Право первой ночи / Jus Primae Noctis

… Но еще больнее Уокеру было от того, что его самоуважение теперь было порвано в клочья. Уилтшир! Вырезав это имя глубоко в своем сердце, шотландец решил на время подавить свой гнев… Глядя, как эта сильная спина медленно исчезает из поля его зрения, маркиз улыбнулся и выудил карманные часы. Было уже время обеда. Но сегодня днем он наконец нашел способ развлечься. Нашёл что-то, что могло спасти его от смертельной скуки в Стоунхейвене. Уокер Робинсон, мы еще встретимся!       Хотя именно так он и сказал, прошло ещё не менее семи дней, прежде чем маркиз смог снова встретиться с Уокером. Причиной тому стал сиятельный граф Турам Дарвенский, прибывший из Лондона, чтобы нанести Уилтширу неожиданный визит, тем самым нарушив его первоначальный план.       Граф был хорошим другом Уилтшира, однако, у него имелась некая тайна, узнав которую, многие бы его осудили. Как единственный давний спутник принца-регента, он обладал властью и влиянием, с которыми не мог соперничать ни один из пэров королевства. И всё же, Уилтшир не мог понять, почему его добрый друг, рожденный аристократом и располагающий дворянскими титулами в дополнение к необычайно красивой внешности, был готов вступить в брак с безмозглым, тучным и распутным принцем-регентом. Но каждый раз, когда он задавал этот вопрос Тураму, тот только улыбался, но ничего не отвечал. После того как одна и та же сцена повторилась несколько раз, Уилтшир прекратил задавать подобные вопросы.       К несчастью, граф Турам, которому принц-регент тайно приказал отправиться в Стоунхейвен, вскоре заболел малярией, лютовавшей некоторое время в окрестностях. После того, как он целую неделю пролежал в постели, его здоровье восстановилось, но как только это произошло, он попросил Уилтшира сопровождать его обратно в Лондон.       Хотя сердце Уилтшира уже устало от унылой жизни в Стоунхейвене, перспектива снова встретиться с принцем-регентом заставила его инстинктивно сопротивляться предложению Турама. Упорно отбиваясь от этой идеи, он, в конце концов, уговорил графа вернуться в Лондон раньше него. Но, всё же, Уилтширу надлежало самому уехать из Стоунхейвена в течение трех дней.       Приближалось время отъезда, а маркиз все еще бездельничал. В бесконечной тоске его мысли начали возвращаться к шотландцу, которого он не так давно прижал к стене своей комнаты и изнасиловал. В конечном итоге он вызвал Брэда и спросил, как пройти к дому семьи Робинсонов, прежде чем отправиться туда в одиночку. При этом он изнывал от нетерпеливого желания попробовать что-то новое; чувство, которое удивило даже его самого.       К тому времени, когда он поспешил на окраину Стоунхейвена, где находилась усадьба Робинсонов, было уже около полудня. Приехав верхом на лошади, Уилтшир сразу же заметил Уокера, который трудился в поле, залитом ярким осенним солнцем. Тот был не один; рядом с ним стояли два мальчика и пожилой мужчина с лицом, испещренным глубокими морщинами.       Уокер высоко поднял мотыгу, прежде чем погрузить ее в землю у своих ног и сильно потянуть. Пот непрерывно капал с его шеи и лба, падая в темно-коричневую почву. Каждый раз, когда он поднимал руку, его хорошо развитые мускулы напрягались, явственно очерчиваясь под тонкой нижней рубашкой. Это была, очевидно, довольно обыденная сцена фермерского труда, но почему-то маркиз, наблюдая её, не мог не почувствовать, что его горло начинает пересыхать.       Проклятье, его брюки, казалось, стали слишком тесными. Ощущая некоторое неудобство по этому поводу (особенно, в области промежности), маркиз от души пожалел, что решил надеть эту новую пару брюк сегодня. Он направил свою лошадь вперед, остановившись перед Уокером, который все еще усердно работал. - Добрый старший брат красавицы Уинифред, как ты поживаешь в последнее время? - Уилтшир сделал огромное усилие, чтобы его голос казался таким же приятным, как погода в этот прекрасный день. Тем не менее, когда Уокер вскинул голову, выражение его лица было таким, будто он только что услышал призыв Сатаны.       