Право первой ночи / Jus Primae Noctis

- Я знаю, Вы хотите, чтобы я отказался от своего права переспать с ней в её первую брачную ночь. Но я хочу обменять его на другое право, хотя, на самом деле, и оно тоже принадлежит мне. – После этих слов Уилтшир замолчал, ожидая реакции Уокера. Понимая, что маркиз ждет от него обещания, Уокер немедленно, без малейших колебаний, изложил свою позицию по этому вопросу: - Милорд, если Вы пощадите Уинифред, я готов на всё. - Вы уверены? - Да, милорд. - На самом деле все очень просто. - Уилтшир снова улыбнулся. При этих словах Уокер почувствовал, как капля холодного пота медленно стекает по его лбу. Однако, он не мог понять, чем вызвана такая реакция. - Ну что ж, в таком случае я предлагаю тебе обменять девственность твоего зада на девственность твоей сестры. - Что... – очевидно, Уокер собирался возмущенно вскрикнуть, но когда он открыл рот, всё, что у него получилось, это хриплый скрежет из-за чрезмерного шока, который он только что перенес. - Ты не понимаешь? Если ты раздвинешь ноги и позволишь мне воткнуть это тебе в зад, я отпущу твою сестру. Теперь тебе стало понятнее? - Уилтшир расстегнул пуговицы на своих облегающих брюках и указал пальцем на ту часть, которая весьма заметно выпирала вперед. При этом он смотрел на совершенно ошарашенного Уокера с откровенно похотливым выражением на лице. - Нет... Нет... Нет, нет, нет... - до шотландца постепенно дошло, что Уилтшир не шутит, и парень неосознанно начал пятиться в направлении двери. Он отчаянно старался увеличить расстояние между ними, стремясь вырваться из этой комнаты – внезапно она показалась ему тесной и угнетающе маленькой, как будто этот красивый молодой человек перед ним был воплощением дьявола. Однако, когда его взгляд случайно упал на стройную девушку, лежавшую на кровати, Уокер тут же прирос к месту, как будто крепкие виноградные лозы вырвались из земли и обвились вокруг его ног. - Разве ты сегодня не в шотландском килте? Очень хорошо, я слышал, что шотландцы не носят нижнего белья под килтами. А теперь встань вон там, в углу, и подними свой килт. Это займет всего пять минут твоего времени, после чего ты сможешь отвести свою сестру обратно в церковь, чтобы продолжить венчание. Вместе с ее моральной чистотой, такой же безупречной, как кусок драгоценного белого нефрита.       На бледном лице Уилтшира появилась неуместная злая улыбка, исказившая его тонкие черты. Указывая на угол позади кровати, он с большим интересом предвкушал дальнейшие действия этого доблестного шотландца, стоявшего сейчас перед ним на грани обморока.       Лицо Уокера непроизвольно покраснело. Даже его смуглая кожа, сильно загоревшая за время пребывания на солнце в течение всего года, не могла скрыть румянец, заливший его лицо. Заметив нерешительность парня, Уилтшир намеренно бросил на Уинифред как бы случайный взгляд. Она была раздета до нижней юбки, ее длинные волосы были распущены и струились по распростертому телу, делая её такой хрупкой и беззащитной, словно нежный цветок японской розы. Остро ощутив скрытый смысл в холодных и насмешливых глазах маркиза, Уокер побледнел. - Пожалуйста, не здесь... - После нескольких минут борьбы с собственными мыслями Уокер стиснул зубы и с трудом сумел протолкнуть сквозь них эти слова. - Она не проснется. Кажется, кто-то дал твоему нежному цветочку успокоительное. Увидев, что Уокер все еще стоит на том же месте, как промерзшая деревянная глыба, Уилтшир нетерпеливо потер свои прелестные пальчики и сказал: - Я очень занят. Если Вы продолжите тянуть время... мистер Робинсон, я не могу гарантировать, что у меня хватит терпения ждать. Полагая, что интерес аристократа к нему был всего лишь мимолетной фантазией, капризом, возникшим под влиянием момента, Уокер начал опасаться, что Уилтшир остынет к этой идее и снова нацелится на Уинифред. - Ладно, давайте! Мы оба знаем, что в этом нет ничего особенного. – Голос его был очень тихим; то, что произнёс Уокер, было просто попыткой убедить самого себя.       Напряженный, он прошёл в угол, указанный маркизом, и медленно прижался к стене, нерешительно положив руки на килт. Однако он не поднял его, как того требовал Уилтшир.       На лице Уилтшира расцвела восторженная улыбка, - прошло много времени с тех пор, как он в последний раз испытывал подобный интерес к чему-либо, но перспектива изнасилования этого сильного шотландца заставляла его чувствовать себя так, словно кипящая кровь потекла по его венам.       Он лениво подошел ближе, протянул руку и крепко ухватился за член под килтом Уокера – в этом действии не было ни нежности, ни ласки. Оно было порождено только лишь желанием ещё сильнее уязвить слабость противника, чтобы установить над ним еще больший контроль. Теплая и мягкая плоть вздрогнула в ладони Уилтшира, как будто это был чувствующий объект, который теперь начал пробуждаться. - Если ты не хочешь, чтобы этот маленький цветок, лежащий на кровати, стал моей закуской на сегодняшний вечер, тогда не стой здесь, как бревно! Подними правую ногу вверх! – строгим голосом отчитывая Уокера, маркиз приподнял его бедро, которое, казалось, было вдвое толще его собственного, и с силой прижал его к груди. Удерживая парня в таком положении, он прижался к нему всем телом. - Шотландские килты удобны только в такие моменты, как этот, но помимо этого... - он злобно передразнил Уокера, направляя второй палец правой руки прямо в узкий и обжигающе-горячий проход. Все тело шотландца содрогнулось, как будто его ударило током. Его глаза мгновенно распахнулись, как будто он не мог поверить в то возмутительно непристойное чувство, которое пронзило его. Но когда Уилтшир принялся снова и снова пронизывать пальцем его тело, возникшее чувство заставило Уокера быстро закрыть глаза. - Открой глаза! Я хочу, чтобы ты смотрел, как я это сделаю. - Уилтшир был полностью поглощен ощущением порочности и похотливости, которые охватили его в тот момент. Они смыли всю скуку этих монотонных дней в Стоунхейвене, и все его тело теперь словно горело.       