King's Love

Вечер. Лишь пламя свечи позволяло увидеть, что вырисовывал чернилами кончик пера на бумаге. Оно освещало жилистую руку, мятые ткани на плечах и усталый, полный тоски взгляд, направленный на аккуратно вычерченные буквы, что лежали на листах. Стопка страниц на углу стола медленно росла с каждым прошедшим днём. Скоро в библиотеке станет на одну книгу больше. Скрип двери быстро разнёсся по запутанным коридорам архива, заставив единственного человека в помещении выпрямиться, оторвавшись от своей работы. Затем последовал глухой звук закрытия и шаги. Медленные, размеренные и твёрдые. Тихий лязг металла обрамлял стук каблуков о деревянный пол. Их он узнает из тысячи. Вдох, перешедший в долгий счастливый выдох. Глаза закрылись, улыбка мягко коснулась губ, собрав на щеках несколько складок легко дряблой кожи. Массивный силуэт с шипами на голове вышел из-за скрывающих летописца полок, точно зная все здешние лабиринты знаний. Свеча бросила на вошедшего свой теплый свет, поблескивающий на гранях короны и спадающих из-под неё темных волнистых волос. – Добрый вечер, Ваше Величество. – произнес чуть хриплый и тихий голос библиотекаря, чья голова не спеша поклонилась королю, закрыв глаза. – Добрый вечер – деликатным тоном поприветствовали они своего придворного в ответ, взглядом пробегая по недоделанной книге на столе и вновь возвращаясь к человеку, вглядываясь в его глаза, читая в них усталость и преданность, и всей душой желая прикоснуться к чуть впалой бледной щеке. Но они лишь отвернулись, ища второй стул где-нибудь неподалеку. – Что-то произошло? – библиотекарь воткнул перо в чернильницу и слегка развернулся от стола, наблюдая, как они приставляют стул рядом и садятся на него, – Вы выглядите взволнованно. – конечно же, он знал причину, не в силах убрать с лица слабую улыбку. – Нет, это не так, – дал ответ король то ли на вопрос, то ли на последнее утверждение писаря. Они едва подались вперёд, кладя руку на край стола и чуть сжимая пальцы, от чего металл на перчатке вновь издал звонкий и тихий стук. Библиотекарь кротко кивнул на слова лорда, задерживая внимание на их поднявшейся на стол руке. Было ли это безмолвной просьбой или нет, он точно сказать не мог, но воспротивиться этому желанию не было никаких сил. И он положил свою кисть рядом с королевской, стараясь игнорировать напряжение и появившийся на щеках жар, но дрожь предательски коснулась его запястья. На что правитель улыбнулся, следя за каждым движением, и легко ухватил кончики чужих пальцев между своими. Рукопожатие – это официальный жест, верно? Мужчины почти не смотрели друг другу в глаза. Хранитель знаний замер, не сводя взгляда с пальцев своего покровителя и затаив дыхание. Рукопожатие не является чем-то интимным, к тому же по инициативе самого короля. Но его идея вызывала определенный интерес и опасение, насколько это позволено им двоим. Набрав воздуха в грудь, он оставил их слабую хватку и ладонью накрыл прохладный металл перчатки, несколько секунд задержавшись в области пястья, затем поднимаясь выше, к замыкающим щиткам, и пальцами нырнул под них, ища удерживающие ремни. Поняв, на что решился придворный, король перевернул предплечье, положив руку ладонью вверх и позволяя добраться до креплений, что вскоре были найдены, и летописец подрагивающими фалангами аккуратно расстегивал их. Едва касаясь, тонкая кисть переместилась к пальцам перчатки, захватив их, и начиная аккуратно стягивать. Та легко поддалась, подгоняемая движениями короля. Освободив свою руку, они разрешили ему забрать перчатку и отставить ее к стопке бумаги. После чего они оба вернули руки на былое место, посмотрев друг другу в глаза и вновь отведя взгляд в сторону, и чувствуя повисшее между ними тепло. На сей раз король накрыл руку придворного своей, кончиками пальцев чуть потирая верхушку чужого запястья. Им не составило труда наклонить ее вбок, на секунду задерживаясь, а потом переплетясь фалангами. Большим пальцем они мягко гладили его светлую кожу. Он наблюдал, смущенный успехом, и сжимал их руку в ответ. Так прошло несколько минут, после чего оба нашли свои взгляды, больше не прерывая контакта. Прошло ещё три минуты. Лишь когда король подался вперёд, летописец вышел из забвения, подхватил со стола чистый лист бумаги, и поставил его меж их лицами, не давая свершить задуманное. Горячее дыхание ярко чувствовалось на столь малом расстоянии, и, хранитель знаний готов был поклясться, они улыбались. Они определенно догадывались, что он не даст им это сделать, и были этому благодарны. Придворные не должны касаться друг друга, если это значит что-то большее, чем этикет. Если, конечно, они не состоят в браке и не являются родней. Королевская семья не была исключением, и они действительно соблюдали эти правила. Старались соблюдать, насколько это возможно. Они оба это знали и оба придерживались правил. Они не могут зайти дальше, как бы ни хотелось. Жар медленно зародился где-то в голове, окрашивая лицо, затем мягко прошёлся по позвоночнику ниже, по всему телу, когда они смотрели друг другу в глаза, поблескивающие от свечи. Молча, влюбленные сжимали всё ещё переплетённые на столе руки, а библиотекарь так и не убирал лист. Он дрогнул, почувствовав касание их губ к своим, приглушённое бумажным барьером. И закрыл глаза, наклоняясь вперёд в ответ. Сколько раз они целовали других людей, даже не будучи у власти. Сколько раз они проводили дни и ночи с различными женщинами и мужчинами в юношестве, ни в чем себе не отказывая. Сколько раз они с королевой прятались в простынях, не отпуская друг друга ни на мгновение, ласково и любовно прижимаясь к ее шее и груди. Но ещё ни разу они не чувствовали подобные дрожь и смущение, счастье и трепет. Неужели в этом виновен эффект от собственного запрета? Поцелуй был не долгим, всего несколько секунд, после чего оба отстранились, смотря друг на друга. Лист почти сразу вернулся на стол, к прочим исписанным страницам. Вряд ли произошедшее можно было объяснить этикетом, почтением или официальным жестом, но никто об этом сейчас не думал. – Доброй ночи… Игнац… – постарался улыбнулся король, желая скрыть свое ещё большее волнение. Но скрыть тяжёлое дыхание у них не получилось. – Доброй ночи… – кивнул летописец, вновь отводя взгляд вбок, и натыкаясь на их перчатку, – Ваше Величество… Вернув стул на место, они посмотрели на своего придворного, который, кажется, смутился ещё больше, держа в руках часть их брони. Улыбка нежности коснулась их лица. Может быть, стоит внести некоторые корректировки в устаревшие правила… Что скажет королева? Она наверняка все уже знает, буквально читая своего мужа, точно открытую книгу. И вряд ли ей это помешает. К тому же, она и сама будет не против прикоснуться к своей любовнице. Отдав броню королю, библиотекарь вернулся за стол, поставив на него локти и, полусложив руки в молитвенном жесте, прижал пальцы к губам. Такие знакомые шаги медленно отдалялись, путаясь в коридорах книг, и затихая после скрипа двери. Взгляд скользнул по столу, к готовым страницам, и остановился на пустом листе, немного мятом с краю. Мысль о письме королю никогда так ярко не всплывала в голове летописца. Он не сможет продолжить работу сегодня.