Я Не Управляю Детским Домом/I Don't Run An Orphanage

      Изуку и Очако решили провести время вместе. Очако, конечно же, сама напросилась, так как считала, что Изуку не помешает провести время с друзьями.       Изуку придумал устроить чаепитие со сладостями в их саду, чему Очако очень обрадовалась. Прекрасное ясное небо и теплое солнце давали им более чем достаточный комфорт. — Извини, что сад сейчас выглядит не очень хорошо. Я хотел оставить его детям, но сейчас только Эри, Киоку и Кей действительно любят заниматься садоводством. А Ями недавно пытался съесть одно из растений. Думаю, он запутался, когда мы объяснили ему, что еда может расти из земли. — объяснил Изуку со смущенным румянцем на лице. — Нет, все в порядке. Я думаю, что это выглядит красиво, как есть. — Очако заверила с яркой улыбкой, отчего его румянец потемнел. — Также я заметила еще двух детей. Неужели O.К.Д.C.П. передали тебе сразу двух детей? — Ну… нет. Они дали мне Шируку, которая является девочкой-пауком, но Ями… эээ… похитил меня. — признался Изуку. — Что?! Как с тобой такое происходит?! Ты уверен, что ты не какой-то опасный детский магнит? — спросила Очако с серьезным выражением лица глупый вопрос. — Клянусь, это не так! — Изуку отрицал, его руки заметались перед лицом, когда он защищался. — Это все просто совпадения! — Один раз совпадение, два раза — странное совпадение, семь раз означает, что происходит что-то странное! — полушутя-полусерьезно сказала Очако. — Это как судьба или что-то вроде того. — Да… судьба. — В его голосе прозвучала заметная грусть, но он быстро сменил тему. — Так как прошла учеба в U.A? — Это было… это было… — колебалась Очако. — Что-то.       Изуку посмотрел на него удивленным и растерянным взглядом. Это не то, чего я ожидал. Я думал, она скажет, что это было чудесно, замечательно или что-то в этом роде.       Видя его замешательство, Очако решила рассказать все в подробностях. — Итак, я вошла в класс, учитель еще не пришел, и первое, что я увидела, это то, что я в одном классе с этим уродом Бакуго! — бушевала Очако. — О нет. — Изуку не ожидал ничего хорошего. После того, как Киоку рассказала ему все, что увидела в воспоминаниях Всемогущего, он узнал о расследовании, о наказаниях, назначенных школе, и об учениках, которые издевались над ним, а также, в частности, Бакуго.       Он не был рад, но он не мог ничего с этим поделать. Он мог только надеяться, что это наказание заставит Бакуго задуматься и стать лучшим человеком. — Пожалуйста, скажи мне, что ты не подралась с ним. — наполовину умолял Изуку. — Это было первое, что я сделала, — ответила Очако без малейшего намека на стыд.       Изуку издал многострадальный вздох: — Почемууууууу? — Потому что он хулиган! И я дала ему понять, что я о нем думаю, прямо в лицо. — к ужасу Изуку, сообщила Очако. — Я сказала ему: «Я не знаю, о чем думает U.A., позволяя такому задиристому, дискриминационному куску дерьма, как ты, попасть сюда, но если ты еще раз попробуешь что-нибудь подобное, я превращу твою жизнь в ад!»       Изуку застонал и отпил немного чая, чтобы успокоиться: — Полагаю, он отреагировал не очень любезно. — О, он был в ярости! — подтвердила Очако со странным ликованием и самодовольной ухмылкой. — Не думаю, что в своей жизни я слышала, чтобы кто-то выкрикивал столько проклятий! Думаю, он был готов драться со мной прямо там. Но тут пришел учитель и напомнил ему, на каком тонком льду он находится. Он выглядел так, словно собирался взорваться! И я имею в виду не его причуду! Это было уморительно! — Я не думаю, что это смешно, — нервно сказал Изуку. — Качан уже наказан, не нужно усугублять ситуацию. Его