Ты не мог исчезнуть просто так

Изначально Дазай хотел вернуть книгу правительству сразу после операции по спасению Чуи и Йокогамы. Также Дазай хотел тоже побыть писателем и написать в этой книге то, что уничтожило бы и Достоевского, и всю его шайку. Конечно, было бы всё так просто, Осаму был бы счастлив. Они с Рампо обговаривали этот вариант, но, как Дазай и предполагал, Рампо сказал, что там определенно что-то написано. Дазая это огорчило, но у него всё ещё был план, хотя он понимал, что Достоевский тоже что-то придумал, и ему не нравилось, что из-за этого Чуя может пострадать. И в планах этих было сохранить и книгу, и, что самое важное, Чую. Книгу открыть было решено на следующий день после кражи. Конечно, весть о пропаже этой заветной книги уже дошла до всех органов. И правительство попросило помощи даже у агентства, которое обещало помочь. В городе был введён особый режим, запрещающий выезд за пределы города, а полиция искала Гоголя, но, конечно же, безуспешно. Более того, Анго был прислан в Портовую Мафию для призыва помочь родному городу в поиске особо опасного преступника, но вот, что именно этот преступник сделал было сказано не говорить, потому что Мафия, наверняка, тоже заинтересуется таким сокровищем. Мафия тоже стала помогать полиции, проверяя порты, казино и всё подобное. Гражданским ничего не сказали, хотели сохранить порядок и покой, но вот только людей волновало то, что полиция стала ходить по улицам, расспрашивая, не видели ли они кого-то подозрительного. Ацуши, Кëку, Кейджи, Танидзаки отправили помогать полиции, остальные же остались для изучения книги. Дазай и Чуя встали рано. Накахара был взволнован, что сразу же заметил Осаму. Но когда он спрашивал, что случилось, Чуя просто махал рукой, говоря, что всё в порядке, просто волнуется за Мафию и агентство. Конечно, Осаму не поверил, но напирать не стал. Сам же Осаму был спокоен, он понимал, что волнение сейчас не даст хороших результатов. Они быстро собрались и приехали в агентство. Все уже были там. Они вновь собрались в кабинете, книга лежала на середине стола. Никто её не открывал, так было решено Дазаем, а Фукудзава поддержал. — Почему ты не хотел, чтобы мы её открывали? — задал вопрос Куникида. Он явно был недоволен. — Потому что там определенно что-то написано, и лучше бы нам узнать об этом вместе и решить, что делать. — пояснил Дазай. — Изначально, я хотел убить Грибоедова с помощью этой книги, но что-то мне подсказывает, что не получится. Когда Чуя услышал слова Дазая, он вздрогнул. Осаму это заметил, но никак он не пытался понять почему. Накахара явно был против чего-то, но говорить об этом он не хотел. Осаму не ребёнок, чтобы обижаться, но его задело это недоверие. Но он, конечно, промолчал. — Почему? — спросил Йосано. — Это мы сейчас и узнаем. — довольно бодро сказал Дазай. Он взял книгу в руки и стал читать. В книге должна быть логичность, а посему выходило, что убить человека, рожденного с помощью неё, невозможно. А как оказалось, Грибоедов и Сигма творения этой книги. — Так вот что. — задумчиво сказал Фукудзава. — Всё равно что-то надо написать, что даст нам хоть какое-то преимущество. Мы не знаем точно, какие эсперы будут завтра с Достоевским, поэтому стоит обезопасить себя. — сказал Рампо. Все были с ним согласны. Информация, представленная правительством, могла быть неточной, поэтому они были несколько в невыгодном положении. — Тогда что именно ты хочешь написать, Дазай? — спросил Куникида, серьёзно смотря на него. — После всей это операции мы должны вернуть книгу правительству, иначе у нас будут проблемы, мы не сможем скрывать свою причастность к этому делу долго. — Я понимаю, и думаю, что знаю, что можно было бы написать. — ответил Дазай. — Ты уверен, что всё пройдет хорошо? — спросила Йосано. Честно, Дазай не был уверен и на половину. Он понимал, что Достоевский не дурак и понимает, что Осаму не будет играть честно, поэтому что-то предпринял, и это что-то определенно связано с книгой. Но несмотря на всю опасность, ему всё равно на последствия, ему просто нужно спаси Чую. Любым способом. Если Фёдор заберëт книгу, то, конечно, многие будут в большой опасности. Но сейчас тоже не все хорошо. Из двух зол, он решил выбрать то, что приносит меньше боли ему и близким Чуи. — Конечно, когда это мои планы не срабатывали?