Ты не мог исчезнуть просто так

Вечером Дазай сидел на диване и наблюдал за Чуей, который в это время читал книгу, что дал ему Осаму. Чуя действительно был увлечён. Дазай в это время тепло улыбался, когда Чуя хмурился, а когда тот слегка приподнимал губы в легкой улыбке, Осаму хотелось поцеловать его. Раньше, когда они ещё были Двойным Чëрным, Чуя был не так образован, и понятно почему. Всю свою жизнь, а точнее лет с семи ему нужно было выживать, без памяти, родителей, хоть кого-то, кто бы заботился о ребенке. Потом он встретил своих "друзей", Шарасэ и Юан, с которыми прошёл очень много, и он искренне считал, что они всегда будут вместе, что они приведут Овец к большему. Но, как оказалось, к счастью, их дружба не пережила встречу с Мафией, когда ему пришлось работать в паре с Дазаем, гением, которому он проиграл. Сначала Чуя был разочарован, ведь терять дружбу он не хотел, но когда ему прилетел нож в спину, он понял, что ему и правда лучше уйти. И он не разу не пожалел об в этом до этого самого момента, единственное, что его злило и бесило, это присутствие Дазая, который раздражал его невероятно. И вот тогда Коë взяла его под своё крыло. И Чуя всегда был благодарен за это, ведь он стал тем, кем является сейчас. Она сразу же настояла на том, чтобы он получил образование, поэтому сама лично учила его тому, что знала, и нанимала учителей. Она хотела сразу же выкинуть всю его одежду, и несмотря ни на то что он был ей благодарен, что она его не в кимоно переодела, но и ту одежду, которую она ему предложила, тоже не хотел носить. Однако потом он всё же смирился. Всегда улыбался, когда вспоминал, как впервые надевал этот костюм на собрание Исполнителей. Но главное она заставляла его читать. Он всегда был недоволен, но всё это время он хотел превзойти Дазая, потому усердно учился, старался делать всё идеально. Но вот когда Коë предлагала книги, интересные ему, он всегда погружался в чтение. Ему стало это действительно нравиться. Поэтому, читая книгу, которую дал ему Дазай, он читал увлечённо и с удовольствием. Ему необходимо было отвлечься от всех проблем, хотя бы на этот вечер. Дазай сказал, что он придумал кое-что, и для этого необходим будет Чуя. И сейчас, когда он вроде расслабился, он сильнее сжал книгу в руках, его голова стала будто раскалываться, он зажмурил глаза, но распахнул их, когда почувствовал прикосновение к руке, приятное, лëгкое, но в тоже время настойчивое. — Чуя. — позвал его Дазай. — Я… — Ты использовал способность. Что случилось? — Чуе казалось, что с ним говорит не Дазай, по крайней мере не тот, которого он знал. Голос его был мягким и тëплым. — Я… я не использовал. — и это было правдой, он не использовал, но чувствовал, что кто-то другой это делает, и именно это сводило его с ума, хотелось завыть, закричать, но его просто била сильная дрожь. — Хорошо, ладно, ничего страшного. — мягко проговорил Дазай, но взгляд его был серьёзным, он понимал, что все эти события ломают Чую. Он не хотел терять того парня, с которым познакомился когда-то, дерзкого, но такого доброго. Но даже он видел, что Чуе и правда сложно, хотя пока сильных изменений не наблюдалось. Было понятно, что это временно. То, что Чуя стал спокойнее, было хорошо, но вот то, что он начал закрываться от остальных, Дазая очень сильно волновало. Ясное дело, что с Мори Чуя пока не может быть сильно открытым, ведь такие изменения после стольких лет сложно принять. С Верленом тоже была сложная ситуация, но Чуя ещё после битвы с братом много лет назад, стал больше с ним общаться, а сейчас вновь отстраняется, что очень тревожит Поля, об этом он сам лично говорил Дазаю. С тех пор, как Верлен убил его