Право первой ночи / Jus Primae Noctis

      Тот, кто давно привык к блистательной жизни королевского двора в Лондоне, осенний пейзаж Стоунхейвена мог бы описать только словами «тусклый» и «утомительный». Бретт Томас, маркиз Уилтширский, уже более двух часов неподвижно сидел у большого окна в оранжерее на втором этаже. Слуги были весьма озадачены, - что могло так надолго завладеть вниманием маркиза на этой лужайке под окном, заросшей увядшей и засохшей травой?       Тем не менее, все по-прежнему должны были признать, что даже когда их хозяин являл собой само воплощение лени и скуки, в нем все еще было таинственное очарование, навевающее воспоминания о картинах Тициана, так что люди не осмеливались тревожить его без особой необходимости.       Маркиз Уилтшир, был в настоящее время самой модной и желанной фигурой в высшем обществе. Если бы его фарфоровая кожа, белая, как яичная скорлупа, была хоть немного тоньше или прозрачнее, капилляры его лица были бы почти видны. Его нефритово-зеленые глаза были ясными и прозрачными, как дорогой мятный леденец. Что же касается мерцающих бледно-золотистых волос маркиза, то они являлись еще одним достойным поводом для всеобщей зависти. Под лучами послеполуденного солнца его синевато-зеленый жакет, скроенный так, чтобы подчеркнуть утонченные вкусы его владельца, мерцал приятными глазу темно-зелеными отсветами.       Но эта безмятежная картина осеннего дня, проводимого в спокойном созерцании, была очень скоро нарушена слугой, который в слепой панике бросился вверх по лестнице: - Милорд, в дверях стоит огромный шотландец, который поднимает шум, требуя встречи с Вами! Не могли бы Вы, Ваша Светлость, пойти и взглянуть? Слугу, который ворвался в комнату, звали Хью. Уилтшир уже несколько раз отчитывал его за излишне импульсивную манеру поведения, но, по-видимому, в результате тот так и не исправился. Когда хозяин увидел, что на лице слуги написана паника, выражение лица маркиза тоже изменилось. Поначалу отчужденный и бесстрастный, теперь он приобрел оттенок суровости. - Хью, мне кажется, я уже говорил тебе об этом. Даже если дверь открыта, ты все равно должен постучать в нее, прежде чем войти в комнату.       Не только его внешность идеально воплощала самые желанные качества в аристократических кругах того времени. Его голос, немного ленивый и протяжный, нёс легкий намек на сарказм, и даже тучный принц-регент мечтал о том, чтобы располагать таким элегантным тоном. - Прошу прощения, милорд! Но этот человек... этот человек...       На самом деле, Хью был крепким юношей, ростом около пяти футов восьми дюймов, и было почти невозможно представить себе, что кто-то смог заставить его разволноваться до подобного, почти беспомощного, состояния… Маркиз невольно заинтересовался: неужели тот незваный гость похож на шотландских великанов из легенд? - Где же он? - Уилтшир наконец поднялся с парчового кресла, на котором просидел весь день, и подошел ближе. Ему пришлось наклонить голову, когда он задавал этот вопрос слуге. Ибо его шестифутовое тело было единственным, что портило его безупречный образ праздного аристократа.       Если оставить в стороне вопрос о его росте, фигура Уилтшира действительно была довольно стройной. Принц-регент уже несколько раз намекал на своё желание обнять тонкую талию Уилтшира… Хотя впоследствии он всегда пытался выдать эти намеки за шутки, потому что маркиз, как-никак, происходил из влиятельной семьи.       Играя в свои игры в роскоши лондонского двора, Уилтшир постоянно был окружен множеством красивых дам из высшего общества. И, естественно, его не слишком-то радовала навязчивая идея принца-регента, который склонял чашу весов почти на триста фунтов, использовать его в качестве своей партнерши по постели.       Однако в последнее время он заметил, что такого рода щекотливые ситуации с участием принца становятся слишком уж частым явлением. И маркизу оставалось только объявить, что он всенепременно должен уехать в свое отдаленное поместье на севере страны, чтобы убедиться, что там все в порядке. Используя этот предлог, он, кажется, смог избежать навязчивого внимания принца-регента, не слишком ранив его трепетные чувства. Подобный исход мог считаться вполне удачным, учитывая то, что отказывать приходилось не кому иному, как самой важной персоне во всей Британии.       