Уилтшир улыбнулся, упиваясь видом шотландца - решительный подбородок, широкая и крепкая грудь, стройная и гибкая талия, сильные бедра... Наконец, его многозначительный взгляд переместился на область между ног Уокера, скользил там несколько секунд, изучая, прежде чем, окончательно остановиться в этой очень невежливой позе. Золотистые волосы, мерцавшие под лучами солнца таким блеском, что ослепляли глаза, дразнящий взгляд, который искрился непристойным соблазном… Когда Уокер увидел это зрелище, он задохнулся от потрясения, и его тело задрожало (хотя и почти незаметно), но шотландцу быстро удалось восстановить душевное равновесие. Положив мотыгу, которую он держал в руке, парень вытер полотенцем, висевшим у него на шее, пот, который непрерывно капал вниз, а затем принял насмешливую позу. Шотландец слегка поклонился Уилтширу и сказал: - Мой достопочтенный лорд, какой ветер принес Вас сюда? Уилтшир широко улыбнулся и рассмеялся. Его белоснежные зубы блеснули на солнце, когда он произнёс: - Я ведь обещал, что мы встретимся снова, не так ли? Кроме того, откровенно говоря, каждую минуту в течение последних нескольких дней я думал о Вашем прекрасном килте и о том, что находится под ним, и… - Заткнись! - Уокер просто не мог поверить, что маркиз действительно может преспокойно говорить на такие темы средь бела дня. - Милорд, возможно, вы забыли об этом, но я всё же рискну Вам напомнить… У меня есть только одна младшая сестра, и она уже вышла замуж. Если вы думаете снова использовать такое нелепое оправдание как право первой ночи…       Когда шотландец произнес фразу «право первой ночи», то неожиданно замолчал и больше ничего не добавил. Безошибочно узнаваемый румянец промелькнул на его загорелом лице, и Уилтшир понял, что парень, должно быть, думает о своей собственной "первой ночи". Воспоминание о том, как он был глубоко погружен в горячее, тугое и сопротивляющееся тело Уокера, вспыхнуло в его собственном сознании, заставляя область под животом чувствовать себя так, словно она растягивается еще сильнее, и маркиз не мог не сглотнуть. Очень стараясь, чтобы ничто не задело набухшее желание, болтавшееся у него между ног, Уилтшир слез с лошади. Таким образом, прикрытый лошадью, он нагло приблизил свои губы к ушам Уокера. - Если ты не хочешь, чтобы я прямо здесь сделал несколько громких заявлений о том, насколько тесна, горяча и узка твоя задница, то немедленно... - Он указал на ближний лес, окаймлявший поле, - нам нужно найти место, где мы могли бы хорошенько поболтать.       Он намеренно придвинулся к Уокеру так близко, что при каждом произнесенном им слове и при каждом вдохе горячий воздух обдувал ухо шотландца. При этом маркиз с удовлетворением отметил, что теперь в гневных глазах Уокера появился убийственный блеск. Легкомысленно пожав плечами, Уилтшир направился вперед, в маленький лесок.       Вскоре он услышал за спиной шаги Уокера, но не обернулся, чтобы посмотреть на того, и продолжал идти вперед, остановившись только тогда, когда они вдвоем основательно углубились в лес. - Чего ты хочешь? - Почти сразу же раздался сердитый голос - очевидно, терпение Уокера было на пределе.       Аристократы всегда любили, чтобы их игрушки были свежими, не так ли? А он уже смирился с унижением и позволил Уилтширу играть с собой. Неужели этого недостаточно?! В тот день, если бы его семья не ждала его возвращения с Уинифред, чтобы начать свадьбу, Уокер готов был поклясться, что разорвал бы маркиза в клочья, как только тот открыл свой ядовитый рот и предъявил то бесстыдное требование.       Он бросил презрительный взгляд на Уилтшира, который стоял напротив него, прислонившись к дереву. Этот лорд!.. Хотя его нельзя было назвать низкорослым, но всё же, телосложение его было слишком стройным, чтобы заподозрить в нём такую незаурядную физическую силу, коей он располагал на самом деле!       