друзей, Чуя никогда не заводил новых, он боялся, что его вновь предадут, как Овцы, или что с ними что-то случится по его вине. И сейчас, когда у него появилась возможность подружиться с ребятами из агентства, он старался обходить их стороной. — Это странно. — усмехнулся Чуя, а Дазай лишь облегчённо выдохнул, похоже, Чуя успокоился. — Что именно? — удивленно спросил Дазай, и посмотрел как всё это время сжимал руки Чуи, когда тот тоже перевел на них взгляд. — Когда ты был в Портовой Мафии и когда… был жив Одасаку… — Чуя поднял взгляд на Осаму, будто спрашивая, может ли он продолжать, потому что несмотря на их странные отношения, Накахара понимает, что такое терять друзей, и как это важно для Дазая. Но тот, заметив эту взволнованность парня, который раньше никогда о таком в его присутствие не вспоминал, улыбнулся и кивнул, давая понять, что не против. Чуя выдохнул. Ему было сложно, потому что раньше он никому, кроме Верлена не показывал эту свою сторону, неуверенную в себе и окружающих. — Я наивно полагал, что знаю тебя настоящего, поэтому считал, что у тебя не может быть такого друга, как Ода. — И? — и хотя Дазай предлагал, что может ответить Чуя, всё-таки он хотел услышать от него лично. — Я убеждал себя, что ненавижу Оду за его характер, а также, что ты не можешь дружить с ним искренне. — сказал Чуя, смотря в окно. — Но, наверное, я просто завидовал. — усмехнулся он. — Почему? — поинтересовался Дазая, хотя, честно говоря, хотел уже закончить разговор, ведь Чуя и правда выглядел растерянным и грустным. — Несмотря на наши дерьмовые отношения, я считал тебя своим другом, но видел, что ты так не думал. Мне казалось, что со мной ты проявляешь свою истинную натуру, жестокую и насмешливую, а значит и Ода не такой ангел, каким хотел казаться. — Чуя говорил тихо и медленно, подбирая слова, чтобы ненароком не оскорбить Оду. — Но сейчас я понимаю, почему Одасаку был с тобой до конца. Ты и правда можешь быть хорошим. — улыбнулся Накахара, смотря прямо в глаза Осаму. — Ты не прав. — сказал Дазай, а Чуя лишь удивленно посмотрел на него. У Накахары было много времени подумать над этим, но неужели даже так он не прав? — Человек не может вести себя со всеми одинаково, я не исключение. Ода и правда был очень близким человеком для меня. Он был как идеал, к которому я бы хотел стремиться. Недостижимый идеал, то, к чему я никогда не приду. И несмотря на нашу крепкую дружбу, я не могу сказать, что был полностью самим собой с ним. Как не был с Анго, с ребятами из агентства. — Дазай некоторое время молчал. Он не знал, как сказать то, что хотел, потому что обычно он не рассказывал о себе столько личного, но понимал, что если сейчас промолчит, не сможет донести до Чуи то, что чувствует. — Так было и с тобой, но в компании тебя я был более близок к себе. Дразнить тебя мне нравилось, потому что меня забавляет твоя реакция, а после того, что мы узнали от Н., я думал, что так могу помочь тебе поверить, что ты человек, и не отличаешься от других. Возможно, это странный способ поддержать человека в трудную минуту, но других я не знал. Хотя, правильнее сказать, что я понял, то, что не просто хотел поиздеваться над тобой, только недавно. Дазай вновь замолчал. Он посмотрел на Чую, думая, что тот уже и не слушает этот бред, который он несет, но это оказалось не так. Накахара не сводил с него взгляд, ожидая, что тот скажет. — Ты был мне другом, но я понял это слишком поздно. Я потерял Оду, думая, что он единственный мой друг, выполнил его последнее желание, но, если бы я понял сразу, что у меня ещё был ты, я бы серьёзно подумал над своим решением. — улыбаясь, закончил Дазай. Он сказал то, что хотел, то, что