличные рассуждения прервала резкая боль в голеностопе. Стопа девушки сорвалась в рытвину, проделанную колесами телег. Флорет сморщилась и зашипела, схватившись руками за ногу. Такое с ней часто случалось в детстве, но тогда рядом была матушка, которая заботливо перевязывала ногу. Девушка уже было подумала оторвать кусок ткани от плаща, но передумала. Нельзя. Плащ слишком драгоценен, без него она будет вынуждена скрываться более изощренными способами.       Прихрамывая, она пошла к ближайшему дому, в котором, казалось, уже потушили свет. Звать кого-либо на помощь Флорет не хотела. Слишком рискованно. Если она уснет, потеряет бдительность, люди могут ее увидеть. Поэтому в качестве места для ночлега девушка выбрала слегка накренившийся вбок хлев, что стоял у домика.       Массивная деревянная дверь была приоткрыта, и Флорет, прежде чем зайти, украдкой заглянула внутрь. В хлеву повсюду было раскидано сено и пахло навозом, но не было похоже, что внутри находился скот.       Девушка шагнула в темноту помещения и закрыла за собой дверь. В маленькое окошко почти под самой крышей пробивался последний свет уходящего дня. Плюхнувшись на подушку из сухой травы, Флорет свернулась калачиком и закрыла глаза. Все тело было каменным, нога болела, однако сознание девушки быстро ускользнуло ввысь, к первым звездам.

***

      — Доброе утро, матушка, — сказала Флорет в полудреме.       В глаза бил свет, проходящий через маленькое прямоугольное окошко. Со временем пространство вокруг стало преобразовываться в незнакомый антураж, обретая все больше деталей. И вернулась память о вчерашнем дне. Флорет села и стала стряхивать прилипшее к плащу сено.       — Доброе утро, Флорет… — прошептала она сама себе.       Потянувшись, девушка встала на ноги. Ее тело отзывалось на каждое движение противной ноющей болью. Но впереди был еще долгий путь. И пройти его надо с достоинством.       Флорет снова окинула взглядом пустой хлев и подошла к двери. Приоткрыв ее, она выглянула на улицу. Свет ударил по глазам, девушка зажмурилась и пару мгновений стояла без возможности нормально их открыть. Когда же ей все-таки это удалось, Флорет увидела, что у дома никого не было.       Выйдя во двор, девушка украдкой оглядела его. Дом выглядел ветхим, мертвым. В вечерних сумерках этого было трудно разглядеть. Где же его жильцы? Может, они переехали в город?       У дома не оказалось двери. Вместо нее в проеме зияла дыра, по краям которой были видны странные царапины. Девушка провела по ним рукой. От чего они? Неужели это следы борьбы? Пройдя внутрь, Флорет обнаружила, что внутренняя обстановка была практически не тронута. Вот ведро с водой, которая давно прокисла, вот кухонная утварь, что покрылась паутиной. История этого места навевала тревогу, но девушка в первую очередь отметила то, насколько этот дом похож на тот, в котором она выросла. Такие же бревенчатые стены, такая же грубо срубленная мебель — все простое и при этом родное. Флорет сложила руки в молитвенном жесте и пожелала, чтобы судьба была благосклонна к прежним жильцам.       Девушка вышла из дома, чтобы наконец продолжить свой путь. Но как только она направилась к дороге, ведущей в город, сзади ее окликнул незнакомый голос:       — Эй! Чего это ты там делаешь?       Прежде чем броситься бежать, Флорет выцепила взглядом фигуру пожилого мужчины в простой одежде, который, судя по всему, работал в поле и заметил нежеланную гостью. Судя по голосу, он был не столько зол, сколько напуган обнаружить у загадочного заброшенного дома неизвестную фигуру в плаще. Девушка, забыв о боли в теле, бросилась к дороге. Быстрее, быстрее. Крестьянин за ней не погнался, но Флорет все равно хотелось побыстрее испариться из этого места. Какое там достоинство.       И вот — долгожданная стена. Словно все, что происходило со вчерашнего утра и до этого момента, было лишь миражом. Только сегодня никто не вел Флорет за руку через ворота города. Она сама стала пробираться между галдящих людей, то и дело толкающих и отчитывающих ее.       Но дальше — хуже. Оказавшись в черте города, девушка предстала перед лабиринтом, в котором совершенно не ориентировалась. Вчерашний путь через трущобы был настолько длинным и запутанным, что сегодня у Флорет не было и шанса с первого раза найти дорогу к рынку. Но вдруг она заметила неторопливо ползущую телегу с товаром. Торговец. Были все шансы, что он направлялся именно к рынку. В приподнятом настроении Флорет стала непринужденно идти позади повозки. Однако бедные кварталы — то еще место для неторопливой прогулки. Со всех сторон кто-то кричал, харкался и пытался решить какие-то личные проблемы самыми разными способами. Зачастую — грубой силой. Флорет по уже выработавшейся привычке взялась за краешек капюшона и как можно сильнее надвинула его на лицо, стараясь отвлечься от обстановки вокруг.       