могут исключить, если ты будешь продолжать его драконить. — И в добрый путь! — нахмурилась Очако. — Серьезно, Мидория, почему ты продолжаешь защищать его! Я знаю его уже неделю и не могу найти в нем ни одного положительного момента! — Каччан может быть… жестоким… резким… слишком злым… и много других менее положительных качеств, но он очень решительный! Он умный, и его причуда очень мощная! — объяснил Изуку. — Он мог бы сделать так много хорошего, если бы просто… немного исправил свою личность. — Знаешь, это можно сказать и о каждом злодее ранга А и выше. Они умны, решительны и сильны. Если бы только они немного исправили свою личность. — с сарказмом передразнила Очако. — Каччан не так уж плох. — возразил Изуку. — Хулиганы всего лишь на несколько ступеней ниже злодеев. И оба могут забирать жизни. — возразила Урарака.       Это заставило Изуку замолчать, так как он вспомнил самые жестокие слова, которые Каччан когда-либо говорил ему. «Спрыгни с крыши ласточкой и надейся, что в следующей жизни ты родишься с причудой». Я уверен, что он не это имел в виду. Думал Изуку. Но все же тот факт, что Каччан это сказал, слегка потряс его. — Я имею в виду, ты действительно доверишь ему быть рядом с детьми? — спросила Очако.       Изуку подумал о том, что Бакуго может быть рядом с детьми, но тут же скривился и отбросил эту мысль. Лучше держать их отдельно. Если они встретятся, это будет плохо для всех. Особенно для Качана! — Я так и думала, — сказала Очако, приняв выражение лица Изуку за ответ. — Мы можем поговорить о чем-нибудь другом? — спросил Изуку. — Хорошо. — согласилась Урарака. — После этого мы встретились с нашим учителем, Айзава-сенсеем. — Айзава… Я не помню профессионального героя с таким именем. — Изуку был искренне озадачен, как большой фанат героев, он думал, что знал бы любого героя, которого она упомянула. — Как он выглядел? — Ну, у него были длинные грязные черные волосы, он выглядел очень усталым, его одежда была в основном черной, за исключением его странного серого шарфа, и я думаю, что у него могли быть очки? — описала Очако.       Изуку на мгновение порылся в памяти, прежде чем вспомнить, кто именно это был: — О! Это же Ластик! Неудивительно, что я не знал, что это он! Он один из самых скрытных подпольных героев в мире! — Подпольных героев? — Очако никогда раньше не слышала этого термина. — Подпольные герои — это герои, которые предпочитают держаться в стороне от внимания общественности. По сути, это тайные герои. — объяснил Изуку. — О. В этом есть смысл. — согласилась Очако. — Ну, а что было дальше? — спросил Мидория. — Ладно, он сказал нам, что мы не пойдем на инструктаж, и вместо этого просто дал нам этот тест на причуды! А потом он сказал нам, что тот, кто займет последнее место, будет исключен! — продолжила Очако.       Изуку чуть не поперхнулся чаем: — Что?! Исключен?! Но это был только первый день?! — Я знаю! Я пыталась сказать ему, что это несправедливо, но он просто сказал: «Жизнь несправедлива. Смирись.» — сказала Очако насмешливым хрипловатым голосом. — Но оказалось, что он все равно лгал. Он просто хотел, чтобы мы выложились по полной. — О. Это имеет гораздо больше смысла. — Изуку успокоил себя. — Тем не менее, это, должно быть, было очень напряженно. — Так и было! Я потела, как скотина, все время! Я думала, что умру от волнения! — продолжила ныть Очако. — Ну, я думаю, это просто готовит тебя к будущему, — сказал Изуку, пытаясь найти положительные стороны. — Да, наверное, ты прав. — Очако вздохнула, набивая рот сладостями,– Я просто думала, что стресс наступит после того, как мы закончим школу!       