Фотон

      В сопровождении десептикона, Рэтчет без проблем добрался до последнего освещённого поворота. Инструктаж начинался и заканчивался пунктом «быть тише», при малейшей угрозе бежать на свет, где Раш мог бы помочь. Почему-то десептикон даже не спрашивал медика о навыках владения оружием или о его наличии в целом. Рэтчет предположил, что уродцев плазма не берёт, потому о защите не шло и речи.       Если уж говорить совсем откровенно, он ничем бы и не ответил. Вступать в схватку с диким зверьём глупо и заведомо проигрышно, а кроме клинков у медика ничего не было.       По словам меха, на всём корабле осталось около шести монстров. Но они могут как вернуться на планету, на орбите которой болтается Фотон, так и взлететь на борт. Так что число живых на корабле может в любой момент измениться. Новость не радостная, но Раш пообещал кричать и привлекать внимание, пока медик не покажется на камерах.       Этим он и занимался, ругался и пел песни золотого века Кибертрона, даже стихи зачитывал, с чрезмерным энтузиазмом. Слыша где-то далеко старые отрывки, хотелось глупо улыбаться — хорошее было время. — Великий Кибер-ртрон! Планета стальной луны… — на рэттловский манер пропел десептикон с соседнего яруса, настолько громко, что услышал и Рэтчет.       Десептикон отрывался по полной, вспоминал самое старьё из культурного наследия, отчего у медика проскочила мысль о схожем возрасте. Но когда штурм-офицер начал травить анекдоты, Рэтчет потерялся с концами.       Так и добрёл до вертикальной вентиляционной шахты, которая иногда исполняла роль служебного спуска. Взглянув вниз, Рэтчет сначала проверил лестницу на устойчивость, мало ли, ещё развалится. Весь корабль держится на добром слове и постоянно вертится, так что медик бы не удивился, если бы сейчас шёл по лестнице в полный рост, а до лазарета пришлось бы лезть по трубам на потолке. Надежда, что удача отвернулась не полностью, ещё теплилась в его груди.       Голос десептикона прошёлся стойким и громким эхом по вентиляции, кажется он читал лирическое стихотворение, написанное находящимися в неволе формерами. А с каким выражением, Рэтчет в один момент заслушался и хохотнул. Подумал, что Раш, очень осведомлённый в культуре, оценил бы Земную не меньше Кибертронской, и особенно бы ему понравился из музыкальных жанров — блюз. Или, конечно упаси Праймус, русский шансон.       Как же давно он не вспоминал эти тексты и мотивы, всё, созданное и крайне популярное ещё до войны. Десептикон заставил вспомнить, что вообще-то Раш и Рэтчет потомки одной, когда-то величественной, расы. Возможно, даже из одного поколения. — Соскучился? — прервал мысли Раш, пребывавший в весёлом настроении. — По тебе скучают только на том свете, — не скрывая лёгкой улыбки, Рэтчет продолжал спускаться по лестнице. — Думаю, там могут и подожда-ать. — Кем ты был до войны? — Рэтчет выбрался на второй ярус. — Уж точно не ворчливым врачом. — Я всё ещё могу взорвать корабль, — медик оставался вовлечённым в разговор, хоть и смотрел в карту с чересчур задумчивым видом. — У тебя точно есть чувство юмора?! — Такое же крохотное, как твой мозговой модуль. — Ох, — штурм-офицер изумлённо простонал. — Так ты шутишь, автобот? Ты нравишься мне всё больше! Шутки правда, у тебя грубые.       Рэтчет хотел было ответить что не шутил, но в моменте осёкся. Может действительно прозвучало слишком резко, он и своих иногда доводил излишней бестактностью. Землян, как новых знакомых, особенно. А Раш… ничего достойного грубостей пока не совершил. Шутит постоянно и не к месту, но кто Рэтчет такой, чтобы отнимать у брошенки единственное развлечение?       Да и настало время признать и принять, что Раш спас его уже дважды и следит за безопасностью прямо сейчас: просматривая камеры и вовремя закрывая двери, тем самым никого не подпуская на прямой контакт. Штурм-офицер перестраивает маршрут на ходу, разъясняет обстановку, и даже, если это потому что ему самому нужна помощь, Рэтчет был благодарен. Теперь называть меха десептиконом язык не поворачивался, хотя тот, продолжает звать медика пресловутым «автобот». — Я всегда был солдатом, — всё же ответил Раш. — Хочешь верь, хочешь нет, а когда война началась я служил здесь, на Фотоне. Кибертрон пал, я и вернулся. Многие вернулись. Теперь вот, как видишь, один.       