Моя нечисть

Когда глаза открылись, в комнате был сумрак. И он сразу же почувствовал страшную боль в висках. Она была столь сильной, что он ненароком упал с кровати на деревянный пол. Но, как оказалось, ломило всё тело; это было похоже на эпилепсический припадок средней тяжести. "Но я в сознании! Я ведь могу размышлять!" — подумал мужчина. Опираясь на руки, доктор попытался встать; локти пронзила боль, а затем она добралась до кистей. Она расстеклась по венам, что казалось, в них течёт не кровь, а иглы. Ливси хотел было вскрикнуть, но что-то вязкое в горле не позволило испытать этот порыв. Врач так и замер на месте… Теперь ныли мышцы. В голове крутилась лишь одна мысль: "Что со мной происходит?!"

***

Была глубокая ночь, когда Джим вышел из камбуза, куда ранее направился за яблоком. На острове их было много. Хокинс решил, что спят все, кроме стоявшего на посту Бена. К нему он и решился направится: совершенно не спалось! Хотя юноша достаточно трудился, чтобы спать подобно младенцу. Ганн нашёлся быстро, у кармы шхуны, на мостике. Рядом с висевшим киросиновым фонарем. Завидев приближающийся силуэт во мраке, Робинзон прищурился, притянув к себе ружьё. И только когда юноша вышел на свет, Ганн выдохнул. — А, это ты, Джим, тьфу ты, напугал! Иш, ты кошка, ни звука не издал, ни «здрасьте», ни «привет»! — возмутился он, а затем, выдохнув, ещё раз спросил: — Чего хотел-то, полуночник? Джим был в некоем ступоре от реакции часового. — Да не спится просто, а ты чего испугался-то? — Да как чего! Не знаешь что-ли? — с искренним удивлением и недоумением спросил Бен. — Не знаю чего? — не понял тот. — Что после полуночи нечисть лезет! Твари всякие, демоны! А в море – мурены! У этого проклятого острова кто только не водится! Будь внимательней, пока этот остров видишь! — Или мерещится, — шёпотом поправил Джим, вспоминая слова доктора. "Бедный Бен, — подумал Джим. — Столько лет мучился в одиночестве, что напридумавал себе такое…" Ганн замолк, затем с ехидным прищуром спросил: — А ты догадываешься, почему не спишь? — Понятия не имею, я очень устал! — А я знаю! — он заулыбался. — Ну, почему? — заинтригованному Джиму нужны были ответы. — Ну, Бен, не томите! — Или о тебе суженная думает, — он сделал театральную паузу, в то время как глаза юнги заблестели, — или покойник по твою душу пришел! — Фу, Бэн, я надеялся услышать что- то приятное, а не про трупов! Робинзон рассмеялся. Как же давно он этого не делал! Да так громко, что из каюты неподалеку от поста Бена, донеслось: — Вы там уйметесь, кони? – это был капитан, голос его был хриплым со сна. — Только и слышу ваше ржание! — Простите, сэр! — враз извинились говорящие. Оба притихли, капитан, чьи раны отнимали у него достаточно сил, вероятно, провалился в грёзы, когда юнга и Робинзон чуть отошли к бортику. Дабы сон капитана лишний раз не тревожить. — Ну и что теперь? — спросил Джим. — Дак, по мне невеста думает, или мертвец ищет?! — А ты проверь, спит ли доктор? — Зачем? — Если спит – то мертвец по твою душу! — мужчина улыбался в усы. Джим не сразу понял, о чём говорит Робинзон. А когда осознание до него снизошло, Хокинс начал легонько толкать кулаками в плечо хохочущего Ганна. — Бен! — возмущался Джим, чем только усилил гогот мужчины. Из каюты донёсся крик всё ещё сонного капитана: — Я сейчас встану – и вы ляжете, оба!!! Эти «оба» опять замолкли, Бен, как казалось Джиму, был со странным выражением лица: оно было умиротворённо-счастливым. — Иди, проведай своего «друга». Хокинса смутил такой пикантный акцент, но он последовал в каюту доктора.