За твое тепло отдам себя всего.

Сейчас июль, все еще тепло, цветы цветут и жизнь у всех продолжается. У всех, кроме Люциуса. И от этой безысходности хочется плакать, вот только парень боится, что и его слезы превратятся в крупицы льда. Ему кажется, что над ним смеются. Вместо чириканий птиц и шуршания листьев, он слышит смех судьбы, которая со стороны наблюдает за одним из ее творений. Как гордится она — сын Агния, бывший правитель ада, который больше не чувствует так родного огня. И сейчас, стоя на середине озера, он уже устал удивляться. Ему хотелось сбежать, убить, предать лишь бы эта боль прекратилась. Снова, возвращаясь к озеру, Люциус смотрит на берег и замечает свои коньки. Ло так старался найти способ полубогу кататься на них только для того, чтобы парень бросил это дело и ходил бы босыми ногами по воде. Он делает шаг к берегу и чувствует, как под его ступней образуется лед, которого он даже не чувствует. Интересно, что Ло сказал бы, увидев Люциуса в такой ситуации? Люциус сам удивляется тому, что Ло не замечает его состояния. Он, конечно, понимает, что орден чем-то, как всегда, занят, но, чтобы настолько, что за весь месяц Люциус во свету дня видел Ло только пару раз? Хотя, это вероятнее всего к лучшему, ведь он не знает, как путешественник отреагировал на это, не хотелось накидывать еще хлопот парню, который недавно спас мир. Спустя пятьдесят шагов по воде парень оказывается на суше. Он идет по, вероятно всего, горячему песку к конькам, берет их в одну руку и направляется к дому. По пути парень видит домик Селести, к которой он обещал зайти. За это время их отношения стали менее неловкими и более дружелюбными для них. Селести заплетала косички и хвостики, пока Люциус ел ягоды и рассказал фее о полубогине Эоле. Он понимал, что фея ей поклоняется и те слухи, услышанные за закрытыми дверьми дворца отца, он не говорил, наоборот, он говорил то, что хотела услышать фея. Люциус не сильно помнит полубогиню, но он знает, что она была добрая и видно такое качество передалось и ему. Он и в правду благодарен тому, что сумел пополнить ее одиночную компанию «отступников». — Селести, ты видишь этот амулет? — Люциус поднимает ярко-фиолетовый кристалл тем самым отвлекая фею от плетения очередной косички. — Да, ты все время с ним ходишь. Есть какая-то причина? — В этом амулете сохранилась частичка энергии Эолы. Когда вы, феи, проходили через портал, от ее силы осталась маленькая частичка, которая теперь хранится в этом амулете. Я ношу его с напоминанием о том, что я не единственный, кто очнулся, что также, она смогла это сделать. Я не хочу, чтобы про нее забывали люди, и пусть они думают, что это легенда, — последние слова отдавались тишиной, которая разлилась по всей комнате. Фея, ничего не говоря, опускается к коробочке и вытаскивает лавандового цвета ленточку, которую вплетает в его белые, как снег волосы.

