Отражение невинности

      Юрбен впервые за долгое время пришел в трактир, где раньше частенько обирал всяких пьяниц. Какое-то время он был сосредоточен только на уличных кражах, но они не приносили достаточного дохода — пришлось возвращаться в старый добрый клоповник.       Вокруг царил полный хаос: гости этой забегаловки пили дешевый алкоголь, который хозяин щедро разбавлял, и шумно разговаривали друг с другом. Особенно пьяные и буйные лишь орали что-то невпопад.       Но юношу этот кавардак совсем не смущал. Он уже не свыкся с ним, научился сосуществовать с обитателями трущоб. Каждый день проходил примерно по одному сценарию. Ближе к вечеру был основной приток гостей, которые обрушивались на запасы хмельного пойла, затем они разделялись на группы, и хотя бы одна из них оказывалась особенно агрессивной по отношению к остальным. Чаще всего завязывалась бессмысленная драка, в ходе которой особенно смышленые умудрялись даже делать ставки на дерущихся. Некоторые играли в незамысловатые крестьянские азартные игры, которые тоже были для Юрбена неплохим источником дохода. Конечно, иногда случались казусы, и юноше за что только не предъявляли: за тихушничество, за его внешний вид и, конечно же, за мухлеж.       Но в этот раз все проходило на удивление гладко. Пьяницы поприличнее уже разбредались по домам, а остальные — валялись то тут, то там полумертвыми тушами. У таких за душой ничего не было. Особенно после веселого вечера.       Юрбен, окутанный невероятным спокойствием, присвистывая, вышел из трактира. У него было замечательное настроение. Хоть сегодняшний куш и не был большим, однако его веса хватало, чтобы раздавить режущее чувство голода.       Ночь в трущобах выглядела жутко. В дряблых домах зияли темные дыры, играющие роль окон, а обитатели — будь то люди или крысы — подозрительно сверкали своими глазами вслед каждому прохожему. Но и это Юрбена не волновало. Это место жестоко, но оно, как и весь город, живет по определенным правилам. Не доставляй никому беспокойства — и тебя не тронут. С другой стороны, это правило много кем не соблюдалось. Но ничего не поделаешь, думал Юрбен, выживать тоже надо уметь.       Под ногами была чавкающая независимо от времени года и погоды зловонная субстанция. Сероглазый юноша все свое внимание направил на сохранение своей обуви хоть в каком-то пригодном состоянии, как вдруг впереди послышался вполне естественный для этого места диалог: мужчина, решивший приятно провести время в борделе с одной из местных проституток, пытался выпросить у нее скидку, так как ранее пропил или проиграл все свои деньги. Юрбен узнал этого мужчину. Это был худощавый тип с торчащими во все стороны тонкими волосами, который в трактире по собственной же глупости проиграл все юноше.       В связи со своим хорошим настроением и не особенно крепким телосложением этого мужчины, Юрбен решил вмешаться:       — Что, неужели все проиграли? — засверкал глазами он.       — Ты еще кто?.. Аа… Наглый малец, что обчистил меня! — мужчина показал свои маленькие редкие зубки и брызнул слюной.       — Простите, но я вполне честно заработал эти деньги, — высокомерно повел бровями Юрбен. Он заметил, что проститутка, с которой ранее разговаривал мужчина, прижалась к стене и пятилась в сторону, чтобы сбежать. Мужчина резко остановил ее, уперевшись ладонью в стену, таким образом преграждая ей путь, и рявкнул:       — А ну куда пошла?! Я с тобой еще не договорил.       По ночному небу плыли темно-синие тучи, скрывающие время от времени лунный свет. Одна из них, как раз проплывающая поверх луны, дала дорогу холодным тусклым лучам. На фоне неровной стены Юрбен выцепил силуэт девушки, который почему-то заставил его внимательно приглядеться. Он был уверен, что не знает ее: он не узнал ее голос, ее повадки не напоминали ему ни о ком из прошлого, а лицо прикрывал небрежно накинутый на голову платок. Однако что-то в душе больно заныло при взгляде на нее.       — П-простите… — вздрогнув, прохрипела девушка. Из-под платка завиднелась темная волнистая змейка, упавшая ей на лоб. Это была прядь густых каштановых волос. Девушка судорожно запихнула ее обратно, зарыв свой взгляд в слякоть под ногами.       — Сильви?.. — потеряв голос от шока, прошептал Юрбен.       Девушка съежилась еще сильнее, но юноша не сомневался, что это была она.       — Сильви, я искал тебя…       — Э, сейчас я ее клиент! — протянул худощавый мужчина.       — Заткнись уже, — процедил Юрбен.       — Ты чего, берега попутал?!       Глухой удар. В серых глазах кипела ярость, а костяшки пальцев Юрбена защипало от боли. На них блестела кровь. Но не его. Это была кровь худощавого мужчины, который свалился в лужу неизвестного происхождения. Его нос при этом неестественно сместился вбок и сильно кровоточил. Раздался нечеловеческий рев, способный поднять всю округу. Мужчина, приложив одну ладонь к своему лицу, попытался встать, но так как из-за сильного удара потерял ориентацию в пространстве — сразу же плюхнулся обратно.       