поможет Чуе быть увереннее в себя. Ведь за своей уверенностью и высокой самооценкой скрывался человек, думающий, что никому не нужен, хотя это и было не так. По крайней мере сейчас уж точно. У него есть Коë, отец, Верлен. А теперь у него есть и Дазай. — А сейчас? — спросил Чуя. — Что сейчас? — Дазай так увлёкся своими мыслями, что не понял, о чём спросил Накахара. — Ты сказал, что я был твоим другом… тогда. А сейчас, ты всё ещё считаешь, что я твой друг? — спросил Накахара, и хотя он сказал это небрежным тоном, его серьёзность выдавали глаза. Дазай не отвечал долго, обдумывая, стоит ли говорить, то, что он чувствует. Сейчас Чуе тяжело, Осаму это знает, а после его слов может стать еще тяжелее. И не потому что это что-то ужасное, но слишком неожиданно. О таком не говорят, когда чужие жизни в опасности. — Нет, ты мне не друг. — решительно сказал Дазай, он почувствовал, как Чуя вздрогнул, поэтому не стал долго молчать. — Ты мне больше, чем друг. Я не могу с уверенностью сказать, что люблю тебя… нет, я и правда люблю тебя. — уверенно закончил он, улыбаясь. Когда он признался себе, ему стало легче, и эти чувства больше не были для него неправильными. Это то, что он чувствует, то, что он хочет чувствовать по отношению к Чуе. Тот смотрел на него удивленно. Это маска уверенности спала ещё в начале их разговора, но сейчас он выглядел ещё более потерянно. Так часто бывает, за маской самоуверенного человека, скрывается неуверенный в себе, в мире, парень. Хотя он всё жизнь старался убедить всех в том, что он сильный и со всем справится, но изначально он пытался убедить именно себя, что, до недавних пор, у меня неплохо получалось. — Как… когда? — он немного смущенно опустил глаза. Ему было интересно и… приятно. Но он всё равно не мог понять, как, почему Дазай говорит это ему? Хочет успокоить? Мог бы сказать, что считает другом, этого было бы достаточно. — Я не знаю. — честно ответил Дазай, мягко поглаживая руку Чуи, тот не высказал ничего против, хотя должен был, ведь такие действия, особенно после признания, можно было не так понять. — Эти чувства не появились постепенно, потому что для меня самого было непонятным, как я пришёл к этому. Но некоторое время я убеждал себя в том, что это что-то другое. Но также они и не были неожиданностью. Не было такого, что я понял, что люблю тебя, тогда, семь лет назад, или когда мы встретились недавно. — Дазай вновь замолчал, придумывая, как бы правильно сказать, чтобы донести свои чувства. — Это было неожиданно осознавать, да, но у меня было чувство, что я жил с этим всё свою жизнь. Что всё эти семь лет я заботился о тебе, потому что хотел видеть тебя искренним со мной. Чуя молчал. Он не знал, что здесь можно сказать. — Я… — начал было Накахара, но Дазай лишь нежно заправил за ухо прядь волос Чуи. — Я не прошу тебя отвечать мне взаимностью, или просто давать ответ сейчас. — мягко проговорил он. — Я не навязываю тебя свои чувства, я рассказал, потому что хотел быть честным с тобой и собой. Но, надеюсь, когда всё закончится, ты дашь мне ответ, и не важно, каким он будет. — Я… хорошо, Осаму. — ответил Чуя. — Мы с тобой странный дуэт. — усмехнулся Дазай. — Мы без слов понимаем друг друга на поле боя. Но в жизни не можем понять ни друг друга, ни даже себя. Сказав это, Дазай ушёл на кухню, чтобы приготовить чай. А Чуя уткнулся взглядом в книгу, но понимал, что закончить сегодня он её уже точно не сможет. В голове всплывали слова Дазая, и от этого Накахара заливался краской, потому что он ожидал услышать, что угодно, но не признание. Он совершенно не знал, как реагировать. А может Дазай просто опять его дразнит? И сейчас на кухне смеётся? Но почему-то Чуя