Зануда и сердцеед

Решив, что утро вечера мудренее, Вэй Ин улёгся спать под боком у Лань Чжаня. Кажется, только уснул, как его начали тормошить. — Лань Чжань, поимей совесть, дай поспать, — пробормотал он, но тот не отставал, всё толкал в бок и спрашивал: — Вэй Ин, где я? — У меня. Разве ты не помнишь, что вчера было? — с трудом открыв глаза, спросил Вэй Ин. — Мы пошли в какой-то клуб, сидели там и пили коктейли, — нашарил обрывки воспоминаний в кладовых памяти Лань Чжань. — Постой, неужели ты подсунул мне алкоголь? — Лань Чжань, тебе следует почаще выпивать. Ты становишься таким прикольным, — захихикал Вэй Ин. — Что я делал вчера? — серьёзный тон Лань Чжаня не вязался с его растрёпанным видом. — Ты, и правда, не помнишь? — Вэй Ину с трудом удалось сдержать радостную улыбку, ведь всё складывалось как нельзя лучше. Теперь можно было легко спрятать одну маленькую неправду посреди реальных фактов, имевших место вчера. — Нет, — выдохнул Лань Чжань. — Ты был великолепен: поцеловал меня так, что едва ноги не подкосились, потом пошёл танцевать и выиграл танцевальный батл, подарил мне свой приз — двух кроликов, потом снова целовал меня в такси и выразил желание поехать ко мне, чтобы продолжить близкое знакомство без свидетелей. В общем, теперь ты как честный человек должен на мне жениться, — подытожил Вэй Ин, чувствуя себя последней сволочью. Однако говорить правду о том, почему Лань Чжаню не следовало жениться на Вэнь Цин, было нельзя, потому что Вэнь Жоханю сразу стало бы ясно, откуда произошла утечка информации. Да и Цзян Чэн в случае нарушения обещания не разглашать то, что они узнали от Вэнь Цин, обещал ему ноги переломать. — Прости, — закрыв лицо руками, прошептал Лань Чжань. Его уши сравнялись цветом с пожарной машиной. Он был таким умилительно трогательным, что Вэй Ин едва не заржал. — Думаешь отделаться от меня извинениями? У меня теперь всё тело в синяках, — заныл Вэй Ин, изображая обесчещенную девицу. Он приподнял одеяло, демонстрируя синяки и засосы, которыми его действительно наградил вчера Лань Чжань. — Мне, правда, очень жаль. Я не хотел… — в голосе Лань Чжаня звучало искреннее раскаяние. — А вчера ты очень даже хотел меня. Всю ночь не давал мне уснуть, а сейчас делаешь вид, что для тебя это ничего не значит, — продолжил концерт по заявкам Вэй Ин. — Я вообще-то по девочкам, но вчера ты был таким страстным, что я не смог тебе отказать. — Что я могу сделать, чтобы искупить свою вину? — прямо спросил Лань Чжань. — Если не можешь жениться на мне, то, по крайней мере, не женись на Вэнь Цин. Я не переживу, если ты мне изменишь, — театрально заломив руки, выдал Вэй Ин. Это было явным перебором, но он слишком хорошо вжился в роль обесчещенной девицы. — Я не могу. Отказавшись жениться в день свадьбы, я опозорю и свою семью, и свою невесту. Я обещал больше не расстраивать дядю, — говоря это, Лань Чжань выглядел растерянным, словно не был уверен в своём решении. Значит, нужно было его дожать. Что ж, на войне все средства хороши. — А меня, значит, можно опозорить? Ну, да, кто я для тебя?.. — с горечью произнеся это, Вэй Ин рванул в ванную, где вытащил лезвие из бритвы и полоснул себя по запястью. Больно не было, так что он даже удивился количеству хлынувшей из вен крови. — Всё. Подняв глаза, Вэй Ин увидел стоявшего в дверях Лань Чжаня. Тот смотрел на него полным боли и раскаяния взглядом. Затем Лань Чжань отмер и, схватив первое попавшееся под руку полотенце, перемотал им его руку и спросил: — Где у тебя бинты и антисептик? — В том шкафчике, — указал Вэй Ин. — Ай! — воскликнул он, когда руку облили перекисью, потому что от этого стало действительно больно. — Нужно