Юрбен, не проронив более ни слова, схватил сестру за еще более тонкую, чем раньше, руку и рванулся бежать. Сильви пыталась остановить его словами, но ее дыхание очень скоро сбилось, и вместо этого она стала громко кашлять. В один момент юноша почувствовал, что рука его сестры обмякла, и, осмотревшись по сторонам, остановился. Они вышли за пределы трущоб, погони видно не было.       Сильви отхаркнула на землю кровь.       — Сестрица?! — испуганно воскликнул Юрбен. — Сильви, что с тобой? Тебе плохо?!       Но девушка никак не могла восстановить дыхание. Юноша подставил свое плечо, чтобы она смогла на него опереться.       — Я… Кх… — в ее груди с каждым словом что-то булькало. — Не… могу…       — Сильви, ты больна? О боже… Так… Садись, я донесу тебя, — Юрбен присел, чтобы сестра смогла залезть ему на спину. Сильви слабыми руками обхватила его плечи, и юноша торопливо направился к лавке.       Весь путь они молчали. Девушка, которая показалась Юрбену больно легкой, громко хрипела, пытаясь хватать ртом воздух. Справа над крышами начала виднеться светло-зеленая полоска, предвещающая наступление утра.       Пришли в заброшенную лавку они, когда небо было уже серо-голубого оттенка, и по улицам стали проходить первые прохожие.       — Так… Погоди… — Юрбен аккуратно посадил Сильви на скамью и стал торопливо разжигать огонь. — Да что ж это… Черт тебя подери!..       Костер все никак не разжигался, стены лавки на мгновения освещались слабыми искрами. Каждое судорожное движение рук кормило нарастающую панику.       — Давай же… — Юрбен, скрипя зубами, продолжал свои попытки разжечь маленький костерок, а Сильви, не способная даже сидеть прямо, опустила голову себе на колени. Наконец в каменном кругу среди поленьев появился оранжевый огонек. Он разросся, окатив и без того раскрасневшееся лицо Юрбена волной тепла.       Юноша подошел к сестре.       — Сильви… Сильви, что с тобой случилось?.. — не дождавшись ответа, он принялся бережно снимать с нее платок. — Ну ничего… Ты больше туда не вернешься. Я больше не брошу тебя.       Сняв с нее платок, Юрбен увидел, что все щеки Сильви были изрыты красной сыпью, а нетронутая ей кожа имела зеленовато-синий оттенок. Девушка выглядела практически как мертвец.       — Боже милостивый… — выпалил Юрбен. В его горле появился неприятный ком.       Сильви вяло посмотрела на него потухшими глазами.       — Прости меня… — ее губы болезненно изогнулись.       Юрбен, у которого на глазах наворачивались слезы, молча обнял сестру.       — Я думала… Я думала, что ты не захочешь… Больше видеть меня… — тяжело дыша, продолжала Сильви, положив костлявую ладонь на плечо Юрбена. — Думала… Что устала… Устала быть твоей старшей сестрой… Но я… Ошибалась… Прости меня…       — Не смей извиняться, Сильви, — дрожащим голосом сказал Юрбен. — Мы оба хороши. Сейчас главное — это вылечить тебя…       Он распустил объятия и положил ладони на впалые щеки сестры.       — Тебе… Не противно? — прохрипела она, на что Юрбен лишь повертел головой. — А… А где Флорет?..       Юрбен осмотрелся, понимая, что даже не заметил отсутствия белокурой девушки.       — Не знаю, — сказал он. — Думаю, у нее все в порядке. Она стала куда более бойкой в последнее время, — он печально улыбнулся.       — Рада… Слышать… — девушка сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. — Ты сказал ей?..       — О чем это?..       — О том, что ты ее…       Юрбен залился краской.       — Так! Ладно! Я понял, понял… Ну… Я пытался, но… Но как-то не получилось, — он осмотрелся, будто кто-то мог их услышать.       Вдруг на лице Сильви появилась старая добрая улыбка, от которой Юрбену почему-то стало еще больнее на нее смотреть.       — Все-таки ты так и остался моим маленьким… Пугливым младшим братиком…       — Сильви!..       — Ладно, ладно… Я…       Сильви снова обмякла.       — Что? — спросил Юрбен.       — Я не могу остаться…       — Это еще почему?       — Я… — по рыхлым щекам побежали дорожки горячих слез. — Я не хочу, чтобы ты видел, как я умру…       — Сильви! О чем ты говоришь? Мы… Мы позовем лекаря! Ты обязательно поправишься.       — Юрбен…       И хоть юноша и говорил о надежде, в его сердце она уже начинала угасать. Он прекрасно помнил рассказы старого рыбака о том, как его жена медленно и мучительно умирала от своей болезни. Внешний вид Сильви лишь подтверждал то, что ей не удастся избежать той же судьбы. Юрбен не задавался вопросом, почему его сестра так больна. Это было не важно.       Он молча сел с ней рядом, и воцарилась полная тишина, в которой мирно потрескивали горящие поленья.

