Мой принц

В дверь требовательно, стремительно постучали, и Кастилий откликнулся: — Да-да, мой принц, войдите. — Как ты узнал, что это я? — спросил Альвар, заглядывая в покои. — По отсутствию почтительности, — ответил Кастилий, снова макая перо в чернильницу. — Присядешь на минуту? Он жестом указал на резной стул, но принц энергично замотал кудрявой головой: — У меня к тебе очень срочное и очень важное дело, Кас. — Что опять? — вздохнул Кастилий. С наследным принцем они давно нашли общий язык: Альвар перестал коситься с подозрением и отпускать презрительные комментарии, а Кастилий научился закрывать глаза на отсутствие манер и вседозволенность. В конце концов, делить им нечего: отчиму достается королева Элиза, а пасынку — королевство. Править Кастилий никогда не стремился, общению Элизы с сыном не препятствовал, и когда Альвар с этим свыкся, во дворце наступил покой. Правда, лишь относительный, потому что Элиза категорически запрещала наказывать сына, а он этим нагло пользовался, но в целом Кастилий был доволен. Сейчас принца явно что-то тревожило. Он прошелся туда-сюда, стуча сапогами по паркету, выглянул в окно, сунул нос в недописанное письмо, снова заметался по комнате, потуже заматываясь в плащ. — Ну? — не выдержал Кастилий. — Понимаешь, Кас… — Принц сосредоточенно нахмурился. — Помнишь, мама грозилась отослать меня в Северную крепость, если я не угомонюсь? — Предположим, помню, — кивнул Кастилий. — Ты же этого не допустишь, правда? — спросил Альвар, и лицо его приобрело умильное выражение. Кастилий аккуратно вытер перо о выполненную в виде пушистого цыпленка перочистку, положил его рядом с письмом и поднял на пасынка серьезный взгляд. — Сколько раз я тебе говорил, Альвар, я не могу тебя покрывать вечно. Тебе это не на пользу. Альвар покладисто кивнул, дрожа пушистыми ресницами, и Кастилий насторожился. Это насколько же всё серьезно, если наследный принц не смеет поднять на него глаз? — Ну-ка рассказывай. Альвар тяжело вздохнул и начал: — Мама очень разозлилась, когда я в прошлый раз облил учителя фехтования водой. И когда обмазал навозом стул учителя словесности. А после того как я обмазал дегтем главного звездочета, она сказала, что это последний раз, что ее терпение почти лопнуло, что в следующий раз, когда мне вздумается кого-то чем-то облить или обмазать, я отправлюсь прямиком в Северную крепость и буду жить в изгнании до самого совершеннолетия. — Всего год, — вставил Кастилий. — Целый год! — поправил его Альвар. — И это невыносимо. — И ты, разумеется, не удержался. Альвар пожал плечами, пристально разглядывая носки своих сапог. — Послушай, даже если я попробую заступиться за тебя перед матерью, она меня не послушает, — вздохнул Кастилий. — Она королева. — Я знаю. И я не прошу заступаться перед ней. Надо сделать так, чтобы она не узнала. Кас, ты же мог бы поговорить с камердинером и убедить его не рассказывать маме про мёд? — Про мёд? — прищурился Кастилий. — И перья, — смущенно добавил Альвар. — Я бы мог, — признал Кастилий, — но я не буду. Ты будущий монарх, Альвар. Ты должен понимать, что за всякий поступок несешь ответственность. Сейчас ты обвалял в перьях камердинера, а через год что, затеешь войну и погубишь свой народ ради забавы? Кто будет отвечать за это? Альвар слушал молча, с каждым словом опуская голову всё ниже. — Прости, я не могу тебе этого спустить, — закончил Кастилий. — Я и не прошу, — возразил вдруг Альвар. — Вот. Он извлек из-под плаща внушительный пучок прутьев. — Это что? — оторопело спросил Кастилий. — Ну, я просто подумал… Я предполагал, что ты не вытащишь меня просто так, и решил, что это будет честно. За проступок я буду наказан, а маме ничего не скажем. Ну пожалуйста, Кас! Альвар умоляюще сдвинул брови, теребя розги тонкими изящными пальцами. — Твоя мама мне за это отрубит голову. Причем буквально, — сказал Кастилий. — Но она же не узнает! — всплеснул руками Альвар. — Она вернется от герцогини только завтра, а мы к тому времени всё уладим, ведь правда? Кастилий побарабанил пальцами по столу. Королева никогда и никому не позволяла сечь Альвара. Даже велела казнить министра, который попытался его отшлепать, но позже смилостивилась и заменила казнь каторгой. Это было еще до появления Кастилия, но и он за свои годы во дворце успел убедиться в том, что принц неприкосновенен. Да, сама Элиза могла себе позволить его отчитать или даже пригрозить ссылкой, но этим всё и заканчивалось. Да что там, Кастилий был уверен, что и сейчас юному паршивцу ничего не будет. Ну, отругают его. Ну, пригрозят еще раз. Но королева его не тронет. А