Ты не мог исчезнуть просто так

Дазай прекрасно знал это выражение. Он использовал его раньше всегда, потому что считал, что так оно и есть. Оно было как бы аксиомой, термин, не требующий доказательств. Он использовал его, когда пытался заставить всех, но прежде всего себя, поверить в то, что для него Чуя ничего не значит. И, наверное, именно это выражение и помогло ему искренне, насколько это возможно, поверить во все свои убеждения, которые раньше казались невероятно правильными. "Моё идеальное оружие. " Он, как и Достоевский, считал также. Раньше считал. И это было так. Чуя, с криками, с ругательствами, с драками, но всегда действовал по плану Дазая, не важно насколько это было опасно. И в частности для его жизни. Он был тем оружием, у которого не сложное управление, если разобраться, но которое разрушительнее всех остальных. Чуя был для него тем человеком, которым можно было бы пожертвовать ради задания, которого не было бы жалко. И Дазай, веря в то, что сам себе навязал, все равно спасал его каждый раз, хотя мог просто оставить его умирать, а потом сказать Мори, что просто не успел, такое бывает, всё в жизни случается. Но что-то всё равно заставляло аннулировать "Порчу", смывать с него кровь, обрабатывать раны. — Я должен заботиться о своем идеальном оружии. — повторял он каждый раз. И Осаму Дазай, исполнитель Портовой Мафии, правая рука Мори, согласился бы с Достоевским, и даже больше, поаплодировал бы ему за такое умелое использование Накахары. Но не Осаму Дазай, детектив из агентства, который только сейчас понял, насколько для него важен этот человек. Сейчас Дазай не может даже подумать о том, что подвергнуть Чую хоть какой-то опасности. О том, чтобы вновь использовать его в качестве оружия. Он понимает, что для Йокогамы это конец, если Чуя активирует "Порчу" в том состоянии, в котором он находится сейчас. Неуравновешенном и неконтролируемом. Но, если быть честным, несмотря на то, что Дазаю важны и люди из агентства, на весь мир ему глубоко плевать, потому что он думает только об опасности для самого Чуи. Если так случится, что "Порча" просто убьёт его? Арахабаки, то что помогало ему выживать до этого, может начать убивать его в любой момент. И будет замечательно, если именно в этот момент с ним будет Дазай, который сделает все, чтобы спасти его. Как сделал бы раньше, но продолжая обманывать себя тем, что это не потому что этот человек действительно важен для него. Раньше, когда только он ушёл из Мафии, Дазай задавал себе вопрос. Пожертвовал бы он жизнью других людей ради Оды? Смог бы он убить Чую, если бы это спасло жизнь Одасаку? Но несмотря на то, что ответ должен был быть очевиден, он никогда не мог ответить так, чтобы потом ему не было паршиво. Одасаку был для него важным человеком, а Чуя? Никем. Так почему же он не мог ответить? Дазай понимал почему. И уже тогда знал, что жизнь Чуи он бы никогда не променял на жизнь Оды. Сейчас Дазай задаёт себе такой же вопрос. Смог бы он променять жизнь кого-нибудь, даже из агентства, на жизнь Накахары? Ответ находится легче. Да, он бы смог. Но для себя. Но не для Чуи, тот не любит жертвы, а еще будет винить себя в смерти невинных людей, даже если они были далеко не невинными, Чуе будет плохо от этого. Дазай не хотел бы видеть страдания Накахары, он и так их видел. И, возможно, это эгоистично, но рад, что не был тогда слишком близко к нему, как сейчас. Потому что Дазаю было бы больно. Смог бы он пожертвовать своей жизнью ради Чуи? Да, легко. И кто-то мог бы сказать: "Да он же хотел умереть, так что для него это просто прекрасная возможность. ". Но Осаму бы не согласился. Суицид и жертвование своей жизни ради любимого человека две совершенно разные вещи. Самоубийство это как оставлять все переживания своей жизни, все заканчивается, тебя