Отражение невинности

      Впереди — хаос. Он бурлит, переливается всевозможными цветами и кричит тысячью голосов. Невозможно угадать, что он сделает в следующее мгновение — дарует то, чего желаешь, или же поглотит навеки, обрекая на вечные скитания в темноте.       Люди на площади, как обычно, спешили по своим делам. Они не обращали внимания: ни на Юрбена, настраивающего виуэлу, ни на Флорет, что стояла, съежившись, около него и старалась отвлечься от своей тревоги.       На плечо девушки мягко легла худая загорелая рука.       — Не съедят они тебя, постарайся расслабиться, — сказал сероглазый юноша.       Флорет набрала в легкие воздуха. Все вокруг закружилось, на кончиках пальцев закололо холодом. Девушка закрыла глаза и на мгновение оказалась в поле, пестрящем множеством луговых цветов. В месте, куда она сможет вернуться только если докажет самой себе, что может гораздо больше, нежели просто существовать под чьим-то крылом. Она кивнула.       — Я готова.       — Хорошо, — Юрбен убрал руку с плеча девушки и с решимостью в глазах начал перебирать пальцами струны.       Среди повседневного гула раздалась веселая мелодия. Она была простой и легко запоминающейся, похожей на те, что исполняли музыканты на всех ярмарках, которые время от времени проходили на площадях города. Струнная мелодия резво отражалась от стен ближайших домов и сливалась со звуками города. Вскоре, после недолгого вступления, к виуэле присоединился слабенький хрипловатый голос. Флорет, услышав саму себя, невольно вздрогнула, не верив, что действительно начала петь перед всеми этими людьми. Но они словно не обращали внимания на музыкантов, продолжая разговаривать друг с другом.       Эту песню они на пару с Юрбеном сочинили всего пару дней назад, сидя на набережной и перекусывая пресными ржаными лепешками, что в очередной раз принесла Сильви. Юноша тогда сказал:       — Люди быстро заскучают, если мы будем играть печальные песни. Нам нужно что-то, что с большей вероятностью им понравится, тогда мы сможем заработать больше!       Песня пелась от лица девушки, что ждала своего возлюбленного, ушедшего в море, и никак не могла найти себе места, пока не влюбилась в молодого человека, который был подмастерьем у одного ремесленника. Девушка в ней якобы оправдывалась перед суженым, излагая свои противоречивые чувства в веселых куплетах. Флорет совсем не понимала героиню песни. Во-первых, потому что никогда не попадала в такую ситуацию, даже не знала чувства романтической любви, а во-вторых — потому что искренне жалела ее возлюбленного, который наверняка очень ждал их воссоединения. Но Юрбен, являвшийся по большей части автором песни, поспешил ее успокоить:       — Да не переживай ты так. Моряк наверняка и сам по женщинам ходил.       — Ходил… По женщинам?.. — недоуменно спросила Флорет.       — Ну… — Юрбен смутился от понимания, что девушка совсем не знает, о чем он, и что теперь ему придется как-то выкручиваться. — У него наверняка в странствиях появлялись другие возлюбленные…       — Но разве он не любит героиню? Зачем ему любить кого-то еще…       — Понимаешь, просто… — юноша окончательно загнал себя в тупик. — Ай, ладно. Просто так иногда бывает! Я придумал эту пару, а значит сам придумываю правила.       — И ты считаешь, что это… Хорошо?       Юрбен чуть не подавился.       — Я? Нет, конечно! Будь я тем… Моряком… Я бы так не изменял.       — Но зачем ты тогда придумал такую песню? — все напирала Флорет.       — Да просто людям нравится осуждать других за их ошибки… Я работаю на публику! А не потому что это какое-то мое откровение… — сказав это, юноша сердито откусил от своей ржаной лепешки, таким образом ставя в разговоре точку.       