наложить швы. Одевайся, поедем в больницу, — сказал, обработав рану и перебинтовав его руку, Лань Чжань. — Не надо, и так заживёт. Лучше поцелуй меня, — попросил Вэй Ин. Лань Чжань поцеловал его, но совсем не так, как вчера, а очень нежно. — Ты хоть покормил кроликов? — взяв себя в руки, спросил Лань Чжань. Тут Вэй Ин не выдержал и покатился со смеху. — Их не надо кормить, они же плюшевые. Но они всё равно такие милые… Ты тоже очень милый, когда пьяный. — Вэй Ин, я же говорил тебе, что не употребляю алкоголь, — укорил его Лань Чжань. — А зря. Ты становишься таким раскованным, — заметил Вэй Ин. — Чересчур раскованным, — вздохнул Лань Чжань. — Однажды я пошёл на концерт «UNIQ», так случилось, что ребята вытащили меня на сцену танцевать. Кажется, кто-то сунул мне в руки бутылку пива, мне было очень жарко, и я его выпил. Очнулся уже в Корее. Мне было так стыдно, что я не осмелился вернуться домой. Даже не позвонил дяде, чтобы сказать, где я. Только написал брату сообщение, что со мной всё в порядке. Мне было весело с ребятами из группы, и я решил остаться с ними. Каждый вечер перед выходом на сцену я выпивал ром-колу или ещё что-нибудь, а после этого всё было, как в тумане. Так продолжалось до тех пор, пока я случайно не узнал, что у дяди случился инфаркт. Думаю, это из-за того, что он переживал за меня. Я не мог позволить себе потерять ещё и его. Поэтому вернулся домой и постарался больше не расстраивать его. С тех пор я больше ни разу не пил, — поведал он. — Почему ты до сих пор не одет? Вэй Ину вновь стало стыдно. Он решил, что обязательно признается во всём Лань Чжаню, но не сейчас. — Может, не надо в больницу? Кровь уже почти не идёт. Лань Чжань скептически посмотрел на пропитавшиеся кровью бинты и сказал: — Нет. Одевайся. Ужасно не хотелось ехать в больницу, но Вэй Ин рассудил, что поездка туда может помешать Лань Чжаню вовремя попасть на регистрацию брака, а возможно, и вовсе туда не пойти, поэтому пошёл подбирать с пола свои шмотки. Лань Чжань тоже начал одеваться. — Что это? — спросил он, глядя на раскрытый на его портрете альбом, небрежно брошенный вчера Вэй Ином на компьютерном столе. — А, ну, это, я, так, баловался, — Вэй Ин выхватил у него из рук альбом и при попытке запихнуть его на полку над столом свалил оттуда досье Лань Чжаня, переданное ему Лань Сичэнем. Фотографии и заметки веером разлетелись по полу. — С этим ты тоже баловался? — узнав почерк брата и свои фотографии, ледяным тоном поинтересовался Лань Чжань. — Лань Чжань, я хотел тебе всё объяснить… — начал Вэй Ин. Он, конечно, собирался признаться, но позже, а сейчас, когда правда выплыла наружу столь неприглядным образом, оказался не готов к этому разговору. — Не стоит утруждаться, — перебил его Лань Чжань, обдавая арктическим холодом. — Надеюсь, мой брат хорошо тебе заплатил за то, что ты со мной переспал. — Я не… Постой, Лань Чжань! — завопил он, видя, что тот уходит. Но Лань Чжань всего лишь вышел на кухню, чтобы позвонить, и вскоре оттуда донеслось: — Доброе утро, старший брат. Передай, пожалуйста, Вэнь Цин, что я не смогу за ней заехать. Я везу в больницу одного небезызвестного тебе молодого идиота, которого ты нанял. Ты был прав, мне не стоит жениться на Вэнь Цин, потому что я гей. Я пойму, если дядя после этого откажется от меня. Если до этого Вэй Ин чувствовал себя сволочью, то теперь — сволочью в квадрате. Он не представлял, как теперь сможет оправдаться и рассказать Лань Чжаню о своих чувствах. *** К счастью, Чжао Чжулю всё ещё спал, когда Вэнь Цин вернулась домой, поэтому ей удалось скрыть свою отлучку. А-Нин же, напротив, не спал. Пока её не было дома, он успел немного