Я Не Управляю Детским Домом/I Don't Run An Orphanage

Новый мир.

      Изуку обожал причуды.       Несмотря на отсутствие таковой, он всегда ценил их силу, их уникальность и различные способы их использования.       Например, сейчас Изуку наблюдал, как Сансан удерживает нового мальчика, пока Киоку использует на нем свою причуду.       Мальчик был диким. Всю жизнь он рос в лесу. Он ничего не понимал ни в языке, ни в том, как вести себя цивилизованно, ни в чем подобном. И обучение его, скорее всего, заняло бы много времени и кропотливых усилий.       И хотя Изуку был не прочь потрудиться, но у него было много работы.       Поэтому он решил схитрить.       Причуда Киоку позволила ей вставлять воспоминания длиной в годы в течение нескольких часов. По сути, это позволяло ей впихнуть множество знаний прямо в голову.       Конечно, имелось несколько проблем. Киоку не могла научить его ничему, чего не знала сама, но в данном случае это не было проблемой, поскольку Изуку хотел, чтобы она научила мальчика основам японского языка и тому, как вести себя в цивилизации.       Им также пришлось стереть некоторые его воспоминания. Мозг может обрабатывать только определенное количество воспоминаний, поэтому, чтобы впихнуть в него столько знаний, ей пришлось удалить некоторые другие воспоминания. Но так как большинство его воспоминаний были просто попытками не умереть в дикой природе, у Изуку не было проблем с этим.       Это заняло много, много часов. Но к моменту захода солнца они закончили. — Закончила — Киоку вздохнула. — Папа, я устала. — Спасибо, Киоку. Вот. — Изуку протянул ей ее любимое лакомство — шоколад с орехами.       Девочка быстро взяла шоколадку и начала разворачивать ее.       Изуку обратил свое внимание на мальчика.       Мальчик выглядел… ошеломленным. Его красные глаза-бусинки постоянно оглядывали комнату, хотя он уже не боролся с хваткой Сансан.       Изуку подошел к мальчику, и взгляд «дикого» остановился на нем.       Некоторое время они просто смотрели друг на друга, прежде чем мальчик попытался заговорить. — Па… папа? — Мальчик произнес слова, которые были для него чужими. Его разум был правильно обучен им, но его тело никогда раньше даже не пыталось произнести их. — Папа даст еду? Папа дал… дом?       Логично, что первое, о чем он спросит, будет именно это. В конце концов, он всю жизнь пытался выжить, поэтому еда и кров всегда были у него на уме. Изуку улыбнулся, пытаясь успокоить ребенка: — Да, я дам тебе столько еды, сколько ты захочешь. И ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь. Если захочешь.       Глаза мальчика заблестели. Теперь он понимал, в какой новой ситуации он оказался. Ему больше не нужно было искать еду день за днем, не нужно спать на холодном полу пещеры, сражаться с животными.       Мальчик что-то почувствовал. Что-то, чего он не мог распознать.       Он искал в своих новых воспоминаниях это чувство.       Умиротворение. Вот что это было. Он чувствовал покой.       Тяжесть от необходимости беспокоиться о собственном выживании… внезапно исчезла.       Впервые с тех пор, как он себя помнил, его тело расслабилось. — О, я забыл. Тебе нужно имя. — сказал Изуку. — У меня на уме есть одно, но если оно тебе не нравится, ты всегда можешь просто отказаться… Я думал… Ями. — Я-Я-Ями. — Вновь названный Ями попробовал свое имя.       Теперь он был Ями. Так его будут звать в этой… новой жизни.       Потому что это был действительно единственный эпитет, которым мальчик, нет, Ями, мог описать ее. На него свалилось столько нового.       Но пока его кормили и давали кров, Ями был более чем счастлив найти общий язык.

Новая еда.

