Ты не мог исчезнуть просто так

Эта неделя действительно была слишком долгой. Казалось, ещё никогда у агентства не было столько проблем, и, вероятно, так оно есть. Выезжать за пределы порта они могли только ночью, и то, действовать приходилось очень осторожно, потому что их искали по всему городу. Сначала люди из правительства не осмеливались приехать в Мафию, чтобы спрашивать у них, но несколько дней безуспешных поисков заставили их просить помощи у Мори. Тот, конечно, не мог отказать в встречи, поэтому предложил встретиться у себя в офисе. Приехал Анго. Дазай мог только предполагать, помнит ли тот что-то о их деле, в котором тот тоже участвовал, поэтому пришлось перестраховаться. Отказать в обыске здания Огай тоже не мог, именно поэтому людям из агентства пришлось день просидеть в подвале в тайной комнате, о которой знали только некоторые. То, что Анго может помнить что-то о деле, Дазай мог предположить потому, что тот точно знал обо всех секретных помещениях, которые есть в Мафии, но не стал их проверять, лишь сказал сообщить, если появиться хоть какая-то информация об агентстве. Также Осаму предполагал, что именно Анго сообщил им о приезде людей из правительства в парк. И всё-таки сначала он хотел убедиться в том, что тот действительно на их стороне. И он сумел это сделать уже на следующий день, когда тот отпустил Ацуши, хотя сделал вид, что собирается его арестовать. Теперь у них был хотя бы один человек, который сможет им помочь достать информацию из правительства, что им сейчас очень бы помогла. Достоевского арестовали и передали отряду ищеек, что не очень радовало Дазая, ведь была у него одна догадка, которую, конечно, сначала стоит проверить самому, а потом уже говорить всем. Конечно, было сложно из-за проблем с передвижением, но в целом было хорошо и комфортно, потому что им не нужно было прятаться в каких-то подвалах и скрываться даже днём, у них были действительно хорошие условия, которым люди в розыске могли только позавидовать. И всё же, так они это дело оставлять не собирались, необходимо доказать невиновность агентства. Но для Дазая всё равно важно было не это, конечно, решить он хотел всё, как можно быстрее, но больше всего он ждал, когда Чуя наконец-то очнётся. С того дня, как Накахару привезли в порт, за ним смотрел Мори и проверял его состояние, которое было хорошим и угроз для жизни не было, но приходить в себя тот всё равно не торопился. К нему вернулся нормальный цвет лица, дыхание всегда было стабильным и спокойным. По выражению лица казалось, что он просто спит и высыпается впервые за долгое время. Осаму знал, что тот и правда в последние дни был слишком вымотан, а поэтому надеялся,что так Чуя сможет отдохнуть. И всё же, когда через три дня он так и остался лежать на своей кровати, Дазай начал тосковать, ему не хватало Чуеных замечаний, его раздражённого взгляда, его прикосновений, голоса, всего Чуи просто не хватало. Заходил к Накахаре не только Дазай. Ацуши и Акутагава иногда заходили на несколько минут узнать состояние Чуи. Особо частым посетителем стал Верлен. Приходил он каждый день и довольно долго сидел, Дазай против не был, наоборот, Поль был важным для Накахары человеком, да и ему самому надо было отлучаться, чтобы составить план, узнать, что же выяснили остальные, но оставлять Чую одного он не хотел. Не хотел, чтобы тот очнулся, а никого рядом не было. Как раньше, когда он использовал “Порчу”, Дазай часто оставлял его одного и уходил, и только один раз он остался и увидел, что в глазах Чуи было много вопросов, но также он смог разглядеть там и благодарность, о которой вслух он никогда не скажет, но сам Осаму будет знать. С Верленом часто приходил и Грибоедов. Как-то он сказал, что ему не нравится его имя, потому что так к нему обращались там, в том месте, о котором он даже вспоминать не хочет. Коё недолго думала и предложило придумать ему новое