больше ничего не интересует. Но когда ты умираешь и тебя интересует так много, что ты очень хочешь жить, несмотря на то, что сам подставился под смерть. Будет ли он сожалеть, скучать, вспоминать? Как он будет жить? А вдруг он вообще не выживет и тоже умрёт? Похожих вопросов слишком много, и они проносятся в голове перед смертью слишком быстро, заставляя тебя хвататься за эту жизнь, как за нечто важное и бесценное только из-за одного единственного человека. И этим единственным человеком для Осаму стал Чуя Накахара. Но он не хотел быть одним единственным человеком для Чуи. Осаму хотел, чтобы у Накахары были люди, которые позаботятся о нём, помогут в трудную минуту, будут рядом, когда ему будет плохо. И именно поэтому Дазай безмерно рад, что у Чуи есть Верлен, Мори, Коë. И Дазай надеется, что у него появятся и другие люди, которым он сможет довериться. Но больше всего он хотел бы, чтобы Чуя доверился ему. До конца. Дазаю сейчас важна не победа над Достоевским, как это было раньше, ему важно спасти Чую. И не просто физически, но и морально. Чтобы он был как раньше, потому что сейчас он уже сломлен, хотя и не показывает этого, старается быть сильным, когда это не нужно, когда можно просто сказать, что его тревожит. Но Дазай его понимает, поэтому не настаивает, а просто ждёт, когда тот сможет перешагнуть через себя и свои проблемы, когда сможет поделиться ими хотя бы с ним. Или… может он просто запутался. Дазай, честно, не знает, так ли это. Может Чуя и вовсе не сломлен? Может он был таким всегда, просто события заставили его стены, которые он так долго строил, рухнуть? И всё же это почти одно и тоже, всё это плохо, потому что тогда Чуе и правда нужна помощь. Но тогда Дазай ошибался. Он правда не знает, какой Накахара на самом деле. Он может понять всех людей, прочитать их, как открытую книгу, но только Чую не может, потому что он человек, который не поддается его пониманию. И это делает его таким особенным. Дазай быстро пришёл в себя, выйдя из своих размышлений, и посмотрел на собеседника. — Тебе не кажется это слишком жестоким? — спросил он наконец, склонов голову к плечу. — Хм? — вопросительно выгнул бровь Достоевским. — Ты сказал, что Чуя твоё идеальное оружие. — начал пояснять Дазай. — Тебе бы лучше с ним хорошо обращаться, а ты его похитил. Дважды. — с нажимом проговорил он. — Так ещё и условия были так себе. Слишком жестоко, не находишь? — Нет. — невозмутимо ответил он, но улыбался лукавой улыбкой. — Чуя–кун… довольно таки буйный человек, поэтому пришлось построже. Да и Эйсу он не очень нравился, в этом моей вины нет. И все же несмотря на всё это, я смог найти ключ к этому оружию. Дазай сверлил его взглядом. — И какой же? — поинтересовался Дазай. — Ты предлагаешь мне сейчас тебе весь свой план рассказать? — удивленно спросил Фëдор.— Хотя впрочем так даже интересней. — Тогда я очень внимательно слушаю. — с улыбкой ответил Осаму. — Когда мы впервые… пригласили Чую к нам погостить, я изменил код. Думаю, ты понимаешь зачем. — сказал Достоевский. — Вполне. — Но оказалось так его контролировать не получилось. — с грустью в голосе сказал Фëдор. — Думаю, это особенность его способности. Да и с кодом могли возникнуть проблемы. — понимающе кивнул Дазай. — Я тоже так подумал. — ответил Достоевский. — Поэтому пока мы его отпустили. Но потом я нашёл одного человека, думаю ты уже догадался кого. — Грибоедова. — Правильно. — согласно кивнул собеседник. — Я приказал Эйсу похитить его, это не должно было навести на меня, да и Эйс быстро согласился, потому что ему самому выгодно было. Дазай слушал внимательно, потому что каждая деталь могла помочь в будущем, а также он понимал, что Достоевский не просто так ему всё это рассказывает. — Чуя–кун был у нас и за это время он убил целый отряд своих же бойцов, не