      Ями странно посмотрел на свою тарелку. Осмотрел ее внимательно.       На его тарелке лежало мясо. Судя по всему, оно называлось стейком и было любимым блюдом его сереброволосой сестры.       Он был знаком с мясом, но это мясо не было похоже на то, которое он видел раньше. Новые воспоминания, которые ему дали, говорили ему, что приготовление пищи делает ее вкуснее и безопаснее. Но видеть что-то в фальшивом воспоминании и видеть что-то в реальной жизни — это совсем разные вещи. — С ним… что-то не так? — спросил Изуку. — Я подумал, что тебе будет удобнее есть мясо, поэтому я просто приготовил любимое блюдо Кибы и надеялся, что оно тебе понравится. — Это был действительно разумный выбор, смотритель! — сказал Киба, заглатывая стейк огромными кусками. — Это прекрасное блюдо для того, чтобы начать с него! Ты действительно благословен, брат! — Перестань есть так быстро, ты подавишься, — сказал ей Фу, поедая с такой же скоростью. — Если ты не можешь умереть от удушья, это не значит, что ты не должен следовать своему собственному совету, Фу, — сурово сказал им Изуку.       Пока отец ругал его новых братьев и сестер, Ями понюхал свою еду.       Его глаза расширились от удивления. Она пахла вкусно! Действительно вкусно! Это было лучшее, что он когда-либо чувствовал в своей жизни!       Почти сразу же его инстинкты взяли верх, и он схватил стейк обеими руками и вгрызся в него.       Вкус был божественным. Ями чуть не заплакал от того, как это было вкусно. Ему трудно было поверить, что это вообще мясо, настолько оно отличалось от других. Соки текли по его рту, прекрасный аромат вырывался из стейка.       Как только он проглотил кусок, он понял, что ему нужно еще.       Он с ожесточением вгрызся в стейк, пожирая его, как волк пожирает добычу. Разрывал стейк на части, сок разлетался по столу, полу и самому Ями.       Не прошло и минуты, а он уже покончил с едой. К его огорчению. — Ещё, ещё! — потребовал Ями, глядя на отца отчаянными глазами.       Изуку посмотрел на ребенка, который разбросал еду повсюду, испачкав и стол, и пол, и свою новую одежду, и вздохнул. Наверное, я должен был это предвидеть. — Я дам тебе еще, но сначала ты должен запомнить, что нужно говорить «пожалуйста», — сказал Изуку ребенку. — Это вежливый способ просить людей о чем-либо. — Пожалуйста, пожалуйста, еще больше! — взмолился Ями. — Во-вторых, если я сделаю это, ты должен есть вилкой и ножом, — сказал ему Изуку. — Ты устроил большой беспорядок, и кому-то придется его убирать… и под этим я подразумеваю себя.       Ями огляделся вокруг, чтобы посмотреть на бардак, который он устроил. Согласно его новым воспоминаниям, людям не нравилось, когда вокруг кавардак. Который он только что устроил.       Мальчик немного растерялся, случайно обидев человека, который теперь кормил его. Какие слова можно было бы сказать, сделав что-то подобное? — Не за что, — сказал Ями, смутив всех вокруг. Это подсказало ему, что он сказал не то слово. — Ах, ах… простите?       Изуку все еще смотрел на него растерянно, пока не понял, что произошло. Должно быть, он перепутал слова. Мы вбили ему в голову целый язык. Логично, что он мог перепутать несколько слов. — Извинения приняты. — Изуку кивнул, давая мальчику понять, что он выбрал правильные слова. — Только не забудь помочь убрать за собой, когда закончишь с другим бифштексом.       Мальчик быстро кивнул, радуясь, что его оплошность не означает, что он не получит больше стейка.

Вампир против паука

      На заднем дворе Киба и Фу возились с камерой.       Изуку дал им инструкции, как ее установить, но не пошел с ними, потому что не был готов сниматься в ближайшее время. — Фу, она включена?! — спросила Киба у своего приспешника-брата. — Должно быть, — ответил Фу, глядя на ноутбук, на котором отображался чат. — Великолепно! Добрый вечер, мои приспешники! И посмотрите! Мой задний двор! — сказала Киба, перемещая камеру так, чтобы получить наилучший обзор. — Ни хрена себе! — Я знал, что она богатая девушка! — Это задний двор или общественный парк? — У её родителей должны быть бабки! — Поправка, родителя. У меня есть только отец. — Киба поправила после того, как Фу показал ей чат. — О. — Как ты думаешь, что случилось с мамой? — Богатый отец-одиночка! — Значит, отец не женат? — СГИНЬ!       