***

Дом Бастиана пуст, как и Ло, Бастиан проводит все время в этом проклятым ордене. Лишь иногда он приходит домой, чтобы проверить всех животных, которые поселены в его доме. Многие из животных сейчас живут за границами комнат. Некоторые еноты ищут еду сами, они сбегают из дома утром и по какой-то причине возвращаются вечером. Так же, как и птицы, и Айко, которая сейчас находится на балконе, нежась на солнышке. Люциус облегчено вздыхает, замечая здоровый вид его змеи. Он все еще не до конца доверял Бастиану, но в том, что этот старикан мог заботиться о животных, полубог был полностью уверен. Парень подходит ближе к змее и обыденно протягивает ей руку, чтобы та заползла по его руке и улеглась на его шее. Но в этот раз, змея заметив протянутую руку отползает от хозяина, вводя его в шок. Неужто его любимая Айко забыла, кто ее хозяин?! Люциус вновь протягивает свою руку, но в этот раз садясь на колени, ближе к змее, которая, забившись в угол балкона, красными глазами смотрит на Люциуса. Полубог в полном непонимании, это должна бы какая-то ошибка, она же не могла его принять за незнакомца, он же и раньше приходил к ней. Парень в последний раз на коленях подползает ближе к змее, чтобы взять ее на руки, и та смогла его вспомнить, но то, что сделала Айко, он никак не мог предугадать. Змея, учуяв сильный холод, высунула свои клыки, начиная неистово шипеть, сейчас она в испуганной позиции, готовая напасть на того, кого считала перед этим хозяином. По щекам Люциуса начинают течь слезы. Его зрение мутнеет, а сердце болит от такого предательства. Он думал, он ее хозяин, что дворец на севере их дом. Все часы проведенные с так полюбившийся змейкой были проведены в пустую. Но такое не может быть, его единственная и такая любимая Айко не помнит о нем. Этого просто не может быть! Люциус всхлипывает на балконе пока Айко уползает куда-то в даль дома мага. Неужто это связано с этой чертовой болезнью? Полубог дрожащими руками опирается о перила веранды и смотрит в низ. Дом мага расположен на высоких горах, вид вниз выглядит скорее, как бездна в конце которой находится неосязаемый сосновый лес. Единственная верная приятельница, — Айко его покинула. Это опять боги смеются? Неужто отец его нашел? Зачем? Зачем ему нужен никчёмное подобия сына? Он думал, что ему наплевать, как и в детстве, так и сейчас, отцу было наплевать на своих сыновей, и если Ивлис смог легко адаптироваться к жизни без отца, то Люциус никогда не мог простить отца за его хладнокровность к нему. Его не устраивало ничего, не проделки в дворце, не достижение разумности в отведенном ему мире, не стремление выглядеть как отец, он как тень проходил мимо сына во время всех этапов его жизни. Слезы текут по щекам и падают в бездну, небо покрывается кровавым закатом, окутывая всю окружность, как кровавый спектакль. Люциус устал плакать. Он устал страдать. Нужно найти ответы, нужно решить все, пока не станет еще хуже. Вытерев слезы краешком рубашки, парень смотрит на кровавое небо, которое сегодня намного ярче, чем обычно. Небо настолько красное, напоминало глаза любимой Айко. Нет, плакать нет времени, она вернется, все вернется на круги своя. Так должно быть, должно. Внезапно, Люциус слышит шум шагов. Нужно быстрей уходить, пока старик не увидел его заплаканное лицо. Вытерев слезы, парень прокрадывается в комнату, где оставил рюкзак с картой. Чертов старый деревянный пол, каждый шаг отдается скрипом дощечек. Вероятнее всего, Бастиан решит, что это было какое-то животное. Парень пробирается к рюкзаку, но карты там не оказалось. — Черт, Черт, Черт! — парень шипит и нервно перебирает содержимое рюкзака в поисках этой чертовой карты. Да и черт с ним, он пойдет ногами, лишь бы уйти от сюда незамеченным. — …балкон… — еле слышный шепот разнесся в голове полубога. Думать, не было времени. Парень бежит к двери, открывает ее и быстрым движением тихо запирает. Рядом с дверью на земле валяется открытая карта, которую Люциус так пытался найти. Он берет ее в руки, пальцем указывает на их с Лололошкой дом. Как только его ноги оказываются