Подождав немного, пока она доест свои закуски, Очако продолжила. — Итак, на следующий день у нас были занятия по курсу героя со Всемогущим. — Очако заметила, что как только она это сказала, Изуку оживился и достал тетрадь, казалось бы, из ниоткуда. — И это было намного веселее. — Правда? — Изуку был уже на краешке своего сиденья. — Да! Потому что я выбила всю кровь из Бакуго! — сказала Очако с коварной ухмылкой.       Изуку заметно сдулся: — Урарака. — Да-да, я понимаю. Но я должна была сделать это для упражнения! — защищалась Очако. — Это были бои двое на двое. Одна команда героев, другая команда злодеев. Команда злодеев должна была защищать бомбу в течение определенного времени или победить команду героев, чтобы выиграть. Команда героев должна была прикоснуться к бомбе или победить команду злодеев, чтобы выиграть. Я и моя подруга Цу были героями, а Бакуго и наш одноклассник Иида — злодеями. — Я полагаю, Каччан пошел прямо на тебя? — спросил Изуку. Он уже знал ответ на этот вопрос: после публичного неуважения к нему, Бакуго наверняка попытается выбить из нее всю дурь. — Ага. И я пошла прямо на него! — с готовностью ответила Очако. — Значит, ты дралась. — Изуку посмотрел на Очако, пытаясь понять, есть ли у нее какие-нибудь повреждения, которых он не заметил раньше. — Да! И мы технически победили! — гордо заявила Урарака. — Технически? — спросил Изуку. — Так, мы с Бакуго разрушили большую часть здания, и я сломала обе руки, но Тсу обошла Ииду, потому что все его опоры были разрушены, и получила бомбу! — объяснила Очако. — Ты сломала руки! — Изуку сразу же проигнорировал все остальное, что она только что сказала, в пользу того, что его беспокоит одна из деталей. — Да, но я в порядке! Видишь! — Очако пошевелила руками, чтобы доказать свою точку зрения. — Исцеляющая девочка вылечила меня своей причудой, поэтому я выздоровела гораздо быстрее. — О, Исцеляющая девочка! Я совсем забыл, что она работает в U.A. — сказал Изуку. — Но все же, я не думал, что Качан зайдет так далеко.       Очако нервно рассмеялся: — Ну, видишь ли… он не ломал мне руку. Это сделала я.       Изуку несколько мгновений тупо смотрел на нее, совершенно сбитый с толку тем, что она только что сказала: — Что? — Мое тело еще не может на 100% справиться с «Один за всех», поэтому каждый раз, когда я его использую, я ломаю все кости в той конечности, в которой его использую, — объяснила Очако, сморщившись при воспоминании о боли, которую она испытывала каждый раз, когда использовала свою новую причуду. — До этого я использовала ее только один раз, во время вступительного экзамена. Я сказала, что не буду использовать ее снова, пока не пойму, как ее контролировать. — Так зачем ты её использовала?! — Изуку выглядел очень напряженным из-за этого. — Ну… ты не ошибся, когда сказал, что Бакуго силен. И я не могла просто так проиграть такому человеку! Поэтому, когда все стало плохо, я вытащила «Один за всех». — Очако объяснила. — Ты действительно сломала себе обе руки, чтобы победить Каччана? — спросил Изуку. — Конечно. Никто не может обидеть моего друга и остаться безнаказанным! — провозгласила Очако.       Изуку покраснел. Услышав, как кто-то гордо провозгласил его не только другом, но и человеком, из-за которого стоит расстраиваться, если его обидят, он одновременно и растрогался, и смутился до такой степени, что не мог понять: — Я действительно не стою того, чтобы из-за меня ломать руки. — Именно так. Ты стоишь того, чтобы сломать две руки. — нахально пошутила Очако.       Изуку стал пунцовым: — Только, пожалуйста, не делай так больше. Я… я… я не выдержу, если с тобой случится что-то плохое. Если не считать Качана… или Всемогущего… то ты действительно единственный друг, который у меня когда-либо был. Ты… ты… важна для меня. Так что не причиняй себе боль!       