— усмехаясь, спросил Дазай. — И тогда какой план действий? — спросил Рампо. — Чуя будет передавать книгу. Верлен и Куникида поедут с ним открыто, а Танидзаки, Кенджи, Ацуши и Акутагава должны быть неподалёку, чтобы напасть из засады. — начал говорить Дазай. — Я с Рампо буду выслеживать Достоевского. Он точно не пойдёт на эту встречу, скорее всего отправит Гоголя и ещё кого-нибудь. Потом они ещё долго обсуждали, кто на каких местах будет и точное место, после чего Дазай сообщил его Достоевскому, тот согласился. Чуя почти не говорил, потому что был занят своими мыслями, коих было очень много, и все они были не самые радужные. Это большой риск, а эта книга была слишком опасной даже в руках правительства. В них особенно. И её существование вообще не желательно. Это понимали все, но сделать ничего не могли, потому что если тогда агентство будет признано виновным в этом деле, а также Мафия тоже будет замешана. Чуя не хотел, чтобы важные ему люди пострадали. Точнее открыто оно сделать ничего не могли, но другие способы были. Чуя знал один такой. Когда собрание закончилось, Чуя просто проверял очередные отчеты, но особо не вникал, как делал это раньше. Дазай видел это, и волновался. Но он не знал причины, поэтому продолжал наблюдать, подмечать какие-то мелочи. Спустя час вернулись остальные члены агентство и доложили, что поиски Гоголя ведутся усиленно. Дазай понимал, что Гоголь не дурак, и был этому рад, потому что его арест портил всё, а сделка могла и вовсе не состояться. Но Осаму подстроил всё хорошо, зная, что Достоевский сможет справится с этими небольшими трудностями. Чуя говорил с Ацуши, который предлагал сходить в кафе, когда Фукудзава пригласил его в свой кабинет, чтобы немного поговорить и попить чай. Накахара согласился. Разговоры с директором его как-то успокаивали, он говорил вещи, о которых сам Чуя даже не задумывался. Еще он многое узнавал о отце, хотя, конечно, если бы он спросил лично, тот бы ему ответил, но слушать Фукудзаву было интересно. С отцом после поездки в Мафию недавно у него сложились прямо таки хорошие отношения. Мори звонил утром, спрашивал самочувствие и не хочет ли тот заехать на ужин вечером. Конечно, завтра важный день, но стоит и расслабиться. Тем более Мори очень переживал, поэтому Накахара сказал, что если будет время, то обязательно приедет. Дазай тоже поддержал эту идею. Чуя зашел в кабинет директора. Тот уже разливал чай. Накахара коллекционирует вино, но в последнее время из-за влияния Фукудзавы, стал чаще покупать дорогой чай, а также коллекционный. Вообще, ему показалось интересный, что он перенимает привычки двух совершенно разных людей, по крайней мере, на первый взгляд уж точно. Мори научил его ценить вино, а Фукудзава чай. — Сегодня я заварил особенный чай. — сказал директор. — Его мне подарил Мори ещё много лет назад. — Не думал, что отец ценитель чая. — удивился Чуя. Директор не пил бы плохой напиток. — Раньше мы часто пили его вместе. — объяснил директор. Вообще, Накахаре иногда казалось, что отношения Фукудзавы и Мори раньше были несколько иными, чем может показаться. Они разговаривали долго, обсуждая что-то из литературы, искусства. Чуе было комфортно, так он мог отвлечься. Но он всё равно чувствовал, что Фукудзава пригласил его сегодня не просто так. Очевидно, он хочет о чем-то поговорить, и это далеко не простая тема. И Накахара был прав. — Я хотел спросить твоего мнения. — серьезно сказал директор. — О чём же? — спросил Чуя. — Как ты думаешь, Чуя, тот, кто хочет спасти людей, жертвуя собой, является человеком? — Фукудзава отпил чай. Чуя не то чтобы напрягся, но понимал, что это вопрос с двойным дном. Он