The Lovers

***

Женщина слышит его тяжёлый вздох где-то у себя в волосах и с сожалением распутывает объятия, опуская руки и чуть заметно отстраняясь. Каблук одной из её туфель, обутых совершенно не по погоде, со звонким стуком опускается на плитку. Здесь они скрылись от пронзительного январского ветра и любопытных прохожих. Приятная усталость, зарождаясь внизу живота, лениво и тягуче разливается по всему телу, добираясь до кончиков пальцев, но беспощадная январская стужа не даёт расслабиться и будто сразу отрезвляет порывом ветра, прорываясь даже сюда. Снежинки оседают на волосах и ресницах, сразу тают. Шерлок едва заметно разворачивается, прикрывая Ирэн, пока она поправляет платье и застёжки на чулках. Это было, конечно, рискованно, срываться с места прямо в середине операции. Но Ирэн в ней не ключевая фигура. Женщине надо было всего лишь передать информацию от связного другому агенту и в полной мере насладиться ужином в неплохом ресторане. Стоит ли жалеть, что вместо десерта она насладилась быстрым сексом с Шерлоком, который по «счастливой случайности» оказался тут же, на одной из старинных улочек зимнего Будапешта. Впрочем, в их свидании мало чего-то изысканного, чего-то романтичного, чего-то, что можно в полной мере назвать «наслаждением». Скорее, незапланированная встреча, подзарядка, момент обмена теплом, запахами друг друга. Необходимость получить от спонтанной близости друг друга всё и сразу. Только секс. Потому что это единственное, что доступно сейчас. Единственное, что напоминает двум призракам о том, что они действительно живы и когда-то были блистательными Ирэн Адлер и Шерлоком Холмсом. Её любимый детектив сегодня выглядит особенно помятым и практически неузнаваемым в застиранном худи, бесформенных джинсах и поношенном пальто с чужого плеча. Вместо «забавной шляпы» на нём безликая шапочка, натянутая до самых бровей, спутанные, отросшие почти до плеч волосы и колючая щетина. Из-за этой части вынужденной маскировки завтра утром её кожа на шее и декольте покроется яркими красными точками. Придётся надеть водолазку. Впрочем, неважно. Покойная Ирэн Адлер теперь редко надевает открытую одежду, если ей не нужно придерживаться какого-то особого образа. Например, как сегодня. Женщина рада, что Шерлок увидел её этим вечером именно такой, в нарядном платье и пальто, на каблуках, и надеется, что он будет тактичен, не упоминая, что платье куплено в Zara, а мех на отделке пальто — искусственный. Маскировка — всегда автопортрет, и если она видит в нём заблудившегося в европейском городке туриста (или ссыльного), то, будь свет тут в переулке поярче, а погода приятнее, он бы убедился, что туфли на женщине — не фейк, а самые настоящие «Лабутены», бельё — из премиальной линейки, тончайший шёлк. В чём-то не стоит себе изменять. Впрочем, это всё лирическое отступление от прозы жизни, в которой оказались знаменитый сыщик и бывшая доминантрикс, лирическое отступление, которое возникает в мыслях на долю секунды, пока Ирэн расправляет платье и отряхивает пальто от снега. Ещё пару минут назад она задыхалась от нехватки кислорода, на выдохе повторяя его имя. Её душили жар и теплота, накатывающие волнами, почти до боли приятные. Сейчас между ними слишком много воздуха, а ещё огонёк его зажжённой сигареты. Ирэн прикрывает плечи и, протягивая руку, просит затяжку. Шерлок вопросительно выгибает бровь, усмехается и отдаёт ей сигарету. Женщина зеркалит его взгляд, но уже своей фирменной усмешкой. Он зачарованно смотрит на неё. Она довольно улыбается. Кажется, это лучшая сигарета в её жизни: одна на двоих, после секса с Шерлоком Холмсом, со вкусом губ Шерлока Холмса. — Много осталось? — Ирэн с наслаждением выпускает в воздух облачко дыма, отдаёт сигарету. — Ммм… Фрост, братья Ларссоны, Моран, — детектив затягивается в свою очередь. И это их первый диалог, произнесённый сегодня. Ирэн медленно кивает в ответ, вынимая тлеющую сигарету из пальцев детектива, по-хозяйски придвигаясь