по своей вине, конечно, но именно этого он и не помнит, потому что Грибоедов стирал ему память. — продолжал свой рассказал Достоевский, а Дазай в это время злился всё больше и жажда убивать росла просто в геометрической прогрессии. — Но должно быть Чуе–куну сейчас очень тяжело, понимать, что его способность контролируют и ничего с этим не делать. — Фёдор сделал такое лицо, будто ему действительно жаль, но его лукавый взгляд говорил сам за себя. — Что? — глухо спросил Дазай. Это то чего он уж точно не ожидал. — Думаю, стоит больше тебе рассказать о способности Грибоедова. — сказал Фёдор. — "Горе от ума". Он может контролировать разум и память человека, но всё же ненадолго, потому что разум человека начинает сопротивляться. Но существует ещё кое-что, что очень помогло нам в деле. Когда он контролирует одного человека много раз, а тот не сопротивляется по ряду причин, у них возникает некая связь, позволяющая ему контролировать его на большом расстоянии. Также и их сознание связано, он чувствует его настроение, и когда он очень взволнован, перехватывает контроль над способностью. До Дазая дошло сразу. Так значит… — Поначалу Чуя, может, и скидывал эту проблему на смену кода, но сейчас он уже точно знает причину, поэтому ему должно быть плохо, раз в последнее время его эмоциональное состояние такое нестабильное. Дазай теперь понимал всё. Значит поэтому Чуя так переживает, он боится, что не сможет взять всё под контроль и тогда будет убивать. — Ты поэтому оставил воспоминания об убийстве его бойцов? — спросил Дазай. — Конечно, пока он в стабильном состояние контролировать его очень сложно, поэтому я всячески нарушал его спокойствие, и у меня очень даже хорошо получалось. Дазай молчал некоторое время. Это способность и правда ужасна. — Ты же мне всё это не просто так рассказываешь?— спросил Давай, откидываясь на спинку стула. — Тебе не кажется, что так будет интересней? — спросил Фёдор. — Но впрочем ты прав. Чуя–кун обладает сильным характером, поэтому возникли сложности, будь другая ситуация, я бы просто терпеливо ждал и всё, ведь он и правда идеальное оружие. Но возникли…трудности, поэтому я искал другой способ. И нашел. — улыбаясь, проговорил Фёдор. — И какой же? — Ты слышал о "Заветной книге"? — спросил Достоевский. — Да. — не так много как хотелось бы конечно, но знал что это такое. И как эта книга опасна. — Тогда мне не стоит тебе говорить, зачем она мне, думаю, ты и так догадываешься. — сказал он. — Я предлагаю тебе сделку. Я отстаю от Чуи и его больше никто не будет контролировать, а ты отдаешь мне эту книгу, она у вас в правительстве, а я помню, что у тебя там связи, да и вообще мне так-то все равно, как ты её достанешь. Как тебе? — С чего я должен тебе верить? Такие крысы, как ты, могут и книгу забрать, и контроль над Чуей оставить. — Гарантией будет то, что во время передачи я убью Грибоедова. — сказал Достоевский. — Я помню говорил, что возникли проблемы. Так вот он и есть эта проблема, слишком много на себя берёт и не слушает приказы. Мне такие люди не нужны. — А если я не смогу достать книгу? — спросил Дазай. — Уверен, что для тебя это не такие уж и большие трудности. — с улыбкой сказал Фёдор. — Тогда я подумаю. — с этим словами Дазай встал и пошёл к выходу из кафе. — Жду твой ответ до завтра. — услышал он вслед. Дазай возвращался в агентство в не очень хорошем настроении, если быть честным, то просто в ужасном. Он давно стал замечать чрезмерную взволнованность Чуи, но тот всячески старался скрыть это за стеной агрессии или погружаясь в работу так, что потом еле на ногах стоял. Но причин для этого могло быть невероятное количество, и всё же самую главную он не заметил. Он думал над предложением Достоевского. Ясное дело, что он согласится, но необходимо убедить в правильности