С каждым куплетом Флорет все больше чувствовала себя не в своей тарелке. Почти никто из горожан так и не обратил на них внимания. Лишь несколько людей ненадолго подходили, глядя на них глазами, не особо то наполненными интересом, а затем снова ныряли в поток прохожих. Юрбен тоже не был особо доволен выступлением. Пение девушки слишком сильно выдавало ее страх, ее голос дрожал и едва был слышен на фоне звуков виуэлы. Юноша посмотрел чуть дальше, в глубину площади, и увидел ожидающую своего часа Сильви. Та со скучающим видом покачала головой. «Да, плохо дело…» — подумал он.       Прозвучала последняя нота. Рыночный квартал даже на мгновение не прекратил свое движение. Юрбен, тяжело вздохнув, подошел к Флорет.       — Слушай, давай на сегодня все, — он попытался изобразить улыбку. — Публика сегодня не особо благодарная.       Девушка мрачно посмотрела на него из-под капюшона плаща.       — Неужели я настолько плохо пела?.. — было видно, что она едва сдерживает слезы.       — Нет, что ты! — принялся утешать ее юноша. — Говорю же, просто нам не повезло! У тебя хорошо получилось, — но увидев скептически поджатые губы Флорет, бросил попытки успокоить ее.       Девушка понимала, что Юрбен слегка лукавит, и от этого ей становилось только хуже. Флорет в глубине души понимала, почему ей так сложно начать уверенно петь, но это препятствие нужно было срочно преодолеть, стать кем-то иным: человеком, который может по-своему излить душу, даже не смотря на страхи и сомнения. И это был ее последний шанс. Сдайся она сейчас — и люди, которых она уже считала своими друзьями, спишут ее со счетов. Девушка зажмурилась, и пара горячих капель скатились по бледным щекам к шее, обжигая кожу.       — Позволь мне… — Флорет шмыгнула носом. — Позволь мне попробовать еще раз, — девушка из злости на саму себя прикусила губу.       Немного промедлив, едва скрывая свое смятение, юноша легонько кивнул и встал на свое прежнее место.       Флорет окинула взглядом всех, кто находился на площади. Она представила, что все люди вокруг являлись единым существом, победив которое, она смогла бы побороть все свои страхи.       — Я начну, а ты постарайся мне подыграть, — тихо сказала она и, закрыв глаза, вдохнула.       Из уст девушки донесся голос, в разы увереннее и в разы прекраснее того, который исполнял предыдущую песню. Сначала он был тихим, но с каждым мгновением нарастал, охватывая все больше и больше пространства. Он переливался от слова к слову, словно горная река, был звонким, как ледяные капли росы, падающие на землю, и при этом мягким, похожим на пушистые облака, что обволакивали летнее солнце. Самый обычный девичий голос преобразился в нежное и слегка отчаянное пение. Слова старой колыбельной, что когда-то давно пела ей матушка, приобрела новые краски, как радостные, так и трагичные. Юрбен, едва не потерявшись в этом звучании, наспех подобрал мотив и поддержал пение Флорет так же, как он уже делал это однажды.       Тоска по родным местам, восторг перед собственными воспоминаниями и обещание обязательно вернуться однажды — все это девушка решила изложить в песне, которая могла бы достичь даже отдаленной хижины посреди дикого поля. Ее сердце открылось перед бездной, которая вот-вот могла поглотить Флорет, и от этого ее голос приобрел силу, которой можно было расколоть даже самого черствого слушателя. Эта песня из колыбельной превратилась в самый настоящий гимн, открывающий новую главу жизни, которая обещает быть как радостной, так и печальной, как светлой, так и наполненной мраком. Но при всем при этом куда более достойной, чем предыдущая.       Несколько горожан обратили свои взгляды к выступающим. Вскоре, вокруг образовалась небольшая группа слушателей. Спустя всего несколько минут, эта группа стала вдвое больше. Было видно, что, услышав пение девушки и увидев ее одеяние, они были весьма заинтригованы и даже зачарованы. Флорет, допев колыбельную, продолжила ее куплетами, что сочиняла, сидя посреди цветов и надеясь на то, что однажды сможет их кому-то исполнить.       