Изуку выглядел так, будто пар вот-вот выйдет из его ушей, когда он произносил каждое слово этой фразы и даже не смотрел на Очако.       Очако слегка покраснела, так как она была одновременно тронута словами Изуку и позабавлена его реакцией: — Спасибо. Я постараюсь этого не делать. Причинять себе боль не входит в список моих дел.       Очако рассмеялась, и Изуку присоединился к ней с более мягким, неловким смехом.       После этого наступил момент тишины, когда они вдвоем наслаждались теплым чаем и приятным ветром.       По мере того, как молчание продолжалось, Изуку начал нервничать. Неужели я испортил разговор? Я сделал его странным? Что мне теперь сказать? Как определить, странно ей или нет?       Прежде чем Изуку успел совершить какую-нибудь глупость, Очако задал ему вопрос. — Чувствуешь ли ты себя обманутым? — спросила его Очако.       Изуку был выбит из своих мыслей: — А? — Прости. Слишком расплывчато. Я имею в виду… чувствуешь ли ты себя обманутым… что не получил «Один за всех»? — спросила Очако, в ее голосе прозвучала нотка вины. — Нет. — Изуку ответил почти мгновенно.       Очако была ошеломлена тем, как быстро и решительно он это сказал: — Правда? Даже ни капельки? — Вовсе нет. Когда я впервые узнал об этом, я был немного разочарован, что меня не выбрали, но это длилось недолго. — сказал Изуку. — Правда? Ты узнал, что тебя не выбрали для причуды Всемогущего. После многих лет отсутствия причуды. И ты был лишь немного разочарован? — скептически ответила Очако.       Маска Изуку «Я в порядке» тут же разрушилась, и Очако так же быстро почувствовал себя виноватой: — Я не должна была этого говорить. Я имею в виду, если ты это сделал, то молодец. — Очако быстро попыталась придумать, как это исправить. — Нет, ты права, — признал Изуку. — Мне действительно было больно это узнать. Я не мог остановить себя, представляя мир, где меня действительно выбрали. Где я поступил в U.A. и стал героем. Это было больно несколько дней, но пережить это было не так уж сложно. У меня всю жизнь были подобные фантазии. Что, если я родился с причудой? Я просто научился привыкать к тому, что это не тот мир, в котором я живу.       Очако нахмурилась, глядя на своего теперь уже основательно подавленного друга. Молодец, Очако! Ты просто обязана была это сказать! — Но я не лгал, когда говорил, что не чувствую себя обманутым, — объяснил Изуку. — Я никогда не чувствовал, что заслуживаю этого. — Но это так! — возразила Очако. — Ты один из самых милых людей, которых я когда-либо встречала! И ты уничтожил эту чертову Якудзу! — Это была полная случайность. — Изуку попытался дискредитировать себя. — Мне повезло, что Восстановитель, видимо, был гермофобом и не захотел искать Эри под грязным бельем. — Я слышала о том, как ты это сделал. Думаю, если бы я была в таком же положении, как ты, я бы либо умерла, либо только с трудом вырвалась бы с Эри, не имея никаких доказательств того, что он вошел в мой дом. — возразила Очако. — Ты умный, ты храбрый, и у тебя сердце героя! Я думаю, ты мог бы стать героем даже без причуды.       Это взорвало разум Изуку. — Что ты сказала? — спросил Изуку с неменьшим недоверием в голосе и выражении лица. — Я сказала, что ты мог бы стать героем даже без причуды, — твердо повторила Очако.       Изуку моргнул, потом снова моргнул.       А потом начали падать слезы. Но, на удивление, их было не так много. Это были медленные, горько-сладкие слезы.       Для Изуку это было откровением.       