долго думал, что ответить. И понял, что действительно не знает ответ на этот вопрос. И причину этому незнанию, он тоже не может найти. Он не совсем человек. Конечно, монстром или чем-то похожи его назвать нельзя. Он был обычным, пока в нём не было Арахабаки. Он сосуд. Но разве это определяет, что он именно? Раньше, он думал, что не может назвать себя человеком, но потом он понял, что это глупо. Он делит своё тело с Богом, но не желает ничего прямо таки ужасного. Бывают существа, что считая себя человеком, совершают вещи, которые не сделали бы даже животные. — Вижу, тебе сложно найти ответ. — слегка улыбаясь, сказал директор. — Вы правы. — подтвердил его слова Чуя. — Тогда, что вы думаете по этому поводу? — Тебе интересно моё мнение? — спросил Фукудзава. — Да, мне действительно интересно, что же вы скажите. — честно ответил Чуя. Ему было интересно узнать, что скажет человек, который спасает людей. — Я думаю, что такие люди дураки. — просто ответил Фукудзава. Чуя несколько опешил. Директор молчал, видимо, не собираясь говорить, почему именно так считает. — Удивлён? — улыбнулся директор. — Да. — ответил Чуя. — Но зачем вы спросили? — Я хотел, чтобы ты подумал над этим, а потом дал мне ответ. — просто сказал Фукудзава, отпивая чай. Потом Чуя попрощался с директором и вышел из его кабинета. Он сел на своё место и задумался, но ему помешал Осаму, который подошёл к нему с кофе. — О чём говорили? — спросил он. — Эм. — Чуя прищурил глаза, а потом весело усмехнулся. — Думаю, он тонко намекнул мне, что я дурак. Дазай несколько удивленно на него посмотрел, но промолчал. Они приехали домой только вечером. Сначала они заехали в Порт к Мори. Тот был рад видеть сына, расспрашивал, как у него дела. Чуя разговаривал с ним открыто и просто. Потом они поговорили о директоре агентства. — Он так много людей у меня из Мафии переманил. Боюсь, что и сына моего к себе под крыло заберëт. — с улыбкой сказал Огай. Было видно, что он не злится или недоволен. Книгу Осаму забрал с собой, сказав, что так безопаснее и он подумает над тем, что можно в ней написать. Он думал над этим очень долго, потом понял, что лучше бы Достоевский не мог взять книгу в руки вообще, да и вся его компания тоже. Когда Чуя ушёл в ванну, Осаму позвонил Анго. Разговор был недолгим, но за него Дазай всерьёз задумался. — Я надеюсь, что вы сможете вернуть книгу. Но правительство, а по большей части элитный отряд Ищеек заинтересованы в том, чтобы Достоевский и Гоголь попали в их руки живыми. — Зачем им это? Если они умрут, проблем будет меньше. Правительство уже давно ищет способ избавиться от них. — спросил Дазай. — Я не знаю, меня не посвящают в их работу. — ответил Анго, по голосу было понятно, что ему эта ситуация тоже не нравится. — Но недавно я получил информацию о том, что Достоевский на кого-то работает, а то есть глава их второй организации не он, а кто-то более влиятельный. Дазай слушал внимательно, выходило, что у него есть какие-то связи, но почему тогда он не мог воспользоваться ими, чтобы заполучить книгу? Значит, выходит, что этот человек не заинтересован в том, чтобы раскрывать свою личность. Дазай ещё немного поговорил с Анго, слушая его предположение, но попрощался с ним, как только Чуя вышел из ванны. Накахара прошёл на кухню, где и сидел Дазай. Осаму, несмотря на то, что сейчас ситуация была сложной и опасной, не мог не отметить красоты Чуи. На нём была только длинная футболка, закрывающая бёдра, но вот ключицы были открыты. Волосы были распущены, они мокрые и длинные. Он сел на стул у стола и попросил у Дазай налить ему чай. Осаму, конечно же, повиновался. — Не ходил бы так по дому, мне сложно. — усмехнулся Дазай, за что получил не добрый взгляд Чуи. Но Осаму видел, что тот несколько покраснел и спрятал ноги под футболку, поставив их на стул. Дазай, подав чай, ушел в ванну. От него не скрылось сложное выражение лица Накахары, он будто что-то обдумывал. Осаму хотел бы спросить, но знал, что Чуя в таком состоянии