Отражение невинности

      Одним утром Матиас проснулся крайне встревоженным. Не до конца поняв, спит он еще или нет, так как ночь провел в пограничном состоянии, он несколько минут разглядывал ровные балки из темного дерева, что лежали рядами на потолке. «Сегодня», — произнес он декларативным тоном у себя в голове.       Бегом спускаясь вниз по широкой лестнице, Матиас услышал, как с другого конца второго этажа, на котором находилась комната юноши, раздался звонкий голос его младшего брата:       — Ты завтрак проспал!       — Ох, ну надо же… — еще не до конца проснувшись ответил Матиас.       Мальчик, что окликнул его, вприпрыжку сбежал вниз по ступенькам, в считанные мгновения оказавшись рядом со старшим братом.       — А куда идешь? — сказал он, переполненный любопытством. Мальчик даже смешно наклонил голову, показывая это.       Матиас остолбенел. Ранее он ни разу не отвечал на этот вопрос. Потому что ему никогда его не задавали. Брат вечно был либо в мастерской отца, либо занят чем-то другим, что не особенно-то интересовало юношу. Отец, как обычно, был полностью погружен в выполнение грандиозных заказов, ну а матушка была занята вопросами управления и дипломатии — так как семья у них принадлежала к высокопоставленному роду — и в принципе мало времени уделяла братьям. Ну, по крайней мере, так считал Матиас.       Опасливо оглядевшись по сторонам, светловолосый юноша шепнул своему брату:       — Я скажу тебе, если ты поклянешься никому этого не рассказывать. Вот прямо никому-никому.       Мальчик по-заговорщически закивал.       — Хорошо. Я еду в город, — тут же юноша пожалел, что не придумал какую-нибудь легенду вместо того, чтобы выпаливать чистую правду.       — И что же ты будешь там делать? — так же шепотом повторил мальчик.       — А вот это уже секрет! — Матиас злобно улыбнулся. — Ты еще слишком маленький, чтобы что-либо понимать.       Мальчик тут же надулся на своего брата за такие оскорбительные слова.       — Ничего я не маленький, — и тут же язвительно добавил, — старикашка…       Матиас фыркнул и, махнув рукой, преодолел остаток ступенек. Его младший брат, все еще обиженный, вяло поднялся обратно к своей комнате, из которой уже выглядывала конопатая гувернантка.       Светловолосому юноше приходилось доплачивать извозчику, чтобы тот не говорил ничего о поездках в город его матери. «Все равно эти деньги его не спасут, если она узнает» — иронично про себя подметил Матиас. Однако, пока что этого вполне хватало, чтобы она с присущей ей леденящей душу улыбкой не задавала ставящих в тупик вопросов за очередным ужином.       Оказавшись в городе ранее назначенного времени, юноша торопливо зашагал к стеклодувной мастерской. Сегодня должен был быть готов его заказ. Оказавшись внутри, Матиас встретил приветливую улыбку продавца с круглым румяным лицом. Перекинувшись с ним парой слов, он наконец заполучил небольшую брошь, на которой расположился маленький стеклянный цветочек. Эта брошь должна была стать символом начала чего-то совершенно нового, с чем Матиас сталкивался впервые в жизни.       Преодолев мост, он оказался в самой гуще торгового квартала. Он чувствовал себя неуютно среди людей, которые, казалось, смотрели на него с недоверием. Некоторые торговцы же наоборот, видя его одеяние, пытались всячески подтолкнуть его к покупке, что доставляло не меньше беспокойства.       Спрятав брошь в ладони, Матиас боялся раздавить стеклянный цветок, отчего время от времени проверял его. В очередной раз юноша чуть расслабил ладонь, чтобы проверить, не надтреснулись ли тоненькие лепесточки, как вдруг худощавая рука молниеносно схватилась за бутон и унесла его прочь.       — Стой!!! — бросился за воришкой Матиас. Ему приходилось просачиваться между плотно столпившихся у очередного прилавка людей, судорожно выглядывая впереди то и дело промелькивающую каштановую шевелюру. — А ну верни!       Несколько раз Матиас обратился к людям вокруг, чтобы они поймали вора, но его мольбы услышаны не были. День был нещадно испорчен. В прочем, юноша быстро отвлекся на знакомый голос:       — Матиас! Привет. Извини, что так долго, — рубиновые глаза виновато поблескивали из-под капюшона.       — Ничего… — пытаясь восстановить дыхание, пробурчал юноша.       — Что-то случилось?       — Нет-нет, — он устало улыбнулся. — Просто утро немного не задалось.       «Немного не задалось» — это было очень мягко сказано. Вообще-то Матиас был очень обеспокоен всем, что успело произойти: и тем, что его поездка в город раскрылась по его собственной недальновидности, и, в особенности, тем, что брошь, которая могла сыграть такую значительную роль, бесследно исчезла. Но он понимал, что сейчас совсем не время донимать себя переживаниями и позволил себе забыть об этом на время предстоящей прогулки.       — Знаешь, а мы выступать снова собираемся! — по-ребячески шоркая ногами по мостовой сказала Флорет.       Эта новость была для Матиаса очень даже радостной.       На ярмарке он был совершенно искренен, ведь тогда он впервые смог увидеть выступление уличных музыкантов.       В тот день его отец отправлялся в город, и Матиас прямо-таки напросился составить ему компанию. Конечно же, тогда главным событием в городе был праздник урожая: там собирался практически весь народ, желающий повеселиться перед наступлением суровой зимы. Эта атмосфера праздника вдохновила светловолосого юношу, который всю свою жизнь провел среди «нельзя» и «не сейчас». А когда он услышал пение, отличное от всего, что он слышал на пафосных торжественных приемах — где-то чуть более хрипловатое, народное, где-то чуть более тихое, но такое прекрасное в своей неидеальности — то окончательно влюбился в этот город. И Флорет, в свою очередь, стала его символом.       — Это же здорово! — засиял Матиас, еще мгновение назад выглядевший весьма расстроенно.       Но личико Флорет вдруг посмурнело.       — Только вот…       — Что?.. — с беспокойством спросил юноша.       — Мой… Друг… Он потерял свой инструмент…       Матиас задумался. Решение пришло к нему молниеносно, и на его лице снова расцвела улыбка.       — Думаю, это очень легко разрешить! — он стремительно ускорил свой шаг, позвав Флорет за собой.       — Ч-что? Куда мы идем? — растерянно спросила Флорет.       — Покупать вам новый инструмент, конечно же!       Семеня между ярких юбок и тростей с головами разных зверей на рукоятях, при этом пытаясь поспевать за светловолосым юношей, который совсем не обращал внимание на всех богатых господ вокруг, Флорет ощутила, насколько чужд ей был этот мир богачей, и насколько чужда этому миру была она. Во время оживленной беседы с Матиасом она могла спокойно не замечать того, что ее окружало, но теперь она старалась натянуть капюшон посильнее -лишь бы какой-нибудь господин в расшитом дублете не высмотрел в ней воришку или наглую нищенку. И самое неприятное в этом было бы то, что это правда.       В богатом квартале было не очень-то много магазинов. Но среди узеньких улочек с цветочными окнами, из которых раздавались возгласы прислуги, занятой работой, Флорет заприметила маленькую лавку, перед которой рядком стояла разная утварь: статуэтки, посуда и много-много всяких безделушек. Среди всего этого добра девушка выцепила взглядом покоцанный струнный инструмент, прислоненный к прилавку.       — Мы на месте?.. — робко спросила Флорет, косясь на инструмент.       Юноша растерянно огляделся по сторонам и посмотрел на лавку.       — Что? О, нет, что ты! Это же лавка старьевщика. Было бы некрасиво дарить вам инструмент, которого так потрепало время.       Флорет украдкой взглянула на торговца и поняла, что их взгляды пересеклись. Пожилой мужчина нахохлился, словно мама-утка, охраняющая своих утят, не отходя от своего товара. Его настороженность навела белокурую девушку на мысль, что именно у этого торговца Юрбен и украл свою старую виуэлу.       — Пришли, — радостно сказал Матиас.       Он приоткрыл дверь с вырезанными на ней изящными узорами и пропустил Флорет вперед. Девушка сразу же почувствовала слегка спирающий с непривычки дыхание запах дерева. Это была не лавка, а скорее мастерская: вокруг валялись опилки, и ни один товар не был выставлен напоказ.       — Чем могу служить, месье? — вынырнул из другой комнаты мужчина в пыльной одежде. Несмотря на его неряшливый внешний вид, говорил он грамотно и уважительно.       — Может все-таки не надо?.. — легонько дернула Матиаса за рукав Флорет.       Тот шепотом ей ответил:       — Я хочу сделать тебе подарок, — он прочистил горло. — Вам. Вам подарок. Я же преданный поклонник вашей музыки.       — Правда?.. — отступила белокурая девушка, изо всех сил стараясь скрыть смущение.       Пробыли они в мастерской недолго. Матиас спокойно беседовал с мастером, разъясняя ему детали своего заказа, в то время как Флорет задумчиво оглядывала инструменты для резки по дереву.       — Придется подождать, — вдруг обратился к ней юноша. — Но мы будем в приоритете, — он подмигнул.       — Это было… Дорого? — спросила у него Флорет уже на обратном пути.       — Флорет, это подарок, — улыбаясь, ответил Матиас.       — Подарок, подарок… Ты уже так много для меня сделал… И что значит «мы будем в приоритете»? Неужели ты ему доплатил?.. — белокурая девушка чувствовала себя крайне неловко от такой щедрости.       Матиас сделал вид, что не слышал последнего вопроса и сказал:       — Знаешь, моя семья достаточно обеспечена, чтобы я мог себе позволить преподнести такой скромный подарок. К тому же… Я считаю тебя своим хорошим другом, как минимум…       Светловолосый юноша был крайне огорчен тем, что так и не смог подарить брошь, созданную специально для Флорет. Поэтому подарок, который помог бы ей снова заняться любимым делом, стал для него своего рода утешением.       — Когда мы прославимся, я обязательно подарю тебе такой же хороший подарок, — уверенно сказала Флорет.       Матиас ошеломленно взглянул в рубиновые глаза, полные благодарности. По всему телу юноши пробежало приятное тепло.       — Да, конечно, — он отвернулся, чтобы скрыть, как он считал, по-глупому широкую улыбку.       Рыночный квартал продолжал кипеть жизнью, хоть и не такой бурной, как летом. Рыбаки все реже выставляли свой товар, и на улицах кое-где стали появляться проплешины в торговых рядах, в которых оставались малейшие признаки того, что раньше в них так же стояли прилавки.       — Спасибо за очередную прекрасную прогулку, Флорет, — по привычке Матиас слегка наклонил голову в поклоне, что очень впечатляло девушку, но она старалась не показывать этого.       — Братец! — как гром среди ясного неба раздался звонкий голос.       — Что… Что ты тут… — оторопел Матиас.       — Матушка послала меня в город кое за чем, — Флорет взглянула на незнакомого мальчика лет двенадцати с куда более темными, чем у Матиаса, волосами. Но несмотря на это, они с Матиасом были достаточно похожи, к тому же, одет мальчик был так же богато, что без сомнений выдавало в нем брата светловолосого юноши. Он взглянул на Флорет с подозрением, от чего ей захотелось провалиться сквозь землю.       — А это кто?..       — Эй, невежливо так говорить! И вообще — не твое дело, — Матиас был заметно раздражен. — Что вообще может понадобиться матушке, чтобы отправить тебя в город? — слова «тебя» и «город» он ярко подчеркнул.       Мальчик замялся, от чего в темных глазах Матиаса пробежало беспокойство.       — Только не говори мне… Ты же не рассказал ей?..       Мальчик съежился, доказывая, что своим вопросом Матиас попал в точку.       — Брат называется! Матушка же теперь с меня три шкуры сдерет!..       — Ты же знаешь, как она строго спрашивает… Я пытался что-то придумать, но она быстро все разнюхала!..       Матиас тяжело вздохнул.       — И что, она отправила тебя в город, чтобы ты проследил за мной?       Мальчик отчаянно замотал головой.       — Она отправила меня за кое-какими ингредиентами в качестве наказания… Мол, сегодня я выполняю то, что обычно она поручает слугам…       — Да уж… — Матиас положил ладонь на лицо, будто у него сильно заболела голова.       — Ладно тебе, Матиас, — сказала Флорет в надежде сгладить ситуацию. — Твоя матушка и правда настолько строгая?       — Не сказал бы, но у нее свои методы. Как тебе, например, то, что она в качестве наказания отправляет моего младшего брата в торговый квартал, полный наглых воришек?       Белокурая девушка оцепенела от того, с какой ненавистью были произнесены последние слова.       — Д-да… Ты прав… — тихо произнесла она. Вдруг одна из прядей повисла над ее глазами. Девушка судорожно заправила ее обратно.       — Ладно, — страдальчески произнес светловолосый юноша. — Сказал и сказал. Теперь, думаю, нам лучше поехать домой. Прости нас, Флорет, — он виновато взглянул на девушку.       — Не переживай, все хорошо, — она натянула улыбку, придерживая на всякий случай непослушную прядь. — Будьте осторожны по дороге.       — С каких пор ты гуляешь со старушками? — спросил Матиаса брат по дороге к карете.       — С чего ты взял, что она старушка? — не скрывая неунимающегося раздражения процедил юноша.       — Ну у нее волосы вроде как белые были…       Матиас замер, вцепившись в руку своего брата и внимательно посмотрев ему в глаза.       — Ты как это узнал?       — Видел… Но у нее голос молодой был… Не такой, как у госпожи… И моложе даже, чем у матушки!       — Потому что она и не старушка.       — Так ты тоже видел?..       — Да, но я, в отличие от тебя, не обращаю на этого внимания.       — Да как же, это же колдовство какое-то!       Матиас, который до этого лишь немного злился на брата, теперь оказался охвачен ужасом.       — Не смей так говорить, — прошипел он. — Ни при мне, ни при ней… И тем более при ком-то еще. Ты не представляешь, что можешь натворить своими словами! И вообще, за какими еще ингредиентами тебя отправила матушка?       — Она велела не говорить.       — Маменькин сынок… — Матиас подостыл, но все еще не скрывал раздражения.       Уходя от места прощания с Матиасом и его братом, Флорет краем глаза заметила в толпе подозрительно выглядящего мужчину. Он был облачен в плащ, но куда более новый и ухоженный, чем плащ девушки. Казалось, что из-под капюшона он пристально наблюдал за ней. Стараясь не дать панике овладеть собой, девушка ускорила шаг и поспешила скрыться среди узких улочек.       Прошло какое-то время после странного появления младшего брата Матиаса в торговом квартале. Флорет сидела на скамье, пряча за ней сверток, который придерживала одной рукой. Наконец, в лавку зашел Юрбен.       — Ох, ты сегодня раньше меня! — устало улыбнулся он.       — Да, и не без повода, — девушка робко поднялась на ноги, пытаясь спрятать объемный сверток за спиной.       — Что это там у тебя? — с резко проснувшимся интересом спросил Юрбен.       — Это… Подарок, — смущенно произнесла белокурая девушка.       Юрбен ошеломленно посмотрел на нее, проведя пальцем по стеклянному лепестку в своем кармане.       — Д-да что ты… И что же это?       Флорет без лишних слов резко протянула юноше сверток, который своими очертаниями однозначно показывал, что в нем находилось.       — Неужели… Флорет! Где ты ее достала?! — Юрбен торопливо взял инструмент в свои руки.       — Это… Секрет. Но если тебе обязательно знать, откуда она — можешь не забирать…       Юноша хитро улыбнулся.       — Моя школа, — довольно сказал он, откидывая ткань. Перед его глазами предстал разноцветный узор и блестящая гладь корпуса. — Ох ты ж… Да это же совершенно новая! Да еще какая… — серебристые глаза так и искрили восхищением. — Флорет, ты просто волшебница!       Белокурая девушка улыбнулась, а юноша, освободив инструмент до конца, принялся его настраивать.       — Я, конечно, мало чего в этом понимаю, но мне кажется, что люди умрут от восхищения, услышав это звучание… Да это точно магия! — вдруг Юрбена словно окатило холодной водой, и он аккуратно отложил виуэлу на скамью. — Ам… Вообще-то… У меня тоже для тебя кое-что есть, Флорет. Я долго не отваживался тебе ее подарить, но… — он бережно достал из кармана брошь со стеклянным цветком.       Флорет завороженно посмотрела на нее.       — Ох, это… — пробормотала она.       — Это… Когда я ее увидел, то… Ну… Подумал о тебе, в общем. Ты же любишь цветы. Поэтому вот…       Фарфоровые ручки схватили брошь и ловко прицепили ее к вороту плаща. Лицо Флорет сияло от удовольствия.       — Какая красивая! — воскликнула девушка, глаза которой сверкали не менее ярко, чем изящные полупрозрачные лепестки, отражающие солнечные лучи, просачивающиеся через окно.