12. В бегах от смерти
5 февраля 2022 г., 15:07
Стеклянные глаза. Лицо, застывшее в гримасе боли и недоумения. Темное дерево приобретает красноватый оттенок от впитываемой им крови. Некогда существо, чудовище, в которое превратился отец, теперь — безжизненная плоть.
Маленький мальчик, что держит в руках окровавленный нож, словно игрушку. Он не понимает, что произошло, не верит, что перед ним его собственный отец. По крайней мере то, что от него осталось. Нож выскальзывает из его рук, в полете обрубая все связи.
Сильви, до сих пор стоя, прижавшись к стене, смотрит на своего младшего брата. Она не видит в нем убийцу. Она видит убийцу в себе. Мольба, что донеслась именно из ее уст, когда девочка отчаянно цеплялась за уходящую жизнь, убила человека, что некогда был им отцом.
Руки детей сцепляются. Кровь с руки Юрбена пачкает ладонь его сестры. Все, что им остается — это бежать. Бежать далеко, чтобы никто и никогда не связал их со случившимся. В первую очередь они сами. Две пары босых ног бежали по траве, по вспаханной земле, по засохшей листве, острым камням, но запах крови, запах смерти все никак не хотел отставать.
— Сестренка, я устал… — всхлипнул маленький мальчик. Он вытер вспотевший лоб рукой, и на нем остались следы крови. Сильви торопливо стерла их своим рукавом.
— Подожди немного, мы что-нибудь придумаем.
Девочка и сама была сильно истощена. Ее ноги болели, и все тело покрылось капельками холодного пота. Июльское солнце нещадно пекло их головы, и, хотя дети находились посреди буйства красок природы, ощущали они, будто пробираются через нескончаемую пустыню.
Спустя несколько долгих часов, в течение которых они то и дело останавливались, чтобы перевести дух, вдалеке показалась стена.
— Что это?.. — сощурившись спросил Юрбен.
— Не знаю… — ответила Сильви, вспоминая рассказы отца о больших поселениях, которые совсем не похожи на деревни. В них, по его словам, люди живут, очень плотно соседствуя друг с другом. Девочка долго не могла вспомнить их название. — Может это…
— Это город?.. — большие голубовато-серые глаза мальчика были прикованы к загадочным башням, торчащим по периметру стены, и крышам, что немного выглядывали из-за нее.
Сильви кивнула. Она с опаской смотрела на город впереди.
— Давай обойдем его, — девочка взволнованно потянула брата по огибающей стену дороге.
— Сильви, но мы же можем там остановиться… — запричитал Юрбен. — Я очень сильно хочу пить…
— Наверняка тут поблизости есть поселения, — не отступала девочка.
Брат с сестрой продолжили свой путь вдоль стены. Трава вокруг была вся притоптана, то и дело встречались телеги, медленно продвигающиеся в сторону ворот, что остались позади.
Лошади с мощными мохнатыми ногами устало кивали своими головами, подкидывая пышные гривы. Сильви с сочувствием смотрела на этих величественных животных, обязанных тягать тяжелый груз.
Юрбен торопливо семенил за сестрой. Вдруг под его заплетающимися ногами оказался торчащий посреди лежалой травы камень, о который мальчик запнулся. Он чуть было не потерял равновесие, но держащая его за руку Сильви не допустила этого. На ноге мальчика закровила небольшая царапина.
— Больно? — сестра остановилась и встревоженно посмотрела на уже надувающего в преддверии плача губы брата. — Дьявол… Сейчас. Так… — девочка огляделась по сторонам.
Чуть поодаль в стене у самого его основания виднелась решетка, через которую пробивалась вода. Впереди протекала неширокая река.
— Давай-ка промоем рану, — девочка потянула брата за руку, но тот никак не мог сдвинуться с места от боли. — Ладно, так… Садись…
Сильви присела на корточки, чтобы младший брат смог сесть ей на спину. Юрбен обнял ее за плечи, и девочка поднялась. Игнорируя усталость, она почти бегом добралась до реки.
Вблизи от нее детей настиг зловонный запах, который оседал в носу и спирал дыхание. Посадив брата на траву, Сильви растерянно посмотрела в мутную воду, поморщив нос.
— Не берите вы эту воду, — послышался низкий хриплый голос где-то поблизости.
Чуть дальше по течению на берегу сидел старик с удочкой в руках. Его густые седые брови застыли в нахмуренном состоянии, а сморщившееся от длительного нахождения на солнце лицо создавало впечатление, что этот незнакомец вечно был чем-то недоволен.
— Если, конечно, не хотите хапнуть нечистот, — дернув одним уголком сморщенного рта проворчал он.
Сильви отпрянула от воды, словно та обожгла ее. Старик сипло усмехнулся, и, кряхтя, поднялся со своего места. Он взял сеть с парой мелких рыбешек и подошел к детям.