***

      Прошлым вечером Флорет, направляясь к лавке, решила заглянуть на старую добрую рыночную площадь. «Уже скоро мы снова будем выступать!» — подумала она. В жизни белокурой девушки началась светлая полоса, и единственным переживанием оставалась ситуация с Сильви. Флорет все никак не могла выкинуть из головы последнюю встречу с ней. Обида исчезла, и на душе осталось только горькое послевкусие. Почему она так резко изменилась? Может, она чего-то боялась?       От размышлений ее разбудил твердый голос.       — Стойте.       Флорет подняла глаза и посмотрела на высокого мужчину, которого однажды уже видела. На этот раз капюшон его плаща был опущен, открывая суровое лицо. Он был похож на стражника, но одет куда более необычно. На нем не было ни лат, ни кольчуги, можно было подумать, что он обычный зажиточный горожанин, если бы на его поясе не был закреплен меч. В остальном же его внешность абсолютно ничем не выделялась.       — П-простите, к-кажется, вы обознались, — заикаясь, протараторила Флорет.       Мужчина вгляделся в лицо Флорет, словно проверяя, правда ли он обознался. Затем он протянул девушке конверт.       — Это вам, — и, как только белокурая девушка взяла конверт в руки, мужчина тут же развернулся и скрылся среди шума рыночной площади.       — А… — пискнула девушка, смотря на конверт, словно он был пропитан ядом.       Но все же это был обычный конверт. Насколько обычным может быть конверт для человека, который ни разу в жизни конвертов не видел. Белокурая девушка какое-то время не могла представить, что ей с ним делать. На белоснежной бумаге выделялась только бордовая «блямба», которую Флорет по незнанию не могла назвать печатью. За нее девушка и взялась двумя пальцами, с трудом освободив находившееся внутри письмо. В нем красивым ровным почерком было написано:

Завтра перед рассветом на этом же месте.

М. Б.