имя. Он согласился, а Мори обещал всё сделать официально. Имя выбирали долго. Конечно, сам юноша хотел, чтобы имя ему дал Чуя, потому что именно он спас его, дал новую жизнь. Но тот всё ещё был без сознания, и тогда он решил, что удивит его, когда тот очнётся. Об этом он рассказал Верлену, тот улыбнулся и погладил по голове, говоря, что Чуя будет рад, если он сможет отпустить прошлое. Вечером, когда они вновь пришли к Накахаре, Верлен предложил ему имя и юноша принял его с детским восторгом. Аки. Так его звали теперь. Все быстро привыкли как и к нему самому, так и к имени. Все заботились о нём, не говорили о том, что ему приходилось делать с Чуей. Особенно хорошо относился Верлен, юноша не знал почему. Верлен же чувствовал какую-то ответственность за того, кого спас его брат, а потом привык. Юноша был умным и говорить с ним было одно удовольствие. Искренний, честный и добрый. Не удивительно, что Чуе он так понравился, возможно, он стал считать его своим младшим братом, а раз так, то и Верлен станет для него старшим братом и будет заботиться. — Аки, ты давно здесь? Я тебя искал. — сказал Верлен, зайдя в палату к Чуе. Он хотел поужинать вместе, но не обнаружил того у себя в комнате, поэтому сначала разволновался, но Дазай сказал, что он сейчас здесь, поэтому он и пришёл. — Я принёс поесть. Верлен поставил еду на стол и позвал Аки, чтобы тот присоединился к нему. — А, Верлен-сан, я только недавно зашёл, хотел посмотреть не пришёл ли Чуя-сан в сознание. — ответил Аки. Он очаровательно улыбнулся, когда Верлен ему кивнул. Раньше он говорил тихо, как будто старался быть как можно незаметнее, боялся причинить неудобства, но Верлен сказал, что в этом нет ничего страшного, он, как Чуя, будет счастлив, если он станет больше улыбаться. Теперь же Аки стал вести себя более открыто. — Уже пять дней прошло, я так хочу, чтобы Чуя-сан поскорее открыл глаза, мне надо его поблагодарить. — Успеешь, а теперь ешь, иначе он подумает, что я тебя голодом морю. — наигранно строго сказал Верлен. — Я скажу ему, что вы меня хорошо кормите! — улыбаясь, проговорил Аки, начиная есть. Верлен лишь покачал головой. Он с лёгкой улыбкой на лице смотрел, как юноша ест. С Чуей, конечно, было сложнее поладить, но спустя время они тоже могли есть вместе, иногда смотрели фильм, разговаривали и поддерживали друг друга. Несмотря на все деяния Верлена, Накахара защищал его перед Коё, которая не очень то его любила. Они часто ходили на задания вместе, прикрывая друг другу спины. Но Верлен видел, что тому, особенно поначалу, не хватает Дазая. Конечно, “Порчу” он использовать перестал, но чувство опасности не проходит так быстро. Но потом он привык. Поль не простил бы себе, если бы с братом что-то случилось на задании, конечно, без ранений не обходилось, и всё же главное, что бы был жив. — Вы часто разговаривали? — спросил Верлен. — Да, я был рядом почти всё время, чтобы связь была как можно крепче. — ответил Аки. Потом он поджал губы и опустил взгляд. — Я заставил его убить людей, тех, с кем он работал раньше. Я чувствовал, что он не хочет, но не смел остановиться. Я так виноват. Верлен тоже поджал губы, он не хотел, чтобы тот чувствовал себя виноватым. — Нет, ты не виноват, если бы отказался, тебя бы могли убить, виноваты те, кто заставлял тебя. — начал заверять его Верлен. — Думаю, ты ему всё же помог. Ты разговаривал с ним, и раз он спас тебя, значит ему нравилось твоё общество. — Правда? — спросил юноша с надеждой в глазах. — Конечно. — улыбнулся Поль. — Чуя-сан много мне рассказывал о том, как жил. Говорил про Дазая-сана и про вас… — они проговорили около часа, а потом к Чуе в палату пришли Осаму и Мори, тогда они решили пойти к себе. Мори ешё раз посмотрел Чую и лишь выдохнул. — С ним всё в порядке, думаю, уже скоро он тоже прийдёт в себя. Он потратил много сил, а тело за последние месяцы у него сильно ослабло. — сказал