Нужна ваша помощь, Док!

Часть 2

«Пляжный день» или «Коматозники»

ДЕНЬ ВТОРОЙ…

      Длинные, яркие лучи летнего солнца освещали всё, до чего могли дотянуться. Ребристые крыши домиков, пристань, тротуары и деревья. Оставляли на земле рябящее золотое покрывало. Поблёскивая на лёгких волнах и нагревая металл до такой степени, что на них можно было жарить глазунью. Свет проник сквозь щель в занавесках. Прополз по столу, ослепительно сверкнул на боку пузатого чайника, потоптался на тумбочке. И, будто только увидев спящего человека, устремился в его сторону. Свет бесшумно прыгнул на покрытые простынёй ноги, прополз ему на грудь и, в конце концов, упал на лицо.       Григорий зажмурился от ударившего в глаза, пусть и закрытые, пучка солнечных лучей. Но уже все, заснуть дальше не получится, и Гриша решил встать. Врач потянулся изо всех сил. Покрутил головой, размяв шею и приятно ей похрустев. Наручные часы, лежащие на столе, показывали семь тридцать три утра. «Через полчаса линейка» — протянулась, медленно прошлась в сонной голове доктора эта мысль. Он оделся, ещё раз зевнул и побрёл к умывальникам. С собой прихватил бритву, намереваясь привести лицо в порядок.       Над вымощенным плитами участком земли возвышался известный в Переморской области политик Генда, застывший, поправляя бронзовые очки. На плаце уже строились в несколько шеренг пионеры. Перед старшим отрядом стояла Ольга Дмитриевна. Она постоянно посматривала на достаточно дорогие часики, обвившиеся вокруг тонкого запястья вожатой. Увидев Григория, Ольга жестом подозвала его ближе. Гриша послушно встал рядом, зевнул, чуть прикрывшись ладонью, и убрал руки в карманы. Когда время дошло до двадцати девятого, вожатая хлопнула в ладоши и громким голосом объявила: — В шеренгу стано-о-вись! По порядку расчитай-сь! — Первый! — Второй! — Третий… — кричали пионеры, сообщая свои номера по положению в строю. Вскоре очередь подошла к последнему кудрявому парню и он, получив лёгкий подзатыльник от очкастого товарища, стоящего рядом, выступил вперёд и сказал: — Сорок седьмой, расчёт окончен! — Гриша припомнил вчерашний день и понял, что этот паренёк побежал за ним, когда утонула Алиса. «Надо узнать его имя.» После пары объявлений, касавшихся в основном каких-то кружков или определённых групп пионеров, Ольга перешла к главному: — А теперь, товарищи, самое важное! Сегодня объявляется… Пляжный день! Вечером устроим заплыв, весь день разрешается посещать пляж, только не забудьте про загар и постарайтесь не перегреться. Крем от загара, если кто-то не привёз с собой, лежит на складе. — Купаться будем? — Да… — Круто! — Серёг, а? На девок поглядишь… — Заткнись ты! — Ничего себе… — Весь день! — прошлось по строю, пока кто-то не крикнул: — А как же сеть, в которой вчера рыжая девочка застряла? — Алиса, стоявшая почти впереди всех, быстро покраснела от стыда и спряталась от взглядов за находившуюся рядом Славю. — Вчера наши ребята нырнули и достали сеть. Кстати, за это спасибо ныряльщикам, пионеры, выйдите вперёд! — объявила вожатая. Из общего строя вышло четверо парней. Им поаплодировали, и они снова встали обратно. Собственно, на этом всё мероприятие закончилось, и все ушли по своим делам. Гриша наклонился к рядом стоящей вожатой и спросил: — Медпункт во сколько открывается? — Через сорок минут, ровно в девять, но так как в это же время начинается завтрак, то можно прийти и попозже. — Ясно. — А ты не видел расписания на двери? Оно там вроде висит. — Нет, значит, не принял во внимание. Пойду на спортплощадку тогда. На завтрак, думаю, не приду. — Почему? — Причины две: Первая — хочу поголодать и потом получить большее удовлетворение от пищи, а вторая — пускай запустится аутофагия, организм почистится. Ну, вообще она за такой короткий срок толком-то не запустится, сначала гликогенез, потом… — начал врач, в штопоре уйдя собственные мысли. Ольга склонила голову набок, непонимающе посмотрела на Григория и рассмеялась. — Что с тобой сделал институт, Гриш? Иди, учёный! — А? Да, иду, — помотал головой он, вырвавшись из потока химических формул и биологических процессов. Оля что-то пробормотала себе под нос и пошла в сторону столовой. «Надо размяться. Где же здесь спортплощадка?»       