прибраться и сейчас смотрел какой-то голливудский боевик. — Я боялся, что ты не вернёшься, — признался он. — Глупый, я же обещала, что никогда тебя не брошу, — она поцеловала Вэнь Нина в лоб. — Ложись спать, завтра у нас с тобой будет важный день. — А ты? — Я тоже скоро лягу спать, только приму душ, — пообещала она. Утром за ней должен был заехать Лань Чжань, чтобы отвезти в ЗАГС, где они собирались зарегистрировать брак. Присутствие свидетелей и гостей там не требовалось, потому что свадебный банкет, согласно дате, выбранной консультантом по фэншуй, должен был состояться через три месяца. В этот период молодожёны должны были подписать брачный контракт и провести роскошную фотосессию в традиционных костюмах. Назначенное время уже давно прошло, но Лань Чжань так и не появился. Чжао Чжулю нервничал и обрывал телефоны родственников обоих молодых, а Вэнь Цин тихо злорадствовала. — Лань Сичэнь сказал, что его брат задерживается из-за того, что повёз травмировавшегося друга в больницу, и поедет сразу в ЗАГС. Поэтому придётся мне отвезти вас туда, молодая госпожа, — сказал после длительных переговоров Чжао Чжулю. — Хорошо, тогда давай захватим с собой и А-Нина, — ответила она. Сегодня она надела простой белый костюм, поскольку основное торжество было назначено на другую дату. Так что черёд расшитого золотом красного платья придёт позднее, если вообще придёт. До ЗАГСа добрались без происшествий, разве что, пару раз постояли в пробках. Лань Чжаня не было ни у входа на улице, ни внутри. Пока они ждали его, какой-то девушке в очереди стало плохо, и она упала в обморок. Тело девушки подёргивалось, изо рта потекла пена. Молодой человек в скрывавших лицо кепке с длинным козырьком и тёмных очках, стоявший рядом с ней, очень знакомым голосом воскликнул: «Врача!». — Я врач, разойдитесь, — попросила Вэнь Цин немногих зевак и присела рядом с девушкой, пытаясь нащупать её пульс. Внезапно та ухватила её за руку и сунула в ладонь записку, развернув которую, Вэнь Цин прочитала: «Сделайте вид, что это — эпилептический припадок, и отошлите своего телохранителя». — У неё эпилепсия. Чжао Чжулю, вызови скорую. Нет, скорая точно застрянет в пробке и её придётся ждать слишком долго, лучше подгони ко входу машину и сам отвези её в больницу, — распорядилась Вэнь Цин. Пока тот ходил за машиной, Ваньинь (а это он звал врача) схватил Вэнь Цин за руку и потащил в зал регистрации. — Что ты делаешь? — удивилась она. — Ты же должен быть на конференции. — Я выступил первым, а сейчас женюсь на тебе, — ответил Цзян Чэн. — А как же А-Нин? — растерянно спросила она. — Его увезёт и спрячет моя сестра. — Но он плохо ладит с незнакомцами, — оглядываясь, напомнила Вэнь Цин. Рядом с А-Нином стояла миловидная девушка в лиловом платье, которая подавала им суп в «Пристани Лотосов». — Даже с такими, у которых с собой полная корзинка лунных пряников? — сказал Ваньинь, которого, как выяснилось через минуту, по документам звали Цзян Чэн. Когда Чжао Чжулю вернулся, не обнаружил в ЗАГСе ни Вэнь Цин, ни Вэнь Нина. Лежавшая на полу девушка в платье канареечных цветов уже пришла в сознание и сосредоточенно пудрила носик. — Где они?! — рявкнул на неё Чжао Чжулю, понимая, что его обвели вокруг пальца. — Не знаю, я ничего не знаю, — ответил Не Хуайсан (а это был он), спрятал пудреницу, достал из сумочки веер и принялся им обмахиваться. Его страсть к косплею сегодня как никогда пригодилась. А разбитое сердце неплохо лечат выторгованные у Цзян Чэна за участие в этой авантюре отрезы натурального шёлка, из которых он пошьёт себе новые ханьфу для ролёвок. К тому же, никогда не помешает иметь в должниках не только Вэй Ина.