Конечно, люди говорили, что он может стать своего рода героем, героем для детей. Всемогущий даже говорил об этом.       Но Очако была первой, кто сказал, что верит в его мечту.       Потому что, в конце концов, то, что он делал сейчас, не было его мечтой.       Не то чтобы он считал, что забота о детях — это плохо. Этим детям нужен был кто-то вроде него, или, по мнению Изуку, кто-то лучше него, чтобы показать им, что мир не ненавидит их. Что они могут быть любимы, и дать им эту любовь.       И дело не в том, что он не любил своих детей. Он с радостью отрезал бы себе руку, если бы это означало сделать их счастливыми и увидеть улыбки на их маленьких лицах.       Но это просто не было его мечтой.       Это было не то, о чем он мечтал бесчисленными ночами с самого детства. Это было не то, на что он смотрел каждый день, не то, о чем он годами писал в тетрадях.       Как бы ужасно ему ни было даже думать об этом, это было не то, чего он хотел.       Он провел годы, слушая, как люди говорят ему, что его мечты глупы и невозможны для такого человека, как он. Даже Всемогущий и его мать не верили, что он сможет это сделать. Даже он сдался.       Но то, что он только что услышал, было доказательством того, что кто-то, кто угодно, мог поверить в него.       А он встретил их только тогда, когда было уже слишком поздно. И он отбросил всякую надежду на исполнение своей мечты. — Мидория? — Лицо Очако было полно беспокойства.       Изуку понял, что он просто замер на некоторое время, плача все это время, и быстро пошел смахнуть слезы: — Прости, просто… это много для меня значит. Спасибо. Урарака. — О… не за что, — сказала Очако. — Мне кажется, ты немного отвлекся, пока я говорила, но я сказала, что, по-моему, Всемогущий должен был выбрать тебя. После всех этих дел с Якудзой, я думаю, ты доказал, что более чем достоин этого. — Но он уже выбрал тебя. — заметил Изуку. — Но мне это было не нужно, — сказала Очако. — Я могла бы пройти и без этой причуды! У меня была причуда, а у тебя нет! И Всемогущий мог бы это исправить! Это несправедливо!       Изуку нахмурился на это замечание. Он сделал длинный глоток чая и впервые за время этой встречи откусил кусочек сладкого. — Твой учитель был прав. Жизнь несправедлива. — мрачно сказал Изуку. — То, что у меня нет причуды, не значит, что Всемогущий должен был дать мне ее. Если уж на то пошло, было разумнее дать ее тебе. На «Один за всех» нельзя полагаться в его нынешнем состоянии, поэтому хорошо, что у тебя есть причуда, на которую можно опереться. Если бы это был я, у меня не было бы выбора, кроме как продолжать ломать руки.       Очако собиралась возразить, но Изуку заговорил первым. — Урарака. Как ты думаешь, сколько роботов я мог бы уничтожить на вступительном экзамене в университет, если бы у меня был «Один за всех»? — спросил ее Изуку.       Очако задумалась. Она пыталась придумать, как он мог бы уничтожить достаточно роботов, чтобы сдать экзамен, используя всего два раза «Один за всех». Без того, чтобы ситуация была невероятно надуманной.       После нескольких мгновений молчания, Изуку продолжил. — Я не могу сказать, что мне не хотелось бы, чтобы именно я получил «Один за всех», но я, по крайней мере, могу быть счастлив, что человек, который получил его, — это ты. — Изуку улыбнулся ей. — Я не могу сказать, что ты первая, кто заботится обо мне. Но из всего списка людей, которые заботятся… ты другая. Мама заботится обо мне, потому что она моя мама. Мама чувствует себя виноватой, когда говорит мне отказаться от моей мечты. А для детей я — единственный источник доброты в мире, который был к ним жесток. Но ты подружилась со мной не из-за каких-то внешних обстоятельств. Я имею в виду, что Всемогущий, вероятно, попросил тебя поладить со мной, но это не значит, что ты должна быть так добра ко мне, как сейчас. Я… не знаю, может быть, я самонадеян, а может быть, я слишком надеюсь. Но… мне нравится думать, что ты просто хотела быть моим другом. Просто потому, что тебе показалось, что со мной… приятно находиться рядом.       