любит решать все сам. Но Дазай, конечно, всё равно узнает, в чём дело. Чуя же в это время всё также сидел на стуле, он думал, стоит ли ему попробовать или нет. Его чувства к Осаму, безусловно, не что-то несерьезное, они были ещё в то время, когда тот был в Мафии, но Накахара этого не понимал. Сейчас же многое изменилось, и он в том числе. С момента признания Дазая прошло уже какое-то время, тогда Чуя дал понять, что он подумает, но он и так знал, какой ответ даст. Но всё это зависит от ситуации, которая не очень радовала его самого. Но иногда же можно побыть эгоистом? К чаю он так и не притронулся. Когда услышал, как дверь в ванную комнату закрылась, он принял решение. Осаму сразу же пошёл на кухню, зная, что Чуя ещё там. Он оказался прав. Тот неизменно сидел на стуле. Накахара поднял на него свой взгляд. Грустный и нежный. Осаму прищурился, подходя ближе. Он остановился почти рядом с парнем, наблюдая, как тот всё ещё смотрит на него. — Что-то случилось? — спросил Дазай. — Ага. — подтвердил Чуя. — Ты. Затем он притянул Осаму к себе ближе за футболку, головой он уткнулся ему в живот. Он выдохнул и расслабился, когда почувствовал, как Дазай рукой зарылся в его волосы, всё ещё мокрые волосы. Он пропускал пряди между пальцев, гладил по голове. Чуя расслаблялся всё больше, обнимая его за талию, что, несомненно, нравилось самому Дазаю. — Что на тебя нашло? — тихо спросил Дазай. — Я тебя не тороплю, дам тебе время. — Что нашло? — задумался Чуя, а затем поднял на него свой взгляд. — Может, любовь? Дазай долго смотрел на него, а затем сел на корточки так, что теперь Чуя смотрел на него сверху. Осаму провёл рукой по лицу парня, нежно касаясь губ, провёл по нижней, слегка надавив. Положил руку на шею и притянул Накахару ближе, чтобы поцеловать его. Легко, нежно, вкладывая чувства, о которых он узнал недавно, но которые были с ним давно. Те, которые он не понимал долго время, но такие желанные и приятные. Чуя ответил, он просто не мог бы сделать иначе. С каждым движением и вздохом, поцелуй становился все более страстным, нетерпеливым. Дазай целовал его с надеждой, а Чуя с отчаянием, коего у него было достаточно. Они оба заводились всё больше, Чуя этого и добивался, ему было это нужно, но Дазай понимал серьезность этого дела. — Подожди, тебе не нужно торопиться. — выдохнул Осаму тому в губы. — Не справишься? — с вызовом спросил Чуя. Но Дазай увидел в этом взгляде что-то, что не позволило бы ему отказать сейчас, что-то умоляющее. — Не вини меня потом. — усмехнулся он, поднимаясь. Он взял Чую на руки. Раньше, когда они работали вместе, после использования "Порчи" он часто носил его на руках. Но теперь тот был худым и легким, так что Дазай дал себе обещание откормить его, как только всё закончится. Он аккуратно положил Чую на кровать, опускаясь тоже. Он снова поцеловал его, затем углубил его, забираясь руками под футболку. Чуя же руками ухватился за его плечи. Ему было приятно, очень, хотелось продолжать. Конечно, раньше он спал и с девушками, и с парнями, но сейчас всё иначе. Тогда, это было только ради удовлетворения своих желаний, без чувств. Просто секс. Но теперь он делает это с любимым человеком. Все чувства находили выход в поцелуях, касаниях, в словах, которые шептал ему Дазай. Детектив же в это время задрал футболку, переходя поцелуями на грудь парня. Свет был выключен, но работал ночник. Осаму мог разглядеть его тело полностью. Большинство ран уже зажило, но остались старые шрамы, по которым стал проводить Осаму, исследуя каждый. Он всех их уже видел, но каждый раз они приводили его в ужас. Шрамы на своём теле его не пугали, но вот на Чуеном… Он старался перекрыть их засосами и укусами, слушая стоны парня под ним. Он откинул все эти мысли, потому что сейчас от него требуется другое, он хочет другое. Он стал ласкать один сосок губами, другой же рукой. Умело вылизывал, прикусывал, затем легонько целовал. Он поднял взгляд на Чую. Тот выглядел великолепно. Покрасневший, он прикусил