Право первой ночи / Jus Primae Noctis

Когда всё было приведено в порядок, маркиз приподнял Уокера, позволяя тому опереться на своё плечо. Таким образом, два человека шли вместе, направляясь к опушке леса. - Если Вы думаете, что я прощу Вас только за то, что Вы делаете это... - шотландец был явно озадачен и смущен неожиданно мягкими действиями лорда и сделал этот нелюбезный комментарий грубым голосом. - Тише! Ничего не говори. Конечно, если ты не хочешь, чтобы я использовал эту мою штуку, чтобы заткнуть тебе рот! - Уилтшир схватил руку парня и прижал ее к своему паху. Прикоснувшись к органу лорда - все еще раскаленному и твердому - Уокер немедленно отдернул руку, как будто её ошпарили. Глядя на Уилтшира таким взглядом, каким он смотрел бы на чудовище, шотландец произнёс: - Очевидно... очевидно, Вы уже… Очевидно, он уже достигал оргазма совсем недавно бесчисленное количество раз, но невероятно, что этот человек все еще щеголял эрекцией. Несмотря на то, что он тоже был мужчиной, Уокер не мог понять, как у маркиза может быть такой ненасытный сексуальный аппетит. - Вот почему я велел тебе молчать! А теперь веди меня к себе домой! Уокер сейчас же принялся громко кричать: - Вы с ума сошли! Зачем Вы хотите пойти ко мне домой?! Милорд, опомнитесь! Моим младшим братьям еще нет и пятнадцати лет! - А кто сказал, что я иду туда, чтобы посмотреть на твоих братьев?! Дорогой мистер Робинсон, если Вы думаете, что можете благополучно добраться до дома без всякой помощи, то с этого момента можете ползти туда самостоятельно! Прекрасно осознавая, что в своем нынешнем состоянии он действительно не сможет дойти до дома без посторонней помощи, Уокер мог лишь молча страдать. Вдвоем они медленно вышли из леса. К этому времени уже наступил полдень, и поле было совершенно пустынно. - Они, вероятно, вернулись в дом, чтобы поесть. - Лицо Уокера ничего не выражало, когда он кивнул на небольшой коттедж неподалеку от поля, показывая, что Уилтшир должен помочь ему добраться туда. Никогда в жизни маркиз не занимался подобными вещами, но поскольку он сам являлся виновником всей этой неразберихи, Уилтшир был вынужден поступить так, как ему было велено.       Войдя в эту простую и грубую лачугу, Уилтшир с первого взгляда узнал трех человек, которые сейчас столпились вокруг стола и ели, - это были те самые старик и два мальчика, которых он видел раньше на поле. Что же касается женщины с бледным лицом, лежащей на кровати, то она должна могла быть не кем иным, как матерью Уокера. Когда собравшиеся увидели, что Уокер и Уилтшир вошли в дом, все трое опустили чаши, которые держали в руках. - Уокер, тебя так долго не было, куда же ты подевался? - Спросил старший из двух мальчиков, одновременно с любопытством рассматривая Уилтшира, - хотя волосы лорда были взъерошены, а одежда находилась в беспорядке, все же было ясно видно, что он принадлежит к элите. - Простите, что навязываюсь вам! Я - маркиз Уилтшир, владелец этих земель. - Сообщил он старику в изысканной и вежливой манере. Старик был явно потрясен подобным заявлением незнакомца и немедленно поднялся со стула. - Боже мой, да это же маркиз! Пожалуйста, присаживайтесь! - Он казался совершенно сбитым с толку и растерянным, когда подносил лорду табурет, чтобы тот сел. Его паническое поведение ясно говорило о том, что он никогда прежде не имел возможности находиться в присутствии столь важного аристократа, особенно в такой непосредственной близости. Когда старик заметил, что его старший сын Уокер практически повис на благородном теле маркиза, старик испугался и поспешил сделать ему выговор: - Уокер, быстро попроси милорда Уилтшира присесть! Затем ступай на задний двор, зарежь курицу и приготовь ее, чтобы мы могли оказать маркизу хоть какое-то гостеприимство... - Милорд маркиз, вероятно, еще не обедал. Как насчет того, чтобы перекусить в моем скромном жилище? – Старик повернулся к Уилтширу и подобострастно заговорил тоном, совершенно не похожим на тот, которым он только что разговаривал с Уокером. - Ах, в этом нет необходимости! Я уже поел. - Видя, что Уокер делает усилие, чтобы удержаться на ногах, Уилтшир схватил его за руку: - На самом деле мы только что столкнулись с бандитами, когда были в лесу. И, чтобы спасти меня, Уокер упал с лошади и некоторое время не мог ходить самостоятельно. Поэтому я проводил его обратно. - Даже не моргнув глазом, Уилтшир беспечно произнес первое, что пришло ему в голову, чтобы объяснить слабость Уокера. - Неужели?!! - Очевидно, это была откровенная ложь, но старик, казалось, безоговорочно поверил ей: - Милорд маркиз действительно добросердечен. Прошлая проблема, касающаяся