этого решения остальных, в особенности Фукудзаву, ведь это очень большие риски. Осаму понимал, что Грибоедова нужно убрать, более того, Фёдор сам хотел это сделать. Но он же мог блефовать? Но Дазай видел, что Достоевский не врал, да и не стал бы. Они похожи, поэтому так играть было бы скучно для него. Но и книгу отдавать нельзя, поэтому необходимо всё продумать так, чтобы всё досталось ему, и ничего не досталось Фёдору. И всё же Фёдор тоже не дурак, более того он чëртов гений наравне с самим Осаму, поэтому нужно думать быстрее и так, чтобы план сработал. Но перед тем как придумывать план, как забрать книгу от Достоевского, необходимо украсть её у правительства, там уж точно система безопасности не проста. — Пусть Ацуши и Акутагава возвращаются. — сказал Дазай Куникиде. Тот кивнул и стал звонить тигру. — Чуя, позвони Верлену, пусть приедет. — А если он занят? — спросил Накахара. — Это важно и касается дела. Да и тебе он не откажет. — усмехнувшись, сказал Дазай. Он подошëл ближе к рыжику и потрепал его по голове. — Руки убрал, чертов Дазай. — недовольно проговорил он. — Только и делаешь, что используешь меня в своих целях. — Да никогда! — воскликнул Дазай. — Ладно, я позвоню Анго. Дазай сел на своё место и набрал Сакагучи. — Алло, Анго, приезжай в агентство. — сказал Дазай. — Дазай, у меня вообще-то дела, мне некогда ездить по твоему приказу. Я занимаюсь важными делами. — начал было сокрушаться Анго, но Дазай его перебил. — Это касается Достоевского. — Еду. — отозвался Сакагучи и сразу отключился. Дазай усмехнулся, а потом стал наблюдать за Чуей. Было видно, что ему до сих пор здесь не очень комфортно, но всё же намного лучше, чем в самом начале, поэтому хотя бы тут Осаму мог выдохнуть с облегчением. И всё же он понимал, что, несмотря на то, что Накахаре будет трудно и неприятно, они должны будут говорить о том, что Чуя от него скрыл. Но Дазай постарается сделать это максимально спокойно, так, чтобы Чуя не волновался, ведь теперь это может быть очень большой проблемой. Чуя сидел и смотрел отчёт, который ему прислал Акутагава с какой-то зачистки. Он то и дело заправлял волосы за ухо, потому что они ему мешали. Обычно, он заплетал их в хвост, или же Верлен уговаривал его заплести косу, как у него самого. Но сегодня Чуя решил, что и так хорошо, о чём пожалел уже после часа работы. Он хмурил брови, прямо как раньше, когда они были одним дуэтов. Если так подумать, Осаму скучал по тем временам, и даже по шуткам про рост Накахары, да и вообще по нему самому. Дазаю нравился прежний Чуя, но не менее сильно ему нравился нынешний Накахара. Более того, он его любил. И, как бы не странно это прозвучало из его уст, любил искренне, дорожил и готов был на всё. Такое с ним и правда впервые. И это чувство не обременяет, как он думал раньше, а наоборот. Это помогло ему найти путь в жизни, он захотел жить. Спустя полчаса все уже собрались. Народа было и правда много. Были все. Рампо, Куникида, Танидзаки, Кенджи, Кëка, Ацуши с Акутагавой, Йосано, Верлен, Анго, Фукудзава. И, конечно же, Дазай с Чуей. Когда приехали Ацуши с Акутагавой, Дазай заметил, что тигр был в смущëнном настроении, то и дело кидал взгляды на Рюноске, а потом опускал глаза, как только Аку смотрел на него. Хотя сам Акутагава был предельно спокоен. Дазай, конечно же, догадывался, в чём дело. — Удачи. — с усмешкой сказал Дазай, похлопав Ацуши по плечу. Тот, видимо, не совсем понял, зачем ему это сказали, но когда к нему подошел Акутагава и что-то прошептал на ухо, залился краской. Дазай, конечно, был рад, что у Накаджимы всё хорошо, даже просто замечательно. Но всё же нотки зависти присутствовали. Конечно же, доброй зависти, светлой. — Итак, Дазай, раз ты собрал нас всех здесь, значит тебе есть, что нам сообщить. — сказал Фукудзава. — Так и