Сильви, тем временем, протиснулась между горожанами и оказалась в самом центре толпы. Сделав вид, что и сама смотрит выступление, она стала ловко опустошать карманы зевак. Вот — горожанина толкнул кто-то, и он грозно шикнул на стоящего по соседству мужчину, совсем не заметив удаляющуюся фигуру с растрепанной каштановой копной волос. Вот — ростовщик, прижимающий к поясу кошелек с деньгами, словно любящая мать своего ребенка, совсем не замечает, что монеты сыплются вниз, подобно песку в песочных часах. Девушка кинула взгляд на брата, и когда он заметил ее, едва заметно кивнула.       Когда музыка наконец стихла, со всей площади послышались овации. Раскрасневшаяся Флорет чувствовала, как ее сердце едва не выскакивает из груди. Окинув взглядом всех людей, что стояли вокруг и выражали слова поддержки, она почувствовала себя настоящей победительницей. Существо, состоящее из страха повержено. Девушка скромно поклонилась, а Юрбен не растерялся и прокричал:       — Спасибо большое, господа! Поблагодарите еще раз эту особу за прекрасное пение! К сожалению, не могу назвать вам ее имя, потому что она — самый настоящий ангел, что спустился с небес, дабы сеять в душах людей свет! Откройте свою душу божественному очищению, и мы вернемся сюда с новым выступлением совсем скоро!       Флорет недоуменно взглянула на юношу.       — Что?..       — Пойдем, Флорет, — кланяясь, сказал Юрбен, поглощенный триумфом.       Люди стали потихоньку расходиться. До белокурой девушки доносились звуки перешептываний. Все явно были обескуражены таким смелым заявлением и неординарным выступлением, но, судя по всему, не придали этому большого значения, так как очень скоро площадь вернулась к своему привычному виду.       — Уважаемые, — прозвучал поблизости писклявый недовольный голос, — во время вашего «ангельского» выступления, кто-то обокрал меня!       Перед Юрбеном и Флорет стоял низенький тучный мужчина в богатых одеждах. Он выглядел насквозь промокшим от пота, судя по всему, от того, что настойчиво пытался найти вора в уже разошедшейся толпе. Он держал пустующий кошелек.       — Как вы это объясните, а? — требовательно спросил он. — Признавайтесь, это вы что-то задумали?       Юрбен взял Флорет за руку.       — Простите, — сказал он, — но мы тут совсем не при чем. Жители этого города еще слишком далеки от божественного просвещения. Если кто-то из них вас обокрал, это совсем не значит, что мы даже косвенно в этом виноваты, — серебристый огонек издевательски скользнул по возмущенному лицу ростовщика.       Мужчина попытался вглядеться в лицо Флорет, от чего она опустила голову, дабы посильнее его скрыть.       — Пойдем, — юноша потянул ее за руку, потащив от недовольного мужчины подальше, пока тот продолжал ворчать:       — Погодите мне, беспризорники. Ангел, спустившийся с небес? Смешно! Обыкновенная мошенница, даже лица своего стыдливого не покажет!       — Не слушай, Флорет, — приговаривал Юрбен, когда они покидали площадь.       — Но ведь, по сути, он прав… — тихо произнесла девушка.       — Не говори глупостей! Этот мужик, скорее всего, не одного бедняка на смерть обрек, а теперь тебе что-то смеет говорить. Ты прекрасно справилась, и это главное! — его лицо светилось довольной улыбкой. — А теперь нам нужно поскорее исчезнуть, пока он не позвал стражу.       — Удивили, — с уважением сказала Сильви, когда они зашли в лавку — привычное место встречи после афер. — Я думала, мы ни гроша не заработаем, — она встряхнула кожаный мешочек у себя в руке, в котором весело зазвенели монеты.       — А ты еще сомневалась! — Юрбен ущипнул сестру. — Я знал, что мы всех уделаем! — Сильви шикнула и понарошку ударила брата в плечо.       — Но зачем ты сказал… Что я ангел? — поникнувши сказала Флорет.       — Как это зачем? Чтобы привлечь еще больше внимания, конечно! Зато теперь некоторые люди будут внимательнее следить за нашими выступлениями. И, может быть, у нас даже появятся постоянные зрители! — восторженно ответил Юрбен.       — Но как мы будем работать с людьми, которые будут постоянно посещать выступления? — подхватила тему Сильви. — Мы не сможем «собирать пожертвования» у одних и тех же людей безнаказанно.       Юрбен застыл на месте.       — И то верно… Об этом я совсем не подумал, — его лицо стало серьезным.       — Больше никакого бреда про ангелов, ты понял? С постоянными слушателями мы еще сможем справиться, а вот с рыцарями из ордена, которым на нас могут донести за богохульство — едва ли.       — Понял…       Сильви перевела взгляд на Флорет и тепло улыбнулась.       — А ты сегодня молодец. Не думала, что сможешь такое исполнить.       Белокурая девушка взглянула в глаза Сильви. Слегка уставшие, всегда выражающие отдаленную грусть, но оставляющие на сердце едва ощутимое, эфемерное теплое чувство.       Друзья еще несколько раз успели выйти в город с выступлениями. Практически к каждому из них они сочиняли новую песню, но по большей степени опирались на импровизацию. Они готовили строки заранее, а во время решающего момента погружались в мелодию, что рождалась на ходу. Возможно, именно необычное звучание привлекало вечно занятых людей, которые могли увидеть в этих песнях отдушину. А может, просто были заинтригованы подачей. Торговцы, ремесленники, рыбаки, простые рабочие и другие горожане — все они застывали, не отрывая глаз от загадочной девушки в плаще.       — Слушайте, я не знаю, как это получилось, — однажды вечером сказала Сильви. — Но они действительно заглотили нашу приманку.       — Конечно! — самодовольно усмехнулся Юрбен, взяв в рот маленький кусочек вяленного мяса. — Мы дали им зрелище — пусть и не самое энергичное — но которое захватывает, а главное — интригует!       Флорет было приятно, что она стала неотъемлемой частью этой маленькой команды. Теперь она могла с полной уверенностью сказать, что не сидит на шее у бедных брата и сестры, а является их сообщницей, что зарабатывает деньги, делая что-то особенное. Да, это было не совсем честное дело, не белокурая девушка уже потихоньку стала мириться с этой некрасивой правдой. Все-таки они делают это временно.       Кроме того, чем дольше Флорет жила в заброшенной лавке, тем явнее ощущала, что она не одна в этом мире и может положиться на равных себе людей. Ощущение сближения росло, как ни странно, вместе с изменением поведения Сильви. Ее брат не особо менялся в своем поведении, все так же отпускал глупые шуточки, много паясничал и был энергичен, но она менялась в глазах Флорет с каждым днем. Казалось, что некогда цинично настроенная ко всему девушка стала вести себя более открыто.       — Совсем скоро мы сможем покупать более вкусную еду! — весело поддержала разговор Флорет.       Сильви оглядела ее и брата странным для своего обычного поведения взглядом. Было видно, что она наслаждается моментом. И вдруг сероглазая девушка сказала:       — Флорет, идем за мной, — она махнула рукой, зовя белокурую девушку за собой, к лестнице.       Сильви часто любила уходить на второй этаж, который по совместительству был еще и чердаком. Каждый раз, когда она выглядела особенно уставшей и встревоженной, она скрывалась на лестнице и через время появлялась в привычном расположении духа. Создавалось впечатление, что там было ее личное убежище, где она могла предоставить себя собственным мыслям и посидеть в тишине. Ни Юрбен, ни тем более Флорет не тревожили ее в это время.       Но сейчас Сильви сама позвала белокурую девушку подняться на чердак. Старые деревянные ступеньки отзывались прерывистым скрипом на каждый шаг. Дом словно рассказывал истории о своей жизни в лучшие времена, когда это место еще было не заброшено. Поднимаясь выше, Флорет все больше чувствовала, что приближается к какому-то совершенно другому, неизвестному ей миру. Девушки поднимались все выше, как будто возвращаясь в далекое прошлое, — к помещению, поддавшемуся течению времени. Как и заметила Флорет еще при первом взгляде на здание, на стене под самым сводом виднелась дыра, оголяющая кусочек неба.       