Уилтшир ответил на вопрос шотландца молчанием. Большими шагами он подошел к Уокеру и, не колеблясь ни секунды, снял с себя брюки и небрежно отбросил их в сторону.       Его желание, которое ему пришлось сдерживать так долго, наконец-то обрело свободу и полностью раскрылось. Половой орган лорда гордо поднялся, указывая прямо на Уокера. Наполненный кровью член продолжал расти, и прозрачная жидкость, блеснувшая на его конце, была неоспоримым доказательством похоти.       Уокер был так потрясен открывшейся перед ним картиной, что совершенно остолбенел; словно околдованный, он стоял неподвижно, как вкопанный. Он не мог оторвать глаз от того твердого и прямого предмета, который Уилтшир демонстрировал ему, и лицевые мускулы шотландца неудержимо подергивались. - Чего я хочу? Разве это не достаточно очевидно? - Спокойно произнес маркиз. В следующую секунду он уже тащил в свои объятия Уокера, застигнутого врасплох и потому не способного оказать никакого сопротивления. - Я хочу сорвать с тебя всю одежду, я хочу яростно целовать каждую частичку твоего тела, я хочу мять твои соски, пока они не набухнут и не заболят! Я хочу ласкать тебя до тех пор, пока ты полностью не выдохнешься и будешь больше не в состоянии испытывать оргазм!! Я хочу унижать тебя до тех пор, пока ты не закричишь и не попросишь меня войти в твое тело!       Четко произнося слова, которые заставили бы покраснеть даже самую опытную лондонскую проститутку, он крепко сжал тело Уокера в своих объятиях, вставил правую ногу между ногами шотландца и плотно прижал своё бедро к его промежности. В то же время его рука безжалостно разорвала нижнюю рубашку парня и ущипнула его эрегированный сосок, сильно прижав к нему ноготь… - Ах... - Уокер издал леденящий кровь вопль, отчаянно сопротивляясь, как дикий зверь, пронзенный стрелой, но Уилтшир был невероятно силен и решителен, безжалостно прижав парня к дереву своим телом. Бедро, упирающееся в промежность Уокера, с силой двигалось взад и вперед, пытаясь пробудить в шотландце похоть. - Проваливай отсюда! Проваливай! – Крики Уокера скоро превратились в шипение, потому что у него перехватило дыхание. Он выставил обе руки перед грудью, с силой пытаясь оттолкнуть Уилтшира, но руки маркиза были гораздо сильнее, чем можно было себе представить; они сжимали его так крепко, как могли бы сжать только железные клещи.       Когда лорд увидел, как отчаянно борется Уокер, азарт завоевателя начал поглощать Уилтшира точно так же, как лесной пожар поглощает все на своем пути, заставляя его с силой надавить на губы шотландца. Пьянящий и яркий мужской запах мгновенно охватил маркиза и, как афродизиак, сделал его еще более диким. Раздвинув влажные и сочные губы, язык Уилтшира быстро проник внутрь и принялся азартно исследовать рот Уокера. Безумный жар и сексуальное желание, которые тело Уилтшира излучало огромными волнами, заставили Уокера, крепко прижатого к нему, почувствовать головокружение. Как раз в тот момент, когда он был готов погрузиться в море похоти, ему удалось собрать последние силы и сильно прикусить язык Уилтшира, который все еще исследовал глубины его ротовой полости.       Пьянящая похоть бурлила в Уилтшире, как кипяток в котле, но внезапная сильная боль значительно охладила его. С громким криком он отпустил Уокера и зажал ладонью рот, из которого хлестала кровь. Его дикий взгляд метнулся к Уокеру, который рухнул на колени, - его ноги слишком дрожали из-за внезапности, с которой он был вырван из мук страсти. Врожденная дикость, свойственная характеру Уилтшира, пробудилась в груди лорда. Почти в следующую секунду он бросился вперед и яростно повалил сильное тело шотландца на землю.       