— Идемте, проведу вас к нормальной воде, — он протянул сеть растерянной девочке. — На-ка, возьми. А ты, — он обратился к мальчику, сидящему на траве, — давай, идем.
Старик грубо схватил Юрбена под руку, от чего тот шикнул, почувствовав резкую боль в ноге.
— Да не шипи ты, подумаешь. Ранение… — старик сварливо заиграл желваками, словно пытался сдержать раздражение. — Идем, полегче станет.
Сильви скромно поплелась за стариком и ее братом, опасливо оглядываясь по сторонам.
— Боишься? — сказал старик, чуть повернув голову. — И правильно. Но я вам зла не желаю. Не настолько я злой, чтобы детям вредить.
Вскоре они дошли до леса, что был неподалеку. Вблизи послышалось журчание воды.
— Горная вода — всегда самая чистая, — начал поучать детей незнакомец. — Этот ручей, вон, аж с холмов идет.
Сильви зачерпнула в ладони немного воды и поднесла к губам брата.
— Рану ему промой, дальше он уже сам разберется, — заворчал старик, а девочка, вздрогнув, опустила свой взгляд и стала торопливо капать ледяной водой на ранку Юрбена.
— Холодно! — взвизгнул мальчик.
— Терпи, терпи. Зато заражения не будет, — сказал старик, внимательно наблюдая за происходящим.
Старик этот оказался рыбаком, что держал собственную лавку в торговом квартале. Узнав, что брат с сестрой были беглыми сиротами, он в своей ворчливой манере предложил им остаться ненадолго у себя. Оказалось, что он жил совсем один, его жена скончалась от болезни несколько лет назад.
— Заморили ее, — сказал он одним хмурым вечером. — Сколько к нам лекарь не приходил, так все разводил руками. Понятное дело, от одних только молитв, да пустых травок она не поправилась бы.
Прошло время, а старик так и не собрался выпроводить брата и сестру из своего дома. Только велел им не выходить из дома в светлое время суток, и не приближаться к окнам.
— Подумают еще, что я детей краду. Если вас увидит кто — сразу выгоню, так и знайте.
Сильви была рада, что у них с братом оказалась крыша над головой, однако изоляция сильно истощала ее. Из-за этого, когда старик уходил рыбачить, она иногда нарушала запрет и подходила-таки к окнам, чтобы посмотреть наружу и вдохнуть — хоть и не самого свежего — воздуха.
Однажды случайный прохожий заметил детский силуэт в окне второго этажа лавки. Он не на шутку испугался, так как знал, что в доме живет одинокий старик. К тому же, силуэт в вечерних сумерках был едва различимым, что еще сильнее напугало незнакомца, у которого от этого разыгралась фантазия. С тех пор о рыбаке поползли жуткие слухи, что он после смерти жены тот стал промышлять колдовством и призывать неких демонических сущностей в свой дом.
Но эти слухи долгое время никак не влияли на обитателей лавки. Рыбак почти каждый день уходил к реке, а брат с сестрой пытались всячески себя развлечь. Чаще всего они играли в простенькие игры, кидая камушки, что собирали на набережной, когда тьма опускалась на город. Когда же старик возвращался домой, дети радовались, так как он был единственным человеком, с которым они, помимо друг друга, могли общаться. Да и со временем ворчащий рыбак стал им почти родным человеком, который то и дело, не без колких словечек, но все же поддерживал их.
— Дедушка, — однажды спросила Сильви. Старик не возражал, чтобы дети его так называли. Иногда даже казалось, что на его угрюмом лице появлялось едва различимое подобие улыбки, когда он слышал это обращение, — а почему вы ходите на ту речку, чтобы ловить рыбу? Вы же сами говорили, что вода там грязная.
Старик злобно усмехнулся.
— Так это рыба на продажу. Раньше я ходил дальше, к более чистой воде, а сейчас… — он поджал губы в ухмылке. — Годы уже не те. Да и люди охотно покупают. Значит им нравится.
Старик лукавил, так как на самом деле попросту не хотел особо стараться для людей. Детям он эту рыбу не давал, кормил их в основном соленьями, да хлебом. Однако старик не предполагал, что рыба из той реки могла серьезно кому-то навредить. Но одним днем произошло событие, которое доказало обратное.
Однажды в лавку зашел разъяренный мужчина. Он прокричал что-то о том, что его дочь, съев рыбу, купленную в этой лавке, серьезно отравилась, и что все это — колдовские проделки обиженного на людей рыбака. Старик тогда был в лавке, а Сильви и Юрбен, прятались на чердаке. Сев на верхние ступени лестницы, они смогли увидеть лишь то, как вслед за мужчиной зашли двое стражников. Они начали говорить что-то старику, но до детей долетели только обрывки слов: «обвиняешься…ереси…в земле…заживо». Сестра крепко сжала руку брата и отвела его обратно на чердак. Происходило что-то плохое, и дети затаили дыхание. Спустя пару минут входная дверь в лавку хлопнула. Повисла гробовая тишина.