Изуку снова покраснел, и его нервозность вернулась. — Ну, ты прав, — подтвердила Урарака. — Ты показался мне хорошим человеком, и я захотела с тобой подружиться. И я была права, думая так. Ты удивительный человек, Мидория. Никогда не забывай об этом.       Румянец Изуку усилился, и он попытался выпить еще чаю, но обнаружил, что он закончился.       Он поднял голову и увидел, что солнце садится: — О! Когда это стало так поздно?       Очако посмотрела вверх и заметила то же самое: — Ты прав! Я лучше пойду! Спасибо за сладости! Извини, я почти все съела. — Давай я тебя провожу. И не волнуйся об этом. — Изуку улыбнулся ей своей самой искренней улыбкой, несмотря на румянец. — Спасибо тебе за то, что ты мой друг.       Чего Изуку и Очако не знали, так это того, что дети наблюдали за ними через монитор Изуку с помощью камер, находясь в его кабинете. — Ага. Им суждено быть вместе. — Шируку сказал почти сразу. — Ладно, они уже тусовались, один раз, — сказал Фу. — Они просто хорошие друзья. — Согласна! — Киоку согласилась слишком быстро, ее лицо выдавало ее гнев. — И даже если ей нравится папа, мы не можем позволить ей взять его, пока не будем на сто процентов уверены, что она не причинит папе вреда! — Мне кажется, ты слишком параноидальна, сестренка, — сказала Кей. — Ты видела, как он был счастлив! Это похоже на одно из моих аниме! — Почему ты так сказала? — спросил Фу. — Я знаю! В кино романтические сцены всегда так начинаются. Сначала это неловкое «не свидание». Потом первый поцелуй. Потом — брак! А потом — дети! — У нас будет мама! — взволнованно воскликнула Кей. Тем временем Киоку сердилась. — Реальная жизнь и кино очень отличаются. Даже если у них есть чувства друг к другу, а я не утверждаю, что это так, до брака и детей еще далеко. — Я знаю это! Но это явно начало чего-то замечательного, и я предлагаю немедленно отправить его! — сказал Шируку. — Зачем нам гадать, что они чувствуют, когда у нас есть детектор эмоций прямо здесь, — сказала Киба, глядя на спящего Ями. — Эй! Проснись!       Киба принялась с силой трясти непроснувшегося Ями. — Что? Рах! — Ями в отместку за то, что его разбудили, укусил Кибу за руку. — Ах! Он укусил меня! — сказала Киба, опуская его на землю и вытирая платком слюну со своей руки. — Даже не больно, — заметил Фу. — Да, но это мерзко! — протянула Киба, убирая платок. — В любом случае, Ями, ты видел их эмоции? — Не вижу, — отрывисто ответил Ями. — Не получится. — Что значит не получится? — спросила Киба, из ее голоса сочилось разочарование. — Думаю, он имеет в виду, что его причуда не будет работать, когда он смотрит на людей через экраны. — Фу теоретизировал, доставая блокнот и делая в нем записи. — Интересно. — Ух! — простонала Киба. — Ну, неважно. Посмотрим, что из этого выйдет. И если она действительно намерена стать нашей матерью, то ей придется пройти через суровые тропы. — Я имею в виду, что Изуку не пришлось проходить через какие-либо тропы. — заметил Фу. — О да, ему пришлось! Он прошел через испытание сострадания. Путь, который не прошли многие в прошлом. — возразила Киба. — Я хочу сказать, что это глупость. Но ты не ошибаешься. — Фу вздохнул.       Пока большинство детей спорили между собой, а Ями снова заснул, Эри молча надеялась, что что бы ни случилось, Изуку был счастлив.