Отражение невинности

      — Ох, значит вы живете в торговом квартале? — осенний свет наливал глаза Матиаса и придавал им более светлый, миндальный оттенок.       Флорет кротко кивнула, до сих пор чувствуя преграду в общении с юношей. Девушка не понимала, стоит ли доверяться человеку из богатого рода, который ни с того ни с сего был с ней так добр. Ее вчерашний диалог с самой собой также сыграл в этом свою роль.       — Думаю, это даже здорово, — юноша вдохновленно осматривал каменные стены с одной стороны одинаковых, но с другой — совершенно разных, таящих не похожие ни на чьи еще истории, домов. — Жить по соседству с самыми разными людьми. Столько всего можно увидеть, узнать.       Флорет непонимающе взглянула на серые камни, кое-где отколотые, кое-где заляпанные городской грязью.       — Ох, я, наверное, сказал что-то неуместное, — пробормотал Матиас.       — Все нормально. Я не буду злиться, — сказала Флорет, а затем стыдливо добавила, — как вчера.       Матиас рассмеялся.       — Я сам виноват, что так смело говорил всякие глупости, — он чуть опустил голову, — по большей части.       Белокурая девушка украдкой взглянула на него. Было видно, что хоть юноша и иронизирует, но все же не злится, а по-доброму пытается намекнуть Флорет о своих истинных чувствах. Девушка легонько улыбнулась, так как такие аккуратные манеры нравились ей куда больше.       И вот наконец, они подошли к мосту. Он выглядел менее богатым, чем тот, на котором бывала Флорет, однако людей на нем было куда больше.       Чуть смещенная панорама города вызвала у белокурой девушки щемящее чувство ностальгии. Она вспомнила, как рада была своей свободе, этому городу, этим людям. Как она чуть не утонула в разнообразии и великолепии звуков. Погрузившись в воспоминания, она медленно подошла к перилам и положила на них руки. В капюшон девушки задуло холодным ветром, одинокая белоснежная прядь заблестела у самой кромки капюшона плаща. Матиас, стоящий чуть позади, до этого завороженно наблюдавший за девушкой, вдруг опасливо огляделся по сторонам.       Он прокашлялся и поспешил развеять молчание:       — Думаю, жизнь в городе куда более насыщенная, — он встал рядом с Флорет, любуясь видами. — Когда живешь в отдалении, даже имея большое состояние, чувствуешь ограниченность, — он перевел взгляд на Флорет. — Какой бы красивой ни была золотая клетка, она все же делает тебя узником.       Флорет усмехнулась и посмотрела вниз, на реку.       — И все же свобода далеко не всегда приводит к счастью, — сказала она.       Девушка опустила руки и намекнула юноше продолжить путь. Они все ближе подходили к загадочному другому берегу, который издалека казался искаженным отражением торгового квартала.       — Да, вы правы, — Матиас печально улыбнулся.       — Ты, — сказала Флорет. — Зачем эти формальности, когда вы разговариваете с обычной бродяжкой?       — Тогда и я попрошу обращаться ко мне на ты, — ветер на несколько мгновений усилился, и юноша прижал рукой несколько прядей своих подвивающихся волос. — Не хочу, чтобы между нами возникала сословная пропасть.       Флорет неуверенно кивнула, хотя в глубине души скорее ждала слов, опровергающих ее бедственное положение.       — Значит… Ты права, — Матиас легонько посмеялся. — Надо же, как приятно. В общем… Свобода может принести много несчастий, но разве главное в ней — не наличие выбора?       — Может быть, — Флорет сцепила руки в замок. — Но иногда ошибки, совершенные ради свободы, могут преследовать очень долгое время.       — Пускай так, — белокурая девушка, услышав эти слова, остановилась, не сразу осмелившись продолжить путь. — Но это будут твои ошибки. Они станут частью твоей истории. Возможно, даже помогут стать тем человеком, которым ты хочешь стать. Взаперти ты никогда не сможешь найти то, ради чего стоит жить. По-настоящему жить. Флорет помотала головой.       — Почему ты рассуждаешь так, словно сам находишься взаперти? У тебя есть… — она замялась. — Деньги… Семья. Ты бываешь в городе, и при этом не теряешь все ради этого.       Матиас вздохнул, опустив голову.       — Флорет, необязательно быть запертым, чтобы быть несвободным. Понимаешь… Нет… Думаю, еще рано об этом говорить. Простишь меня, если мы отложим эту беседу? — он виновато улыбнулся.       — Конечно, — безразлично пожала плечами Флорет.       Вскоре их окружили аккуратные ряды домов из камня песочного цвета. Окна, словно глаза, наблюдали за каждым прохожим, а цветы, что виднелись на подоконниках некоторых из них, одаривали горожан свежим ароматом.       «Здесь все совсем по-другому…» — подумала Флорет. На этом берегу жили более зажиточные горожане. Некоторые из них так же, как и их соседи победнее, жили по нескольку семей в одном доме, но дома эти сами по себе выглядели куда богаче и ухоженнее. Белокурая девушка смотрела по сторонам и не могла поверить своим глазам. Город, к которому она, как ей казалось, уже привыкла, вдруг преобразился до неузнаваемости, открыв ранее незнакомый ей уголок.       — Пойдем, — махнул рукой Матиас и ускорил свой шаг. Чтобы поспеть за ним, девушке пришлось аккуратно нырять между дам в пестрых платьях, что совершали неспешный променад по набережной за светскими беседами.       Скоро прибрежный район оказался позади. Дома стали расходиться все дальше, их фасады становились все богаче и статуснее, а вокруг стали вырастать сады, которых девушке еще не доводилось увидеть. Что было странно (как подумалось Флорет), чем богаче были люди — тем более их дома напоминали деревенские хижины. Хоть они и светились помпезностью, но все же были близки к природе.       Воздух вокруг наполнился ароматом подсохшей листвы и цветов. Матиас теперь шагал куда более уверенно: он точно знал, куда направлялся. Его внешнему виду гораздо сильнее подходило это место, нежели торговый квартал. Чего не скажешь о Флорет. Разукрашенность и аккуратность этого места заставляло ее думать о каждом пятнышке, о каждой притертости на ее одежде.       Спустя несколько минут любования богатым районом и самобичевания Флорет обнаружила себя среди ровно высаженных деревьев. Даже они подчинялись законам города, образуя ровные улицы.       — Мы… В лесу?.. — растерянно спросила белокурая девушка.       — Нет, — Матиас направил свой взгляд в кроны деревьев, возвышающиеся над ними. — Это называется парк. Пройдемся чуть дальше, — он махнул рукой в направляющем жесте.       По каменистым дорожкам чинно прогуливались богатые горожане. Они выглядели настолько спокойно, словно это место было раем на земле, на котором невозможно существование несчастий и проблем. Этот безмятежный поток подхватил Флорет, заставив забыть обо всем, что ее тревожило совсем недавно.       Впереди показался небольшой водоем. Его края были плавными и ровными, словно это была чаша с божественным нектаром прямо посреди земли.       — А это пруд. Летом здесь плавают лебеди, но, к сожалению, мы не сможем их увидеть сейчас, — пояснил Матиас.       Они ненадолго задержались у берега пруда. Пятнистые желтеющие кувшинки лежали на стеклянной поверхности замершей воды. Лишь легкое дуновение ветра время от времени вызывало рябь на поверхности и заставляло растения пританцовывать.       Белокурая девушка оторвала взгляд от пруда и осмотрелась вокруг. Она заметила, что горожане, гуляющие вокруг, в большинстве своем делились на пары: юная девушка с волосами, украшенными бутонами цветов, смущенно краснела каждый раз, когда рядом идущий юноша пересекался с ней взглядом; женатая пара, что решила провести свободное время, вспомнив моменты из своей юности; пожилые люди, что сидели на скамье у пруда и молча наслаждались спокойствием природы. Флорет посмотрела на Матиаса, до сих пор погруженного в свои мысли. Его взгляд был печален, но при этом излучал мягкость, создавая образ книжного романтического героя. Белокурая девушка залилась краской и быстро опустила взгляд себе под ноги.       — Пойдем дальше? — негромко спросил юноша.       — Да… — ответила Флорет, не осмеливаясь поднять взгляда.       Но не успели они далеко уйти, как впереди оказалась дама с корзиной цветов. Матиас, кротко посмотрев на Флорет, заговорил с цветочницей. Белокурая девушка всеми силами старалась отвлечься на окружающую обстановку, так как происходящее одновременно вызывало желание и провалиться под землю, и навсегда остаться в этом моменте, чтобы снова и снова испытывать это чувство.       Вдруг перед ней появился темно-зеленый стебелек, из которого в разные стороны распускались широкие листья. Флорет наконец приподняла голову и увидела белоснежную оборчатую юбку бутона.       — Белая роза, — прочищая горло, сказал Матиас. — Тут рядом просто есть оранжерея… И даже в это время года можно застать эти цветы.       — Оранж… Там, где выращивают апельсины?.. — застенчиво спросила Флорет, аккуратно подхватив розу.       Наступило неловкое молчание, после которого Матиас залился смехом.       — Ох, Флорет, ну ты и выдумала! Знаешь, а звучит похоже… — он все не мог прекратить смеяться. — Нет, это такой… Сад, где все время тепло, потому что он находится как бы внутри здания… И поэтому в нем можно выращивать самые разные растения круглый год!       — Я… — желание провалиться под землю перевесило чашу весов. — Я не знала.       — Да ничего, зато получилось весело. А то я уже и не знал, как себя стоит вести! — Матиас в считанные секунды стал выглядеть более раскрепощенным и позволил себе практически по-детски рассмеяться.       Флорет заразило его веселье, и она невольно улыбнулась. Но, взглянув снова на белую розу, девушка вздохнула.       — Жалко его…       — Кого его?.. — удивленно спросил юноша, не до конца отойдя от смеха.       — Цветок. Со временем он завянет, а все ради того, чтобы мы увидели его мимолетную красоту. Хотя он даже вырос в неволе, значит ли это, что он хоть когда-то был счастлив?..       — Оу… Я даже никогда не думал об этом. Прости, если это тебя расстроило.       — Нет, — Флорет вдохнула сладковатый аромат, который напоминал о ледяной росе, что со звоном капает с едва проснувшегося лепестка, — все в порядке. Цветы напоминают мне о моем доме… Но это совсем не плохо. Если этому цветку уже суждено умереть, то хотелось бы не допустить того, чтобы его смерть была напрасной.       Во взгляде Матиаса появилась тень искреннего удивления и уважения.       — Я хочу еще как-нибудь сходить на этот берег, — Флорет обратила взгляд к светловолосому юноше и одарила его долгожданной улыбкой.

***

      Белые, как снег, лепестки соприкасались с жестким ворсом пыльного и кое-где прохудившегося коврика.       — Было ли тебе грустно осознавать, что ты существуешь для одной единственной цели? Что все, что тебе остается — это наблюдать за собственной судьбой, что тебе не принадлежит, и судьбой, что пожирает твоих близких? Или, может, наоборот, ты думала, что за пределами твоего сада тебя ждет прекрасный мир, в котором ты сможешь найти все, чего желаешь? — задумчиво сказала белокурая девушка.       Входная дверь заброшенной лавки хлопнула. Половицы заскрипели, и даже старые перекрытия стали ворчать от того, что кто-то нарушил их покой. Ступени лестницы стали смиренно продавливаться, звук все приближался и приближался. Наконец, сзади послышался голос:       — Флорет? Можешь спуститься? Разговор есть, — Юрбен выглядел куда более оживленным, чем вчера. Он заметил лежащую на полу розу. По его лицу пробежало едва уловимое смятение. — О… Откуда это у тебя?       Флорет, покраснев, уставилась в дыру в стене.       — Да так… Гуляла по набережной… Там цветы продавались…       — На рыбном рынке?.. — Юрбен, явно сбитый с толку, нервно посмеялся. — Ладно, это неважно, — отмахнулся он, все же неспособный отвести взгляда от злополучного цветка.       Слабенькое пламя стало разгораться в маленьком костерке. Свет от него стал весело плясать по мрачным мертвым стенам, оживляя первый этаж лавки. Совсем как раньше.       — Знаешь, Флорет. Ты, конечно, вчера меня немного шокировала своими этими… Ну ты знаешь, криками. Ты выглядела тогда невероятно озлобленно…       — Да, кстати, про… — выпалила было девушка.       — Подожди, послушай. Я не злюсь. Даже наоборот. Ты была права, все это время была права. Но от вчерашнего шока я будто проснулся. Сегодня я весь день — хоть и безуспешно — искал Сильви. Обошел лишь малую часть рынка, но искал. И буду продолжать. Я обязан хотя бы извиниться перед ней и сказать, что, что бы мы не пережили, что бы ни сотворила она… Что бы ни сотворил я — мы навсегда останемся братом и сестрой. А это означает, что мы ни за что на свете не должны отказываться друг от друга, — на его лице с каждым словом возрождалась знакомая Флорет с самого первого дня их знакомства хитроватая улыбка, которая теперь селила в душе восторженное чувство облегчения.       Флорет кивнула.       — Мы обязательно найдем ее.