Уокер был поражен, он явно не ожидал, что маркиз сможет так быстро прийти в себя или начать новую атаку. Он отчаянно сопротивлялся, хотя был застигнут врасплох, пытаясь придумать новый способ вырваться из рук обезумевшего лорда. После того как его первая попытка была отбита, Уилтшир, казалось, пришел в еще большее бешенство. Со всей силой своего тела он надавил на спину Уокера и вывернул его руки за спину. Затем просунул свое правое бедро между ног шотландца и раздвинул их. - Знатные лорды - не что иное, как стая взбесившихся кобелей! Проваливай отсюда! Не трогай меня своими грязными руками! - Уокер был так крепко прижат маркизом, что его голова была единственной частью тела, которая все еще могла свободно двигаться. Он злобно выругался и выплюнул полный рот слюны, которая оставила следы крови на земле перед ним, одновременно раскачиваясь взад и вперед в попытке вырваться из мертвой хватки Уилтшира. Однако, создаваемое им трение, заставило маркиза почувствовать себя так, словно его собственное жгучее желание достигло апогея. В этот момент он потерял всякое подобие утонченности. Его золотистые волосы теперь были влажными и рассыпались, беспорядочно свисая на лоб, и крупные капли пота падали вниз. Глядя на него сейчас, люди, вероятно, не узнали бы в нем того самого маркиза, который славился своей грацией и томной элегантностью в самых высоких эшелонах Лондонского общества. Всё же он должен был признать, что сила рук Уокера действительно была весьма замечательной, но сам Уилтшир прошел многолетнюю тренировку в искусстве борьбы в клубах Лондона и был достаточно уверен, что сможет подчинить себе этого деревенского мужлана, который совершенно не знал никакой техники. Высвободив руку, лорд расстегнул ремень Уокера. Используя подручные средства, он импровизировал, чтобы закрепить руки Уокера за его же спиной. Хотя теперь маркиз занимал более выгодное положение, но к тому времени, когда ему удалось все это проделать, на его лице также появилось выражение усталости. Он тяжело дышал, но не только из-за нехватки воздуха. Виной тому было ещё и взрывное желание, которое поглощало его целиком, интенсивность которого удивляла даже его самого. Уокер почувствовал, как аристократ придвинулся к нему еще ближе; горячие капли пота стекали по его шее и голове, а нос наполнился характерным французским ароматом, который всегда источало тело Уилтшира. Шотландец был крайне смущен, но все же не мог вырваться. Он постоянно двигал руками, связанными за спиной, чтобы освободить их и не дать маркизу приблизиться. - Тихо… Тихо… Ты сегодня не носишь этот свой красивый килт?.. Это действительно неудобно… - Тонкая и красивая рука лорда обхватила выпуклость между ног Уокера и начала двигаться с самыми сомнительными намерениями. Освобожденные от ремня, брюки были спущены ниже ягодиц Уокера, обнажив мужской орган, скрытый густыми лобковыми волосами. Их предыдущее свидание было слишком поспешным; у Уилтшира просто не было достаточно времени, чтобы внимательно рассмотреть тело шотландца. Поэтому, когда обнаженное тело парня было наконец открыто солнечному свету, и ничто не мешало маркизу смотреть, он не мог удержаться и протянул руку, чтобы потрогать эту тяжелую плоть, прищурив глаза, внимательно рассматривая и восхищаясь этим зрелищем. Цвет волос на нижней части тела Уокера, казалось, был более темного оттенка, чем волосы на его голове, они были почти на грани насыщенного коричневого цвета; напротив, цвет его кожи здесь был значительно бледнее, чем на верхней части тела, чаще открытой солнечным лучам. - Сумасшедший! Извращенец! Поторопись и исчезни! - Когда Уокер увидел, что этот аристократ с такими изящными чертами лица неотрывно смотрит на его член, продолжая его мять и поглаживать, парень почувствовал, что его вот-вот вырвет. Он постоянно ощущал неослабевающий жар Уилтшира на своих голых ягодицах; это невыразимое ощущение заставляло все его тело дрожать от отвращения. - Неужели? Значит, ты любишь делать это быстро? Я исполню твое желание! - В глубине глаз Уилтшира мелькнула нехорошая искорка, и в следующее мгновение он безжалостно вонзил свой твердый, как железо, член в тело Уокера. Хотя парень уже мысленно