есть. — согласился Дазай. — Я встречался с Достоевским. И я знаю, что собирается делать, поэтому нам надо подумать, что предпринять дальше. Всё довольно таки серьёзно. — Что он задумал? — спросил Анго, он тут один из самых заинтересованных, потому что в правительстве роют землю в поисках Фёдора. — Он хочет использовать Чую… — Дазай замолчал, смотря на Накахару. Всё-таки такое услышать неприятно, а Осаму знал, что Чуя прекрасно всё понимаю. — Просто говори. — поняв, что от него хотят, ответил Накахара. Он и правда понимал для чего всё это нужно было, потому очень сильно переживал. Но участие Дазая, то с каким волнением он на него посмотрел, несколько утихомирило его волнение. Ему правда очень приятна забота Осаму. То, чего он хотел бы добиться несколько лет назад хоть от кого-нибудь, сейчас стало возможным. Жаль, что в такое ужасное время. — Как вы знаете, у него есть человек, который может контролировать людей. Грибоедов это делает только на определенном расстоянии, но всё же существует факторы, которые позволяют ему делать это и на большем расстоянии, поэтому контролировать способность Чуи он может в любой момент, когда почувствует ослабление его духа. — сказал Дазай. — То есть ты хочешь сказать, что Чуя сейчас опасен для нас всех? — спросил Куникида. Дазай ещё раз взглянул на Чую, тот был напряжëн, что было ему не на руку, это делало ситуацию хуже. Он уже хотел было пересесть к нему, чтобы хоть как-то поддержать, но в этом не было нужны. Верлен положил руку на плечо Чуи, и лицо того заметно расслабилось, он чувствовал поддержку от брата. Дазай посмотрел на Поля. По лицу того можно было понять, что если хоть кто-то сейчас попытается что-то сделать Накахаре, он будет тотчас же убит. Верлен был убийцей, которого боялись многие в мире. А за человека, которого он искренне считал братом, он готов был убить всех и каждого. — Да, он может быть опасен. — подтвердил Осаму, за что получил гневный взгляд Верлена и растерянный Чуи. У него сейчас и правда положение не завидное. — И все же Мори обратился к нам за помощью с целью спасти своего сына. И мы взялись за это это дело, поэтому должны спасти Чую. Я прав, директор? — спросил Дазай. Фукудзава смотрел твёрдо. Было ясно, что он понимал всю опасность, и всё же Дазай прекрасно знал, что тот ответит. — Прав. Мы должны завершать дело, за которые взялись, так что наша цель спасти Чую, а также поймать преступника. — решительно произнес Фукудзава. И даже если у кого-то и были сомнения на этот счëт, всех убедила речь директора, так что никто возражать не стал. Дазай вновь посмотрел на Накахару. Теперь в глазах у него были удивление и благодарность, что очень обрадовало Осаму. — Тогда, я так понимаю, у тебя есть идеи, как это сделать? — спросила Йосано. Она, конечно же, не очень то и любила Мафию, и всё же за все те дни, что Чуя был здесь, она поняла, что этот парень очень хороший. Несмотря на свою вспыльчивость и агрессию, он очень добрый человек. — Да, Достоевский предложил обмен. — ответил Дазай. — Но очень… опасный обмен. — И что же он хочет? — спросили Ацуши. — Заветную книгу. —спокойно ответил Дазай. На некоторое время в кабинете воцарилась тишина, те, кто не знал, что это, смотрели растерянно, а вот те, кто знал, понимали, что это не просто опасная сделка, а просто невозможная. Знали, что это, к слову, не только Анго, но сам Дазай и Фукудзава. — Что это? — спросил Ацуши. — Книга с чистыми листами, если на ней что-то написать, это обязательно сбудется. Но текст должен быть связным, но все-таки даже это не отменяет опасность данной книги. — пояснил Дазай. — Особенно в руках таких людей, как Достоевский. — добавил Фукудзава. — Ты должен понимать, что правительство никогда не отдаст тебе эту книгу. — вмешался в разговор Анго. — Именно поэтому ты