Но вдруг из еле держащей свою конструкцию таверны вывалился едва стоящий на ногах мужчина. Покачиваясь, он прошел совсем рядом с Флорет, остановился, будто перед ним появилась невидимая стена, и стал судорожно проверять кошель, пришитый к его поясу.       — Эй… Погоди-ка, — сказал он с заплетающимся языком, — кто-то меня обчистил, вот срань!       Он повернулся, словно марионетка на расслабленных нитках, и стал искать в толпе виновника своего несчастья.       — Э, ты! — он обращался к Флорет. — Ты, шкет в плаще. Твоих рук дело? — он просунул руку в кошель и просунул пальцы через его дырявое дно.       — Простите?       — Не прощаю, — он перекрыл девушке дорогу, обдавая ее запахом алкоголя.       Мужчина вцепился в плечо Флорет. Девушка замерла на месте, понимая, что находится буквально на волоске. Если не от смерти, то от очень больших проблем.       — Что, думал, натянул этот плащ, и все можно? Ах, ты… — грубая рука с желтыми обгрызенными ногтями потянулась к капюшону. Флорет зажмурилась. Неужели все так быстро закончится? Что будет дальше, когда ее увидят? Да еще и посреди такого места?       — Простите, — прозвенела монетка, подкинутая в воздух, — вы всегда вините в своем слабоумии случайных прохожих?       Чуть в стороне, рядом с крыльцом таверны стоял молодой парень, который самодовольно улыбался, дразня мужчину его собственными деньгами.       Но не успел юноша продолжить, как мужчина истошно завопил от боли. Зубы крепко впились в его руку. Флорет разжала их лишь через пару мгновений, на протяжении которых все люди вокруг обратили внимание на это представление.       — Ну, — удивленно сказал юноша, — Или так… Но теперь нам надо бежать!       Пока мужчина ошеломленно кидал вдогонку всевозможные ругательства, юноша схватил Флорет за руку и побежал, потащив ее за собой. Далеко бежать не пришлось, мужчина попытался, брызгая слюной, подозвать стражника, но тот не захотел тратить время на пьяные разборки бедняков. Флорет и незнакомец пробежали пару узких улиц, петляя и ныряя между домов. Завернув за очередной угол, они наконец остановились. Переводя дыхание, юноша протянул руку и сказал с ироничной ухмылкой:       — Юрбен. Обычно я первый не представляюсь, но то, что ты вытворила, заслуживает уважения.       Флорет проигнорировала жест, лишь сморщилась и отвернулась.       — Неужели я настолько противный? — расстроенно спросил Юрбен.       — Нет, я… Ты видел его руки?       Юноша рассмеялся.       — Пойдем.       — Куда? — настороженно спросила девушка.       — Да не бойся, если бы хотел тебе как-либо навредить, то давно бы это сделал, — вряд ли эти слова могли в должной степени успокоить Флорет. — Тут недалеко, умоешься хотя бы.       Желая поскорее избавиться от противного чувства, девушка вышла вместе с ним к небольшому дворику, посреди которого стоял колодец. Юрбен опустил ведро вниз и с усилием стал крутить ручку нехитрого механизма.       — Тут просто… Заедает часто.       На конце веревки показалось ведро. Флорет сложила ладошки лодочкой, набрала в них немного мутноватой воды и прополоскала рот, после чего еще и умыла лицо.       — Она ледяная, — скрипя зубами, прочеканила девушка.       — А ты чего думала? Зато более-менее чистая, — Флорет покосилась на ведро с мыслями, что последнее не было похоже на правду.       Вдруг по спине девушки пробежал холодок, но совсем не из-за колодезной воды. Она схватилась обеими руками за края капюшона.       — А ты как понял, что я девушка?       Юрбен хитро посмотрел на Флорет.       — Очевидно же. Ты хоть и укуталась, но голос девчачий, повадки тоже. Это всякие пьяные бугаи неспособны зайца от воробья отличить.       — Зайца от воробья?..       — Забудь, я не силен в метафорах, — юноша отвел взгляд. — Так… Ты откуда там взялась то? Ты, конечно, особа боевая, как я погляжу, но все равно местечко то еще.       — Я… Ну…       — Долгая история? — Юрбен усмехнулся. — Понимаю.       — Я хотела найти рынок.       — Рынок? Не похоже, чтобы ты шла за покупками.       — Это еще почему?       — Обычно люди так отчаянно не скрываются, когда хотят купить немного рыбы или овощей, — он вперил проницательный взгляд в открытую часть лица Флорет. Девушке показалось, что он видел ее насквозь. — Ладно, так или иначе, ты похожа на беглянку. Знаешь хоть, где остановиться на ночь?       