подготовился к этому, острая боль мгновенно пронзила его тело, парализовав всю его нервную систему, сделав его совершенно неспособным двигаться в течение следующих нескольких минут. Грязно! Развращенно! Так унизительно, что, кажется, будто тело вот-вот разорвется на части! Несмотря на то, что он родился мужчиной, теперь он знал по опыту, что чувствуют женщины, подвергшиеся насилию, - сильное желание немедленно упасть замертво, прямо в тот момент, когда в них проникают против их воли. Когда Уилтшир безжалостно вонзался в самую глубь его тела, Уокер действительно ощутил легкую радость в сердце. Радость от того, что та, которая должна была вынести все это, его совершенно не от мира сего сестра, спасена от подобной участи. Радость от того, что тот, кто должен был вынести всё это, чтобы удовлетворить чужой жестокий аппетит, был им самим, а не ею. Вонзаясь в лежащее под ним тело так же яростно, как штормовой ветер или внезапный ливень, Уилтшир никогда прежде не испытывал такого сильного желания; ему казалось, что он вот-вот превратится в пепел от жара этой обжигающей срасти. Только желание проникнуть в самые глубины этого тела! Только желание разграбить всё, чем обладал этот человек, чтобы оно стало его собственным! Желание это было настолько сильным, что он отчаянно стремился слить в единое целое тело другого мужчины со своим собственным; настолько сильным, что все казалось расплывчатым перед его глазами. Его рука постоянно крепко сжимала грудь Уокера, вцепившись в парня так сильно, что между ними не было даже крошечной щели. В момент кульминации интенсивный всплеск удовольствия застал Уилтшира врасплох, как прилив, волна за волной захлестывая всё его тело, оставляя его конечности расслабленными и онемевшими. Снова и снова он выстреливал свое безграничное желание в тело Уокера.       Когда лорд пришел в себя, осознав, что потерял контроль над собой, и с трудом оторвался от тела Уокера, тот рухнул на землю под неудобным углом, словно безжизненная кукла. Глядя на свежую кровь и сперму, непрерывно вытекавшую из воспаленного входа, который все еще не мог закрыться, Уилтшир впервые в жизни ощутил, что такое чувство вины. Наклонившись, он помог Уокеру сесть и устроил его на сгибе своих рук, прежде чем развязать ремень, который натер руки парня, теперь красные и опухшие. Лорд медленно и осторожно погладил его тело кончиками пальцев, прежде чем, наконец, прижаться своими губами к его влажным губам. Только что испытав небывалое наслаждение, которое доставило ему это тело, как Уилтшир мог так легко отпустить его?! Совершенно новая идея начала постепенно формироваться в его голове, и он сейчас же решил, что будет играть в эту игру, которая может заставить его кровь кипеть от страсти, до самого конца. Тело под его руками слегка задрожало; Уокер приходил в себя после короткого приступа полного отчаяния. - Ты!.. - Если бы взгляд мог убивать, Уилтшир, наверное, умер бы уже тысячу раз. Уокер снова начал бешено сопротивляться, пытаясь вырваться из его объятий. Однако боль, пронзившая все его тело, не давала ему собраться с силами, и он снова в отчаянии рухнул на колени маркиза, обхватив его руками. - Не двигайся! - Используя только одну руку, Уилтшир сумел успокоить его. Его тонкий палец медленно проник в то отверстие, которое всего несколько мгновений назад было заполнено его собственным членом, пытаясь изгнать сперму, которая все еще оставалась в теле Уокера.       Когда жидкость медленно потекла из глубин его тела, странное ощущение быстро заставило лицо Уокера побледнеть. Не отдавая себе отчета, он схватил Уилтшира за руку, стараясь не дать пальцу проникнуть глубже в его собственное тело. Когда остатки спермы были почти полностью удалены, Уилтшир убрал палец. Оторвав полоску ткани от своей шелковой рубашки, лорд молча помог Уокеру стереть физические следы их встречи, которые все еще оставались на его ногах, прежде чем одеть их обоих как можно аккуратнее.