Фу на мгновение ухмыльнулся от удовольствия: — Я не думаю, что у отца скоро будут отношения. — Новый голос, кто это? — Брат? — Приспешник? — Парень? — Да, да, бе, — сказал Фу. — Это мой приспешник, моя правая рука… а также мой брат. Фу, представься. — приказала Киба, повернув камеру к нему. — Привет, случайные незнакомцы, — сказал Фу своим типичным монотоном с бесстрастным выражением лица. — Он выглядит таким скучающим! — С ним все в порядке? — Я никогда не видел ребенка, который выглядит таким мертвым внутри. — Кто-нибудь сделайте мемом это лицо. — Не волнуйтесь за него. Его эмоции как бы… едва существуют. Но он в порядке. — сказала Киба. — Но что более важно, пришло время показать вам истинный масштаб моей силы! — О, мы увидим ее причуду?! — Наверняка она превращается в летучую мышь! — Сегодня я должна… — Прежде чем Киба успела закончить, ее прервала новенькая. — Киба, ты здесь?       Фу и Киба посмотрели в сторону и увидели Шируку, держащую Эри и Киоку. — Девушка-паук?! — А, паук! Убей её огнем! — А, квир-дискриминация! Убей огнем! — И забанен, — сказал Фу, забанив второго комментатора. — Причудливая дискриминация здесь запрещена. — Хорошо. — Проповедуй! — А мы не посмотрим на двух других милашек? — Они такие милые! — Очаровашки. — Еще сестры? — Вот, приспешники, славный день для вас, встретить четырех моих братьев и сестер за один день. Жаль, что здесь нет Ями, Кей и Сансан. Тогда бы я смогла б представить вам всю свою семью…на сейчас. — сказала Киба. — А пока поприветствуйте моих сестер, Шируку, Киоку и Эри. Передайте привет моим прислужникам. — Нас снимают на камеру? — поняла Киоку, пытаясь вырваться из хватки Шируки и спрятаться.       Эри застыла на месте, осознав, что на нее смотрит куча незнакомцев.       Шируку поняла, что обеим девушкам будет неловко перед публикой. — Подождите минутку. — Шируку, вместе с сестрами, внезапно прыгнула вперед, поднявшись на много футов в воздух и вызвав мягкий ветер вокруг себя.       Оказавшись в воздухе, она выстрелила паутиной в дом и потянула себя к нему.       Достигнув стены, она поползла по ней с максимальной скоростью, скрывшись из виду всего за несколько мгновений.             Киба, конечно же, позаботилась о том, чтобы все это было заснято на камеру. — Девушка-паук! — Даешь танец паука. — Она может так использовать свою причуду без лицензии? — Их дом — это место, где они могут свободно использовать свои причуды. Это касается и заднего двора. — И еще, черт возьми, этот дом?! — Дом? Где? Я не вижу никакого дома? Только замок, подходящий для королевы. — Слава королеве! — Слава королеве! — Слава королеве! — Значит, отец не женат? — СГИНЬ! — СГИНЬ! — СГИНЬ! — Но я думаю, она права.       К тому времени, как чат закончил бесноваться, Шируку вернулась, теперь уже без сестер. — Разве папа не сказал вам двоим, чтобы вы сказали нам, прежде чем начать стримить? — Шируку скрестила руки и посмотрела на своих родных. — Ты же знаешь, что эти двое стесняются. — Прости. — Фу извинился. — Прошу прощения, это вылетело у меня из головы, — сказала Киба, покраснев от смущения. — Конечно, вылетело. — Шируку потрепала Кибу по голове. — Пожалуйста, постарайся думать, прежде чем что-то делать. — Естественно, — сказала Киба так, как будто она регулярно это делала, получив от сестры безразличный взгляд.       Фу нахмурился. Хотя не так много людей оставляли дискриминационные комментарии, он заметил, что после прихода Шируку количество просмотров заметно снизилось.       Даже если мы сбежали из города. Они все равно там. Это просто напоминание о том, каковы все люди на самом деле. Фу задумался, продолжая банить людей. — Хотя теперь, когда я думаю об этом, почему ты была здесь, сестра? Обычно ты сидишь в своей комнате и шьешь. — прокомментировала Киба. — Эти двое снова заснули в теплице, и папа попросил меня отвести их в их комнаты, — ответила Шируку. — А разве он обычно не просит Сансан сделать это? — спросила Киба. Сансан была тем человеком, которого Изуку обычно просил о выполнении заданий, так как у нее никогда не заканчивалась выносливость, а ее способность к перевоплощению позволяла делать все очень легко. — Да, но я быстрее, и я была рядом, поэтому он попросил меня, — объяснила Шируку.       