Но из-за невыразимоскучной жизни в Стоунхейвене Уилтшир вскоре уже не мог найти себе другого занятия, кроме как сидеть у оранжерейного окна в оцепенении. Хотя ему пришлось потратить немало душевных сил, чтобы придумать такой хитроумный план избавления от настойчивого принца-регента, Уилтшир теперь всерьез подумывал о возвращении в Лондон и погружении в жизнь, полную танцев в бальных залах и общения в клубах для джентльменов.       Словно не расслышав вопроса в первый раз, Хью только поднял голову и тупо уставился в лицо маркиза. Наконец Уилтширу надоело, и он не мог удержаться, чтобы не зарычать на слугу: - Где он?!! - Сюда,милорд... Прошу прощения... я отведу вас туда... - словно очнувшись ото сна, Хью непроизвольно вздрогнул и что-то невнятно пробормотал в ответ.       Маркиз последовал за юношей. Когда они подошли к окну в другом крыле особняка, он выглянул наружу и сразу же увидел шотландца, о котором шла речь. В данный момент тот сражался с несколькими слугами Уилтшира.              Шотландец был довольно высок, вероятно, почти так же высок, как и сам Уилтшир, а может быть, даже немного выше его. Глубокий льняной цвет его волос и ясные голубые глаза, а также клетчатый килт, который он носил, ясно указывали на его происхождение. Маркиз прищурился, оценивая человека, который все еще дрался с его четырьмя мускулистыми слугами. Яркий солнечный свет падал на бойцов, и капли пота блестели на загорелой коже мужчины, делая его обычные черты лица яркими и даже поразительными.       Шотландский килт незнакомца оставлял незащищенными крепкие ноги, и поскольку он напрягал всю свою силу, отчаянно сражаясь с врагами, мышцы его бедер выделялись резким рельефом, явным свидетельством его поразительной мощи.       Однако плед, который был накинут на верхнюю часть тела мужчины и имел тот же узор, что и его килт, шотландцы носили как часть своей традиционной одежды только на самых важных церемониях.       Так что же заставило этого человека прервать подобное действо на полпути, чтобы вторгнуться в поместье Уилтшира и поднять там невообразимый шум? Уилтшир нахмурил брови. Хотя он и не считал себя особо мудрым хозяином поместья, но, по его собственным подсчетам, он никогда не обращался жестоко ни с одним из фермеров-арендаторов, обрабатывавших его земли. - Уинифред! Уинифред! - Этот человек не мог преодолеть упорное сопротивление слуг, и в отчаянии начал громко кричать. Это явно было женское имя, но Уилтшир не мог припомнить, чтобы у него были служанки с таким именем. Он еще больше нахмурил брови и спросил Хью, стоявшего рядом с ним: - Почему он ищет эту женщину здесь? - Милорд, клянусь, я никогда раньше не слышал о ком-то с таким именем! - Лицо юноши приняло выражение смущения, очевидно, ему было стыдно, что он не может ответить на вопрос своего господина. Чувствуя некоторое сожаление, что он вообще потрудился задавать какие-то вопросы такому болвану, как Хью, Уилтшир решил лично положить конец фарсу, разыгравшемуся на пороге его поместья. - Джон, Уилсон, Брэд, Пэт! Хватит! Хватит драться, пусть этот человек подойдет.       Четверо сильных и энергичных слуг почти сразу же прекратили борьбу. Было ясно, что предпринятые ими усилия удержать шотландца полностью истощили их силы. Шотландец поднял голову, на его лице, помимо явного недружелюбия, читалось еще какое-то любопытство. И в тот момент, когда он взглянул на Уилтшира, выражение его сменилось шоком. Что касается маркиза, то во взгляде шотландца ему привиделось что-то такое, что сразу же напомнило ему невинного ребенка. И, к его собственному удивлению, эта особенность заставила его сердце сильно и часто забиться в ответ. - Сэр, пожалуйста, пройдите в гостиную. Надеюсь, там Вы сможете как следует объяснить мне, почему Вам взбрело в голову плакать и кричать на моем пороге. - Уилтшир овладел своими эмоциями, быстро успокоившись, и теперь отдавал приказы слегка оскорбленным тоном, как и подобает лорду, на чью территорию нагло посягнули.       