На полу лежал старый плетеный коврик, на который Сильви села. Она похлопала рукой рядом с собой, приглашая и Флорет.       — Мне нужно тебе кое в чем признаться, — спустя небольшую паузу сказала она. — Но прежде, чем я это сделаю, позволь задать вопрос.       — Да? — широко раскрыв глаза спросила белокурая девушка.       — Ты же не из богатой семьи, верно? — вопрос прозвучал немного разочарованно.       — Нет… — ответила Флорет. — А с чего ты так решила?       Сильви смотрела вперед, на покрытый толстым слоем пыли деревянный пол. Ее глаза чуть шевельнулись, словно девушка вела внутренний диалог.       — Да так, не важно. Просто было интересно, кто ты такая. Необычно выглядишь, необычно себя ведешь. Словно вообще не из этого мира.       — Что ты имеешь ввиду?       — Мне показалось, что ты совершенно ничего не знаешь ни о городе, ни о мире в целом. Словно никогда не выходила к людям. Вот и подумала, что ты какая-то богачка, проводящая все свое время за книжками, решившая ни с того ни с сего сбежать из дома в поисках приключений, — из чуть вздернутого носика послышался короткий выдох.       — У меня были книги, но мы жили небогато. Матушка пару раз приносила их, но я даже не задумывалась, откуда они берутся, — Флорет поджала губы и украдкой посмотрела на Сильви. Та по-прежнему была погружена в свои размышления.       — Не думаешь, что это странно? В наше время мало кто читать-то умеет. А книги — это вообще предмет роскоши.       — Раньше не думала, но теперь понимаю, что это и правда странно… Но я в любом случае уже начала другую жизнь. Как и вы, думаю. Юрбен не особо-то хотел раскрывать мне ваше прошлое, когда заходил разговор.       Сильви тревожно посмотрела на Флорет, но скоро снова опустила взгляд на пол.       — Хорошо, хотя бы знаю, что он еще умеет хранить тайны, — девушка вздохнула. — Ладно, думаю, нет смысла уже все скрывать.       Флорет молча наблюдала за Сильви.       — Мы родились в деревне. Далеко отсюда, — взгляд девушки поднялся к темно-синей глади неба, видневшуюся в неровном обрамлении кирпича. — Семья у нас была не то чтобы дружная… Отец постоянно работал в поле, а когда приходил домой — они с матерью вечно не могли поделить что-то. Но однажды в нашей деревне многие стали заболевать. Ни с того ни с сего начинали покрываться сыпью, язвами, а потом и вовсе умирали. Вот и мама наша заболела. Мы даже не смогли увидеть ее, попрощаться. Отец не разрешал нам подходить к ней, был сам не свой. Когда она умерла, и вовсе стал другим человеком. Он все так же часто пропадал в поле, но теперь, когда приходил, срывал весь свой гнев уже на нас. Он много пил, часто наказывал Юрбена за то, что он «не настоящий мужчина», хотя тому тогда было около двенадцати. Иногда лупил так, что мой бедный братик несколько дней не мог перестать плакать. Я еще более-менее могла жить спокойно. Но как-то раз он посмотрел на меня и начал разговаривать со мной, обращаясь по имени матери. Потом и вовсе начал рыдать. И со временем все становилось только хуже. Он ходил и говорил что-то себе под нос, перестал выходить из дома, — Сильви вытерла рукавом глаза, и Флорет заметила, что они блестели от слез.       — Тебе не обязательно это рассказывать! — испугалась девушка. — Если тебе неприятно…       — Нет, все в порядке. Я все не могу в последнее время отделаться от чувства, что мы тебя обманываем, да и… — она проморгалась, чтобы убрать с глаз пелену. — Неважно. Однажды отец просто накинулся на меня со словами, смысл которых я никак не могла разобрать, что-то о том, что я всегда портила ему жизнь, а теперь еще и заставляю испытывать чувство вины… Он пытался задушить меня, и я уже было приготовилась к смерти, как вдруг увидела Юрбена. Господи… Тот его испуганный взгляд до сих пор снится мне в кошмарах. Не знаю, как он это все перенес. Но я… В тот момент я не подумала о том, что то, что случится дальше, может травмировать его куда сильнее. Я молила его взять нож. Взять нож и убить нашего отца. Я уже ничего не видела и была на волоске от смерти, но он это сделал. Не знаю, почему отец не отмахнулся, не оттолкнул его. Может, он уже слишком сильно был зациклен на своем безумии. Первое, что я помню после того, как вновь смогла дышать — это окровавленное тело, которое лежало на полу. Юрбен не помнит даже, что тогда произошло. Оно и к лучшему. Но я до сих пор корю себя за то, что заставила его это сделать.       