Внезапно у Кибы появилась идея: -Кстати, о скорости. Я собиралась продемонстрировать зрителям свою скорость в небольшом упражнении! Поскольку ты здесь единственный, кто потенциально может соперничать с моим темпом, не хочешь ли ты принять участие в небольшой гонке? — О, это может закончиться только хорошо, — чистым сарказмом сказал Фу. — Хммм… — Шируку задумалась. — А что мне за это будет? — Если ты выиграешь, я позволю тебе съесть внутренности Фу, пока они еще прикреплены к нему. — предложила Киба. — Согласна, — ответила Шируку. — Что?! — Какого хрена?! — ВТФ?! — Ах да, пауки — каннибалы. Так что если она наполовину паук, то тоже будет каннибалом. — Может, вызвать полицию?! — Беги Фу!       Фу сделал фейспалм: — Ты забыла объяснить мою причуду! — Ах да. — поняла Киба. — Не волнуйтесь, мои верные приспешники! Тело Фу не умирает и восстанавливается почти мгновенно! И он невосприимчив к боли. Весьма полезно для кровавых жертвоприношений. — Охххх. — Бесконечный запас мяса! — Все равно противно! — А их родители не против?! — Причуды, вынуждающие к каннибализму, прискорбны, но пользователи ничего не могут с этим поделать. Именно по этой причине легальная продажа человеческого мяса разрешена. Люди вроде Фу продавали свои части тела с тех пор, как появились причуды регенерации. Это совершенно нормально. — Хорошо, тогда давайте разберемся с местами! — заявила Киба.       Они встали рядом друг с другом, на низком старте. — На старт! Внимание! Марш! — крикнула Киба.       И они сразу же бросились бежать со скоростью, за которой могли угнаться только профессиональные герои.       Шируку и Киба не отставали друг от друга, бегая по всему двору.       Когда они приблизились к финишной черте, Шируку внезапно подпрыгнула, пустила паутину за линию, протащила себя мимо Кибы и прямо за финиш. — Агхр! Это нечестно! — запротестовала Киба. — Это должно было быть соревнование на скорость! — Так и было. Моя паутина позволяет мне двигаться быстрее тебя. — самодовольно сказала Шируку. — Хмф! Ну, я была только на семидесяти процентах мощности! Если бы я была на стах процентах, я бы победила! — сказал Киба. — Я требую матч-реванш против моей полной силы! — Я все еще могу съесть внутренности Фу? — спросил Шируку. — Окей! — согласилась Киба. — Тогда ладно, — сказал Шируку. — Не могла бы ты спрашивать меня, прежде чем предлагать моё тело людям? — спросил Фу. — О, пожалуйста, Шируку не люди, она — семья! Ты всегда должен быть готов предложить свое тело своей семье. Как сейчас. — сказал Киба, подойдя к мальчику. — Это предложение очень неправильное. — Какая странная семья. — Подожди, Фу собираются съесть прямо у нас на глазах?       Поняв, что сестра забыла, что за ней наблюдают, Шируку переместила камеру подальше от Фу.       Все, что слышали зрители, это звуки разрываемой плоти, хлынувшей крови и какие-то сосущие звуки. — Мерзость, мерзость, мерзость! — Так я полагаю, что ее причуда имеет отношение к поеданию людей? — Я думаю, она связано с кровью.       Киба вернулась в камеру, вытирая кровь изо рта носовым платком. — Я так рада, что ты серьезно отнеслась к моим урокам о том, как чисто съесть человека. — похвалила Шируку. — Конечно. Я не могла испачкать кровью твое замечательное платье. И спасибо за платок. — сказала Киба, складывая и убирая платок. — Теперь ты готова к тому, чтобы тебя как следует потоптали? — Фу? — С мальчиком все в порядке? — О, Фу в порядке. Как только его шея отрастет, он просто прикрепит голову. — объяснила Киба.       Они вдвоем заняли стартовую позицию. — Чтобы заставить меня использовать всю мою силу… Полагаю, этого следовало ожидать от моей сестры. — сказала Киба. — Но теперь ты видишь мою истинную силу. Восхищайтесь моим превосходством и… — Мы можем уже начать? — Шируку прервала её. — Отлично. Марш! — Киба подала сигнал. ВРУМ!       Киба рванула с места на полной скорости, намного быстрее, чем в прошлый раз, и окончательно оставив Шируку в пыли.       К тому времени, когда Киба прошла половину пути, стало ясно, что она победит.       Естественно, ей нужно было показать себя.       Вместо того чтобы идти прямо к финишу, она решила обойти бассейн.       