Надеясь на ответ попроще, вроде «преподавал в академии искусств», Рэтчет совсем немного удивился. Всё же десептиконы не желали принимать к себе тех, кто ранее прислуживал совету, а Раш мало того, что попал в ряды… Ещё и выжил, дошёл до конца. Огромную роль сыграл опыт, обычным гражданским приходилось менее сладко.       «Заслужил» — подлезла неожиданная, наполненная тихой радостью, мысль. Она прервалась попавшей на глаза лужицей, прямо под ногами, что преградила дальнейший путь по коридору. Медик её даже не сразу заметил.       В ней лежало тело, чёрной и бесформенной кучей неизвестного существа. Кривыми дугами торчали кабеля, трубки лежали рядом. Тело, поверх придавленное вырванным откуда-то решётчатым люком, разложилось на густое месиво органики и до дрожи знакомых деталей. Не будь Рэтчет видавшим виды врачом, прошедшим вековую войну, его бы скривило похлеще, чем человечка с картины «Крик». — Так их можно убить… — медик обошёл мёртвое существо, стараясь не наступить в лужу. — А, ну… да, — буднично промямлил Раш. — По ним особо не стреляли… Никто не стрелял. Эвакуация была быстрой, а я, ну, тут… застрял. Тут перед кабинетом ещё несколько, не вляпайся. — Что здесь вообще случилось? — когда штурм-офицер не ответил уже привычным задумчивым мычанием, медик подтолкнул: — Ты здесь давно, точно знаешь. И доступ к камерам имеешь. — Эх-х, — низко прохрипел мех. — Когда… Я не знаю, мы с чем-то столкнулись или они жили на этой планете и кто-то занёс зверьё внутрь, понятия не имею, но всё рухнуло в один момент.       Рэтчет прекрасно представлял панику соразмерную плотно населённому городу, был уверен — здесь было не лучше. Вспоминая про количество возможного на борту оружия и солдат, предположил, что даже хуже. — Я заперся в лазарете, запаниковал. Прятался.       Когда началась паника, Раш был около кабинета: как раз готовился эксперимент с переносом сознания. Он следил за всеми исследованиями и испытаниями, постоянно интересовался находками — Раш считал эту идею прорывом. Был даже слишком поглощён.       Здесь они с Рэтчетом полностью сходились во мнениях.       Мех через квадратное окошко двери наблюдал за подготовкой оборудования. Учёные раскладывали только им доступные инструменты около койки, настраивали мониторы и расписывали финальные погрешности в измерениях. Внезапно лампы над дверью вспыхнули, окрашивая кабинет в красный. Всё собралось в кашу, красные огни заполнили коридоры, а сирена перебивалась приказами по внутренней связи. Никто сначала не поверил, учёные невзначай спросили учебная ли тревога. А Раш в это время слышал как командир в ухо диктует команды.       Дробовик инстинктивно лёг в руки и Раш следовал указаниям на автопилоте. Сопровождал учёных, гражданских, раненых, замыкал строй когда загруженный лифт спускался на шестой уровень, к ангару, где уже во всю шла эвакуация. Он не видел опасности, и ни один выстрел ещё не прозвучал, поэтому пошёл проверить не остался ли кто-то на этаже. Так он сообщил командиру, на самом же деле собирался забрать с собой результаты исследований, на случай, если вернуться не будет возможности.       Сирена к этому времени уже не выла, но моргать нервирующим цветом лампочки не перестали. Раш прыгающим бегом, спиной к стенам, двигался к кабинету с прерванным экспериментом.       Из пола, в метре от меха, вылетела решётка и с характерным громким скрежетом упала за спиной. Раш выученным движением нацелил дробовик на чёрную фигуру, что ещё не выбралась из-под пола, но уже составляла половину его роста. Отступая по шагу назад мех всаживал залпы, пока оружие не запищало от перегрева. Оглядеть тварь на наличие повреждений не было времени, как и возможности — кто вообще придумал в критической ситуации тушить нормальное освещение, чтобы вместо него включать мельтешащее и тусклое. Проскочил.       Раш мысленно рисовал дорогу до второго лифта, когда на потолке открылся люк, сшибая штурм-офицера с ног. Всё произошло быстро, он и заметить не успел как тварь, та же или новая — чёрт знает, навалилась сверху и щёлкала челюстями у лица. От зубов спасал только решётчатый люк, уже прогнувшийся по углам из-за веса существа. Мех лихорадочно начал жать на спуск, в надежде, что энергетический разряд дробовика пробьёт плотную решётку или хоть немного пройдёт сквозь.       Существо дёрнулось и отскочило, так ни разу не издав ни звука из пасти. Раш обрадовался настолько сильно, что не заметил как оплавленный металл люка растёкся по груди и животу. Боль была адская.       