на знакомой земле, его тело начинает пробирать дрожью, а глаза опять наполняются слезами. Его пальцы дрожали, из-за чего он немного промахнулся с пунктом назначения, он оказался в двухстах метров от дома. К несчастью, из темного, усеянного тучами, неба полились капли воды, падая прямо на Люциуса. Парень попытался нормально встать с земли и быстрее добраться до дома, как вдруг его планы прервало что-то неимоверно пугающее, что-то сумасшедшее, напоминающее — снежинку, которая упала на нос полубога. Маленькая, идеально красивая, белая снежинка в июле… Он точно сходит с ума, этого не может быть! Протерев глаза мокрыми от непогоды руками, парень понимает, зрение не обманывает, но вместо одной снежинки, он увидел целый снегопад. Снежинки, как принцессы зимнего бала порхали над поверхностью, сажаясь на желтые лилии и пляжные лежанки, покрывая их тонким белым слоем снега. Сил бороться с рациональностью нет, здравый смысл и логика, даже пытаясь изо всех сил найти всему этому логическое объяснение, сдаются, оставляя Люциуса со своими эмоциями наедине. Он не чувствует ни холод снежинок, ни свои горячие слезы. Парень еле как поднимается на ноги, белая рубашка насквозь промокла, брюки грязные от земли, волосы, такие же белые, как снег сейчас походят на непослушное гнездо, пропитанное снегом. Лицо красное от реакции тела на холод и слезы. Парень, потеряв последнюю каплю рассудка, расправляет руки в разные стороны и ярко улыбается темному небу. — Боги! Вы разозлись из-за того, что я стал смертным? Ха-ха-ха, неужто вы завидуйте смертному, который наконец обрел счастье?! — белые клики выпирают в его улыбке, слезы текут по щекам придавая его виду бледное безумие. — Вы думаете, наслав на меня проклятие, вы почувствуете себя более высокими, гордыми? Суки, да вы даже не знаете с кем связались! Мой рассудок не забрать, мои мысли не испортите, твари! — Может быть я и ощущаю неизбежную смерть, но я прожил хорошую жизнь, я прожил так, что мне не стыдно! Я спустился к смертным и умру смертным! Ликуйте, правители миров и звезд! Ликуйте, пока можете, но не забывайте, что когда-то, вас убьют, воткнув в вас смертными сделанный клинок! Я грешен, как и вы, но моя совесть проснулась во мне, как и в тех, кто готов пролить вашу кровь ради чести! Убивайте меня медленно, болезненно, своими руками! Убивайте мой рассудок и мечты! Убивайте меня всего и не только, но помните о том пареньке, который сумел против Богов говорить. Я вас не убью, я не воин и не революционер! Я ваша совесть, которая скоро умрет от ваших рук, как и ваши дети и правнуки — медленно, болезненно и так по-человечески грешно! К концу его речи голос срывается на крик, будто громкость голоса сможет пройти сквозь тучи и небо, дойдёт до Богов. Возвращаясь к его рассудку, пришло осознание, что парня никто не слышал кроме тишины вечера и заснеженных лилий. Снег перестал падать, бал был окончен. С ним и окончилась зима. Из-под заснеженной земли появилась зеленая трава, а из-под туч округу начала освещать луна. Парень бежит домой, делая каждым шагом ледяные следы, которые спустя секунду превращались обратно в воду. Только, когда парень закрыл дверь спальни, он понимает, что начинает сходить с ума. Для них такого рода шутки лишь смешны и забавны, какая совесть и честь! Это Боги! Пустые надежд правители людей с мечтами. Да и вообще, дать полубогу непонятную болезнь в виде снега и льда, когда в его крови течет божественная огненная магия? Смешно, аж плакать хочется. Парень плюхается на кровать и обкручивает себя одеялами, лишь бы почувствовать хоть что-то внутри себя. Лишь бы эти слои шерстяных одеял могли согреть его разум и мокрое от дождя тело. Опухшие от истерики глаза сами по себе закрывается и уже через минуту парень сладко спал, раскинув все одеяла по сторонам. Спустя два часа в дом телепортируется Ло. За прошедший месяц он успел загореть и обрести еще больше веснушек по всему телу. Его медовые кудри падали на лоб, а глаза сами по себе закрывались от усталости, но в открытых зрачках виднеются яркие-преяркие огоньки, освещающие его