здесь. — воодушевленно сказал Дазай. — Меня уволят, если я отдам тебе эту книгу, даже больше, меня просто убьют, а потом они уничтожат и агентство. — настаивал Анго. — Это слишком опасно. — Я не прошу тебя лично отдавать мне эту книгу, более того, никто и не узнает, что это был ты. — спокойно сказал Дазай. — Просто скажи мне место, где она находится. — Я не знаю точно. — Мы всё подстроим так, что они даже не сразу узнают, Ацуши и Акутагава устроят бой перед главным зданием, чтобы отвлечь их. А Верлен украдет книгу. — Это опасно. — сказал Куникида. — Да, но даже если и так, всё следы будут вести в Портовую Мафию, а туда они просто так не сунутся. Поэтому у нас будет время. — настаивал Осаму, видя неверие товарищей. — Мори уже согласился. — А что если Достоевский не сдержит слово? — спросил Накахара. — Да и как избавиться от контроля Грибоедова? — Он не стал бы врать, ему тогда будет скучно. — пожал плечами Осаму. — Он собирается убить Грибоедова во время передачи книги. — Почему? — спросил Акутагава. — Всё просто, он ему мешает. — И все же это опасно, передавать книгу Достоевскому! — продолжал Анго. — Ты представляешь, сколько будет жертв. — Да, но ты тоже должен понимать, что использовать Чую он может в любой момент, и умрет очень много людей, а вот с книгой стоит быть осторожным, поэтому у нас будет время. — спокойно парировал Дазай, а потом он усмехнулся. — Да и кто сказал, что я отдам ему эту книгу? — То есть ты… — начала было Куникида. — Да, как только Грибоедов умрёт, сдерживать силы больше не будет нужны, поэтому мы просто нападем. Хотя это и будет трудно, ведь Достоевский всё-таки не глуп, может это предвидеть, поэтому нужно всё тщательно спланировать. Но перед этим нужно добыть книгу. Она и нам может помочь. — Это может сработать. — отозвался Фукудзава. — Да. — согласился Дазай. — Так ты поможешь, Анго? Ты задолжал не только мне, но и Чуе. При упоминание Чуи Анго посмотрел на него, он и правда ему должен. — Хорошо, я завтра пришлю схему главного здания. Всё разошлись, понимая, что теперь точно спокойно не будет, более того, очень опасно. Но больше всех переживал Чуя. Когда они вернулись домой, он выглядел задумчиво. — А все же, если книга всё-таки попадет в руки Достоевского, это будет очень опасно? — спросил Накахара Дазая. — Да, лучше бы её уничтожить, но правительство видит в ней пользу, поэтому мы не можем, не будь на то веской причины. — ответил Дазай. — Не переживай, все будет хорошо. — ласково сказал Дазай, держа того за руки. — Я понимаю, почему ты не сказал мне о том, что чувствуешь контроль над собой, но теперь, прошу тебя, говори мне, когда что-то не так. Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. — Ладно. — ответил Чуя. В его глазах была какая-то пустота, в которой мелькала нежность, когда он смотрел на Дазая. — уже поздно, пора спать. — Да, я расстелю тебе кровать. — поднимаясь с дивана, сказал Дазай. — Можешь спать со мной. — бросил Чуя, когда Дазай уже заходил в комнату. — Приходи скорее. — отозвался Осаму. — Без тебя там холодно. Чуя кивнул и подошёл к окну. В руках он держал бокал с вином, его любимым. Он был в одном доме с человеком, которым он дорожил. У него был брат и отец, которые, без сомнений, любили его. А также сестрица Коë. Ацуши вместе с Кенджи настойчиво пытаются с ним подружиться, Куникида любит с ним поговорить о том, какой же Дазай лентяй. Рампо почему-то желает накормить Чую своими сладостями, а Фукудзава часто приглашает его на чай, довольно таки вкусный между прочим, он такой вместе с Мори пил. — "Достоевский не глупый, поэтому если книга всё же попадёт к нему, то будет много жертв."— думал про себя Чуя. Из-за меня многие могут умереть. Чуя выпил вино, поставил бокал на стол, затем пошёл в спальню. Тут тоже было как-то холодно без Осаму.