Мех заставил себя выстрелить ещё не один раз, пока отскочивший монстр не упал в ногах. Сбросив наконец люк, Раш с трудом поднялся на ноги, опираясь на дробик и чуть не считая звёзды перед глазами. Он слышал как командир предупреждал об отлёте и засекал последнюю минуту. А Раш не мог сдвинуться с места, потому что лифт впереди заваливался вместе с горизонтом.       Из живота что-то вытекало, он не был уверен внутренние жидкости ли это, или металл расплавил собственный корпус и медленно сдирал броню вместе с родными деталями. Или всё сразу. — Знаешь, автобот, наверное это был тот самый раз, когда я понял, что не хочу умирать.       Когда отсчёт шёл на тридцать, в ушах остался только гул. Раш не видел себя, и это хорошо, он бы никогда не забыл гримасу ужаса на грани отключки. — Я никогда не получал серьёзных ранений, за всю войну. Ни разу.       Это и не удивительно, Рэтчет из собственного опыта знал: серьёзные ранения на войне были редкостью. Либо ты мёртв, либо задет, всё остальное даже нельзя назвать удачей или милостью. После серьёзных травм в строй можно и не вернуться. — Мне было страшно, зови трусом, мне плевать, — но судя по голосу совсем не плевать.       Когда отсчёт командира успел перейти на двадцать, Раш не понял. Кажется, этот момент он пропустил, утопая в чёрных пятнах.       Три, два… один. Раш остался на борту Фотона один.       Находясь в полуобморочном состоянии, Раш добрёл до того самого кабинета, потому что к нему тот был ближайшим. Заперся, осел на койку и кажется даже уснул. — Ждал кого-нибудь, а системы отключались. Не знал на сколько здесь застряну и не нашёл другого решения, ясно? Я не нашёл.       Всё уже было настроено и запущено, если он правильно помнил. Оставалось только подключиться. Если сработает, он получит небольшой шанс, если нет… Значит за него всё решили. Но эта смерть будет хотя бы не такой мучительной. — Я всегда боялся боли. А это было очень больно. — Я не… осуждал, — сложив руки на груди, медик неловко пожал плечами. — Я не претендую на жалость, просто хочу выбраться. Я понимаю, что не слишком особенный и, наверное даже, мне повезло. И у тебя наверняка, автобот, ситуации бывали не лучше. Расскажешь... когда свалим отсюда?       Забавное стечение обстоятельств. На этом корабле мех служил долгие годы при совете, потом в рядах десептиконов, когда смысл фракций утратился — застрял изгоем для всех. Забытый солдат для десептиконов, нежелательный союзник для автоботов, одинокий трус для себя.       Рэтчет подумал, что они бы действительно могли поболтать по душам после столь долгого заточения. Опасные миссии, пройденные с кем-то бок о бок, очень сближают, даже если на это взаимодействие ушло не больше пары часов. У обоих формеров было о чём рассказать, и куда важнее, было что вспомнить. Раш бы болтал с присущими ему яркими интонациями, а Рэтчет слушал и вставлял свои едкие пять копеек. Возможно, чрезмерным позитивом Раш смог бы заставить Рэтчета говорить чуть мягче и немного больше пары предложений.       Если штурм-офицер в такой критической ситуации шутит без умолку и искренне, каким он может быть вне опасности? Вдруг, спокойным слушателем, который бы сейчас очень не помешал Рэтчету. Он с самого начала поставил цель вызволить меха из ловушки, кем бы тот ни был. Если он может кому-то помочь, он сделает для этого всё. Теперь не мог позволить плану спасения провалиться. Рэтчет ему поможет. — Двенадцатый кабинет, — Раш заикнулся, тихо прося, — вытащи меня.       Пока рассказывал, слишком глубоко погрузившись в историю, Раш не успевал следить за камерами. Или слишком сильно расслабился, почувствовал скорое спасение. Дверь с озвученной цифрой открылась.       Медик спешно подошёл поближе, осматривая помещение сначала из коридора. Успел заметить разбитые мониторы, один вовсе болтался на паре проводов и ноги меха, пристёгнутые к широкой койке, остальное было скрыто за углом. — Нет, как я, плохо, — торопливо забормотал Раш. — Войди!       И всё же, эти существа вообще не издавали звуков. Бегали громко, и на этом всё.       Рэтчет не успел понять, вошёл в кабинет сам или его подтолкнули, но двери за спиной закрылись моментально. Он даже спрашивать не стал, удары по металлу были куда красноречивей. Кажется от мощи этих тварей вибрировал и пол.       Раш звучно выругался, различно поливая грязью уродцев, себя и весь корабль. Столько неприличных рифм на слово «фотон» Рэтчет ещё не слышал, но кое в чём со штурм-офицером он был согласен. Дело дрянь. — Если я отключусь от системы, всё перейдёт в аварийный режим, двери откроются… — и прокричал что-то невнятное под конец. — Это… не честно!       