он, укрывая Накахару одеялом. — Очень надеюсь. — сказал Дазай, стоя возле окна. — У меня были догадки, кто может за этим стоять, потом я с Рампо всё ещё раз обдумал и мы пришли к выводу, что, вероятно, дело обстоит так, как я предполагал. — Не поделишься своими догадками? — вновь спросил Мори, ему очень хотелось узнать из-за кого его сын сейчас лежит здесь. — Командир отряда ищеек. — сказал Осаму. — Я думаю, это он за всем стоит. — Но разве он не пытался поймать Достоевского? — с сомнением спросил Огай. — Да, но думаю, он уже знает, что книга уничтожена, поэтому ему нужен Достоевский, чтобы что-то придумать. — сказал Дазай. — Я не знаю, зачем им нужна была книга, но думаю теперь они не остановятся так просто. Необходимо доказать невиновность агентства, а потом уже обвинять Фукучи. — Как думаешь, остальные члены знают план своего командира? — Мори тоже поднялся и подошёл ближе к Дазаю. — Не думаю, и это потом можно будет использовать. Но для начала я бы хотел найти пятого члена отряда, и что-то мне подсказывает, что он где-то рядом. — сказал Дазай. Он долго думал над этим, и были у него догадки, но пока он решил с этим повременить, сначала агентство. — Ладно, Хироцу доложил, что тому, кто имеет хоть какие-то сведения об агентстве, будет выдана награда. — сообщил Мори. — Интересно, они, видимо, настолько отчаялись, что решили привлечь и гражданских. — усмехнулся Осаму. — Вероятно. Ладно, я пойду, будут какие-нибудь новости, я сообщу. — сказал Мори, подходя к выходу. — И ты скажи, если Чуя очнётся. Осаму лишь кивнул, а когда Огай закрыл за собой дверь, выдохнул и подошёл к кровати Накахары. Тот лежал со спокойным лицом, красивым и бледный, но это был не больной цвет, Чуя всегда отличался довольно бледной кожей. Дазай провёл рукой по волосам, заправляя их за ухо, водил по лицу, потом он наклонился так низко, что их губы были в сантиметре друг от друга. — Проснись и поцелуй меня. — прошептал он, закрывая глаза. Ему никто не ответил и, конечно же, никто не поцеловал, но он не расстроился, если этого не мог сделать Чуя, то всегда мог он. Осаму прижался своими губами к губам Накахары, а спустя уже пару секунд приподнялся. Это был самый целомудренный поцелуй за всю его жизнь, но самым живым, он был наполнен отчаянием и надеждой. Он сел ровно и взял Чую за руку, просидел так полчаса, а потом решил, что пока лечь спать, всё-таки завтра много дел. Он сходил в ванну, а потом пошёл спать к Чуе. Он уже пару дней назад сдвинул кровати, чтобы обнимать Накахару ночью. Никто не сказал ничего об этом. Все и так уже давно поняли, какие у них отношения. Ацуши же был рад тому, что Дазай нашёл человека, с которым сможет провести жизнь. Сам он не мог никого осуждать, всё-таки сам он не так давно стал встречаться с Акутагавой, с которым теперь он жил вместе. Это смущало, но и было приятно просыпаться в одной кровати, готовить завтрак и просто проводить время вместе. Они даже не думали о том, что они во вражеских организациях, тем более что теперь агентство и Мафия объединились. Дазай пожелал доброй ночи, а потом заснул. Прошёл следующий день, он не особо отличался от предыдущего. Когда пришли Верлен и Аки, он пошёл увидеться с Рампо и Фукудзавой. Когда наступил вечер, он, как обычно, лёг рядом с Чуей и заснул, обнимая того. Впервые он спал спокойно, ему снилось, как они с Чуей готовили ужин, а потом смотрели фильм, как смеялись, как иногда дрались и ссорились, а потом снова мирились. Как у них всё было хорошо. На утро седьмого дня он почувствовал, как кто-то гладит его по голове, как проводит по волосам, зарываясь в них рукой, как проводит по лицу, губам, шее и скулам. Как кто-то поцеловал его, легко, почти неуловимо. Ему показалось, что это всё ещё ему снилось, но он услышал шёпот, такой знакомый, что сон как рукой сняло. Он открыл глаза и увидел его. Чую. Он лежал рядом, всё также водил рукой по волосам, смотрел