Red Flags

      Эрен что-то забормотал неразборчиво во сне, и Армин, чутко сопящий рядом, приподнял голову. Сон слетел мгновенно, но вокруг было очень тихо. В соседнем мешке, кажется, едва дыша, спала Микаса, чуть левее — Жан. У Эрена по щеке стекала слеза. Армин аккуратно погладил друга по волосам, гася его тихий всхлип своей рукой, потряс за плечо. Эрен открыл влажные глаза, поднял на него взгляд. Понял, что уже светает, моргнул медленно — «все в порядке» — и повернулся на другой бок. Не уснул снова, но затих.       Армин, всю ночь ерзающий на камешке под поясницей, выполз из своего спальника и аккуратно осмотрелся. Вещи Леви уже были сложены аккуратной стопкой вместе с верхней частью его формы и ремнями УПМ. Примятые кусты сероватых папоротников вели к небольшому чистому ручейку, из которого они вчера набирали воду во фляжки. Леви себе не изменял даже на заданиях.       — Ты почему не спишь? Час еще до побудки, — кажется, у него глаза на затылке. Армин ведь старался идти тихо.       — Как ты понял, что это я?       Мужчина обернулся, стряхнул с волос капли воды. Армин присел рядом с ним, тоже опустил руку в ручеек — ледяная вода мгновенно обожгла кончики пальцев. Как он умывается вообще?! Аккуратно набрав будто горсть льда в ладошку, Армин прополоскал рот — зубы тут же заломило от холода.       — Кирштайна не добудишься, Аккерман за мной не полезет, а Йегер не умеет тихо ходить. Тебе, кстати, тоже бы над этим поработать. Займусь, когда вернемся.       — Долго нам еще идти? — Армин вытер воду о штанину, засмотрелся на напряженные мышцы шеи, когда Леви наклонился к ручью.       — Недолго, — мужчина коротко фыркнул, утирая лицо платком. — Почти дома. Набери воды в котелок и подогрей. Если, конечно, не хочешь умываться прямо так. А лучше два. Промою еще раз Жану раны. А то не дотянет. Еще не хватало, чтобы воспалилось.       Армин, не сдержавшись, потянулся к нему, коротко клюнул в холодные губы и хотел было направится обратно, но мокрые руки потянули вперед, и он неловко завалился на Леви, упираясь в стылую землю за его спиной и прижимаясь всем корпусом к горячему телу. От яркого контраста в глазах заплясали темные точки. Леви провел ладонью по его спине, прижимая еще ближе, легко раздвинул податливые губы языком. Они целовались недолго — явно меньше минуты, но пряное тепло прошило Армина от кончика носа до самых пяток. Леви несильно сжал рукой его ягодицу и отстранился, принимаясь педантично поправлять расстегнутую на несколько верхних пуговиц рубашку.       Когда он вернулся, Эрен уже не лежал — уселся поверх расстегнутого мешка и завернулся в плед покрепче. Утренний холодок медленно спадал, по земле стелился туман. Титанов в ближайшие часы в этой местности не должно было появится. Они успеют вернуться, если Леви не ошибся со временем. А Леви ведь не ошибается.       ***       Жана, припадающего на ногу, отводят к Ханджи-сан, а Армин направляется к Эрвину в кабинет, чтобы доложить о задании. На обратном пути заглядывает в казармы, где на койке уже спит Эрен — слишком вымотан, чтобы идти даже на обед — и направляется дальше по коридорам, а потом по множеству лестниц вверх.       В кабинете Леви как всегда тепло и пахнет чаем, бумагой и камином.       Мужчина сидит за своим столом уже в каких-то бумагах, и Армин устраивается рядом, пользуясь возможностью уложить голову на теплое плечо и просто смотреть, как гибкие пальцы перелистывают одну папку за другой, что-то перекладывая.       — Была проблема с Зиком, слышал? — Армин кивает. Слышал. Эрвин-сан говорил. — Что думаешь делать?       Леви редко спрашивает его мнение. Армин сгоняет расслабленность и усталость — он в состоянии работать, мозг заточен не хуже клинка на такие задачки.       Они возятся с бумажками до самого ужина, а потом Армин все-таки вырубается в кресле мужчины, пока тот уходит к Эрвину, чтобы еще час провести с ним в обсуждениях всего надуманного и написанного.       Леви раздевает его, спящего, укладывает под одеяло и садится за стол — нужно закончить и привести все в божеский вид, чтобы сошлось по бухгалтерии и всем правилам бумажных формальностей. Он ненавидит эту работу, но куда меньше, чем вытаскивать своих солдат по кусочкам из разрубленной пасти титанов в целом и Зика в частности.       ***       Эрен сбегает неожиданно. Просто исчезает. В никуда. Вместе с гребаным Зиком Йегером.       Леви говорит незадолго до этого «Он становится странным», и Армин с ним соглашается, но Эрвин решает дать послабление и не делать акцента на изменившемся солдате. И его гений подводит его. Эрен — общая ошибка Леви, Эрвина и немного Армина, хотя он винит себя больше всего. И Микасы, конечно, хотя вот она вообще тут не при чем.       Год проходит будто в тумане — и вот ему уже девятнадцать. Леви дарит ему книгу на день рождения, и Армин прочитывает ее в один вечер. У него коротко остриженные волосы, новое звание, новая форма и новые мысли. Он проводит почти все время в кабинете Эрвина, а ночами плачет в подушку на кровати Леви, потому что внутри всеми силами старался измениться как можно меньше. Леви гладит его по жесткому ежику волос и молчит, что-то бесконечно крутя в голове.       А потом они находят Зика. А с ним и Эрена.       Вернее это Эрен находит их. Притаскивает с собой каких-то мелких девчонку и пацана и вылавливает Армина на улице одного из гордов на задании. Армин шокирован и рад одновременно.       Эрен выглядит плохо — запавшие глаза, отросшие сальные волосы, раздавшееся мышцами тело. Он выше Армина, но ненамного, скорее больше накачан. Эрен сдается сам, протягивает трясущейся от злости Микасе руки, позволяя заковать себя в наручники. В темнице, куда его немилосердно бросают по приказу Леви, тот с силой бьет его в живот, что-то шипит рассерженной змеей.       Эрен выкладывает им все планы Зика, и Армин склонен ему верить. Его титан полностью под контролем, взгляд уставший, а голос уверенный. Леви тоже верит ему. Сомневается Эрвин. Спрашивает, почему же Эрен вдруг решил вернуться на сторону Разведкорпуса, а Эрен смотрит на него, как на полного идиота.       — По-вашему уничтожить полчеловечества самим, чтобы только избавиться от титанов — это хороший план? — Эрвин качает головой, и Эрен ухмыляется. — Вот и я так не думаю. Я достаточно насмотрелся на то, какими методами Зик хочет всеобщего блага. Хватит с меня. Он больной старый ублюдок с давно поехавшей крышей.       Эрена, конечно, запирают обратно в темницу, и Армин буквально вылизывает ноги правлению, чтобы его выпустили хотя бы под его ответственность, но решает все слово Леви, который неожиданно для Армина вступается за его друга спокойно и легко, будто не он избил его там в подземельях, яростно обещая тут же его и похоронить, когда он выложит все, что знает.       Дальнейшие планы Разведкорпуса строятся только на попытках выловить Зика из ниоткуда, знаниях Эрена и коммуникативности Армина, потому что с Эрвином Эрен разговаривает сквозь зубы. Микаса игнорирует теперь их обоих — не может никак простить. Леви более лоялен, но пристально наблюдает за каждым шагом Эрена. В буквальном смысле.       Эрен рассказывает Армину пару историй. Говорит, что видел море. С Армином он прежний — он улыбается, он смеется, он почти совсем не изменился, только внешне стал куда грубее, а внутри все такой же. В этом Армин заверяет Леви каждый день, но тот верит со скрипом. Армин тоже опасается, что это все — только план Зика, и Эрен притворяется из раза в раз. Но Эрен не дает поводов для сомнений. Армин видит, что он не притворяется, верит. И уже не мучает себя мыслями об ошибке.       Микаса отвечает Эрену односложно — но все же разговаривает. Жан ведет себя как раньше, и Саша с Конни. Маленькие, худые, зашуганные дети, которых Эрен привел с собой — Габи и Фалько — приживаются в отряде поразительно быстро. И даже располагают к себе Леви, что, как оказывается, возможно. Они оправляются, уже не выглядят так плохо, как в самый первый день — маленькие скелетики обрастают, помимо крепких жил, позволяющих держатся на ногах и держать в руках оружие, мясом. Ханджи возится с ними, как с Армином и Эреном в свое время — вот уж кто сразу поверил, что все хорошо.       Все возвращается на круги своя, только Леви все не дают покоя шрамы на бледной коже Армина, все новые и новые после заданий. У самого вон на спине едва не решето из рубцов разных форм и размеров, а еще что-то говорит! Вот же… Перфекционист.       ***       Армин сидел на койке Эрена в пустых казармах и перекладывал бумажки под разными углами. Эрен рядом пинал воздух, ожидая, пока на друга снизойдет озарение. Озарение не спешило их радовать своим присутствием, а сидеть было адски скучно уже даже Армину.       Ну, Армину-то, так, если честно, сидеть было еще и не особенно комфортно. Пусть Леви признавал его интеллект, неподчинений своим приказам на заданиях он не терпел, и лично Армин расплачивался за самодеятельность собственной задницей.       Это началось почти сразу, как их отношения кое-как устоялись. Леви проявлял заботу в мелочах, и делал это, как мог, в свою очередь Армин фигурально мог всегда спрятаться за плечом мужчины и выпросить для себя хоть капельку какой-то защиты, когда собственных сил уже не оставалось ни на что.       Впервые Леви в сердцах съездил ему по заднице, когда Армин сказал, что стоит попробовать пробраться глубже внутрь разрушенной Стены и поискать там провизию. Идея была не то чтобы дурацкая, но немного самоубийственная, поэтому Аккерман при всей любви к риску отмел ее сразу же. Армин-то все равно полез в итоге. Когда они возвращались с одного из заданий, сунул любопытный нос и едва без этого носа не остался. Когда злой Леви выловил его на обратном пути к временной стоянке.       Провизия была, но доставать ее в одиночку было бы слишком уж глупо, но о теоретической возможности вытащить из развалин хоть что-то они Эрвину все же доложили. А потом Леви оттащил Армина в свой кабинет, нагнул над коленом и надавал по тощему заду за излишнюю сообразительность там-где-не-надо.       Потом это как-то стало нормой, косячил Армин редко, но все же косячил, и для них обоих это было легким способом справиться с зарождающимся конфликтом. Ханджи-сан сказала, у них, бесспорно, проблемы с головой.       Как раз на днях (ладно, вчера) он умудрился посеять где-то аж три папки за раз, а потом накосячить в отчетах и огрызнуться на Леви, так что тот поймал его вечером за ухо после бани и с настоятельной рекомендацией не дергаться препроводил к себе в кабинет. Армин не сопротивлялся никогда — еще бы, с его-то гипертрофированным чувством ответственности и, соответственно, гипертрофированным чувством вины…       В общем, сидеть ему сейчас — к обеду — было не слишком-то в удовольствие, он бы предпочел скорее полежать. Желательно под теплым боком. Но на одной узкой койке они с Эреном не поместятся, да и Леви не оценит, если увидит такую картину. Он почти не ревновал (Да кто в здравом уме позарится на пару Леви Аккермана? И в нездравом тоже…), но маленький пунктик на Эрена у него все же был. Малю-у-усенький такой. Почти незаметный. Чистое собственничество. А Армин предпочитал не провоцировать по пустякам.       Бок Леви подошел бы даже больше, но он сейчас заседал вместе с Ханджи у Эрвина, и лезть к ним без особых оснований было чревато — мозговой штурм не прерывался уже несколько часов, командование злилось уже само на себя и на все вокруг.       Пришла с тренировки Микаса, упала на свою койку, не раздеваясь. И как она не придушила Эрена в первые дни, когда они оказались в этих тесных казармах один на один (не считая Жана)? Да еще и с учетом того, что Леви разрешил Эрена бить… С сарказмом, конечно, но все же.       Идея пришла, как и всегда, неожиданно, и он подпрыгнул на месте, быстро сгребая все листочки в одну стопку.       — Что, додумался? — отвлекся от рассматривания шрама на своем пальце Эрен. Микаса тоже приподняла голову.       — Пошли! — Армин в своем энтузиазме был неостановим.       В кабинете Эрвина раздался звон стекла, и они замерли перед дверью. Стучаться Армину было как-то не по себе.       — Ханджи… — заворчал Леви приглушенно. — Криворукое чудовище… Третью чашку расколотила. Сядь уже, тебя ноги не держат! Эрвин, давай, думай быстрее. Мне еще дела подшивать.       — Леви… Твоя просьба…       — Слушай, он просил тебя о чем-то два раза в жизни! — вклинилась Ханджи, что-то жуя.       — О да. В первый раз — позволить Фарлану и Изабель присоединиться к Разведке, а второй — помиловать предателя и выпустить под твою ответственность! Да я на коленях перед Правлением каждый раз ползаю, когда ты что-то просишь!       — Эрвин, но это ведь другое. Одна бумажка требуется, да и тебе самому легче будет, если помощник появится.       — Ну не могу я перевести Арлерта в штаб! Хочу, но не могу! Не позволят мне такой приказ составить! У нас и так солдат курам на смех, а ты хочешь, чтобы я списал одного из лучших в утиль?       — Его мозги будут куда лучше смотреться здесь, чем в пасти титана!       — Ханджи, да не лезь! Сказал же, не могу!       — Эрвин. Он просит тебя третий раз в своей жизни и, клянусь, последний! Хоть раз сделай что-то, что будет не общественнополезно, а важно лично для него. Я считаю вас своими друзьями!       — Вас не смущает, что я все еще здесь?       — Нет!       — Ханджи. Ты отлично знаешь, если — не если, а когда — эти вылазки обернутся моей смертью, ты встанешь на мое место. А после тебя — Армин. Я бы тоже хотел, чтобы он дожил до этого момента. Но я не могу списать его в штаб. Найдите ему замену, тогда подумаем.       — Йегер.       — Леви, ты с ума сошёл? Он…       — Ты лично при мне подписал приказ о его помиловании. Не говори мне, что он дезертир.       — Ты печешься о себе!       — Эрвин, он всю жизнь печется о ком угодно кроме себя, хоть раз он может попросить что-то для собственного спокойствия?!       — Ханджи!       — Так, хватит. Разорались тут. Ты помирать, я смотрю, собрался?       — Собрался. Глупо рассчитывать, что я выживу, Леви. Шансы мизерные.       — Мизерные.       — Обещай мне кое-что, и я похлопочу о переводе. Не обещаю, что это будет быстро, но дело может сдвинуться с мертвой точки.       — Чего ты хочешь?       — Если встанет выбор между нами, выбирай Арлерта. Он нужен Корпусу больше меня.       — Эрвин, ты сошел с ума!       — Ханджи, успокойся. Это просьба, а не приказ. Леви.       — Хорошо. Но уж постарайся приложить побольше усилий, чтобы мне не пришлось делать выбор между вами. Эй, вы трое. Хватит торчать под дверьми. Заходите.       Армин и Эрен, прижавшиеся к прорехе между косяком и створкой, синхронно вздрогнули. Армин щелкнул ручкой, и они тут же оказались под двумя внимательными взглядами. Только Леви смотрел в чашку чая, задумчиво провожая оседающую на дно чаинку.       — Появились мысли?       — Появились, — уверенно кивнул Армин. Встретился на секунду с Леви глазами, поймал немое одобрение.       ***       Все вышло так, как сказал Эрвин.       Только выбирать Леви не пришлось — Армин все же был буквально силой запихан в штаб под обильное недовольство Правления за неделю до почти самоубийственной вылазки. Жизнь командора это, правда, не спасло. Оборвавшись на поле боя, она спасла еще сотни других. Леви жертву оправданной назвать бы не смог по слишком эгоистичным и нерациональным причинам, поэтому просто прижимал тихо плачущего Армина к себе и молчал, смотря на свежую надпись на могильном камне — о том, чтобы бросить тело командующего, как тысячи других трупов, никто даже не заикнулся.       Эрвин уже давно звучал устало.       Он шел на смерть, зная, что его будет ждать.       Он хотел свободы. Как и все они.       И Ханджи встала во главе Корпуса вместо него.       ***       Эрен, до этого недвижимый, будто опаленная фарфоровая кукла с отбитым краем, вдруг дернулся, вдохнул резко — и Армин едва не заорал от ужаса и счастья одновременно. В его руках дышало обугленное мясо вперемешку с хрустящими костями, а под этими смердящими комьями плоти билось сердце его лучшего за всю жизнь друга.       Армин не верил в чудеса, но чудо происходило в его жизни уже в третий раз.       Леви, получивший жуткое количество травм, выжил, совсем скоро выйдя из кратковременной комы, в которую ввела его медикаментами Ханджи, чтобы вернуть организм в стабильное состояние.       Сама Ханджи, казалось бы, подписавшая себе смертный приговор и уже готовая последовать за другом и многими сослуживцами на тот свет, неожиданно провалила собственное задание для самой себя. Упала неудачно — или удачно — и обломки здания скрыли ее тело от титанов. Правда, лишив ее ноги.       А теперь Эрен. Он должен был умереть. Без выхода, без вариантов. И вот это, пожалуй, было самым большим чудом.       Эрен дышал.