С помощью пары встречных врачу наконец-то удалось добраться до местной «качалки». То была обычная полянка, покрытая песком и оборудованная несколькими турниками разной высоты и самодельными штангами из вёдер с пресловутым песком. Одна даже была из автомобильных дисков. Гриша снял рубашку и напрягся. На животе проявились кубики. «Прямая мышца живота — musculus rectus abdominis» — вспомнилось ему. Григория этот вид вполне порадовал. «Лепота… девчонкам нравится!» Пару минут разогревшись, сняв рубаху и закинув её на соседний турник, он зацепился руками за перекладину. Металл приятно холодил руки — Так-с… — протянул он, подвигал кистями и подтянулся. Первые разы дались легко. «Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Восемь. Девять. Десять.» С одиннадцати стало потруднее. «Двенадцать, тринадцать, четырнадцать… фух! Пятнадцать! Шестнадцать! Семнадцать! Восемнадцать! Де-е-евятнадцать! Двадцать!» — становилось всё тяжелее, руки горели, отказываясь самостоятельно поднимать вес врача. Пришлось подключить корпус, сопровождать упражнения рывками. — Двадцать один! Двадцать… два! — Гриша чувствовал, как надулась его поверхностная височная вена, а по лба уже потек пот. — Двадца-а-ать… три! — прошипел он, выжимая из конечностей всё. — Двадцать… че…ты…ре! Двад…цать… пя-я-ть! — прокряхтел от натуги Григорий, всё-таки дотянувшись подбородком до турника и тяжело спрыгнув на песок. Краем глаза, он заметил сбоку нечто оранжевое. Обернулся. Оранжевыми оказались хвостики. «Алиса.» Покрутив и встряхнув уставшими руками, врач накинул рубашку и подошёл к девушке. — Привет, Алис. — Здрасьте, Григорий Евгеньевич… я и не знала, что вы спортом занимаетесь. Я тут шла. Рядом, — немного растерянно сказала она. С девичьего лица понемногу сходила краснота. Гриша приветливо улыбнулся ей. — Ясно всё. На пляж сегодня приходи, весело будет, наверное. Девочка немного собралась, и более спокойным тоном ответила: — Приду, вся жизнь сегодня там будет. Но дела на голодный не делаю, — её живот голодно пробурчал, снова заставив смутиться рыжую пионерку. — Поэтому, для начала в столовую. — Согласен. Ну а мне прямиком в кли… в медпункт. Хотел бы сказать «до свидания», но, зная твой озорной характер… — Есть такое, — подтвердила она и убежала, помахивая медными хвостиками. Григорий, вот честно, совсем невольно засмотрелся на стройные ножки, которые форменная юбка не очень-то и скрывала. Когда Алиска скрылась за углом, встряхнул головой и пошёл следом, на место работы.       В медпункте было неожиданно прохладно по сравнению со вчера. Григорий Евгеньевич устроился за стол, открыв предварительно запасённые из библиотеки книжки. Первой лежало произведение под названием «Стальная крыса». «Фантастика, интересно…» — подумал врач, пролистывая первую страничку.       Вскоре, пересидев и перележав все известные Григорию положения, вчитываясь в приключения Джима ди Гриза, он всё-таки решил отправиться на пляж. Время — десять часов, ещё не должно сильно печь, но песок тёплый. К тому же, пол лагеря соберётся там и удобнее будет расположиться в скоплении людей в ожидании неприятностей, а не бегать по всей территории, как вчера. Гриша убрал книгу и высунулся из приоткрытой деревянной двери. Мимо удачно проходила Мику. — Эй, привет, Мику! — японка обернулась и улыбнулась Грише всеми тридцатью двумя. — Здравствуйте, Григорий Евгеньевич! Что-то хотели? — Да, можешь передать вожатой, что я буду дежурить на пляже? — Конечно, Григорий Евгеньевич, сейчас-сейчас! — прощебетала она, голубой молнией умчавшись в сторону озера. «Мно-о-ого энергии в этой девчушке!» — усмехнулся про себя Гриша и вернулся в медпункт. Там он прибрал всё, что могло сгодиться на пляже, и стал ждать своего гонца.       В дверь быстрой дробью постучала Мику. Она зашла даже чуть раньше разрешения и с порога выдала: — Можно! Ольга Дмитриевна сказала, даже нужно. Только на двери приклейте бумажку, что вас не будет, а то придут больные, а вас нет, — скороговоркой выдала пионерка, но суть была ясна. Бумажка, ручка и клей нашлись, и вскоре доктор в шумной, но интересной компании Мику шёл на пляж.       