руку, чтобы не издавать смущающих звуков, но те всё равно вырывались из него. Он тяжело дышал, второй же рукой Чуя зарылся в волосы Осаму. Они оба были возбуждены. Только от поцелуев и ласк, а также от чувств, которые заполняли их обоих. Дазай стал поцелуями спускаться вниз, дойдя до живота, он стал спускать нижнее бельё Чуи, освобождая вставший член. Он провёл по нему рукой, затем наклонился ниже и вновь посмотрел на Чую, тот, перехватив его взгляд, спрятал лицо в ладонях. Осаму лизнул орган, а затем стал его целовать, вылизывать от основания до головки. Он взял его в рот, сначала немного, затем всё больше. У него тоже был секс с разными людьми, но такого не было. Наверное, потому что это был Чуя. Родной и важный ему человек, которого он хотел любить, которого желал. Он ласкал его какое-то время. Чуя не мог сдерживать стоны, настолько приятно ему было. Хотелось ещё, но Дазай дал ему понять, что сегодня дальше этого они не зайдут. Накахара не разочаровался, сейчас ему и так хорошо и приятно, просто замечательно. На это время он забыл все проблемы, которые волновали его раньше. Сейчас был только Дазай, умело ласкающий его. Отсасывая Чуе, Дазай сам сильно возбудился. Ему, так же как и парню, хотелось уже получить желанную разрядку. Он выпустил член с хлюпающим звуком и поднялся, чтобы поцеловать Чую. Он ответил, поцелуй вышел влажным и развратным. Дазай, все ещё целуя Чуя, только уже в шею и плечи, быстро освободил свой член, а затем взял оба органа в руку и стал водить по ним в среднем темпе. Чуя простонал ему прямо в рот. Они продолжали целоваться, будто в этом заключалась их жизнь. Остановиться – значит умереть. Рука Дазай действовала всё быстрее, и вскоре они оба кончили с довольно громкими стонами. Осаму последний раз поцеловал его, медленно и нежно, а затем лёг рядом, притягивая к себе Чую. Тот всё ещё слабо соображал, он положил свою голову Дазаю на плечо. Они некоторое время молчали. Чуя слушал, как бьётся сердце Дазай. — Завтра… всё же будет хорошо? — тихо спросил Накахара. — Я… — начал было Дазай, но остановился. Он мог бы сказать, что да, всё пройдёт хорошо, но тогда он наврал бы. — Не знаю. — выдохнул он, крепче сжимая Чую в руках. — Но я сделаю всё, чтобы ты был в порядке. И не важно, чего мне будет это стоить. Чуя молчал, а Дазай не стал ждать от него ответа. Вскоре, Осаму заснул, а Чуя так и продолжал слушать его сердце. Спустя пару минут он поднялся, посмотрел на Осаму. Такой красивый, особенно когда спит, черты лица сразу становятся более мягкими. Чуя аккуратно, чтобы не разбудить, поправил волосы, а затем встал и пошёл на кухню. По пути он взял листы и ручку. Вчера он всё вспомнил. Как был в плену у Эйса. И как Грибоедов ему помогал. Это было неожиданно, потому что тот был в одной организации с Достоевским. Но Чуя должен признать, что, если бы не Грибоедов, то Эйс убил бы его, несмотря на приказ Фёдора этого не делать. Они много разговаривали, хотя Чуе и было больно, но молчать он не мог. Грибоедов рассказывал, как ему сложно и что он чувствует себя одиноким, Чуя понимал его. На этом и сошлись. Чуя правда не понимал, почему всё так. Также он до конца не разобрался , как работает способность Грибоедова, но они смогли поговорить во сне. Тот утверждал, что книгу лучше уничтожить, у Достоевского есть какой-то союзник, которого никто, кроме него, не видел. — Я всё равно скоро умру, но я не хотел бы, чтобы много других людей, последовали за мной бы. — с улыбкой сказал он. И тогда Чуя понял, что Дазай имел в виду, когда сказал, что с Грибоедовым возникли проблемы. Он не хотел участвовать в этом. Он считал Чую своим другом, хотя ему приходилось контролировать его, чтобы убивать. Чуя начал писать. Это были письма. Осаму. Мори. Верлену. Кое. И Фукудзаве с ответом на его вопрос. Они получат их, если что-то случится. — Видимо, я и правда дурак… Когда он закончил, он спрятал их, лег на кровать и прижался к Дазаю, чтобы почувствовать его тепло. Тот во сне тоже обнял его.