Отражение невинности

      Не успела Флорет открыть дверь в рыбацкую лавку, как вдруг кто-то схватил ее за плечи.       — Ты где была? — прозвучал прерывистый из-за сбившегося дыхания голос Юрбена. — Зачем убежала? Я же говорил тебе, что буду рядом.       Девушка посмотрела на него. Со взъерошенных каштановых волос капала вода, а серые глаза были полны тревоги. Он был похож на уличного кота, только что преследуемого сворой собак. Флорет ранее видела его только с хитрой лисьей улыбкой на лице, поэтому нынешний образ юноши слегка сбил ее с толку.       — Я… — Флорет вздохнула, набираясь смелости. — Мы больше не будем заниматься попрошайничеством.       — Что? — с удивлением спросил Юрбен.       — Я придумала кое-что получше, — на лице белокурой девушки проступила улыбка как никогда полная уверенности. Юрбен даже подумал, что она за считанные часы полностью растеряла свой рассудок, но глядя в горящие рубиновые глаза, он начал допускать, что сказано это было абсолютно серьезно.       — Хорошо, и что же ты придумала? — на его лице потихоньку стала расцветать уже привычная хитроватая улыбка.       — Нужно, чтобы Сильви тоже слышала! — белая прядка забавно упала девушке на нос. Флорет попыталась сдуть ее, но прядь предательски возвращалась обратно. На затопленной дождевой водой пустующей улице раздался смех.       — И ты предлагаешь… — Сильви скептически подняла одну бровь и посмотрела на светящуюся Флорет. — Ты предлагаешь нам точно так же выступать, только втроем, и… И это должно решить все наши проблемы?..       Огонь в костре радостно танцевал под аккомпанемент стучащих по крыше капель дождя. Сильви сидела за столом, а Флорет и Юрбен стояли чуть поодаль. С них обоих капала вода, но они, будто не замечая этого, светились ярче видневшейся меж дождевых туч луны.       — Да! У вас же прекрасные выступления! — Флорет посмотрела на Юрбена, стоящего позади нее, ища в его взгляде поддержку. Он кивнул. — Но я бы еще кое-что поменяла, — к фарфоровым щечкам начала приливать кровь. — Я могла бы… Сочинять вам новые песни.       — Новые песни? — переспросила Сильви.       — Да, я, конечно, не особо сильна в этом… Но мне всегда нравилось порой придумывать истории или незатейливые мелодии. Я могла бы попробовать сочинить что-то и для вас!       — Как очаровательно, — усмехнулась Сильви, — только вот почему это должно нам помочь? Мы уже не первый месяц пытаемся время от времени выступать, но прокормить себя этим как-то не получалось. Думаешь, среди горожан, которых в жизни волнует по большей части только удовлетворение самых простых потребностей, найдется много ценителей высокого искусства? Им нужны только разве что заезженные веселые мотивы, да вульгарные куплеты.       Огонек в глазах белокурой девушки гас все больше с каждым произносимым Сильви словом. Юрбен выждал мгновение неловкой тишины, которая, по ощущениям Флорет, высасывала весь воздух из помещения первого этажа лавки, и вышел вперед.       — Да погоди ты с критикой, сестрица, — он подмигнул Флорет. — У меня есть еще одна идея. Так сказать, компромисс.       — Где ты таких слов-то нахватался? — Сильви оставалась непоколебимой.       — Знаешь, любой уважающий себя горожанин должен уметь наблюдать за окружением. Наблюдать и, может быть, даже перенимать некоторые повадки окружающих. Город живет слишком быстро, и ты в любой момент, сама того не заметив, можешь оказаться на обочине этой жизни. Поэтому… — продекларировал он. — К чему же я хотел это сказать… Ах да! Наблюдав за людьми все это время, в том числе за нашими конкурентами-артистами, я заметил одну закономерность. Людей привлекает не столько музыка, не столько мастерство исполнения, сколько образ.       Обе девушки устремили на Юрбена вопросительные взгляды.       — Так, и что ты предлагаешь? — спросила Сильви.       — Ну это же очевидно, Сильви, — ее брату явно было очень весело. — Нам нужна загадка, которую люди захотят отгадать!       — Братец, ты начинаешь меня бесить.       — Терпение, терпение. Я тебе намекну, — Юрбен подошел к Флорет. — Представь, что ты обычная прохожая и вдруг слышишь чарующее пение.       — Ну?       — И видишь красивую девушку, которая поет на площади.       — И что?       — Вот именно, Сильви! — он шлепнул тыльной стороной одной ладони по другой. — Это скучно. Кого-то, может, она и привлечет своей красотой, но ненадолго. Нужно нечто большее!       Флорет попятилась и недоверчиво спросила:       — К чему ты клонишь, Юрбен?..       — А к тому, что мы возьмем твой замысел, Флорет, и дополним его.       — Сильви будет выступать в моем плаще?..       — Ну почему же, ты будешь выступать! В своем же плаще, — Юрбен сказал это с триумфом в голосе, словно придумал что-то гениальное.       Флорет отпрыгнула от юноши, будто его слова обожгли ее.       — Нет-нет! Что… Так нельзя… Я же… — испуганно затараторила она. — Мне нельзя показываться на публике! Да и петь я особо не умею.       — Все ты умеешь, — лисья улыбка ни на мгновение не хотела исчезать. — Я слышал это еще сегодня утром. Да и таким образом мы убиваем сразу двух зайцев: и ты остаешься в безопасности, и люди получают загадочную девушку в плаще с красивым голосом.       — Так нельзя! Это же абсолютный бр…       — А это уже звучит лучше, — внезапно сказала Сильви, которая всю последнюю часть разговора внимательно наблюдала за братом.       — Что? — Флорет надеялась, что хотя бы Сильви поймет ее и поддержит. — Но как же…       — В то, что этот план сработает, я еще могу поверить. Но я все равно сомневаюсь, что он идеален, — она кинула брату уже хорошо знакомый ему взгляд. Сильви не верила, что этот план поможет им нормально прокормить себя.       — Конечно он неидеален! — чуть ли не срываясь на крик запротестовала Флорет. — Я все это время тщательно скрывала свою внешность, а теперь вы хотите взять и выставить меня на обозрение целой кучи людей!       — Я могу подыскивать в толпе зазевавшихся зрителей, — проигнорировала восклик белокурой девушки Сильви, — и кр…       Юрбен нервно замотал головой и перебил:       — …и собирать у них пожертвования для нашей высокой цели! Помнишь? — брат кинул злобный взгляд на сестру, на что та лишь пожала плечами.       — Да, я помню… — расстроенно ответила Флорет на вопрос, который предназначался не ей. — Но это все же больше похоже на воровство… И я еще очень сильно сомневаюсь, что все будет хорошо, если я…       — Не переживай, в этот раз я буду лучше за тобой смотреть, да и Сильви будет рядом, — подмигнул Юрбен.       — Значит, решено, — снисходительно вздохнув, подвела итог Сильви.

***

      Летние лучи падали на золотистые пшеничные поля. Колосья, колышущиеся на ветру, собирались в мирно плывущие волны, поэтому создавалось впечатление, что, проходя через них, ты пересекаешь самое настоящее солнечное море.       Флорет всего несколько дней не была на природе, но вид аккуратно засеянных полей уже вызывал в сердце легкое покалывание. Юрбен шел впереди нее, абсолютно невозмутимый, словно не замечая всего великолепия вида, окружающего его.       — А нам долго еще идти? — спросила Флорет.       — Вон там видишь деревья? Зайдем в тот лес, и неподалеку будет небольшой лесной ручей.       Белокурая девушка отряхнула подол, на котором виднелись пыльные пятна. Она еще немного злилась на Юрбена за то, что он испортил ее и без того старенький и невзрачный плащ. И именно поэтому юноша взял ее с собой к ручью — чтобы выполнить обещание исправить то, что сам же и наворотил.       — А почему мы не могли постирать его где-нибудь в городе? — поинтересовалась девушка.       — Потому что в городе вся вода грязная. Если хочешь что-нибудь качественно отстирать — делай это в чистой горной воде. Тот ручей тянется аж с холмов, — он указал на горизонт, где виднелись уже знакомые Флорет возвышенности.       Остаток пути девушка отдала все свое внимание умиротворяющему пейзажу. Она смотрела по сторонам и подставляла лицо прохладному ветерку, который время от времени разбивал летний зной.       Вскоре они зашли в лес, о котором говорил Юрбен. Земля под ногами стала куда более неровной, то и дело встречались кочки и каменистые холмики. Флорет аккуратно ставила ноги, будучи сконцентрированной на каждом шаге. Вдруг юноша, уверенно шагающий впереди, остановился и сказал:       — Вот и он.       До девушки донесся тихий звук слабенького течения. Она увидела чуть впереди тоненькую струйку кристальной воды, петляющую между большими камнями.       — Давай свой плащ, — Юрбен протянул руку.       Флорет робко развязала завязки и впервые за все это время сняла плащ за пределами заброшенной лавки. Юбка ее простого, но изящного белого платья расправилась и стала тихонько тянуться вслед за ветром.       Юрбен сделал вид, что не смотрел на девушку, но быстро выдал себя, задав вопрос:       — Почему ты никогда не распускаешь волосы?       Флорет невольно потрогала закрепленные лентой волосы и потупила взгляд.       — Не хочу, чтобы их было видно из-под плаща.       Юрбен начал полоскать плащ в ледяной воде ручья.       — Я уже видел тебя без плаща, но с распущенными волосами — нет. Значит, есть какая-то другая причина? — сказал он.       