Его палец двигался всё быстрее, проникая в Уокера, а сам он неожиданно наклонился, и его губы теперь были очень близко к щеке шотландца... Волей-неволей Уокер наклонил голову набок, чтобы избежать прикосновения чужих губ, но Уилтшир последовал его примеру и быстро прижался к стене.       В ротовой полости шотландца ощущался теплый мускусный привкус... Поняв, что его собеседник уже принял ванну, готовясь к свадьбе младшей сестры, Уилтшир удовлетворенно улыбнулся.       С силой прижав Уокера к стене еще крепче, Уилтшир вытащил свое мужское достоинство и медленно провел рукой, пытаясь вставить его в тело шотландца. Поначалу его попытки не увенчались успехом, потому что проход был слишком узок. Несколько раз член Уилтшира отклонялся в сторону и выскальзывал. Наконец, лорд потерял всякое терпение – яростно толкнувшись вперед, ему всё же удалось полностью вставить свой член, применив изрядное количество грубой силы.       На этом огромном члене проступали вены; когда Уокер увидел, как он входит в его собственное тело, глаза его выпучились и чуть не выпали из орбит от шока. Видя, как исчезает решительное и мужественное выражение лица шотландца, Уилтшир ощутил всепоглощающий, жгучий трепет, которого не испытывал уже очень давно. Продолжая вонзаться в тело мужчины в этом положении, Уилтшир просунул руку под одежду на верхней части тела Уокера. После недолгих поисков он вцепился кончиками пальцев в крошечные горошины его сосков, яростно разминая и пощипывая их. - А-а... - застонал парень, накрепко зажатый между стеной и Уилтширом. Но тут же он вспомнил, что его сестра все еще лежит рядом с ними, и беспомощно зажал свой рот рукой.       Чувствуя, как сжимается тугое кольцо мускулов, окружавших его собственное переполненное желанием тело, Уилтшир не мог удержаться от улыбки, которая украсила уголки его рта. С той же самой улыбкой он начал двигать своим телом взад и вперед. Каждый раз, когда он глубоко проникал в него, Уилтшир мог видеть униженное выражение на лице человека, прижатого сейчас к нему. И это выражение становилось потрясающим афродизиаком и возбуждало его до такой степени, что он забывал сдерживать свои собственные страсти.       Очевидно, все это начиналось просто как игра, способ скоротать скучный день, но неожиданно Уилтшир обнаружил, что вложил в нее слишком много страсти и теперь теряет контроль. В то же время он и не желал властвовать в этом переполняющем его пылу, и очень быстро, среди толчков, которые заставляли его непрерывно задыхаться, он начал освобождать свое собственное желание... Медленно опустив бедро Уокера, которое было высоко задрано во время схватки, Уилтшир притворился, что не замечает ярости на лице этого человека. Тот выглядел так, словно был на грани безудержного извержения. - Ах, это действительно было впервые.., когда девственность старшего брата была обменена на девственность младшей сестры. В целом, можно сказать, что мы квиты. - Не моргнув глазом, Уилтшир сделал шаг назад и наклонил голову, чтобы полюбоваться видом свежей крови и спермы, стекающей по бедрам Уокера. Делая свои мерзкие комментарии, он выражал лишь свое собственное мнение о жестоком сексе, который имел место. - Милорд, могу я теперь уйти с Уинифред? - Обе ноги Уокера слегка дрожали, но он поднял подбородок с характерной шотландской гордостью, когда задавал свой вопрос. - Хочешь, я помогу тебе привести в порядок твою задницу? В дополнение... – Уилтшир заметил, что шотландец сжал кулаки, и лицо его приняло убийственное выражение. Однако в конце концов ему удалось обуздать свои порывы. Уокер воспользовался носовым платком, который Уилтшир бросил ему, чтобы небрежно вытереть жидкость, которая текла по его ногам, прежде чем он подошел к краю кровати. Наклонившись, он поднял Уинифред, которая все еще была без сознания. Хотя мужчине потребовалось всего несколько шагов, чтобы добраться до кровати, маркиз заметил, что выражение невыносимой боли не раз появлялось на лице Уокера за это время. - Может быть, ты не умеешь ездить верхом.. Приготовить карету, чтобы отвезти тебя и твою сестру в церковь? – Уилтшир не хотел, чтобы эта новооткрытая игрушка рухнула прямо посреди дороги. - В этом нет необходимости, милорд. Я уже имел честь в полной мере ощутить Вашу доброту, и я не хочу больше Вас беспокоить. – Холодно возразил Уокер. Никто не мог бы сказать, что он только что подвергся жестокому насилию. Даже сейчас внутренности его тела все еще были полны спермы этого мужчины, и с каждым шагом, который он делал, пронзительная, глубоко укоренившаяся боль выстреливала из области его талии.