цели и надежды. Работа в ордене очень сильно утомляла парня, из-за чего тот еле как появляется дома, иногда предпочитая уютной кровати одну из коек в ордене. Ло зашел в спальню и заметив лежащего Люциуса на половине кровати, плечи Ло раслабились, и он смог выдохнуть. Компания в виде полубога нравилась парню, ведь рядом с ним нет никаких обязательств или работы, полубог любит свободу, так же, как и он, но вот сидеть сложа руки, парню совсем не было по душе. Опять люди воспользовались милым личиком парнишки, ведь только он и выполняет самую грязную работу пока «Самые великие умы мира» сидят в своих колдовских мантиях и лишь притворяются, что делают великие дела. Ло был бы готов все им высказать, плюнуть в лицо и уйти жить к себе, собирая клубнику вечно, но каждый раз его останавливает Бастиан, по-отцовски кладя свою руку на плечо парнишке, успокаивает и заставляет того взять отдых. Отдых парень не берет, но магу он бескрайне благодарен, ведь жаловаться Люциусу уж совсем не хочется, еще и ему портить настроение. И, сейчас, сидя на краюшке кровати, Ло понимает, что именно это место для него наиболее комфортное. Койка в ордене не сравнится с мягкой и просторной кроватью дома. Его домашняя лаборатория намного более комфортна, чем навороченные технологии великого ордена. Люди ордена не сравнятся с его Люцом — он знает и умеет больше них, он интереснее и более комфортный, и, главное, он не заставляет парня гонятся за разной чепухой, а сам все делает и не жалуется. Парень мечтательно вздыхает, вспоминая дни, проведенные вместе перед всей этой суматохой с орденом. По телу парня пробирается холодок, поэтому он встает и закрывает окно. Подойдя к Люциусу, он крепче накрывает его одеялом и сам ложится рядом и легонько обнимает парня рядом. Тело Люциуса холодное, что насторожило парня, поэтому он обнимает его крепче, соединяя свои руки на его животе и притягивая полубога к себе. Последнее, что чувствует парень перед тем, как уснуть, было ёрзание Люциуса во сне, который поудобнее устроился в объятьях парня.

«Какой же ты красивый, Люциус»

***

Очередная книга летит через комнату и сталкиваясь со стеной, падает на скопившийся груду других книг. Люциус берет следующую книгу из стопки рядом, вновь погружается в чтении. Его бывший дом вновь обрел атмосферу заброшенного замка. Полки, заполненные пылью, углы, обжитые пауками, и тяжелый воздух напоминает скорее темницу, чем величественный замок. Парень сидит на холодном полу и читает все книги, которые попадаются на его глазам, лишь бы узнать, что на самом деле происходит. Версия с богами вероятна, но Люциус не хочет верить своей паранойе. Где-то в глубине сердца, он все еще надеется, что это человеческая простуда или действие какого-то зелья, но с каждым днем, он все больше начинает сомневаться. Если по началу, парень не ощущал температуры в целом, то сейчас все изменилось. Все, что он чувствует — холод, что пробрался под кожу в самое сердце. Через открытую форточку светит солнце, поют птички, а Люциус сидит в шапке и свитере, размышляя о всей своей жизни. Его щеки и руки приобрели слабо малиновый оттенок, губы сухие, а круги под глазами обрели свою собственную пару, таких же черных кругов. Его волосы собраны в низкий хвост, из которого виднеется бирюзового цвета ленточка. Все книги в этой чертовой библиотеки бесполезны. Лишь любовные романы и сказки. — Я тут умираю вообще-то, нахера мне книги о любовных треугольниках? — срываясь спрашивает у потолка риторический вопрос после того, как в очередной раз швырнул книгой в стену. Полубог прикрывает глаза, чтобы собраться с мыслями и приступить к другим книгам. Он не заметил, как уснул, прислонившись затылком к стене. Открывает свои глаза он в дворце отца — Агния. Место, от которого он просыпался в холодном поту по ночам, место, где родились и умерли его мечты и надежды. Место, куда парень никогда не собирался приходить. Его ноги начали трястись, дыхание сбилось, а сердце вот-вот выпрыгнет из груди. На Люциуса накатила уже забытая жара ада и тот снимает с себя свитер и шапку, стоя перед