на него тепло и нежно, так бывало редко раньше, но теперь Осаму ловит на себе этот взгляд очень часто. — Я думал, что ты уже умер. — сказал шёпотом Чуя. — Было бы не очень, если бы я проснулся рядом с трупом, это, знаешь ли, психологическая травма. — Чуя. — выдохнул Осаму, улыбаясь, счастливо и искренне. — Я бы не умер, пока ты жив. Но если ты согласишься на двойной суицид… — начал Дазай, но, конечно, он уже не думал о таком, не хотел умирать, хоть и вместе, вместе хотелось только жить. — Если ты продолжишь, то вылетишь вон. — закатил глаза тот. Дазай на это лишь улыбнулся, он был рад, что Чуя наконец-то пришёл в себя. Осаму придвинулся ещё ближе, но касаться губ не стал, а игриво посмотрел на Накахару, тот недолго думая, поцеловал его сам. Это было нежно, не было страсти, они просто так передавали свою любовь друг другу. — Ну вот, поздно, конечно, но всё же ты сделал это. — проговорил Дазай, имея в виду поцелуй. Накахара лишь приподнял бровь, спрашивая, о чём тот вообще говорит, но Осаму просто встал. Всё-таки стоит принести завтрак и рассказать остальным об этой замечательной новости. Хотя будь его право, он бы не сказал, ему хотелось провести с ним время вдвоём, но он знал, что другие это не дадут сделать. Но и не рассказать людям, которые точно так же волновались, он не мог. Когда он сообщил об этом, все сразу же хотели навестить Чую, но он не дал, сказав, что тому стоит сначала поесть. Его только проверил Мори и расспрашивал про здоровье. Огай хотел бы провести больше времени с сыном, но у него тоже были дела, поэтому он обещал зайти вечером. После завтрака, к нему пошли остальные. Ацуши и другие члены агентства были не долго, но вот Аки и Верлен просидели больше двух часов. — Аки? — спросил Чуя, удивленно смотря на юношу. — Да! — гордо заявил он. — Мне не нравилось моё прошлое имя, поэтому Верлен-сан дал мне новое. Нравится? — Конечно, тебе подходит. — сказал Чуя, гладя Аки по голове, тот словно кот, сидел с самым довольным видом. Верлен стоял рядом и наблюдал за этим с самой счастливой улыбкой. Теперь у него было два самых близких человека, о которых он мог бы рассказать своему самому лучшему другу, которого,к сожалению, нет в живых. После последнего визита Фукудзавы и Мори, Чуя сидел в палате один. Огай сказал пока побыть здесь, да и сам Накахара был не против, тут было всё, что нужно для жизни, так что он был рад остаться. Накахара ждал Дазая, который должен был скоро прийти. И правда, ждать долго не пришлось, он пришёл уже через 10 минут. — Уже поздно, почему не спишь? — спросил он, подходя к кровати. Он наклонился, чтобы поцеловать Чуя, но тот отвернулся. — Что-то случилось? — сказу же спросил Осаму. — Нет, то есть, я хочу узнать, как сейчас обстоят дела. — сказал Чуя. Он был серьёзен, он правда хотел всё знать, чтобы хоть как-то помочь. — Всё не очень хорошо, но и не слишком плохо. Агентство обвинили в краже книги, а ещё они теперь признаны террористической организацией. Но пока правительство не подозревает Мафию в сговоре с нами. — Всё настолько плохо? — спросил Чуя, голос звучал почти надломленно. Дазай понимал, что тот может начать винить себя. — Нет, всё могло быть намного хуже, если бы ты не уничтожил книгу. — сказал твёрдо Осаму. И это не были слова утешения, если всё правда было бы слишком плохо, он бы так и сказал. Именно поэтому Чуя ему и поверил. — Хорошо. Тогда как сейчас вы собираетесь с этим разбираться? — вновь задал вопрос Накахара. — Чуя, давай завтра, всё завтра. — прошептал Дазай, садясь ближе к Чуе. — Сейчас давай просто полежим, я так сильно скучал. Чуя ничего не сказал, лишь сильнее обнял Осаму. Завтра ведь действительно настанет, поэтому ему стоит не волноваться, каким именно оно будет, если рядом будут близкие люди. И Дазай. Он тоже будет рядом, будет так же его обнимать, целовать и шептать какую-то ерунду. Всё-таки…не умрут же они ночью?