Устроился Гриша на полянке под одиноко растущей берёзкой, в теньке. Где-то в бездонных ящиках стола он раздобыл флажок с красным крестом и принёс с собой. Вскоре флажок реял на лёгком ветру, примотанный к удачно найденной палке. Он сел на землю и продолжил чтение. «Эх, сейчас бы окунуться!» — думал он, изредка поглядывая на плескавшихся в воде пионеров. «А вон и Ульянка! А рядом — Алиса! Во даёт, вчера чуть не утонула, а сегодня снова в воду!»       Над Гришей, дремавшем на травке, нависла вожатая. Он почувствовал чьё-то присутствие и приоткрыл правый глаз. Она улыбнулась. — Спишь? — А ты мне снишься? — Не знаю. — Вот и я тоже. Но все равно больно похоже на реальность. — Ага. Иди, покупайся, я пока тут посижу. — Оль, а я и не знал, что ты мысли читаешь, — довольно покачал головой Гриша, вставая с зелёной травы. Он направился к себе в домик, переоделся там и взял полотенце. Сделал он всё быстро, ведь что-нибудь всегда может случится. Но было тихо. Гриша разделся до плавок, аккуратно сложив одежду на траву, и пошёл к воде. Плавал он довольно хорошо и быстро, хотя особо этим не занимался. Озеро было тёплым, и Гриша сначала чуть вошёл в него, а потом совсем по-детски прыгнул, брызнув во все стороны. Он очень давно не купался. Развернувшись, врач встал и лёг на живот, одновременно заработав руками и ногами, рассекая воду брассом.       Вернулся Григорий самым что ни на есть довольным, обтерся сухим полотенцем и снова лёг читать, отпустив присматривающую за пионерами Ольгу. Конечно, он понимал, что едет не в исправительную колонию в Сибири, а в летний лагерь, но не ожидал, что тут будет так прикольно. Вот оно — настоящее лето. Давненько он не был в лагерях.       Четыре девочки играли в пляжный волейбол: Алиса и Мику против Слави и Лены. Мячик отскакивал от ладоней девочек, изредка касаясь земли. Счёт держался примерно равным, изредка перевешивая то в одну, то в другую сторону. Пионерки играли уже довольно долго и немного устали. Зато ничуть не устала Ульяна, сидящая рядом и голосившая при каждом интересном случае. Её играть не взяли из-за роста, но поставили судьей.       У девушек даже собрались некоторые зрители, следящие за игрой, и это подталкивало их играть дальше. Или не за игрой, чему способствовала достаточно свободная форма пионерок. Мяч прилетел к Лене, она подбросила его вверх, но недостаточно далеко, чтобы он ушёл к противнику. Славя тут же увидела момент для идеального реза. Она подпрыгнула, с силой замахнулась и ударила левой рукой по мячу. Он улетел к противнику, но никто не обратил внимания из-за вскрика Славяны. Её плечо не слушалось и сильно болело. Игра, естественно, остановилась, и ребята побежали к врачу.       Врач дрых (снова), разморенный летней жарой. Проснулся он от гама пионеров, и осмотрелся. В сторону Гриши бежали четыре пионерки. Все были знакомы ему, Славя держалась за плечо. — Что случилось, девчонки? — Григорий Евгеньевич, у меня что-то с плечом! Вывихнула, наверное. Больно! Гриша присел, поставив руки на траву. Он ещё раз оглядел девочку и подошёл к ней поближе. Она убрала руку и присела рядом. Григорий ощупал плечо, слегка выдвинутое вперёд. Вроде не перелом. Конечно, рентген наше всё, но тут даже и не вывих. Передний подвывих — головка плечевой кости не вышла из суставной впадины полностью. Вправить, или достаточно просто толкнуть плечо внутрь сустава? Хотя… — Славь, покажи левой рукой знак ОК — Гриша свёл большой и указательный палец. Славя повторила действие. — Теперь просто пошевели всеми пальцами, — девушка точно всё выполнила. «Срединный нерв не повреждён, замечательно. Тут только подвывих, тогда вообще ничего сложного» Врач огляделся, и приметил деревянную лавочку в паре десятков метров от пляжа. Он жестом позвал Славю туда.       