Шотландец был явно очарован изысканно красивой внешностью маркиза; как во сне, он последовал за слугой, даже несколько раз останавливался, чтобы поднять голову и убедиться, что Уилтшир не был просто плодом его воображения.       Через несколько минут Уилтшир спустился на первый этаж и сразу увидел, что шотландец стоит в большом холле, по-видимому, в растерянности, не зная, что ему делать. Казалось, он пребывал в диссонансе с элегантным интерьером, который сейчас его окружал, и, по-видимому, чувствовал, что каким-то образом недостоин находиться здесь. - Сэр, теперь вы можете сказать мне, кто такая Уинифред, и почему вы пришли в мой дом искать эту женщину? - Уилтшир уселся на стул с высокой спинкой, и его слуги быстро выстроились в ряд позади него, сохраняя настороженное выражение на лицах. - Милорд, вся моя семья переехала из Хайленда десять лет назад и поселилась на ваших землях. Кроме того, мы также арендовали у вас небольшой участок земли для возделывания. Уинифред - моя младшая сестра. Сегодня день ее свадьбы, и я пришел сюда потому, что один из ваших слуг похитил ее перед церемонией! Уилтшир на мгновение растерялся, но очень быстро понял намек в глазах шотландца. - Брэд, пожалуйста, объясни мне, в чем дело. - Маркиз повернул голову назад, бросив взгляд на старшего из слуг. - Ваша Светлость! - Брэд подошел к хозяину и почтительно поклонился. Он был слугой в этом поместье со времен детства Уилтшира и, таким образом, теперь обладал безупречным чувством такта и манерами. - Согласно прерогативам, предоставленным Его Величеством королем Англии, клан Уилтширов не только владеет всей землей и скотом на территории Стоунхейвена, но, кроме того, он также имеет право jus primae noctis в отношении всех людей на этих землях. Поскольку Вы живете в Лондоне с тех пор, как стали взрослым, это право не было ни разу реализовано после того, как Вы унаследовали титул. Теперь, когда Вы вернулись в Стоунхейвен, первая ночь Уинифред Робинсон по праву принадлежит вам, милорд.       Маркиз на мгновение побледнел. Хотя он знал, что много лет назад, чтобы вознаградить семью Уилтшир за помощь в борьбе за власть, король пожаловал её представителям множество привилегий, которыми не могли похвастаться другие аристократические семьи… Но о существовании у него ещё и такого права он даже не догадывался. - Полная чушь! Уинифред - хорошая, чистая девушка! Вы все не имеете права так с ней обращаться! - Шотландец выглядел крайне взволнованным, но все же изо всех сил старался сдерживать себя в присутствии Уилтшира. - Милорд, Уинифред - самая обыкновенная деревенская девушка, она вас нисколько не заинтересует! Ее муж все еще ждет ее в церкви, я умоляю вас сжалиться и отпустить ее со мной! Взволнованное выражение лица мужчины заставило Уилтшира улыбнуться. Он вытянул свои длинные ноги, внезапно почувствовав, что, возможно, этот унылый день будет не таким уж скучным, как он себе представлял. - Сэр, не могли бы Вы назвать свое имя? Шотландец на мгновение засомневался, но вскоре быстро ответил: - Уокер, Уокер Робинсон, сэр. - В таком случае, Уокер, - Уилтшир снова одарил его своей фирменной томной улыбкой, - не могли бы вы назвать мне причину, по которой вы твердо верите, что я так легко откажусь от своего права и позволю вашей сестре вернуться с Вами?       Выражение лица шотландца изменилось. Когда он впервые увидел Уилтшира, то сразу подумал, что сумеет убедить этого благородного маркиза, который выглядел даже красивее женщины, поступить по совести. Но теперь он неожиданно осознал, как же глупо было рассчитывать на то, что кто-то из аристократов будет иметь милосердный и уступчивый характер! Даже если ему когда-нибудь случится встретить кого-то из них, кто будет выглядеть как воплощение Господа Иисуса Христа! - Чудесно, Уокер! Даже Вы не можете придумать никакой достойной причины. Само собой разумеется, и мне тем более не понятно, почему я должен отказывать себе в удовольствии насладиться мягкостью и ароматом юной девственницы. - Уилтшир сделал нетерпеливое лицо, словно не желая обсуждать этот вопрос дальше. Но его взгляд незаметно скользнул в сторону и остановился на голом бедре Уокера. Совершенно не заметно для остальных, в его голове медленно формировался план гнусной игры.       