Уинифред, была решена только благодаря Вашей великой доброте! Вся наша семья глубоко благодарна Вам! Уилтшир догадывался, что Уокер не смог бы признаться в том, что отдал свою девственность ради сестры. Но, когда маркиз представил себе, как этот парень приписывает благополучное возвращение Уинифред его аристократической «великой доброте», Уилтшир не мог не найти эту сценку чертовски забавной. Увидев, что лицо Уокера, стоявшего рядом, стало пепельно-серым, маркиз поспешно сдержал смех. Желая сменить тему разговора, он посмотрел на женщину, которая все это время лежала без сознания на кровати, и спросил: - Это миссис Робинсон? Она плохо себя чувствует? Старик тяжело вздохнул, и на его лице появилось выражение печали: - Да. Эмили серьезно больна, но у нас недостаточно денег, чтобы оплатить ее лечение. Но, кажется, дальнейшие проволочки уже... Выражение его лица было страдальческим, и оба мальчика позади него тоже склонили головы. Уилтшир обвел взглядом четыре стены этого убогого дома. Он слышал, что есть много обнищавших людей, которые умирают от неизлечимых болезней просто потому, что у них нет денег, чтобы заплатить за медицинскую помощь. Судя по внешнему виду женщины, она не могла позволить себе роскошь и дальше откладывать лечение, если надеялась выжить. Он украдкой взглянул на Уокера и увидел, что уголки его глаз слегка покраснели. При этом зрелище сердце лорда дрогнуло. Он откашлялся, делая всё возможное, чтобы голос его прозвучал искренне, когда он произнёс: - Мистер Робинсон, в тот момент, когда я имел счастье познакомиться с Вашим сыном, я почувствовал, что он очень трудолюбивый и честный человек. На самом деле, причина, по которой я пришел сегодня к Вам, заключается в том, что я хочу рекомендовать Уокера на работу в судоходную компанию в Лондоне, которая принадлежит моему другу. Несмотря на то, что работа будет тяжелой, зарплата там очень высока и имеются возможности для продвижения по службе. Уокер только что согласился на это, но каково Ваше мнение? Видя, что лицо старика приняло выражение недоверчивого восторга, как будто он не осмеливался поверить в такую удачу, Уилтшир решил ковать железо, пока оно горячо. Сунув руку в кошелек, он извлек оттуда несколько золотых монет и положил их на стол. - Это аванс за шестимесячную работу. Пожалуйста, сначала примите его и используйте для лечения Вашей жены! Старик никогда прежде не видел такого огромного состояния, лежащего перед его глазами, и теперь, казалось, он был так взволнован, увидев это зрелище, что готов был разрыдаться. По его телу пробежала дрожь, как будто он вот-вот упадет на колени. - Милорд, я и представить себе не мог, что среди знати найдется такой добрый человек! Я... я действительно не знаю, как выразить Вам свою благодарность! Схватив старика за руку, когда тот уже собирался опуститься на колени, Уилтшир улыбнулся и сказал: - Уокер только что оказал мне добрую услугу, и так будет правильно. Ах, так уж случилось, что завтра я уезжаю в Лондон, и Ваш сын может поехать со мной. Могу я побеспокоить Вас ещё немного и попросить помочь ему собраться? С этими словами лорд повернулся к Уокеру и с удовлетворением заметил, что на лице шотландца застыло разъяренное, но весьма противоречивое выражение. Очевидно, тот понимал, что попросту не может отказаться от такого предложения. - Уокер, приходи завтра к дверям поместья и жди меня. Мы вместе отправимся в путь, - нарочито ласковым и веселым тоном произнес маркиз. – Ах, да! Не забудь прихватить с собой этот твой килт! В Лондоне будет много случаев, когда тебе придется носить его! Когда Уилтшир увидел, что парень крепко сжал кулаки, как будто собирался совершить убийство, и вообще выглядел так, словно вот-вот выдохнет огонь, маркиз почувствовал себя чрезвычайно бодрым! Он повернулся к старику и с достоинством, как и подобало его высокому положению дворянина, произнес: - Мистер Робинсон, значит, мы договорились. Я должен с Вами попрощаться. - Я буду вечно благодарен Вам, милорд! Я действительно не знаю, как мне отплатить Вам за вашу доброту... - Глаза старика были влажны, а голос дрожал. Было очевидно, что в его глазах Уилтшир уже стал великим благодетелем для всей его семьи.       