Девочка легла спиной на лавку и послушно отвела левую руку в сторону. Врач крепко схватился за неё, упёрся ногой в лавку и с силой потянул. Глухой щелчок — плечевая кость встала правильно! — Пошевели рукой, — попросил Григорий. Славя легко подняла руку и положила на себя — сустав вернул себе подвижность. «Судя по лёгкости движения, то руке мало что мешает двигаться. Нужно проверить цельность суставной губы и нескольких связок, но можно недельку походить и так, только лучше сделать шину» — заключил медик, и обратился к Славе: — Славь, нужно будет наложить повязку, а потом, когда домой приедешь, сделай обязательно рентген, или другое исследование. Так и скажешь — был подвывих. Именно под-, а не просто вывих, ясно? — Ясно. — когда Славя отошла подальше, врач тихо прошептал про себя: — Какие ж вы везучие, две травмы и ничего серьёзного…       Вернувшись из медпункта, Славяна ушла загорать, а Гриша передвинулся поближе, на тёплый песок. Три часа дня, скоро вечер. Кроме вывиха и пары тепловых ударов ничего не произошло. Прошёл час, на пляж начали стягиваться и другие пионеры. Вода нагрелась до комфортной температуры, а солнце перестало палить так сильно, теперь просто щекоча своими лучами кожу. Григорий уже дочитал до середины книжки, и решил напоследок ещё поплавать. Оставил пионера на своём месте и пошёл в воду. Только он вошёл во вкус, отплыв достаточно далеко, с берега ему отчаянно замахали руками. «Ну что ещё?» — про себя недовольно хмыкнул он, и ускоренно двинулся обратно. Доплыл он секунд за тридцать, подгоняемый интуицией, и сразу услышал: — Там девочка упала! И не дышит!       Гриша мгновенно встрепенулся, мокрым котом отряхнувшись от воды. Он подлетел к кричащему парню, лет тринадцати, но не уступающему ему ростом, нервно спросив спросил: — Где и когда? — Только что, вон там, — немного подрагивающими пальцами указал он на кружок пионеров, расположившийся совсем недалеко. — Живо в медпункт. ЖИВО!!! — громыхнул он над затормозившим парнем, а сам побежал к импровизированной полевому госпиталю. Схватив коробку с лекарствами, он помчался к медпункту. Следом за ним — четыре человека, несущие на руках девочку.       Вбежав в здание, Григорий на автомате включил свет, выхватил тонометр и фонарик. Пионеры, забежавшие внутрь, занесли и положили на кушетку… Ульянку. Она лежала с закрытыми глазами и приоткрытым ртом. На бледном, как мел лице застыла спокойная маска. Если бы она спала, это бы умиляло. Но она не спала! Врач раскрыл глаз и посветил в зрачок — узкий. Жива. Пока что. Он лихорадочными, но упорядоченными движениями закрепил тонометр на руке девочки. Одной рукой начал шустро качать грушу, а другой искать нужный прибор. Но вместо объёмного железного ящика он нашёл… маленькую коробочку с экраном. Заботясь только о её жизни, он задрал красную футболку до шеи, закрепив электроды на свободной коже. На экране высветилось: «Фибрилляция желудочков. Необходима срочная дефибрилляция». Врач пропустил заученные указания на экране прибора, удивившись такому современному оборудованию. Удобно сразу видеть ритм. Прибор стал накапливать заряд, питаясь от внутренней батареи. Григорий время на терял, и начал выполнять СЛР.       Начало. Врач дал легкую пощёчину девочке — не в сознании. Приложился ухом к носу, щекой ко рту, глазами наблюдал за грудью, желая увидеть хоть какие-то колебания. Ничего из вышеперечисленного. Не дышит. Положив под шею подушку-валик, запрокинул голову, открыв дыхательные пути. Пальцами врач нащупал сонную артерию слева от крохотного кадыка. Пульса нет, как и на ЭКГ дефибриллятора. Отступив от мечевидного отростка два пальца, Гриша упёрся основанием ладони и начал толкать. Примерно пять сантиметров вглубь, сто двадцать аккуратных нажатий в минуту, давил не руками, а весом тела. Вскоре пискнул дефибриллятор — заряд готов. Врач убрал руки и, убедившись в отсутствии проводящих материалов, побелевшим пальцем нажал на кнопку. Тело девочки выгнулось дугой, напряглось, резко расслабилось. И… ритм не восстановился! — Твою мать! — Гриша снова стал качать сердце, через пятнадцать толчков делая один вдох, зажимая нос и выдыхая в рот. Время уходило. Если в течение пяти минут не очнётся — умрёт. Он интенсивных движений и тревоги Григорий вспотел. Прибор снова пискнул, давая ещё шанс. «Тдзжик!» — прозвучал разряд. Ульяна снова прогнулась… На дисплее хаотично змеящаяся полоска резко приобрела стабильный синусовый ритм. «Да!» — внутренне рявкнул он. Григорий оживил девочку. На душе воцарилось