не верил в это. За последние дни он узнал, что Дазай может быть другим человеком, заботливым и нежным. А Чуе нравилось, что эти чувства направлены на него. Он надеялся, что Осаму нашёл то, что искал, когда ушёл из Мафии. И может именно из-за этого он изменился. Также он не знал, как теперь смотреть на Дазая, и дело далеко не в том, что он чувствовал что-то типа отвращения к нему. Нет. Просто… всё произошло резко. Очень. Чуя прислушался к себе, пытаясь понять, что же он чувствует к Дазаю, да и чувствует ли вообще. И понял, что да. Он чувствует. Он понимал, что признаться в своих чувствах, а потом жить с этим под одной крышей, но не знать ответа, тяжело. Но по-другому он не мог. Если бы он отказал или принял эти чувства сейчас, это было бы ужасно по отношению к Осаму и его чувствам, да и к себе тоже, ведь он не уверен, что это было бы правильно. Чуя, наверное, только сейчас подумал о том, что его чувства, о которых он задумался только сейчас, были с ним давно, может даже, ещё тогда, четыре года назад, когда Дазай ушёл. И возможно его обида на него заключалась именно в этом. Он не мог сказать с уверенностью. Это произошло так внезапно, что Чуя знал, что не сможет всё решать за день или два. Ему надо время. Сложно так быстро принять то, от чего так старался сбежать. Но он чётко решил, что даст ответ, когда всё закончиться. Чувства Осаму и его собственные определенно важны, но сейчас в приоритете проблема с его способностью. Накахара понимал, что лучше рассказать Дазаю. Конечно, то, что он не мог её контролировать сам, было плохо, но то, что это делает этот Грибоедов, а это точно человек из шайки Достоевского, определенно хуже. Ему не хотелось причинять вред кому-то из своих близких, а они были, теперь он знал точно. Отец, брат, Коë, Осаму. Сейчас они для него самая лучшая поддержка, которая была так сильна ему нужно, но которую он отталкивал, боясь, что когда-то они уйдут сами. В Чуе был Бог, который делал его не человеком, монстром. На секунду Чуя задумался. Он никогда не мог контролировать "Порчу", но сможет ли это сделать Грибоедов? Но, так как мысли о " Порче" навевали на него страх, он решил, что думать об этом сейчас не стоит. Сегодня, когда они вернулись от Мори в агентство, Дазай решил, что он должен встретиться с Достоевским. Как он его собирался найти, никто не знал, но все согласились, ведь другого выбора по сути не было. Вопрос с наркотиками не был пока закрыт, но что-то подсказывало Дазаю, что свою работу они уже сделали, поэтому старался не думать об этом. Сейчас главное встретиться с Достоевским и узнать, что же всё-таки тот задумал, хотя он и догадывался. И его догадки совсем ему не нравились, поэтому как никогда раньше он очень хотел ошибиться. Стоя на кухне, он вздохнул. Он очень хотел, чтобы это признание никак не повлияло на их задание, ни, особенно, на Чую. Сейчас лучше всего было бы, конечно, спрятать его и не посвящать во все эти дела, но Дазай понимал, что так Накахаре будет только хуже. Эти чувства не то чтобы застилали ему глаза, просто действовал он не свойственно для себя, но он находил это приятным. Придя в гостиную спустя полчаса, он застал Чую спящим на диване. Видно было, что ему неудобно, Дазай знал как плохо спится на этом диване, поэтому, недолго думая, он поднял парня на руки, отметив, что тот до сих пор не очень то и много прибавил в весе, что было очень плохо. Он принёс его в спальню и аккуратно положил на кровать. Заправив одну прядь волос за ухо, чтобы она не лезла на лицо, Дазай хотел было идти, но рука Чуи слабо ухватилась за его. — Ты меня, конечно, бесишь. — пробормотал Чуя. — Но диван очень неудобный. — Именно поэтому я перенёс