между тем ему было бы полезно приучаться к ответственности. И он сам поступил неожиданно зрело, предложив такой выход из ситуации. Не просто попросил прикрыть, а признал вину и необходимость наказания, пусть и ссылаясь на принципы Кастилия, а не на собственные убеждения. — А розги… — начал было Кастилий, и Альвар гордо объявил: — Сам нарезал! — Неужели? — Кастилий встал, взял из рук принца розги и внимательно их осмотрел. — Хорошие. Кто-то помог выбрать? — Нет, я в книжке читал, — смутился Альвар. — У нас в библиотеке есть целый раздел. Кастилий еще раз задумчиво пробежался пальцами по прутьям. — А разве в книге не было написано, что сучки и почки с прутьев полагается срезать, чтобы секли помягче? — Написано, — буркнул принц и смущенно добавил: — Просто я решил, что меня не надо помягче. Кастилий испытующе глянул на него: — Не пожалеешь? Я вот тебя не пожалею. Альвар чуть дрогнул, но потом твердо ответил: — Делай что нужно, только маме не рассказывай. — Хорошо. Кастилий выбрал один прут, остальные положил на стол, потом подошел к обтянутой зеленой парчой тахте, сбросил на пол все подушки, оставив только одну посередине. — Ложись. Альвар кинулся к двери, но не убежал, вопреки ожиданиям Кастилия, а повернул ключ в замочной скважине. Потом еще и задернул тяжелые шторы, полностью закрыв дверной проем, и только после этого снял плащ и расшитый золотом черный камзол и нерешительно расстегнул кюлоты. — Смелее, мой принц, от порки розгами еще никто не умирал, — подбодрил его Кастилий, кивая на тахту. — Надеюсь, я не стану первым, — вздохнул Альвар. Он лег животом на указанную подушку, отставив августейший зад. — В конце концов, — задумчиво сказал Кастилий, поигрывая прутом, — если всё вскроется, в ссылку отправимся вместе. — Всенепременно, — буркнул Альвар. — Кас, и насколько ты меня не пожалеешь, если точнее? — Полагаю, для юного оболтуса, незнакомого с поркой, тридцати ударов хватит за глаза, — ответил Кастилий. Он аккуратно тронул прутом кожу, заставив Альвара вздрогнуть, и добавил: — Вам будет больно, мой принц. Сумеете не кричать? — Не знаю, — честно ответил Альвар, и Кастилий вынул из кармана батистовый платок: — Прикуси. Принц послушно затолкал платок в рот, и Кастилий снова взмахнул розгой, на этот раз не примериваясь, а сильно и аккуратно кладя первый удар. Альвар замычал и рванулся. — Раз, — сказал Кастилий и добавил, припоминая, что с арифметикой у принца нелады: — Осталось двадцать девять. Ляг ровно. Альвар поерзал, вернул на место перечеркнутый алой полосой зад и бросил на Кастилия умоляющий взгляд. — Два, — сказал Кастилий, прочерчивая следующую полосу прямо над предыдущей. — Монархи, мой принц, должны с уважением относиться к своим подданным. Принц снова замычал в платок, поерзал, покорно подставился под третий удар. Тот не заставил себя ждать. — Три. Нельзя обваливать людей в перьях для своего удовольствия. Четыре. Пора привыкать к ответственности. Пять… Наставлений хватило бы на добрую сотню ударов, и Кастилий вдохновенно продолжал, дважды сменив прут и приближаясь к концу третьего десятка, но Альвар вдруг выплюнул платок и сказал неожиданно ровным, спокойным голосом: — А теперь я буду говорить и считать, можно, Кастилий? Кастилий оторопело кивнул и взмахнул прутом. — Двадцать шесть, — сказал Альвар. — Тебе бы следовало знать, почему королева так бережет своего отпрыска. Двадцать семь. На наследного принца наложили проклятие, в нем поселился демон. Двадцать восемь. Демон иногда заставлял принца делать гадости, а знаешь почему? Кастилий молчал. Его рука сама по себе стегала принца розгой, когда он называл число, но сейчас числа не было. Принц приподнял голову, смерил Кастилия презрительным взглядом и продолжал: — Потому что порка освободила бы его, дала бы ему завладеть разумом принца полностью. Двадцать девять, ну же! Кастилий что есть силы стегнул по и так уже полосатому заду. — Ты не знал. Разумеется, ты не знал! Никто не знал, потому что королева не хотела подвергать сына опасности. Она понимала, что любой недоброжелатель немедленно освободит демона. А я… Что я мог, находясь в теле мальчишки? Я мог его подначивать, я мог подсунуть ему книги о розгах, я мог использовать его проклятую совесть против него самого, но без тебя мой план не удался бы. Тридцать! Альвара больше нет. Ставшая чужой рука сама по себе разжалась, выронив розгу. — Ты не мог знать, что убиваешь его, — насмешливо сказал демон. — Пусть это послужит тебе утешением. Он встал, привел в порядок свой костюм, похлопал окаменевшего Кастилия по плечу и удалился, весело насвистывая.