King's Love

– Не ожидал увидеть вас так рано… Здравствуйте… – чуть потирая глаза, щурясь и подавляя зевоту, произнес книжный монарх, стоя в открытых дверях собственной комнаты и положив одну руку на край стены. Все ещё мутный взгляд был направлен на короля, который, верно, его и разбудил. – Доброе утро. Я прошу прощения за столь ранний визит, но это не может быть отложено. – их голос мягок и серьёзен, как и взгляд, что сперва прошёлся по человеку перед ними, отмечая, что одет тот лишь в ночную рубашку, а его волосы в ещё большем беспорядке чем обычно, а затем бегло оглянул коморку библиотекаря, замечая письменный стол, небольшую кровать рядом и шкаф у самой дальней от них стены. Тихий, но на сей раз наполненный лёгким волнением, голос вернул их внимание к летописцу. – Что-то случилось? – он свел брови, убирая руку от стены, и готовый идти туда, куда правитель его направит. – Нет-нет, – они улыбнулись в подтверждение своих слов, – Ничего серьезного. – и протянули ему свою руку, держа ее ладонью кверху. Дождавшись согласия и нежно сжав его кисть, они шагнули назад, вовлекая мужчину в хорошо знакомые им двоим коридоры книжных полок. Приходилось разрывать зрительный контакт и смотреть в стороны, дабы не стукнуть широкими плечами по не всегда устойчивым книгам, и не упереться во вдруг забытую стену позади себя. Идти спиной вперёд, рукой ведя за собой партнёра, хоть и звучит интригующе, но на деле становится не таким изящным и ловким занятием в узких лабиринтах архива. Благо, брони и мантии на правителе в данный момент не было, так что им ничто не мешало проводить подобные эксперименты сейчас. Идти так по лестнице было бы очень опрометчиво, поэтому им пришлось развернуться, так и не отпуская теплой и такой желанной руки позади себя. Лишь сейчас летописец обратил внимание на то, как в библиотеке светло, взглянув на окна, к которым они приближались все ближе и ближе. На удивление, они действительно остановились у массивных окон второго этажа, подводя партнёра ближе, перед собой. Он медленно улыбнулся, чуть прищурив глаза от ярких лучей рассветного солнца. – А вы романтик… – нежно и с долей благодарности произнес Игнац, не сводя взгляда с появляющегося на поверхности горизонта солнечного диска, что покрывал ещё спящий город ореолом сияния, проводя над крышами зданий теплый золотой нимб, что, казалось, делало столицу святой. Давно он не видел рассвета, просыпаясь спустя несколько часов после полного становления солнца на небосводе. Он многое упускал, прячась в своих лабиринтах и зарывая взгляд в строки. Король лишь пожал плечами, улыбаясь и что-то доставая из-за груди. Писарь не успел различить, что было в их руках, когда они встали позади. И вновь тепло прошлось по его спине, когда чужие руки, сперва невесомо, но потом уже более четко коснулись плеч, задерживаясь, затем поднимаясь к шее. Почти не касаясь кожи, они переместили руки к его груди, оставив на ней небольшую тяжесть, и вновь вернулись к шее, завязывая на ней темную кожаную нить. Медальон. Закончив с тонким делом, лорд оставил руки на шее летописца, уже явно, но не менее нежно, прижимая пальцы к ямкам за ушами, рядом с уголками челюсти, и ласково потирая слабую теплую кожу. Все эти действия почти заставили его дрожать под руками короля, глубоко вдыхая, но тот вовремя опомнился и прекратил столь открытые прикосновения. Вместо этого они заговорили: – Мы не должны… Но я хотел бы быть чуть ближе. Пусть он будет рядом с тобой. – король отступил от спины придворного, становясь рядом с ним и глядя на начинающие оживать улицы города. Лишь сейчас Игнац позволил себе посмотреть, что теперь лежит на его груди. Это действительно оказался небольшой золотистый медальон с выгравированным на нем солнцем. И он был почти уверен, что знает, кто автор кулона. Королева носила похожий. – Спасибо… – сжав теплый металл в руке и тихо улыбнувшись, библиотекарь поднял голову, поворачивая ее к своему лорду. Лёгкая красная пелена на их скулах и напряжение в теле ясно говорили об их скрытых и подавленных желаниях. Писарь неслышно ступил ближе к королю, смущенно посмотрев в пол, и мягко привстал плечом к плечу, едва касаясь одежды повелителя. На что они тихо вздохнули, помня чертов запрет, и мысленно вновь его проклинали. Прошло ещё две секунды. Чувство королевской руки, робко лежавшей на талии летописца, подарило тепло им двоим. А солнце согревало ещё больше.