дворцом в открытой белой рубашке Ло, черных штанах и со святящимся амулетом на его шее. Он снимает с себя сапоги, кладя их на черный песок, босыми ногами ощущая, как тот обжигает его пятки. Он ставит ногу на первую ступеньку в свое прошлое. Люциус хотел убежать, ущипнуть себя или закричать, но его тело, отделившись от разума само по себе поднимается по бескрайним ступеням, сделанных из обсидиана. Спустя неописуемо долгое время, Люциус оказывается на пороге дворца. На него смотрят тысяча черных окон и высоких острых башен. Из этих окон исходит красный, как кровь цвет, оправдывая статус дворца — Дворца Смерти, где Люциус когда-то жил и мечтал. На всех стенах выгравированы черные черепа и косы, костры и огонь. Иногда в этом произведении искусства появляется и золотые декоры в виде ярких глаз богов, которые находятся на самом верху стен. Даже в интерьере, отец насмехается над подчиненным народом, мразь. Люциус подходит к входной двери. Дверь такая же черная и высокая, как и весь дворец, лишь большой золотой звонок выходит из этой картины. Полубог трясущейся рукой берет в руки верёвку и потянув за нее, слышит оглушающий звон, от которого он прикрыл свои уши. Звон расходился по всему аду, оповещая всех о госте, решившимся в скором времени умереть от руки Бога. Спустя пару секунд дверь сама по себе открывается и уже в следующий момент, Люциус стоит в прихожей дворца. Комната, размерами намного больше его и Ло дома, напоминала бесконечно длинный и просторный коридор с черной дверью в конце. На таком же черном полу находится темный ковер, который расходится в длине от порога и до самой двери. Комнату освещают свечи, что находились в многочисленных золотых люстрах. В этом доме не было, нет, и не будет цветов, в этом парень уверен точно. Селести это местечко точно бы не понравилось. Парень идет по ковру, оставляя пыльные следы. Возможности сбежать нет, возможно судьба, если она и существует, решила, что пареньку пришел конец? Раз Люциус не смог излечиться от болезни, то может быть это реально смерть, но в этом чертовом доме его учили одному — принимать смерть без страха в глазах, поэтому Люциус открывает тяжелую темную дверь и глаз на глаз встречается с отцом. Глаза Агния красные, как кровь смотрят на своего сына, который, закрыв дверь, оказался в главном зале. Бог сидит на золотом, черепами обложенном троне. Его местами седые волосы падают на лоб, портя идеальную укладку. Привычный для Люциуса красный пиджак, и брюки идеально уложены, жабо*, белого цвета с рубином посередине, все еще блестит превосходством, а черный плащ с золотыми пуговицами и стразами блестит на весь зал, ослепляя и в то же время восхищая каждого смотрящего. Он вообще не изменился с того момента как Люциус сбежал. В отличие от Агния, Люциус, одетый лишь в рубашку и брюки, с голыми пятками походит на бедного слугу, который живет на остатках со стола, и то, Боги не имеют такого понятия как «Еда». При виде сына, Агний встает с трона и берет в руки свою золотую трость, а в другой держит бокал красного вина. — Люциус, подойди ко мне, — спокойный голос раздается в тишине дворца. Сердце Люциуса сжимается еще сильнее. Он старался забыть его голос. Голос отца, надежды которого он не сумел оправдать. Все могло же быть по-другому — Люциус бы мирно правил Адом, отец гордо смотрел бы на сына, и сейчас, отец не стоял бы тут, да и сам Люц не был бы внизу, а наоборот сидел бы рядом с отцом, попивая вино. Но разве тот Люциус смог бы мирно править? Вспоминая себя прежнего, нынешнему полубогу становится бескрайно стыдно. Высокомерный, эгоистичный, а главное одинокий до глубины души. Нет, такого Люц больше не хочет, особенно когда в его волосы вплетена бирюзовая ленточка. — Люциус. Подойди. Ко. Мне! — уже более громким голосом повторяет Бог. Ноги полубога вновь его не слушают, и вот он оказывается напротив отца. Агний смотрит сверху вниз на парня. На его глупый хвостик, веснушки, бирюзовую ленточку, рубашку из льна и босые ноги. Не цилиндра, не пиджака и туфель. Агний чувствует, как по его крови течёт ярость при виде