Говорить утешительных слов Рэтчет не умел, потому и не пытался. Сейчас было рано переходить к плану по возвращению в тело, это самое тело нуждалось в восстановлении. Хотя бы в полевых условиях.       Пока зверь бился в двери, а Раш мычал под нос, медик критически осматривал габаритный корпус. В одном Раш был прав, ранение тяжёлое. Подумать только, какую боль мог испытывать вскрытый формер, и уже хочется вскрыться самому. Рэтчет вздрогнул от очередного удара по дверям, кажется, они прогнулись. — Он не перестанет сюда ломиться, — с отчаянием в голосе сообщил Раш. — Они уже выламывали двери, — мех думал о чём-то своём, вероятно решаясь на что-то отчаянное. — Уходи, давай, вызывай мост.       Теперь уже Рэтчет приготовился высказать все известные ему выражения. Половину из них штурм-офицер даже не поймёт, потому что медик добавит несколько земных. И на разных языках. — Чёрта с два, — аптечка открылась моментально. — Я уже здесь. И думаешь, после всего, что мне пришлось ввслушивать, я тебя брошу? Это моя прямая обязанность, недоумок, вытаскивать таких как ты с того света. — Автобот, это уже глуп… — Ну уж нет! — прикрикнул в унисон грохоту металла. — Я слишком многим не успел помочь, когда мог. Не сегодня, Раш. За кого ты меня принимаешь? — За старого ворчливого врача, и пусть моё мнение не меняется, — нервно хихикнул тот. — Плохо, плохо… — опять заладил мех. — Дробовик, найди мой дробовик.       Рэтчет уже держал в руках цилиндрический контейнер с прозрачной жидкостью — обезболивающее. Одна из причин, по которой Раш боялся вернуться в тело. — Рэтчет, ищи дробовик!       Он плюнул на аптеку, доверился. Но плана не понимал. На шум уже скорее всего бежали остальные монстры, медик мало чего сможет им противопоставить, даже вооружившись мощным ружьём. Нашёл под койкой и бросив на тумбу снова схватился за колбу. — Подключай меня, кабель у затылка, проверяй, — зверь на мгновение затих, перестав бить двери, готовые в любой момент лопнуть. — Нашёл? Да! Вижу мост. Встань в углу, я быстро! — Я даже не…       Рэтчет неосознанно сжался, когда свет в кабинете потух. Затихающий гул охватил весь корабль — он перешёл на аварийный режим. Отрубилось всё, кроме систем жизнеобеспечения.       Распахнулись двери.       Схватив с пояса устройство управления мостом, встал перед койкой и начал вводить координаты. Он надеялся, что Раш успеет перенестись в тело, чтобы отключить и оттащить его в портал. Может уже перенёсся, просто не очнулся... — Я… Живой?..       Медик осторожно повернул голову на звук. Раш, уже находясь в родном теле, осмотрел руки от ладоней до плеч и поднял голову к своему спасителю. Его окуляры сузились и руки потянулись к оружию на тумбе. Рэтчету оставалось только вытянуться в защитном жесте. Выстрел в сторону медика и позади падает чьё-то увесистое тело.       Но на секунду, всего на секунду, Рэтчет успел поверить в собственную смерть и поздороваться с Праймусом. Даже начал с ним спорить. — Слово же дал… Не трону, — он убрал оружие. — Спасибо… спасибо огромное…       Он вскочил, простонал от боли и даже пошатнулся. Сделал шаг и просто прижался к корпусу медика, сильно, не желая отпускать. Мех уткнулся макушкой головы в грудь медику, пусть для этого и пришлось наклониться. — Жизнью обязан, — рвано выдохнул тот, обхватив себя за живот рукой. — Не успел ввести, — Рэтчет кинулся к аптечке, утягивая за собой штурм-офицера, которому служил единственной опорой. — Жить… буду, — Раш растянулся в улыбке. — Больше боялся, что не успею. — Успел, — в ответ улыбнулся медик, прислоняя колбу к шейным магистралям и впрыскивая жидкость. — Успел… — невнятно, заплетающимся языком, повторил Раш, и не удержавшись на ногах упал на колени. — Уже преклоняешься? — Кха, — мех схватился за ремни на койке, готовый к порталу разве что ползти. — Ну… я же обещал.       Рэтчет оглядел своего пациента, коим тот будет всю будущую неделю. И пока не набежали остальные уродцы, наконец открыл портал. — Но свести эмблему можно было и менее… радикально, — пришлось приложить усилие, чтобы поднять громилу на ноги и перекинуть его руку через свою шею. — А?..       Потерявшись в пространстве тот только мычал. Опустив голову к ранению, хохотнул. Эмблемы и правда не было, расплавилась и стекла с остальной бронёй. — Она мне… всё равно не нравилась. — К звёздам фракции, — с полной уверенностью кивнул Рэтчет. — К звёздам.