Робинсоны в полном составе сначала хотели сопровождать милорда до самого его дома, чтобы оказать ему честь. Они отказались от этой идеи только после неоднократных протестов Уилтшира. Даже после того, как он ускакал вдаль, старик не перестал махать ему рукой. Но рядом со стариком замер Уокер. И выражение его лица было еще более мрачным, чем после того, как Уилтшир впервые его изнасиловал. Уилтшир провел всю ночь в одиночестве в своей постели, втайне лелея свое волнение и предвкушение. Он с нетерпением ждал утра, желая, чтобы оно наступило скорее. - Брэд, пойди и запряги лошадей в карету, которой раньше пользовалась Ее Светлость, моя мать. На этот раз я хочу использовать именно её! Он уже много раз ездил в Лондон, но никогда перспектива этого путешествия не приводила его в такое возбуждение. Он был похож на ребенка, которому только что впервые подарили любимую игрушку; его ум был полон недобрых планов о том, как он будет играть с одним человеком. - Но, милорд... - Брэд был явно шокирован внезапным капризом хозяина. – Конечно, этот экипаж имеет очень красивый внешний вид, но посадочное отделение слишком узкое, учитывая телосложение Вашей Светлости... Уилтшир нахмурил брови и сказал: - Просто делай то, что я тебе говорю. Не будь таким занудой! С выражением беспомощности на лице слуга поклонился. У него не было другого выбора, кроме как сделать то, что ему было приказано. Когда маленький экипаж, предназначенный для женщин благородного семейства, был готов, слуга снова пришел доложить, что семья Робинсонов прибыла. Увидев, что Уокер одет в суровую дорожную одежду, Уилтшир не смог скрыть разочарования на своем лице. Прошлой ночью его разум был заполнен огненными образами молодого шотландца, который теснился рядом с ним в маленькой карете, одетый только в свой килт. Хотя маркиз и понимал, что это всего лишь глупая фантазия, но все равно, лежа в постели, он, мучимый похотью, ворочался с боку на бок, пока наконец не заснул поздно ночью. Уокер был явно ошарашен, когда увидел маленькую, но изящно сделанную карету. А потом, когда он понял, что два кучера уже заняли все места снаружи кареты, которые можно было использовать для сидения, выражение его лица стало просто паническим. - Мне действительно очень жаль. Поскольку в моей любимой карете обнаружилась проблема с левой осью, нам двоим придется втиснуться в эту.- Уилтшир напустил на себя беззаботное выражение, когда объяснял шотландцу суть дела; выражение, которое с первого взгляда давало понять, что аристократ говорит неприкрытую ложь. В итоге маркиз добился желаемого - выражение лица Уокера сменилось яростью, но это была ярость, которую он не мог выразить словами. - Уокер, ты можешь первым сесть в экипаж. - Он жестом пригласил молодого человека устраиваться внутри и передал свой багаж кучеру, чтобы тот закрепил его на верху кареты, прежде чем самому втиснуться в узкое пространство экипажа. Хотя внутри повозки располагались друг напротив друга два удобных сидения, все же ощущалась серьезная нехватка места, когда в ней должны были разместиться два хорошо сложенных человека, каждый из которых был примерно шести футов ростом. Напустив на себя такой вид, словно всё это было ему неприятно и тесно, маркиз подвинул правую ногу в пространство между ногами Уокера. - Так гораздо лучше. - Его белоснежные зубы обнажились, когда он ухмыльнулся шотландцу и небрежно сбросил с себя модное пальто. - Здесь немного жарковато, не так ли? У Уилтшира были очень длинные ноги, вдобавок он намеренно вытягивал их так, что его колено почти касалось паха Уокера. Почти впав в слепую панику, шотландец попытался переместить свое тело так, чтобы избежать подобного преследования, но скоро обнаружил, что свободного пространства вокруг слишком мало, чтобы иметь возможность хотя бы просто сдвинуться с места. - Уокер, как только ты окажешься в Лондоне, тебе придется много работать, и ты не должен упускать случая оправдать доброту милорда! - Конечно, отец парня не мог видеть, как ноги этих двоих сплелись между собой. Он поднял голову, чтобы взглянуть на сына, который сидел в великолепном экипаже, и меланхолия их расставания заставила его безудержно плакать. - Папа, не волнуйся! Я обязательно буду много работать. Ты должен заботиться о своем здоровье и ждать моего возвращения! - Уокер вцепился в руку отца, испещренную выступающими венами, и невольно почувствовал, как его сердце захлестнула волна боли. Конечно, он понимал, что Уилтшир протянул ему руку помощи не просто по доброте душевной, но деньги, которые дал маркиз, действительно спасут жизнь его матери! Всё, на что он мог надеяться сейчас, это на то, что желание лорда будет скоро удовлетворено, и тогда Уокер сможет вернуть себе свободу, а затем - возвратиться домой и воссоединиться со своими близкими. - Папа, ты должен хорошо заботиться о себе! Я вернусь, как только заработаю немного денег! Жди меня! - Карета уже выехала из ворот поместья, но Уокер все еще высовывался из окна и громко кричал в ту сторону, где стояли его отец и братья, пока три фигуры полностью не скрылись из виду.