ближе и пряча вторую руку в карман его пальто. — О, бедный Себ. С ним будет по-настоящему сложно, знаешь? Ирэн отмечает, что раньше Шерлок с вероятностью в сто процентов воспользовался бы возможностью для бравады, ответив что-то вроде «не смеши меня, это будет как дважды два». Шерлок в европейской версии забирает из рук Ирэн сигарету, затягивается и произносит только: — Да. Пожалуй. Женщина прячет вторую руку в его кармане, обнимая. Этот простой и честный ответ её немного тревожит, но она не подаёт вида, вместо этого целует обветренные губы своего детектива. Сигарета тлеет и догорает в его руках. Когда они прерывают поцелуй, он задумчиво произносит: — О нём очень мало информации. Ты что-то знаешь? — Возможно, посмотрим… — Твои условия? — Ужин. — И только? — По моему сценарию. — Не сомневался, что будет условие, — Шерлок улыбается уголками губ и качает головой. В глубине светлых глаз что-то сродни разочарованию: легко не отделаться. — Не беспокойся, тебе понравится, милый, — произносит Ирэн тягуче и томно. — Не зови меня «милым». — Как скажешь, сладкий. — Это всегда так неестественно звучит? — Не знаю, пупсик. — Фу, отвратительно, — флегматично фыркает Шерлок, и, кажется, впервые за очень долгое время улыбается. С одной стороны, он жалеет об этих свиданиях, таких неправильных, сумбурных, грязных, причём во всех смыслах. С другой — они ему нравятся. В тёмных переулках, с ограничением по времени, с опасностью разоблачения, с осознанием, что каждая встреча может быть последней можно не играть, не натягивать маски, не выглядеть сильнее, чем они есть. Он думает, что Ирэн даже в этом дешёвом платье, с ярким макияжем, который придаёт ей возраста, — самое прекрасное, что он видел в течение этих нескольких месяцев. И дело не только в её привлекательности; дело то том, что она до сих пор остаётся для него загадкой, и что самое удивительное, она — единственное, что осталось у него от прошлой жизни. Она здесь — его Бейкер-стрит и его Джон, его горячий чай и ворчание Миссис Хадсон… Она — напоминание о его прошлом и живое доказательство того, что он — всё еще Шерлок Холмс. Женщина смеётся в ответ на его недовольную реплику и легко целует мужчину в щёку, добавляя обычным голосом: — Вопрос с прозвищами остаётся открытым, но ужин тебе понравится. Так вот, условие. — Я весь внимание, — с напускным безразличием протягивает Шерлок, но в глазах загорается огонёк интереса: с Женщиной интересно всегда, даже говорить о какой-нибудь ерунде. Ирэн выгибает бровь, прищуриваясь, проводит пальцем по скуле детектива. — Сбрей бороду, котик. — Господи, боже! — Шерлок разочарованно вздыхает, закатывает глаза, упрямо добавляя: — Я не могу, я под прикрытием. Детка, — добавляет он, кривясь. В переулок закрадывается очередной порыв ветра. Ирэн ощутимо мёрзнет. Ещё несколько минут, и стоять тут будет совсем невыносимо. Если только не начать греться опять. — Или так, или никак, солнце. Думай. Она вынимает руки из карманов пальто Шерлока и забирается ими под худи и футболку детектива. Тот шипит ей в волосы, но не останавливает, обнимая тонкую фигуру и теперь полностью скрывая от порывов ветра. Такая маленькая и хрупкая, кто бы мог подумать! Они снова долго целуются, согреваясь телом друг друга, пока он наконец-то не произносит ответ на её дурацкое условие: — Как скажешь, дорогая. Ирэн ещё раз быстро целует Шерлока в щёку и с сожалением отстраняется, нагибаясь за сумочкой, оставленной тут же на мостовой, проверяет телефон. На экране высвечивается несколько пропущенных. На углу улицы уже ждёт машина. В голове возникает две или три рабочих версии её странного исчезновения из ресторана. — Мне пора, золотой мой. Я сообщу, где меня найти, — Ирэн в очередной раз поправляет платье, быстро отряхивает волосы, сумочку и смотрит долгим взглядом. — Увидимся, зай. Звук её шагов — чётким стаккато отзывающийся по мостовой и еле уловимый запах духов — последнее хорошее, что Шерлок помнит о Будапеште в январе.