этого подобия на сына. Он взмахивает тростью и бьет ею по лицу парня. Люциус отлетает на метр и падает на холодный пол, по его щекам течет алая кровь, что пачкает его белые волосы и рубашку. В глазах на секунду ничего не видно, но, когда он обретает чувство, бежать уже слишком поздно, Агний стоит в шаге от него. Смотрит своим высокомерным взглядом на того, кого когда-то называл сыном. Бог не проводил хоть какое-то время с детьми. Нет, такой низкой работой Боги не в праве заниматься. И, сейчас, стоя над собственным сыном, который так ему напоминает ту мразь, что решила сбежать от него и семьи. Его жена, ее очертания лица Агний видит в своем сыне. Ее белые волосы, пропитанные кровью… Все в этом мальчишке напоминает о ней. Он подходит ближе к сыну, и носком дорогой туфли начинает зажимать его горло. Глаза Люциуса расширились в изумлении и шоке, он пытается убрать его ногу с шеи, но Агний лишь сильнее надавливает, обделяя его возможности дышать. Парень открывает рот, пытаясь получить так ему нужный воздух, но на это Агний не реагирует, отпивает из бокала маленький глоток вина, оставшийся содержимое выливает на лицо сына, который теперь пытается откашляться и одновременно отодвинуть туфлю. Спустя полминуты, хватка ослабевает, Люциус делает первый вдох. Его лицо красное от нехватки воздуха и крови, он встает на четвереньки, чтобы откашляться и прийти в себя. — Слабак, — позади себя, парень слышит шипение Бога. — Вместо того, чтобы править адом после тюрьмы, ты сбегаешь в людской мир? — Агний вновь взмахивает тростью и бьет ее по ребрам, от чего полубог падает в лужу своей крови. — Так еще и спас его! — еще один удар раздаётся по ребрам, из губ парня выходит тихий стон боли. — Ты променял свою силу, свой дар передавшейся от меня, на жизнь обычного смертного!!! — следующий удар он чувствует в районе ног. — Ты, позор нашей семьи, позор всех богов, ты умрешь здесь от моей руки, тварь! Ты сдохнешь! — Люциус сощурил глаза, перед ударом, но он не последовал. Отец с поднятой тростью потерял весь свой аристократический вид. С конца его трости течет кровь собственного сына. Пряди черных волос падают на его лоб, а в глазах читается самый настоящий гнев, которого Люциус видит впервые. Открыв глаза, парень видит перед собой разъярённого отца, который взмахивает тростью и руку, что его остановила. Все замерло на месте, кроме Люциуса и таинственного спасателя. Беловолосый пытается встать, но все травмы аукаются ему сильной болью, и он вновь падает в лужу своей крови. Таинственная фигура подходит к парню и протянув свою руку прикасается к макушке парня. Пальцы спасателя холодные, как лед, прикасаются к ранам парня, и он чувствует, как его синяки и сломанные кости покрываются корочкой льда, которая мгновенно исцеляет парня. Лишь лицо и рубашка, покрытое кровью, напоминают о только что случившихся событиях. Парень встает на ноги и осматривает своего спасителя, что оказался девушкой. Ее голову украшали длинные и густые волосы бело-голубого цвета. Она одета легкое белое платье, и так же, как и Люциус босая. Незнакомка протягивает свою руку полубогу, и недолго думая, парень принимает ее, которая оказалась такой же холодной, как пальцы, но холод наоборот согревал полубога, поэтому он сразу же последовал со спасительницей прочь из ада, прочь от отца и прочь от места, где его жизнь могла закончиться ударом тростью. Девушка повела парня к главному выходу из замка, но ожидаемый пейзаж из водопадов лавы и песка не последовал. Вместо этого, Люциуса повели в белый лес изо льда и снега. Под его босыми ногами хрустит приятный, и на удивление, не холодный снег, а елки, покрытые таким же снегом, в знак приветствия раскачиваются, обсыпая волосы и плечи Люциуса снегом. Он идет по узкой тропинке за руку с незнакомкой, и скоро они оказываются на берегу маленького озера посередине леса. От постороннего мира, это место отрезано слоем заснеженных высоких елок. Он подходит ко льду и видит в нем свое отражение — окровавленное, заплаканное и жалкое. Он пытается рукавом отчистить лицо от крови, но незнакомка, заметившая