Отражение невинности

      Лишь в темной комнате можно было отвлечься от неизбежного. Флорет даже не осознавала, что это за неизбежное, пугаясь каждого малейшего изменения. Ее зрение стало похоже на узкий коридор, который с каждым днем был освещен все хуже и хуже. Девушку даже стали посещать мысли о том, что это предзнаменование скорой смерти, что ее душа все сильнее отдаляется от мирского света. В каждом углу мрачного имения копился страх, который Флорет собирала по кусочкам, взращивала, не зная, с кем поделиться своими переживаниями. Когда она закрылась на несколько дней в комнате, желая спрятаться от света, который теперь так плохо улавливали ее глаза, к ней периодически заглядывала Моник, беспокойно интересуясь о ее состоянии.       — Флорет? Ну ты как? — неуверенно спрашивала она каждый раз. Не получая ответа, Моник сконфуженно топталась на пороге комнаты несколько минут, пуская вместе с собой тонкую дорожку света, а затем аккуратно закрывала дверь, возвращая Флорет успокаивающую темноту.       Белокурой девушке было безмерно страшно произнести вслух то, что с ней происходит. Да и слов для этого она подобрать не смогла бы. Именно поэтому она, не раз пытаясь заговорить с Моник, которую в глубине души уже считала подругой, чувствовала, как невидимые цепи обволакивали и крепко сжимали ее, царапая и протыкая кожу.       Вернулась сильная головная боль, которая пропала на короткое время, пока Флорет отвлекалась на совершенно новый мир тишины, угасания и богатства. Теперь же пульсация в висках усилилась в несколько раз, вызывая тошноту и искры, перебивающие и без того гаснущее зрение.       Мадам, которая и сама-то не очень часто выходила на свет, стала куда больше времени уделять Флорет, как только та подолгу перестала выходить из комнаты. «Что с тобой, милая?», «Тебе не здоровится, моя дорогая Мишелль?» — ласковые по своему смыслу слова звучали как лязганье затачиваемого клинка. С каждым разом в них слышалось все больше скрипучих ноток ужаса, сопровождаемых звенящей тишиной выжидания удачного момента для нападения. Лидия вела себя так, будто переживала моменты из прошлого, которые тяжело ее ранили. И в этот раз она хотела пресечь все на корню. Но Флорет не понимала, почему мать, любящая свою, хоть и ложно названную, дочь ведет себя как хищник, высматривающий добычу. И от этого девушке становилось еще более дурно.       — Милая, разденься, — говорила Лидия так, будто просила передать ломтик хлеба за ужином. — Мне нужно удостовериться, что с тобой все нормально.       Эта просьба прозвучала впервые за долгое время. В голове Флорет абсолютно ничего не складывалось. Почему эта женщина так себя ведет? Почему она так спокойна, когда просит сделать столько унизительную вещь? И с какой целью ей вообще дочь, с которой она общается только для того, чтобы удостовериться, что с ней «все нормально», в остальное время предоставляя ее самой себе? Мир работал по правилам, которые Флорет были неизвестны, и, раз за разом сталкиваясь от этого с сокрушительными последствиями, она все больше злилась на всех вокруг и в первую очередь на саму себя, на свою наивность.       — Нет, — твердо ответила белокурая девушка, стараясь уловить реакцию Лидии. Среди плотного тумана не было видно практически ничего, кроме мутных наметок черт лица. Единственным источником информации стало похрипывающее сопение, которое не сулило ничего хорошего.       Ледяные руки крепко схватили запястья Флорет. Холод от них пробежал по рукам и шее — к самой голове, отдавая в глаза резкой болью. Девушка болезненно поморщилась.       — Что значит нет?.. — со сдерживаемой яростью процедила Лидия. — Если ты действительно моя доченька, то изволь доказать, что это действительно ты.       — Я не ваша дочь, повторяю еще раз! — прокричала девушка, не в силах уже терпеть боль. — И как вообще раздевание поможет определить, что являюсь вашей дочерью?!       