Дети, выждав некоторое время, украдкой выбежали из дома. Несколько недель им пришлось ночевать на улице, среди бездомных. Они не хотели возвращаться в лавку, так как боялись быть пойманными стражей.
Однажды брат с сестрой случайно услышали от нищих, что местная церковь на разные праздники устраивает раздачу милостыни. И одна только эта информация помогла детям не умереть тогда от голода.
Лишь спустя достаточно продолжительное время, когда на улице начало холодать, Сильви и Юрбен осмелились вернуться в лавку. Открыв дверь, они обнаружили перед собой абсолютно пустое помещение. Ни снастей, что висели на стенах, ни котелка, ни баночек с соленьями, что старик старательно расставлял под лестницей — ничего этого не было. Первый этаж был окутан темнотой и поблескивающей паутиной. В лавке так никто и не поселился, но люди охотно растаскали имущество старого рыбака.
— Сестрица, а когда дедушка вернется? — Юрбен легонько дернул Сильви за рукав, но та не услышала его, а лишь упала на колени и начала громко плакать.
С тех пор брат и сестра были вынуждены выживать, полагаясь лишь друг на друга. Иногда они все так же ходили к церкви просить милостыню, но местные нищие ревностно отгоняли чужаков от своего хлеба, поэтому вскоре Сильви и Юрбен лишились этого источника пропитания. Детям пришлось заняться карманничеством, дабы заработать хоть сколько-то.
Спустя несколько лет Юрбену по удачной случайности удалось украсть у одного рассеянного мастера музыкальный инструмент. Юноша загорелся идеей начать выступать на площадях перед людьми, чтобы наконец зарабатывать деньги честным способом. Сестра его поддержала, но, когда эта идея провалилась, Сильви все чаще стала надолго уходить из дома. Юрбен видел, как детский огонек в глазах его сестры, что сохранился даже после всего, что они вытерпели, медленно затухает, но не придавал этому большого значения, то и дело упрашивая ее повторить попытки начать выступать.
***
Когда белокурая девушка вместе с Юрбеном оказалась в рыбацкой лавке, их обоих обволокла гнетущая тишина. Юноша чуть ли не упал на скамью, закрыв лицо руками. Он сидел неподвижно, пока по его предплечью несколькими тонкими струйками стекала кровь. — Юрбен, у тебя кровь! — воскликнула Флорет. — Не подходи, — холодно прочеканил он, затем глубоко вдохнув и продолжив немного мягче, — подожди… Дай собраться с мыслями. Флорет, не желая выводить юношу из себя, села в углу, по правую сторону от входа. Ее голова от чего-то ужасно разболелась. Девушка все смотрела на Юрбена, пытаясь по его виду понять, что конкретно произошло. Но ничего так и не приходило в голову, вокруг витало слишком много вопросов. Как появилась рана на его руке? Почему он не вернулся вместе с Сильви? Жива ли она вообще? Догадки были одна страшнее другой, поэтому девушка в страхе их отметала, послушно дожидаясь, когда же Юрбен наконец с ней заговорит. — Я думаю, она не придет, — вытерев лицо, наконец сказал юноша. — Я встретил ее… — он скривился от боли, не то от раны на руке, не то от собственных воспоминаний. — Какой же я был наивный! Она все это время приносила деньги. Куда больше, чем я. Да мы… Да мы держались на плаву только благодаря ей! А я даже не интересовался, чем на самом деле она занимается… Флорет встала, отряхнув плащ. — Так что же все-таки случилось? — спросила она. — И все это… Все это я, кажется, уже видел раньше… Но я… Я не понимаю, — Юрбен не слышал ее и вдруг с ужасом схватился за голову. — Нет… Не может быть… Это не может быть правдой… Я просто накручиваю, мы не убивали его. Я не убивал его! Белокурая девушка, которая до этого медленно подходила к сероглазому юноше, объятому паникой, но с последними его словами остановилась, с сочувствием посмотрев ему прямо в глаза. Он также обратил свой взгляд к ней. — Что ты?.. Нет… Этого не может быть… — он резко встал и подошел к девушке, схватил ее за плечи. — Ты же не знала этого, да? Это же все неправда, верно? — но взгляд Флорет лишь подтверждал то, во что юноше никак не хотелось верить. — Даже ты знала… Не понимаю... Юрбен пошатнулся и опустил свои руки. Его глаза потускнели, не желая больше видеть ничего, что происходит вокруг. Флорет, не зная, как утешить его, обняла юношу. Прижавшись к Юрбену, она чувствовала лишь его слабое дыхание. Пространство вокруг заколебалось в своей пустоте. Время в заброшенной лавке остановилось, оставив в тишине лишь два бьющихся сердца.