тебя. Спи, завтра будет сложный день. — мягко сказал Дазай. — Ты точно придурок. — усмехнулся Чуя, сейчас такие вот перепалки показались ему очень родными. — Спи здесь, места хватит. Дазай задумался, но не стал усмехаться, как сделал бы это в прошлом, просто лёг с другой стороны кровати, наблюдая, как Накахара уже провалился в сон. Он слегка хмурил брови, поэтому Дазай подумал, что тому снится что-то не очень приятное. Одна рука Чуи была у него под головой, а вторая между их с ним телами. Дазай слегка переплëл их пальцы, ощущая тепло Накахары. Заснул он с мягкой улыбкой на лице. Утром Чуя проснулся раньше Осаму. Он некоторое время смотрел на их переплетенные пальцы, а потом улыбнулся уголками губ, слегка погладив палец Дазай. Было ещё рано, поэтому Чуя решил просто лежать, смотря на бывшего напарника. Он вновь вспомнил слова Дазая. Если сейчас смотреть в прошлое, то он ещё тогда определенно что-то чувствовал, но тогда у него был ещё более несносный характер, и он бы никогда не признался себе. И, возможно, если бы не все то, что произошло с ним за последнее время, то он бы не признался и сейчас. Но он так сильно был разбит и боялся потерять хоть кого-нибудь, что готов был признаться хоть во всём угодно, лишь бы они были рядом. Ещё пару месяцев назад Чуя и не предполагал, что придёт к такому. Мори был для него Боссом, человеком, за которым он всё время будет следовать. А сейчас он его отец, и Чуя видел, что тот и правда за него беспокоится. Не раз Мори говорил ему, что хотел бы иметь сына. Но иногда Чуя задумался, а такого бы он хотел? Может, он был разочарован, узнав, что он его сын? Но, видя, как тот пытался сблизиться, он оставлял эти домыслы позади. Верлена он старался ненавидеть. Как он может быть таким ужасным человеком, если простил бы смерть единственных друзей? Но он видел историю Верлена и Рембо. И видел, как Поль старался ему помогать, он любил его, считал своим братом. И с каждым днём убеждать себя было сложнее. А все остальные? Люди из Портовой Мафии, из агентства. А если и с ними что-то случится? Убрав руку от Дазая, Чуя заметил красное свечение, поэтому сразу же положил её обратно, боясь, что опять не будет контролировать способностью. Он постарался успокоиться, и у него даже получилось. Решив, что лучше просто заснуть, Чуя закрыл глаза. Дазай встал, когда уже было семь утра. Скоро в агентство, поэтому он решил начать собираться и приготовить Чуе завтрак. Кинув последний взгляд на Накахару, он пошёл на кухню. Когда они пришли в агентство, все были уже здесь. Закончив последние приготовления, Дазай ушёл на важную встречу. В это время Верлен приехал в агентство, чтобы увидеть брата. Последнее время они редко видятся. Дазай зашёл в кафе и сразу же пошёл к дальнему столику, за которым увидел белую шапку. — Какая приятная встреча. — весело проговорил он, садясь напротив собеседника. — Согласен, я уже думал не дождусь. — ответил Фëдор, отпивая чай. — Прости, у меня были важные дела. — сладко сказал Дазай. Хотя настроение у него было ужасным, потому что ему пришлось оставить Чую, хоть и с Верленом. — Думаю, стоит прояснить. Я хочу побеседовать, но если, появится кто-то из правительства, то агентство, вместе со всеми людьми в нем, полетит на воздух. Я, честно говоря, устал сидеть в камере, скучно. — с улыбкой проговорил Достоевский. — Мы с тобой и правда одного поля ягоды. Твоим людям тоже не сладко придётся в случае чего. — предупредил Дазай. — Меньшего от тебя я и не ждал. — усмехнулся русский. — Так о чём бы нам поговорить? — Думаю, ты и так знаешь, что меня интересует. Накахара Чуя. Припоминаешь такого? — с улыбкой спросил Осаму. — Конечно. Моё идеальное оружие.