И действительно, лицо Уокера заметно потемнело после того, как он услышал его слова. Когда он увидел, что Уилтшир встал и, похоже, собирается уходить, шотландец был потрясен и в волнении бросился к маркизу, намереваясь заставить того остановиться. Однако слуги Уилтшира, стоявшие у него за спиной, немедленно бросились вперед, чтобы защитить своего господина. Непринужденная атмосфера сейчас же накалилась, обернувшись взаимной враждебностью. Причем, обе стороны, казалось, были готовы к драке. - Брэд, вы все пока отойдите в сторону. - Уилтшир махнул рукой, показывая, что слуги должны удалиться.       Его взгляд упал на руку Уокера, вцепившуюся в его одежду. Она так резко отличалась от множества утонченных аристократических рук, что он видел раньше. Грубая загорелая ладонь была такой большой, что Уилтширу вдруг захотелось прикоснуться к ней и погладить.       От волнения его нефритово-зеленые глаза потемнели и стали просто бездонными. Уилтшир быстро схватил эти большие руки и обнаружил, что они действительно такие теплые, как он и предполагал. Понизив голос до такой высоты, что его могли слышать только Уокер и он сам, маркиз сказал: - Следуйте за мной наверх, там мы сможем замечательно поговорить.       Не обращая внимания на удивленное выражение лица шотландца, Уилтшир повернулся и направился к лестнице. После секундного колебания Уокер последовал за ним. Что касается Брэда и остальных, они хотели броситься вперед, чтобы остановить Уокера, но Уилтшир отмахнулся от них: - Все вы можете стоять на страже внизу. И вы не должны подниматься, пока я не позову вас. - Нефритовые глаза холодно оглядели слуг. Маркиз понимал, что сможет подчинить себе слуг только в том случае, если будет вести себя подобающим образом. - Эта девушка... где же Уинифред? - Этот вопрос внезапно пришел ему в голову, и он оглянулся, чтобы задать его Брэду. - Милорд, я отвел ее в гостевую спальню в самом конце коридора. Из-за того, что она так громко кричала и причитала, я дал ей морфия... - Брэд проглотил последние слова, когда увидел, что Уилтшир смотрит на него холодными и суровыми глазами.       Решив, что он оставит на потом разговор со слугой, притащившим эту женщину в поместье без разрешения господина, Уилтшир больше ничего не сказал и без дальнейших церемоний повел Уокера вверх по лестнице.       Как только он открыл дверь в гостевую спальню, взгляд маркиза тут же упал на шотландку, точно маленький зверек, свернувшуюся калачиком на кровати. Ее волосы были глубокого льняного оттенка, как у брата, но кожа была намного бледнее, а здоровый цвет щек напоминал цветущие розы. Но, если не считать этих особенностей, внешность Уинифред была самой посредственной; она ничем не отличалась от обычной деревенской девушки.       Даже женщины, отвергнутые Уилтширем и не допущенные в его спальню, должны были выглядеть гораздо более изящными, красивыми и очаровательными, чем она. Но теперь у Уилтшира появилось другое применение этой девушке, которая при других обстоятельствах его совершенно не заинтересовала бы. - Это ваша сестра, вы не ошиблись? - Уилтшир бросил взгляд на Уокера. На самом деле ему не нужно было задавать этот вопрос, по озабоченному выражению лица Уокера он уже знал ответ. - Да, милорд. Уинифред, она... она... - Когда он увидел, какой беспомощной и хрупкой выглядит его младшая сестра, спокойствие Уокера начало рушиться. В конце концов, человек, стоящий сейчас перед ним, имел статус лорда. А что касается его самого, то вся его семья зависела от обработки земель, принадлежащих этому человеку. Уилтшир махнул рукой, давая понять, что дальше говорить не имеет смысла.