Флорет сперло дыхание. В ее голове возникли яркие образы, которые ужасали. Девушка и не представляла, что такое могло с кем-то случиться на этом свете. Кошмар, о котором поведала Сильви, перевернул мир Флорет.       — В-вы… У-убили его?.. — хрипло спросила белокурая девушка.       — Вполне нормально посчитать нас безумцами и опасными людьми, Флорет. Я просто не могла более скрывать этого от тебя. Раньше казалось, что ты — чужой человек, которому не стоит доверять, но теперь почему-то… Я думаю по-другому. Ты помогаешь нам, и при этом я успела привыкнуть к тебе. Теперь как-то нечестно держать тебя в неведении. Ты спокойно можешь уйти, если услышанное тебя сильно оттолкнуло.       Флорет, естественно, напугал поступок брата и сестры. Ей никогда не доводилось лично знать людей, которые лишали кого-то жизни. Однако, ее сердце было не на месте еще и от того, как мужественно им приходилось справляться с тем следом, который оставили им отец и его смерть. Настолько мужественно, что Флорет даже представить не могла, что кроется за еле уловимыми вздохами и печальными взглядами.       — Значит… Теперь ты чувствуешь вину за то, что заставила Юрбена сделать что-то ужасное?..       — Да, — голос Сильви был полон душераздирающей печали, — теперь мне кажется, что я должна быть для него лучшей сестрой. Уберечь от всего, что может навредить ему. Под светом луны силуэт Сильви принял совершенно другой облик. Флорет показалось, что она стала выглядеть куда младше, чем казалось до этого. Она выглядела более живой и при этом более потерянной. Тоненькие губы слегка подрагивали, а худощавые руки были сложены на груди, словно девушка пыталась защититься, укрыться от всех образов из прошлого.       — Ты не хотела допустить, чтобы история повторилась, — с сочувствием проконстатировала Флорет, откинув все свои сомнения насчет Сильви и ее брата.       — Да, верно, — сероглазая девушка издала звук, который был чем-то между смешком и всхлипом. — Но я все равно не очень-то хорошо с этим справляюсь. Сложно уделять ему много внимания, пытаясь каждое мгновение уделить заработку денег.       — Думаю, Юрбен ценит твои старания, — белокурая девушка улыбнулась, убеждая свою собеседницу в том, что понимает ее.       Сильви резко перевела взгляд на Флорет, словно это были последние слова, которые она ожидала услышать. Из ее глаз вдруг свободно покатились слезы, как будто с души девушки упал огромный камень, сдерживающий все, что терзало ее так долго.       — Спасибо, Флорет, — прошептала Сильви.       — Ну что, меня обсуждали? — ехидно спросил Юрбен, когда девушки вернулись на первый этаж.       — Да чего тебя обсуждать, ты же простачок, — как ни в чем не бывало уколола брата Сильви.       — Ох-ох… Так значит, да? Между прочим, я глубокой души человек! А то, что ты меня не понимаешь — это уже твои проблемы.       Флорет засмеялась.       — Эй, а ты чего смеешься?! — Юрбен обиженно приподнял брови.       — Да ничего, — белокурая девушка прикрыла рот рукой. — Просто рада, что вы хорошо ладите.       Юноша в недоумении посмотрел на Сильви.       — Давай, спать уже ложись, — сказала она, — глубокой души человек.       — Куда уж там… Хорошо ладим… Вечно она меня унижает.       Слабенький огонек погас, и окна заброшенной лавки погрузились во тьму. Жизнь с каждым следующим рассветом обещала становиться лучше, но с медленным приближением зимы, ветер, движимый потоком времени, становился все холоднее.