Она перепрыгнула через бассейн, который, учитывая его размеры, находился на значительном расстоянии, одним прыжком, а затем перепрыгнула через него еще раз, и еще, и еще.       Шируку закатила глаза, так как начала набирать обороты.       Киба, все еще полностью уверенная в своих силах, подошла к теплице и сделала мощный прыжок, намереваясь приземлиться на крышу, а затем спрыгнуть с нее обратно на дорожку.       Однако она прыгнула слишком высоко, в результате чего взмыла в небо, а затем спустилась обратно.       И хотя удар от падения не причинил бы ей вреда, он, несомненно, повредил стеклянную крышу. БА-БАХ!       Киба пролетела сквозь крышу и попала в теплицу.       О-о-о. только и успела подумать Киба, пролетая сквозь стекло. КРАХ!       Киба упала лицом вниз на пол теплицы. — Оу, оу, оу, оу, оу, оу, оу. — простонала она.       Приземление с такой высоты, как она прыгнула, на крышу не причинило бы вреда. Падение с такой высоты, через потолок на ее лицо. Это было немного больно.       Потратив несколько секунд на то, чтобы прийти в себя, Киба начала подниматься с земли.       И тут же почувствовала резкую боль в правой руке.       Она посмотрела на свое плечо и увидела, что в руку впился осколок стекла немаленького размера. — Ой-ой, — повторил Киба, на этот раз вслух.       Шируку вбежала в двери, оглядываясь по сторонам, пока ее взгляд не упал на Кибу. — Киба! — Шируку быстро подползла к ней и стала осматривать рану Кибы и дыру в потолке. — Ты в порядке? — Да. Больно, но я буду в порядке! — Киба смахнула несколько слезинок. За время, проведенное на улицах, ей пришлось многое пережить, поэтому она привыкла в какой-то степени справляться с болью. — Ты не выглядишь хорошо! — заметила Шируку. — Нам нужно позвать папу, прямо сейчас! — Нет! — Киба запаниковала, выходя из образа. — Нет, нет, нет, нет, нет! Если папа узнает об этом, он просто взбесится! — С чего ты взял, что папа не узнает об этом? Ты порезалась, а в потолке дыра! — крикнула Шируку. — Может, мы сможем использовать твою паутину, чтобы починить крышу и спрятать порез! — ответила Киба. — Подожди! — Шируку вдруг вспомнила кое-что. — А папа смотрит твои видео?       Глаза Кибы расширились от страха, как вдруг она услышала, что дверь теплицы открылась.

      Несколько минут спустя, в медицинской комнате.

— Итак, что мы узнали? — спросил Изуку, скрестив руки и с сердитым выражением на лице. — Не использовать мою причуду, не зная, как она может что-то сломать, — повторила Киба фразу, которую Изуку вдалбливал ей последние полчаса. — Я повторяю тебе это снова и снова, а теперь смотри! Ты умудрилась пораниться! — Изуку выругался, указывая на ее рану, которая была полностью перевязана. — Ты могла получить удар от Дет Армса и отряхнуться! А ты нашла способ поранить себя! Ты хоть представляешь, как я волновался, когда увидел, что ты провалилась сквозь крышу?!       Киба стыдливо опустила глаза. Изуку почти никогда не сердился на них. Но когда он это делал, это было заслуженно, и они это знали.       В конце концов, единственное, что его действительно злило, это когда они причиняли боль друг другу или себе.       Она снова увидела, как он плачет. Он часто это делал. Очень часто. Но в этот раз все было по-другому. Она заставила его плакать. И был не радостный плач. Грустный, расстроенный, обеспокоенный плач. — Мне жаль. — извинилась Киба. — Я имею в виду, о чем ты думала! Я говорил тебе снова и снова не прыгать с высоких мест, потому что то, на что ты приземлишься, может быть не таким сильным, как ты, и смотри! Ты поранилась! — Изуку повторял, он был настолько поглощен своей тирадой, что даже не смотрел на Кибу. — Мне жаль. — фыркнула девочка. — И это было стекло! Стекло! Конечно, оно менее хрупкое, чем большинство видов стекла, но это все равно стекло! Оно застряло в твоей руке! Оно прошло сквозь твою руку! — Изуку заплакал. — Твоя… ты…       Изуку остановился, заметив сопение Кибы.       Он посмотрел на девочку-вампира. Она плакала. Это было намного мягче, чем его плач, словно она все еще пыталась сохранить спокойствие, но не могла остановить слезы. — Мне жаль. — повторила она, ее голос дрожал, так как она изо всех сил старалась не заплакать.       