облегчение, сразу омрачённое природным любопытством. «Как, чёрт побери?!» Только тогда он заметил пионера, стоящего сзади. — Малой, как зовут? — выдохнув, спросил он у него. — В-витя, — ответил тот, осторожно поглядывая на Ульяну. Она зашевелилась. открыла глаза, поднялась на локтях, огляделась и тихо спросила: — А что я делаю в медпункте? — Лежи, — жестом остановил её Гриша — Вить, ты был с ней, когда она упала? — Да. — Не знаешь из-за чего? — Нет… — А что вы делали? — В «коматозников» играли. — Это где пять раз вдохнуть и сдавить грудь? — Да. Это из-за игры? — Конечно, из-за игры. Мозг перенасыщается кислородом, а потом механически останавливается сердце, и человек наблюдает всякие картинки. Но, как видишь, у Ульяны сердце само не запустилось. У тебя нет никаких болезней сердца? — обратился доктор к девочке. Та уже сняла электроды, натянув обратно футболку и молча слушала разговор. — Нет, вроде. — Вот. Вить, больше таким не занимайтесь. И ты тоже, Уль. Поняли? — Ясно. Я ведь по-настоящему… умерла? — Да, но только клинически. Временно, так сказать. Мозг жив, да и сердцу нужен был толчок для запуска. Два. Но если не предпринять мер — умрёшь насовсем, — доходчиво объяснил Гриша. Ульяну он отправил домой, пить сладкий чай и отходить от пережитого, Витя ушёл сам.       Доктор вернулся на пляж, дорабатывать смену. Просидел он там в гордом одиночестве до самого вечера. Никому помощь не требовалась. Книга закончилась ровно под конец дня, голодный желудок угрюмо бурчал, а голова постепенно тяжелела. Но, наконец, прозвучал горн. Григорий убрал книгу, прихватил ящик, толком не пригодившийся, и отправился в медпункт вместе с толпой пионеров в купальниках и летней одежде, бредущих в столовую. В здании пункта он сложил всё. Внезапно, на выходе он вспомнил одну страннейшую деталь. Дефибриллятор! Он ведь сам подписывал приёмку! И его не было, чёрт возьми, не было такой модели! Гриша кинулся к шкафу, распахнул все ящики, но… ничего не нашёл. Точнее нашёл, только это был привычный прибор — бандура килограммов в десять. Но точно не тот, которым он реанимировал Ульяну! Григорий снова и снова обыскивал медпункт, но ничего не нашёл. Не мог же он ему почудиться. «Или мог? Солнце напекло, может…» — с этой неуверенной мыслью врач пошёл в столовую.       Десять часов. Гриша сидел в шезлонге, скрестив руки под головой. Он смотрел на яркие белые точки звёзд, мерцающие на глубоком чёрном полотне. Тишина успокаивает. Точнее, не тишина, а ночная атмосфера. Сверчки, уханье совы и прохладный ветер смешивались в одно целое — лучшее успокоительное. Гриша зевнул, и вернулся от звёзд на землю. «Поели, можно и поспать…» — вспомнил он фразу из какого-то там мультфильма. Дома Григорий разделся, разложил своё спальное место, но вспомнил про последнее незаконченное на сегодня дело. В шкафчике лежал его блокнотик. Второй день. Второй день в лагере. С утра Ольга объявила пляжный день, и, в преддверии травм на воде, я передислоцировался на пляж. Взял почитать Гарри Гаррисона — Стальную Крысу. День прошёл интересно. Ближе к обеду Славя вывихнула плечо, которое я удачно вправил. Но самое тревожное было дальше. Именно в тот момент, когда ваш покорный слуга решил искупаться и отплыл подальше, произошёл несчастный случай. Дети решили сыграть в «коматозников», но одна ракета чуть не сыграла в ящик. Я с детства такой приблудой никогда не занимался, скажу сразу, и никого за такие занятия не уважал. И вот, случилось то, что должно было. Ульяна, игравшая с ними, упала без сознания. Сильным сдавливанием ей сбили сердечный ритм. Я, слава богу, откачал девчушку. Но дефибриллятор, который я использовал, был очень странным и продвинутым, а когда я в конце дня пришёл сложить вещи — он бесследно исчез. Скорее всего, мне тоже напекло, и я представил себе этот прибор. Но такое случается очень редко. Да и стоит подумать о моём душевном здоровье. Впрочем, в любом случае, всё обошлось. Ложусь спать и с нетерпением жду следующего дня в «Совёнке».       Дописав, Гриша выпил стакан прохладной воды из чайника, и улёгся на кровать. Минут десять полежав и подумав, он всё же сдался Морфею и погрузился в глубокий сон.