Белокурая девушка села на камень, что лежал рядом, и стала ковырять собственные пальцы от волнения.       — Ну… Так я…       — Можешь представить, что они нормальные? — не отвлекаясь от своего дела перебил Юрбен.       Этот вопрос выбил почву из-под ног Флорет. Она никогда не думала об этом в таком ключе, но как только это произнес вслух кто-то другой, девушка поняла, насколько это похоже на правду. С тех самых пор, когда матушка случайно сказала ей о том, что цвет ее волос — это что-то ненормальное, Флорет всегда старалась убрать свои волосы, лишь бы не видеть их перед собой, не напоминать самой себе о своей ненормальности.       — Мне нравится их цвет, — абсолютно невозмутимо продолжил Юрбен. — Да, увидев тебя впервые, я было подумал, что ты ведьма или демон, но узнав, что ты самая обычная девушка, взглянул на этот цвет по-другому. Он необычный и по-своему элегантный.       Лицо Флорет залилось краской, она прочистила горло и обиженно сказала:       — Но когда ты увидел их впервые, ты все-таки испугался.       Юноша чуть не выронил плащ из рук.       — Эй… Говорю же! Я пересмотрел свои взгляды, когда узнал тебя получше!       — И вообще, как ты смеешь такое говорить после того, что сделал тогда, на площади?..       — Да я в данный момент отбываю свое наказание за это! И никто тебя не бросал. Ты сама убежала невесть куда. Я обыскал полгорода…       После этих слов они оба на какое-то время замолчали. Были слышны лишь пение птиц и журчание воды, в которой Юрбен полоскал плащ Флорет. Когда юноша закончил, он произнес:       — Готово. Но он мокрый и очень холодный… Не думаю, что тебе… — он повернулся и, не успев договорить, опешил.       Длинные волосы Флорет цвета первого снега свободно колыхались на ветру. Свет, что пятнами ложился на них, пробиваясь через листву деревьев, создавал впечатление, что локоны девушки сияли, украшенные драгоценными камнями. Флорет, не выдержавшая смущения, закрыла лицо руками.       — Чего ты замолчал-то?! — обиженно воскликнула она.       Но Юрбен быстро пришел в себя и улыбнулся, но не своей ехидной улыбкой, а улыбкой, от которой веяло искренней радостью.       — И чего улыбаешься?.. — Флорет следила за ним, чуть раздвинув пальцы перед своими глазами.       — Да ничего, — юноша посмеялся. — Просто рад, что ты поверила мне.       Они решили подождать немного, пока плащ подсохнет, прежде чем возвращаться в город. Флорет и Юрбен сели у самого выхода из леса, оставаясь под защитой тени деревьев, но при этом смотря на поля, через которые они шли, добираясь сюда.       — Я так полагаю, ты поругалась со своими как раз из-за внешности? — спросил Юрбен.       — С матушкой. Ну… — замялась девушка. — Тогда я думала, что так и есть, но теперь… — она печально посмотрела на медленно плывущие по небу облака. — Теперь я думаю, что это было… Не совсем правильно. Она всю мою жизнь оберегала меня и говорила много теплых слов. Просто один раз…       — Она сорвалась? — спросил Юрбен.       — Почему ты постоянно меня перебиваешь? — обидчиво заметила Флорет.       — Прости, прости. Само как-то напросилось, — юноша неловко улыбнулся. — Знаешь, если все остальное время она была такой, как ты говоришь, стоило, наверное, простить ее. Но я понимаю тебя. Когда самый близкий человек внезапно делает что-то жестокое, тебе становится сложно воспринимать его, как прежде. Ты начинаешь невольно прокручивать у себя в голове случившееся, видеть по всюду его отголоски. Со временем становится все труднее справиться с тревожными мыслями.       Флорет легонько кивнула и спросила:       — А вы с Сильви ведь тоже родились не в городе?       Юрбен хмыкнул.       — Уже догадалась? — он так же, как и Флорет, обратил взгляд к небу. — Да, мы родились и выросли в деревне. Только не говори Сильви, что я тебе это рассказал. Она сильно переживает, что кто-то может узнать…       — А что случилось? Как вы оказались в городе? И где ваши родители?       — Случилось… — светло-серые глаза помутнели. — Тоже, считай, поругались.       — А из-за чего?       — Да так, неважно. Давно это было, да и мы уже привыкли жить так, как живем сейчас.       Юрбен подскочил, словно кто-то его ужалил и торопливо поднял сушащийся на солнце плащ.       — Пойдем-ка обратно, — тихо сказал он.       Флорет смутила такая резкая перемена в настроении Юрбена, но она чувствовала, что ему больно говорить о своем прошлом, поэтому решила не спорить.       Юноша протянул белокурой девушке еще не до конца высохший плащ, и вскоре они уже направлялись обратно, к стенам города, через солнечное море.