это, проводит странный узор в воздухе и уже в следующий момент его лицо, рубашка и волосы полностью чисты от ужаса пережитого пятнадцать минут назад. Парень поворачивается к девушке, в его голове столько вопросов, но спросить он может лишь одно. — Зачем? — Я не могла стоять в стороне и смотреть, как от рук этого мерзавца умирает еще один полубог, — голос девушки спокойный, как тихий ветерок, наполненный снежинками. Она указывает рукой на озеро, спокойно ступает на лед, ожидая Люца. — В-смысле, другого полубога? Неужто ты… — Эола, — девушка заканчивает его предложение, дождавшись поддавшегося Люциуса, берет его за руку и ведет к центру озера. — Что это за место? — спрашивает Люциус, разглядывая окружность замершего озера. — Мы находимся в месте, где твой отец убил меня, — таким же спокойным голосом произносит Эола. Люциус останавливается и смотрит прямо на девушку. — Агний… Мне очень жаль. — И поэтому твой отец так сильно ненавидит нас. — В-всмысле? — Ты имеешь сострадание, чувства, которые боги выкололи из нас в детстве, но мы те, которые сумели отыскать эти куски, вернуть себе обратно целость, — Эола отходит от Люциуса и подходит к середине озера, — они не умеют любить, они не знают, что это за чувство — ни к женам, ни к народу, ни к самим себе. Они этого не умеют, но мы оба — другие. Может быть я и мертва и обитаю только так, но ты еще жив и тебе передался мой дар. В ту ночь, у древа, ты получил мой дар, дар льда и зимы. Поначалу, это может быть непривычно, но скоро ты поймешь свою роль, свою цель. — Люциус немного пугается и делает шаг назад, но Эола подходит ближе к Люциусу и опять берет его за руку. — Скажи мне, Люциус, тебе сейчас холодно? Люциус отрицательно качает головой. — Тебе здесь некомфортно? Люциус вновь отрицательно качает головой. Это место ему нравилось, оно притягивало его своею красотой и теплом, которое исходило от снега и льда, что сочилось прямо в его сердце. — Пойми, Люциус, это дар, и ты не должен его боятся. Узри силу! Научись управлять ею, она сама поведет тебя в твое будущее. Сын Агния мертв, на его месте стоит Люциус — повелитель льда, хранитель дара Эолы. Не забывай, я жду тебя здесь, я не отойду ни на шаг. Я буду тебя ждать. — Только, давай, Люциус, сохраним этот секретик между нами? Понимаешь, не думаю, что твой дружок обрадуется новой силе. Он вечно лезет не в свои дела, — Эола разрывает их руки и указательным пальцем тыкает полубогу в районе сердца. Парень ощущает как легкость и внезапно комфортный холод расходится по его телу. Он чувствует себя вновь сильным, могущественным правителем. На секунду его разум мутнеет, и он ощущает желание уничтожить, испортить эту гармонию, но его человеческая натура останавливает. В нем осталась совесть, в нем осталась человечность. — Спасибо, — произносит парень и чувствует, как вновь падает, но на этот раз он падает в сугробы белого снега. В этот же момент парень вздрагивает и просыпается в своей библиотеке. За окном сияет луна и звезды. В библиотеке ничего не изменилось, все так же разбросанные книги валяются на полу, еще больше книг стоят непрочитанными в кучах у стены. Воздух очистился от пыли, и парень делает глубокий вдох ночного воздуха. Он встает и понимает, что в этой позиции провел много часов, да и сам полубог не понимает, что случилось. Если это был сон, тогда почему все так реально? Но а если это не был сон, тогда почему все это происходит с ним? Парень ощупывает и осматривает свое тело на наличие ран, синяков или следов удушения, но ничего не находит кроме того, что его спину заломило. Он потягивается телом наверх, вновь приводя тело в строй. Люциус берет в руки карту и телепортируется домой, нет толку проводить бессонную ночь в библиотеке, если его мысли не будут в этих книгах. Оказавшись у дома, Люциус осознает то, что ему не холодно, ему наконец хорошо. Парень снимает свитер и шапку, вновь чувствуя в своем теле и разуме свободу, лишь маленькая частичка его сознания пыталась понять, что именно здесь происходит, но парню было не до этого, ведь наконец можно ликовать.