Девушка помотала головой.       — Н-да уж, ну и дела… — протянул Юрбен. — Ну ладно, в честь нашего прекрасного знакомства могу предложить свою помощь.       Флорет недоверчиво посмотрела на юношу из-под капюшона.       — Да чего ты так напрягаешься? — спросил он и поднял руки в сдающемся жесте. — Ладно, ладно. Я понимаю. Какой-то незнакомец вдруг появляется из ниоткуда, водит за собой по трущобам. Но вот что я могу тебе предложить. Если понадобится помощь, или если ты так ничего и не найдешь — можешь прийти сама. Мы с сестрой живем на самом берегу. Заброшенная рыбацкая лавка.       Хоть идти было особо и некуда, но Флорет все же не хотела принимать помощь от Юрбена. Слишком рискованно было делать это так скоро, даже несмотря на то, что случилось ранее. Закончив объяснять, где находится его дом, Юрбен кратко попрощался и ушел в неизвестном направлении, показав перед этим, как выйти к рынку. Флорет поблагодарила его и, осторожно озираясь по сторонам, продолжила свой путь.       Вскоре девушка вышла на улицу, похожую на ту, по которой еще вчера они проходили вместе с матушкой. Со всех сторон так же суетились люди: торговцы пытались привлечь покупателей, горожане — повыгоднее сбить цену, а некоторые, казалось, пришли на рынок просто пообщаться с соседями. Однако, вся эта суета уже не казалась Флорет такой страшной, как вчера. Особенно после произошедшего в трущобах.       Проходя мимо одного из прилавков, Флорет заметила лежащие на нем странные плоды. Оранжевая грубая кожура, резковатый, но интересный аромат. Девушка остановилась и стала гипнотизировать диковинные не то фрукты, не то овощи.       — Лучшие апельсины в городе! — раздался голос с другой стороны прилавка. Флорет аж подпрыгнула от неожиданности.       — Апе…?       — Апельсины! Фрукты из теплых краев, — торговец говорил со странным акцентом. — Здесь такие не растут, климат не тот. Купите и попробуйте! Когда еще выпадет такой шанс? Вам понравится.       Флорет съежилась, пробубнив себе под нос:       — Простите, у меня нет денег, — и поспешила удалиться, провожаемая недоуменным взглядом торговца.       Когда завиднелся конец улицы, Флорет стала примерно понимать, как располагался рынок. Он тянулся вдоль набережной так, что каждый его ряд вел к выходу к реке. В отличие от витиеватых улиц бедных кварталов, местные улицы были более-менее прямыми.       Флорет решила прогуляться до знакомой площади и посмотреть, выступают ли на ней сегодня те музыканты. Но на месте площадки и шатров расположились торговые ряды с уже знакомыми товарами. «Как быстро меняется город», — подумала девушка. Но куда же ей идти дальше? Флорет безумно хотелось узнать этот город получше. И вдруг она вспомнила, что вчера ее заинтриговал берег со шпилями, на котором, кажется, был пожар.       Дыма над крышами уже не было. По мосту чинно дефилировали люди, окруженные слугами, тут и там стояли грозные стражники, оценивающие взглядом каждого прохожего. Флорет с взявшимся из ниоткуда чувством вины проскользнула мимо одного из них и увидела, насколько же огромной была переправа.       По обе стороны открывались великолепные панорамы города. Чем дальше Флорет шла, тем более похожими друг на друга становились домики торгового квартала, словно сливаясь в единое целое, и тем четче вырисовывался берег впереди с его более замысловатой архитектурой, нежели строгие каменные дома и тем более деревянные лачуги. Над самой водой кружили чайки, то и дело покушаясь на улов рыбаков. Под опорами моста проплывали лодочки. Весь город двигался, каждая его часть жила собственной жизнью, и от этого разнообразия разбегались глаза. Флорет зажмурилась, в надежде очистить свой разум от моря образов и насладиться моментом, но ее окружило еще более разнообразное море звуков. Шаги, голоса, крики чаек, шум сопротивляющейся движениям весел воды. И девушка так и утонула бы на продолжительное время в этом море, если бы ее не вернуло к реальности столкновение с прохожим. Она широко раскрыла глаза.       — Извините, пожалуйста… — девушка опешила. Перед ней стоял господин средних лет в очень богатых, хоть и не ярких одеждах. У него были темные вьющиеся волосы и потухший безэмоциональный взгляд. В руках мужчина держал плоский прямоугольный сверток, обернутый чем-то вроде сухого пергамента. Внешний вид незнакомого господина каждой своей деталью говорил о его достатке.       Стоящий неподалеку стражник кинул на Флорет презрительный взгляд, после чего ровным шагом направился прямо к ней.