Без дальнейших колебаний Изуку обнял ее. — Мне жаль. — Он извинился. — Я не хотел кричать на тебя. Я просто… я не могу терпеть, когда тебе больно! Вы, ребята, значите для меня все! Я не думаю, что выдержу, если с вами что-нибудь случится!       По иронии судьбы ей стало еще хуже.       Пока она не встретила Изуку, Киба едва могла вспомнить, каково это — иметь родителей. Не говоря уже о тех, кто заботится о ней.       По этой причине она никогда не воспринимала его как должное. Он был дорог ей. Поэтому расстраивать его, разочаровывать его… она ненавидела. — Мне жаль! — Киба заплакала. — Я больше не позволю этому случиться! Я обещаю! — Все в порядке. Все хорошо. — Изуку успокаивал рыдающую девочку, в то время как сам рыдал. — Я больше не злюсь! — Мне… мне не нравится… вынуждать тебя плакать, — призналась Киба. — Это заставляет меня чувствовать себя плохо! — Ох. — Изуку понял, что она имела в виду. Он был тронут тем, что они так заботятся о нем, в конце концов, не многие люди так заботятся, и он не мог остановить еще несколько слез. — Киба. Ты и остальные сделали меня счастливее, чем я чувствовал себя… ну… долгое время. Видеть, как вы все счастливы, дает мне цель. Это стоит любых слез и трудностей, через которые мне придется пройти, чтобы увидеть, как вы все растете. К тому же я… очень легко плачу. — Но я все равно чувствую себя так плохо! Ты даешь мне еду, кровь, братьев и сестер и все, что я только могу пожелать! Я не имею права расстраивать тебя! — запротестовала Киба. — А я все время что-то ломаю и совершаю ошибки!       Изуку нахмурился. Киба была самой проблемной из всех детей. Ее слишком энергичный характер в сочетании с эксцентричной личностью и просто нелепой силой и скоростью приводили к тому, что она почти регулярно устраивала какие-нибудь неприятности.       Но Изуку никогда не держал на нее зла. И уж тем более он никогда не любил ее меньше из-за это. — Все совершают ошибки, Киба. Даже королевы вампиров. — сказал ей Изуку. — Это не твоя вина, что из-за твоей причуды трудно не ломать вещи. Вот почему вы все здесь. И, как и всех остальных детей, я люблю тебя. Несмотря ни на что. — Даже если я буду продолжать ломать вещи? — Киба фыркнула. — Даже если ты будешь продолжать все ломать, — успокоил ее Изуку.       Они обнялись, и Киба перестала плакать. — Спасибо, папа… э-э, я имею в виду Смотритель. — сказала Киба, вернувшись к своей персоне. — Нет проблем, — сказал ей Изуку. — Но я собираюсь увеличить тренировки с хрупкими предметами.       Киба поморщилась. Из всех ее тренировок, тренировки с хрупкими предметами ей нравились меньше всего. По сути, это была тренировка, направленная на то, чтобы не разбить легко бьющиеся предметы. Бумага, яйца, пенопласт, тонкие деревянные доски.       Чаще всего она проваливала этот вид обучения. — И я заставляю тебя посещать уроки физики о слабости, — сказал ей Изуку. — Если ты собираешься использовать свою причуду, то я хочу убедиться, что ты знаешь, как ее использовать.       Киба застонала. Она не ненавидела, когда Изуку делал уроки, но и не любила. А физику она смотрела один раз, и она показалась ей чрезвычайно сложной и скучной. — А еще тебе запрещено смотреть и снимать стримы в течение трех дней, — объявил Изуку. — Да ладно! — пожаловалась Киба. — Как будто другое не является достаточным наказанием! — Эти две вещи не были наказанием. Они помогают тебе контролировать свою силу. А вот последнее — это наказание. — сказал Изуку. — И если ты еще раз сделаешь какую-нибудь глупость для видео, я заберу твое записывающее оборудование надолго.       Киба надулась: — Отлично. Полагаю, моим приспешникам придется подождать. — Придется. — Изуку поднял Кибу. — Теперь пойдем, ты должна извиниться за то, что побеспокоила всех своих братьев и сестер. — Хамф! Полагаю, мне придется напомнить им, что великая Киба непобедима… — Киба остановилась и посмотрела на свои повязки. — И почти невредима. — Непобедима ты или нет, мы всегда будем беспокоиться о тебе, — сказал ей Изуку с искренней улыбкой на лице.       Киба надулась и попыталась сделать вид, что ее не трогает их забота.       Но, несмотря на то, что это был ее любимый цвет, красный цвет на ее лице полностью выдавал ее.