***

— Лололошка, можно тебя на секунду, — от чтения парня отрывает Эмрис, оперевшись у книжного стеллажа. Его привычный фиолетовый галстук скомкано лежит на его груди. Под глазами начинают появляться темные круги, а челка неразборчиво падает на лоб. Эмрис единственный в этом ордене одет официально, хоть на первый взгляд это отталкивает, но сам Эмрис оказался интересной личностью, с которой хочется сближаться и стоять с ним на одной стороне. Эмрис протягивает Ло чашку кофе, и они идут в запретную секцию библиотеки. Ученый достает ключ, отпирает двери и сам направляется в глубину запретной секции. Ло закрывает за собой дверь и следует за парнем до двух табуреток, которые находятся в углу комнаты. Эмрис садится на одну из них, снова облокачиваясь спиной о книжный стеллаж. Ло садится рядом. — Смотри, Лололошка, сейчас в ордене все кипят работой, и я, в том числе, поэтому нам нужна твоя помощь с одним интересным делом, которое не влезает в мой график, — Ло попивает кофе и представляет тот день, когда сможет проснуться не в пять утра, а в полдень, желательно, в компании полубога, с которым он не общался уже долгое время. Он не против кругов под глазами и аромата кофе. Он не против грязной работы и вечеров в ордене, только если грязную работу он делает не один, а с другими учёными. Все заняты книжками, экспериментами, открывают новые материалы и свойства, пока Ло бродит по болотам с банками для слизней и крапивой в рюкзаке. — …поэтому ты должен будешь пойти… Лололошка! — Эмрис щелкает пальцами, выводя Ло из размышлений, — Ты вообще меня слушаешь? — А, да так, задумался, — Ло виновато смотрит в кофейную гущу на дне кружки. — Больше повторять не буду. В окрестностях начала понижаться температура, из-за чего у жителей замерзает огород и источник. Я хочу, чтобы ты занялся этим делом, поэтому, ты должен будешь отправиться завтра в ту деревню и найти причину этой аномалии. Я предполагаю, что это какое-то растение замораживает источники. Короче, коллега, займитесь этим сами, — закончив свое поручение, Эмрис выпивает по его виду не первую кружку кофе за этот день, прощаясь, отправляется в свой офис, оставляя Лололошку одного в темной библиотеке. — Наконец-то, настоящее поручение, а не грязная работёнка для ученых. Своя задача, так еще и аномалия! — парень в восторге подпрыгивает, не сумев обуздать все свои эмоции. Значит, скоро Ло сможет сам стать ученым! Мысль об этом согревало его душу, ведь это означает, что работа была проделана не зря, и что бессонные ночи, также приведут к результатам! Парень доделывает свои дела в библиотеке и отправляется домой, где встречает заснувшего Люциуса. Ло подходит к его стороне кровати и убрав упавшую челку, целует в лоб. Этот маленький жест Ло делает каждый день, вне зависимости от того, какой он был, парень все равно целовал вечно спящего Люциуса. Когда работа закончится, когда он придет домой при ясном небе, он точно ему расскажет, о его красивых глазах, о его малиновых щеках и очаровательных ленточках, он все ему расскажет, только сначала надо закончить всю работу. Ло и не представляет, что его чудо пару часов назад в вихре снежинок, кружилось по полю мака, замораживая каждый открывшийся бутончик. Он сметал все вокруг, он радовался, как ребенок, который получил такую долгожданную игрушку. Под конец его веселья он садится на землю, очищая свои волосы от снега. В скором времени, вся буря превращается лишь в капельки воды на листьях и земле. Парню не холодно и не больно. Он с предвкушением ждет следующего дня, чтобы испробовать что-то еще, что-то, что приносило в его холодное сердце тепло и счастье — разрушение и холод. Холод, который отрывает его от реальности, превращает его малиново-красные глаза, в полные льда и смерти. Ло плюхается на кровать и сняв с себя верхнюю одежду, кидает ее на пол. Он засыпает быстро, и во сне он видит стаю белых бабочек, летящих вокруг него, под ярко-фиолетовым свечением неба.