      Флорет даже приподняла брови от удивления такому краткому наполнению столь тщательно запечатанного письма. Остановившись взглядом на инициалах в конце послания, девушка учуяла легкий аромат. Поднеся письмо к носу, она смогла различить тонкие холодные нотки. Роза. Девушка помнила ее запах с того самого дня, как Матиас первый раз привел ее на другой берег города. Без сомнений, письмо было написано им.       Флорет снова взглянула на конверт, а именно — на печать. Только сейчас она заметила, что на ней был выдавлен какой-то рисунок. Белокурая девушка различила странное существо с телом могучего зверя, длинным хвостом и птичьим клювом.       Последующая ночь была крайне беспокойной. Флорет просидела, не сомкнув глаз, на чердаке, следя за плывущими по небу темными тучами. Небо выглядело зловеще, подкармливая переживания белокурой девушки. Почему Матиас подослал этого странного мужчину с письмом? Неужели что-то случилось, и их встреча действительно нужна так срочно? Что бы это могло быть?       Все было слишком сложно. Флорет чувствовала, что теряет связь с реальностью, погружаясь в кошмар наяву. В голове девушки стала стучать кровь, по комнате залетали искры и бурые разводы, которые вылетали на улицу и смешивались с тучами, создавая картину, напоминающую катастрофу не мене страшную, чем конец света. Очнувшись от того, что ее конечности окоченели от холода, Флорет медленно спустилась на первый этаж. Угли в костерке еще тлели, но вот-вот должны были погаснуть. Белокурая девушка протянула замерзшие руки навстречу последнему теплу импровизированного очага.       То, что произошло ночью, было совершенно несоразмерно с настоящими переживаниями Флорет. Она, конечно, мучалась в каком-то смысле от интересующих ее вопросов, но такого сильного волнения они не вызывали.       Девушка посмотрела в окно, в которое на несколько мгновений пробились особенно яркие лунные лучи. Флорет вспомнила, как матушка давным-давно говорила ей:       — Временами, когда наш разум не видит или не понимает, что приближается опасность, все наше нутро, наше тело пытается предупредить нас о ней, — она иногда иронично повторяла эти слова, когда перед грозой у нее сильно болели колени.       — Неужели с Матиасом что-то случилось?.. — не отрываясь от воспоминаний, пробормотала белокурая девушка. — И где носит Юрбена?..       Флорет вспомнила, что сероглазый юноша накануне предупредил, что может задержаться в трактире, и даже говорил, что может пробыть там до утра.       — Самая неподходящая ночь, чтобы оставаться здесь в одиночестве… — сдавленно заворчала Флорет, потирая пальцами висок.       К счастью, время встречи, указанное в письме, уже приближалось. Выйдя на улицу, девушка вдохнула морозный воздух. Дома, гладь воды, мостовая — все дрожало в преддверии утра, ожидая, когда на землю упадут долгожданные лучи остывающего солнца. Девушка поежилась. Плащ перестал спасать ее от холода. «Нужно поскорее заработать денег на одежду…» — подумала она, медленно шагая в сторону площади. Зимой они не смогут выступать. По крайней мере, не на улице. Но, думала Флорет, они с Юрбеном обязательно что-нибудь придумают.       На площади в полном одиночестве стояла знакомая белокурой девушке фигура. Волосы цвета пшена напоминали о днях, когда можно было спокойно расправить плечи и не чувствовать по всему телу неприятного озноба. Матиас был задумчив, словно вел какой-то внутренний диалог. Он был настолько захвачен им, что даже не заметил, как подошла Флорет.       — Матиас?..       Что-то было не так. Юноша, что обычно широко улыбался при виде нее, теперь стоял, чуть ли не охваченный ужасом.       — А, Флорет?.. Здравствуй…       — Что-то случилось? — Флорет вопросительно наклонила голову.       — Что? Нет-нет… Ну то есть… Да, но… — он вздрогнул, словно кто-то его ущипнул. — У н-нас очень мало времени, Флорет!       Юноша схватил белокурую девушку за руку.       — Что случилось?! — это был первый раз, когда он касался ее. Флорет несколько раз строила в своем воображении их первое прикосновение, и оно было совсем не таким. Сейчас Матиас был резок, напуган и хватал ее руку только чтобы утащить подальше от площади.       — Слушай, — Матиас ускорил шаг, — давай поговорим в другом месте. Я… Я бы и сам хотел объясниться. Но прошу, Флорет… Давай поскорее уберемся отсюда!       В груди белокурой девушки проснулось крайне тяжелое тревожное чувство, словно ее наполняло расплавленным металлом, которые обжигал изнутри. Необоснованный страх настигал ее, и Флорет бросилась бежать вместе с Матиасом.       На горизонте появлялась полоска света. Колосья пшеницы окружали со всех сторон, словно не смыкающие глаз стражники. Запыхавшаяся после бега Флорет указала на лес, виднеющийся впереди:       — Туда…       Забежав за стену из покачивающихся стволов деревьев, они, наконец, остановились. Флорет присела на камень, пытаясь восстановить дыхание.       — Флорет… — сказал Матиас, выдержав паузу. — Я очень виноват.       Рубиновые глаза обратились к нему с непониманием.       — Я поступил очень беспечно и… Все это какой-то кошмар! — продолжал он.       — О чем ты говоришь, Матиас?.. — не отрывая взгляда от юноши спросила Флорет.       — К сожалению, обо всем… Наше знакомство изначально было опасной авантюрой…       — Ты скажешь наконец, что случилось?..       — Послушай… Твой друг. Что ты к нему чувствуешь?       Флорет опешила от такого вопроса.       — Флорет, если этот человек тебе близок…       — Постой, ты что, встретил Юрбена? Он что-то тебе сказал?! — она взволнованно прыгала взглядом от одного карего глаза к другому. — Он… Я одно время действительно начинала чувствовать что-то к нему, но… Не знала, как он относится ко мне. Нет, то есть, я знала, но… Он не говорил…       — Флорет, — Матиас подошел к девушке. Его лицо было как никогда серьезным. — Мы отыщем его, и ты навсегда убежишь из этого города.       — Что…       — Хорошо?..       — К чему весь этот спектакль… Что ты вообще надумал?.. Не хочешь видеть нас вместе? Но я… — она встала и подошла к Матиасу. Девушка поджала губы, собираясь с силами. — На самом деле я… — она было потянулась к юноше, чтобы взять его за руку, но тот сделал шаг назад.       Посмотрев на лицо Матиаса, Флорет увидела, что оно исказилось гримасой не то боли, не то отвращения. Белокурая девушка в тот момент отдала бы все, лишь бы повернуть время вспять. Она противна ему? Но к чему тогда была вся эта доброта? К чему все приятные слова, душевные разговоры? К чему была та белая роза?       — Флорет… Я… Я бы и сам рад, но… Ты не понимаешь…       От обиды у белокурой девушки горело все внутри, однако ее сердце медленно покрывалось липкой холодной субстанцией.       — Да, я не понимаю! Ты…       — Флорет, — с паникой в голосе перебил Матиас. Его глаза смотрели далеко за спину белокурой девушки — к городу.       Она повернулась и увидела поднимающийся над крышами за крепостной стеной столб черного дыма. Он пробудил в памяти Флорет самый первый день в городе. Но теперь столб поднимался не между шпилей. Он тянулся из рыночного квартала.       Цепочка тревожных мыслей молниеносно пробежала у нее в голове. Не прошло и мгновения, как Флорет ринулась бежать обратно к городу.       — Флорет!!! — прокричал Матиас, побежав за ней следом. — Вернись!..       Но девушка, движимая ужасом, не слышала его. Она бежала, пока колосья хлестали ее по лицу. Весь сюр, произошедший только что, не имел никакого значения. Горящим зданием мог оказаться ее единственный оставшийся дом. Юноша, бежавший изо всех сил, отстал от Флорет, когда та забежала в город и стала петлять по запутанным узким улочкам.       Голоса проснувшихся горожан спрашивали друг у друга о произошедшем. О пожаре говорили все, и Флорет закрыла уши в надежде не услышать страшных новостей. Но вскоре все слова потеряли свой смысл. Выбежав на набережную, девушка предстала перед огромным кострищем, которое когда-то давно было рыбацкой лавкой. Люди вокруг суетились и таскали воду, чтобы потушить пожар.       Огонь хлыстал языками по старым стенам, выглядывал из еле проглядывающейся дыры в чердаке, через которую еще час назад Флорет смотрела на небо. Воздух вокруг пропитался едким запахом гари. Вдруг раздался грохот. Деревянная крыша, сильно поеденная пламенем, покосилась и через мгновение рухнула, захватив с собой весь второй этаж.       — Этого не может… Нет… — прошептала девушка.       Поодаль от нее стояли люди, которые испуганно наблюдали за происходящим. Все они были в ужасе: женщины прикладывали ладони к ртам, траурно покачивая головой; мужчины кричали тушившим, чтобы огонь не перекинулся на соседние здания.       И лишь одна дама, которая всем своим внешним видом выделялась из этой толпы, с умиротворением наблюдала за пламенем. Драгоценные камни в ее прическе весело отблескивали, смеясь над происходящим.       Флорет стояла в оцепенении. Все это будто происходило не с ней. Девушка была загипнотизирована пламенем, его свет отпечатывался на ее глазах, создавая темные пятна, которые были похожи на демонов, летающих вокруг и потешающихся над белокурой девушкой.       Где же Юрбен? Мог ли он оставаться внутри?       Но не успела девушка сорваться с места, чтобы побежать его искать, руку Флорет кто-то схватил. Мужчина в плаще. Его лицо было ужасающе спокойным. Белокурая девушка попыталась вырваться из его хватки, но все было напрасно.       — Что вы… — с каждым рывком Флорет, ее рука сжималась мужчиной все сильнее. Она оказалась в ловушке.       — Ну здравствуй, демоническое отродье, — прозвучал вдруг мелодичный женский голос совсем рядом. Белокурая девушка повернула голову и увидела спокойную улыбку, которая однажды снилась ей в кошмарах.