Длинные ногти пожилой женщины впивались в бледную кожу.       — Что… Ты… Такое?.. — чуть ли не рыча, произнесла Лидия. — Снова пришло, чтобы завладеть моей дочерью?! Ты, демоническое отродье! Я только смогла освободить ее от тебя, как ты тут же возвращаешься?! Я не позволю… Нет…       Она отпустила руки Флорет, грубо оттолкнув ее от себя. Девушка едва удержала равновесие. Растерянно потирая запястья, она чувствовала, как сознание медленно ускользает от нее, притупляя чувство боли и ощущение реальности в целом. Лидия же, судя по всему, начала спорить сама с собой, но Флорет никак не могла уловить ее слова, различая только как она прыгает от быстрой и резкой речи к по-детски пугливому заиканию.       Сквозь гул предобморочного состояния послышались удаляющиеся шаги. Дверь хлопнула, и свет окончательно погас. Флорет осталась одна в заколоченной комнате. Девушка не знала, какое ныне было время дня, но теперь это не имело значения, ведь вскоре весь мир станет таким же темным, как эта комната.       Единственное, что девушка продолжала видеть отчетливо — это призрак Сильви. Она, появляющаяся тут и там — то у кровати, то у шкафа, то под потрескавшимися подоконниками — иногда продолжала сидеть недвижно, а иногда — еле заметно трепыхалась в предсмертной агонии. И с каждым днем все громче звучал голос:       Ты убила их. Ты. Дьявольское отродье.       Голос это был одновременно и завораживающим, и наводящим ужас. Он не выдавал ни одного знакомого Флорет человека. Он не был похож ни на женский, ни на мужской. По его звучанию было невозможно догадаться о возрасте говорящего. Он звучал где-то внутри головы, и при этом постоянно мерещился в окружении. Он говорил на языке воспоминаний, случайных образов и колющей тревоги, не дающей заснуть.       Сильви же в этот раз безвольно лежала, прислоненная к стене. Ее тело Флорет могла видеть отчетливо, хоть оно было слишком воздушным, слишком нереальным по сравнению с окружающей обстановкой. Сероватая кожа Сильви тускло подсвечивалась в темноте, отсутствующий взгляд замер, не выражая ничего, а расслабленные руки и ноги были безвольно раскинуты. Девушка была похожа на потрепанную куклу, которую навсегда оставили пылиться в ожидании игрушечной смерти.       — Сильви, — Флорет положила руку на холодный лоб мертвой девушки. — Сильви, если ты можешь меня слышать… Если это твой дух, то пожалуйста… Пожалуйста, прости меня. Я не знаю, что произошло в тот день, не знаю, как вообще это возможно. Но это моя вина. Если бы не я, они не нашли бы вас…       Но отвечал ей лишь голос:       Она не слышит тебя. И никогда не услышит.       — Замолчи…       А знаешь почему?       — Зачем ты разговариваешь со мной?.. Тебе нравится наблюдать за моими страданиями?..       Потому что ее тело до сих пор болтается на веревке у городской стены.       — Молчи!!! — Флорет зажимала уши, но голос никак не становился тише.       Все, что ты можешь — это успокаивать саму себя, надеясь искупить свои грехи, которые так отчаянно пытаешься не видеть. Они правы. Ты — дьявольское отродье. Твой внешний вид — тому подтверждение. Твоя матушка хотела уберечь не тебя от внешнего мира, а как раз-таки наоборот!       И тут голос рассмеялся, громом пронесясь по тихому имению и осев где-то за спиной у Флорет. Она снова попыталась положить руку на лоб Сильви.       Но девушка не ощущала больше ничего, кроме слабого сквозняка, дующего из окна. Флорет сжала ладонь в кулак, пытаясь таким образом умерить боль, пробуждаемую чувствами вины и безысходности.       — Прости… — прошептала она пустой комнате.       — Чего извиняешься? — раздался позади слишком громкий голос, на этот раз куда более приветливый и, кроме того, знакомый.       Флорет разом подскочила на ноги, обернувшись и закрутив слабовидящими глазами, надеясь удостовериться, что ее догадки верны. Среди белого пятна-постели выделялся сидящий силуэт, который резким движением поднялся и приблизился к белокурой девушке.       — Что, не узнала меня? — ехидство, читающееся в этом вопросе, выдавало только одного человека.       — Юрбен?.. — осторожно уточнила Флорет.       — Ну а кто же еще?! Знаешь, ты уже начинаешь меня обижать своей неуверенностью. Что, со своей шикарной жизнью совсем позабыла старых друзей? Кстати, кровать у тебя королевская!       — Н-но как ты… — девушка продолжала отчаянные попытки разглядеть лицо юноши.       — Ну это… Это довольно странная история… — Юрбен вздохнул.       — Ты же… Тогда…        — Да, я понимаю, что все это безумно. Как я понял, когда они нашли Сильви… С ней был… — Юрбен чуть промедлил. — Клиент, который очень уж был похож на меня. Юноша снова ненадолго замолчал, затем мрачно добавив:       — Надеюсь, она этого не отметила… — Юрбен усмехнулся от того, насколько по-злому комично прозвучали его слова.       — Нет, погоди… Этого не может быть… — оторопела Флорет. — Я же тогда… Это же был ты… Точно ты.       — Хотел бы я, если честно, чтобы это было правдой… Но, к сожалению, все случилось так, что помимо того, что вместо меня вздернули какого-то случайного бедолагу, так еще и я потерял сестру без возможности с ней попрощаться.       — Я тоже… Очень об этом сожалею…       — Ты тоже не видела ее, пока… Ну… Пока не было уже поздно?..       Флорет прикусила губу, едва сдерживая слезы. Слова, которые нужно было произнести, разрывали ее изнутри.       — Вообще-то… Я видела ее…       — Что… — юношу, похоже, это не заставило ни опечалиться, ни разозлиться. Он был потерян. — Что ты имеешь ввиду?..       — Они… — голос Флорет сорвался из-за кома в горле. — Они заставили меня смотреть, как она…       — Так, все, все… — все еще растерянным голосом сказал Юрбен, пытаясь успокоить девушку. — Ладно. Это тяжело, но нужно жить дальше, наверное… Понимаешь?.. Собственно, ради этого я сюда и явился, Флорет.       Белокурая девушка торопливо вытерла ползущие по щекам слезы. Она подумала, что плакать сейчас — нечестно по отношению к Юрбену, ведь он все-таки пережил то же самое, что и она, а то и худшее, но держится стойко и, кроме того, пытается ей помочь.       — Да… — пытаясь успокоиться, всхлипнула она. — Да, ты прав… Но что мы будем делать? Ты хочешь, чтобы я сбежала с тобой?       — В точку! — голос Юрбена снова стал подбадривающе энергичным. — Но, если ты предпочтешь остаться здесь… Ну… Я пойму… Потому что очевидно, что здесь кормят поприличнее!       — Нет, я пойду с тобой, — произнесла Флорет настолько твердо, насколько смогла, пытаясь окончательно унять дрожь в голосе.       — Надо же! Ты не перестаешь меня приятно удивлять.       Флорет не смогла сдержать улыбку, вызванную небывалым облегчением. Она все еще не могла до конца поверить, что все это реально. Чтобы удостовериться, она протянула свою руку вперед. Через мгновение ее ладонь объяло тепло ладони Юрбена.       — Но постой, — засомневалась Флорет. — Разве они не смогут найти нас?..       — Мы убежим так далеко, как только сможем, и будем жить так тихо, чтобы никто не смог даже заподозрить, что мы до сих пор живы. Не бойся, Флорет. Теперь, когда все это произошло… Нам нужно держаться вместе. Понимаешь?       — Понимаю…       За открывающейся дверью на выходе из комнаты завиднелся слабый синеватый свет, который означал, что в имении уже наступила ночь.       Поначалу Флорет делала каждый шаг с осторожностью, едва видя, куда идет, но Юрбен вел ее за собой уверенно, так что вскоре девушка стала ступать смелее, стараясь разве что не производить много шума.       — Осторожно, ступеньки, — шепотом предупредил Юрбен, чуть замедлив шаг.       С каждой ступенью, остававшейся позади, Флорет чувствовала приближение свободы, приближение долгожданной светлой жизни, которая, казалось, ушла от нее навсегда. Оказавшись внизу, прямо перед входной дверью, Юрбен вдруг повернулся к девушке и произнес:       — Слушай… Прежде чем мы уйдем вместе, я бы хотел кое-что прояснить, так как игнорировать этого больше не получится…       — Юрбен, ты не мог бы повременить с этим вопросом?.. — Флорет боязливо заозиралась.       — Нет… Потому что… Потому что, услышав это, ты, возможно, перехочешь идти со мной, ведь… Ведь ты особо не проявляла заинтересованности во мне…       — Юрбен…       Его лицо вдруг стало резче, обретя все прежние черты. Тонкие губы Юрбена едва заметно растянулись в скрывающей что-то, терзающее его душу, улыбке.       И тут взгляд Юрбена скользнул по платью Флорет.       — Погоди… — растеряно перебил сам себя юноша. — А где же… Брошь, что я тебе… Подарил?.. Флорет машинально схватилась за ворот плаща, которого на ней не оказалось, схватив вместо этого пустующий воротник платья.       — Я… Мой плащ, они его…       — Постой. Я… Кажется, я все понял…       — Юрбен, послушай!.. — Флорет вздрогнула от того, что ее тон оказался выше, чем этого позволяла необходимость сохранять тишину. Она шепотом повторила — Послушай…       — Нет, можешь не утруждать себя. Я все понял, — юноша произносил каждое слово с напущенной уверенностью. — Тебе не нужно придумывать этих отговорок, чтобы отказать мне.       — Да с чего ты это взял?.. Я потеряла ее, когда приехала сюда… Это совсем ничего не значит!..       — Ты одета в богатые одежды, живешь припеваючи… И этот подарок, вообще-то, символизировал мои чувства. Изящный жест, потерять его, конечно. И я его прочитал.       — Юрбен, это не так…       — Нет, нет. Ты никогда не выражала, что чувствуешь на самом деле. И в этот раз не хочешь почему-то говорить правду. Поверь, я правда не против того, чтобы ты выбрала новую жизнь, в которой не будет меня. Если таким образом ты будешь счастлива… Все это время ты делала вид, что ничего не замечаешь, не замечаешь того, что я на самом деле чувствую. Но я понял. Ты боялась. Боялась сказать мне… И я не позволю тебе на этот раз отвечать мне из этого страха.       Флорет, не веря в происходящее, замерла, слушая то, что говорил Юрбен. В ее голове роилось слишком много мыслей, которые перемешивались друг с другом, видоизменялись и расплывались, не давая возможности поймать их и высказать.       Не дожидаясь ответа, юноша отпустил ее руку и, открыв дверь, из которой на несколько мгновений в зал проник ледяной ветер, исчез.       — Юрбен! — невзирая на свои опасения прокричала Флорет в надежде остановить его.       Однако ноги не слушались девушку, она отчаянно рвалась вперед, к двери, но каменный пол, словно зыбучие пески, затягивал ее вглубь спящего темного дома.       Под окнами виднелись тени деревьев, злорадно машущих своими лысыми кривыми ветвями. В своем теневом обличии они тянули свои худощавые пальцы к Флорет, стремясь схватить ее. Девушка пыталась вырваться из каменного плена. Ее усилия были направлены на то, чтобы хотя бы убежать от этих жутких теней, ведь Юрбен уже успел исчезнуть среди деревьев, что откидывали их.       Вдруг на одной из веток девушка заметила странное утолщение, от которого вниз тянулось что-то похожее на тонкий стебель. Взглянув в окно, Флорет с ужасом осознала, что это была веревка.       Дерево находилось достаточно далеко, но даже несмотря на это, на темном силуэте, что безвольно покачивался на ветру, можно было отчетливо заметить два огонька. Дерево стало приближаться, медленно подплывая прямо к окну. Силуэт, раскачивающийся все сильнее от движения дерева, обрастал деталями, и девушка поняла, что это были за огоньки. Это были отблески лунного света в стеклянных глазах Юрбена. Прямо как тогда, на виселице у городской стены, они своим безжизненным взглядом пронзали белокурую девушку.       Когда дерево вплотную приблизилось к окну, и перед Флорет предстали все ужасающие детали мертвого тела Юрбена, лунный свет стал медленно гаснуть. Дерево стало погружаться во тьму, вскоре совсем потеряв свои очертания в густом черном тумане.