Нужна ваша помощь, Док!

Часть первая:

Лагерь «Совёнок» и все-все-все.

Красно-белый автобус остановился у стальных, недавно покрашенных ворот пионерского лагеря, скрипнув тормозами. Приезжающих, а точнее, приезжающего, встречали гипсовые статуи барабанщика и горнистки. Деревья приветливо покачивали зелёной листвой, ветер лениво поскрипывал петлями створок. Зашипев пневматикой, «Икарус» распахнул свои двери. Из него тут же резво выпрыгнул молодой загорелый парень в полуформальной одежде из зелёной рубашки и чёрных брюк. Глаза скрывали солнцезащитные очки. Русые волосы коротко подстрижены. Подмышкой устроился классический джентельменский набор, завёрнутый в запасной комплект одежды. После долгой поездки, он с наслаждением потянулся и немного попрыгал, разминая затёкшие от долгого сидения ноги. Навстречу ему выбежала девушка в бежевых шортиках и голубой рубашке с двумя сумками в руках. Она посмотрела своими разноцветными глазами с гетерохромией на приезжего, легко опустила казавшимся тяжелым багаж и протянула руку мужчине. Тот посмотрел поверх очков на запыхавшуюся молодую женщину с чёрными волосами и пожал тонкую ладонь. — Вы — Виолетта Церновна, верно? — немного хриплым голосом угадал он. Девушка приветливо улыбнулась. — Всё так, это я. Огромное спасибо, Григорий, что приехали. Кто мог знать, что мама так невовремя заболеет и мне придётся уехать к ней? К сожалению, проводить вас к медпункту я не смогу… — быстро, но чётко сказала Виолетта, оглянувшись на хмурого водителя. Тому надо было срочно уезжать и ждать кого-то он не собирался. — Проводит вас помощница вожатой, Славяна, — Григорий заметил стоящую у ворот девушку со светлыми косами. Она рассматривала землю под ногами, ожидая врача. — Не за что. Удачи вам! — И вам! Работать тут не трудно, до конца смены всего неделя. Я поехала! — Виола успела только запрыгнуть на нижнюю ступеньку, как транспорт тронулся с места, подняв пыль и укатив навстречу заходящему красному солнцу. На входе Григория встретила облачённая в белоснежную форменную рубашку и тёмно-синюю юбку Славяна. На тонкой шее повязан алый галстук, на рукаве красовался шеврон с эмблемой лагеря. Девушка приветливо улыбалась во все тридцать два и теребила пальцами кончик длинной золотой косы. — Здравствуйте, Григорий Евгеньевич, спасибо огромное, что приехали! Меня зовут Славяна, но все Славей кличут, и вы зовите. Я заместитель и помощница вожатой, Ольги Дмитриевны, но вы её знаете. Это вот наш лагерь, «Совёнок», — звонко рассказывала она, обведя рукой забор. Закатное сонце, озарявшее горизонт персиковыми лучами, заставило девичьи косы заблестеть, притягивая внимание. «Красивая девочка… девушка» — про себя хмыкнул он. Взгляд невольно притянулся к немаленькой груди. «На вид ей лет… семнадцать? Впрочем, я её несколько старше. Подобные отношения не шибко приветствуются. Так что, лучше отвести взгляд.» Пусть Григорий и был старше Славяны на несколько лет, но своего мужского «я» он полностью заглушить не мог. — … А теперь я, пожалуй, покажу вам медпункт, где вы будете работать, и ваш домик, где вы будете ночевать. В общем, работа несложная. Ольга Дмитриевна вас очень благодарит за приезд, — «Я не мог не приехать. Ольга тогда оказала мне огромнейшую услугу, когда меня с друзьями поймали на закрытой территории театра Драмы… Нас бы запросто могли поставить на учёт и прощай, врачебная карьера.» — думал Гриша, шагая за Славей. Он вспоминал детство, вечно правильную и задираемую шатенку, так внезапно оказавшую ему незаменимую помощь. Олю, которая стояла перед высоченным милиционером, держащим за шкирку Гришу, которого оставили друзья. Она что-то говорила… Впрочем, врач не помнил что именно. Но впечатление, а вместе с ним и долг, остались весомыми. Гриша шёл со Славей по вымощенной дорожке. Сквозь асфальт пробивалась невысокая зелёная травка. Птицы, жуки и листья создавали успокаивающий шум, перебивая друг друга и одновременно будто аккомпанируя в концерте природы. Вот, мимо пролетел, басовито жужжа, толстый шмель. На дереве показался хвост рыжей белки. Одним словом, атмосфера этого места была максимально релаксирующая. Скоро они миновали площадь с памятником и подошли к деревянному зданию с крылечком, на крыше которого иногда подергивался от движения воздуха белый флаг с красным крестом. «Видимо, это место моей работы.» — Вот, Григорий Евгеньевич, это наш медпункт, устраивайтесь поудобнее, всё в вашем распоряжении. Здесь вы будете дежурить на случай какого-либо происшествия. — И что же, совсем без перерыва? А если мне в туалет к примеру захочется, да и мужчинам вроде меня свойственно кушать. — Хи-хи, нет конечно. Если что, оставите кого-нибудь посидеть тут. У нас вообще тихий лагерь, мало что случается плохого. — Ясно. А жить мне тут же? Или выделили мне домик? — А вот я и провожу вас сейчас. Идёмте! — прозвенел голосок Слави. Жилой комплекс состоял из в ряд стоящих простых домиков, в которых и жили пионеры. Постройки состояла из деревянных помещений треугольного или трапециевидного сечения и небольшого дощатого крыльца. Были даже бочкообразные жилища, напоминающие… «картинки с Диогеном из учебника истории. Странно.» Григорию выделили жилплощадь постройки номер семь. Обустроен домик был что ни на есть просто: железная кровать, небольшая тумбочка и шкаф. Окно выходило в лес. К счастью, здесь было проложено электричество и с освещением не было проблем. На столе разместился примус с чайником. Врач их сразу и не заметил. Славяна вручила Грише ключи и убежала по делам. От шаловливого дуновения ветерка юбка опасно приподнялась. «Ну что с тобой, Гриха! Скоро грешником станешь! На маленьких девочек заглядываешься! Хотя маленькой её, не знал бы я, что она пионерка, не назвал…» — промчалось в голове у врача. Он лишь мотнул ей, выбив лишние мысли и растрепав русые волосы, и стал раскладывать пакет с вещами. Только он закончил, как в дверь постучали. — Войдите! — отозвался Григорий, повернувшись ко входу лицом. В дверях стояла вожатая — Ольга Дмитриевна. На её губах играла приветливая ухмылка: девушка была рада приезду старого друга. — Оля, привет! Сколько лет! Эх, ну и выросла же ты! — Ольге шла форма, похожая на Славину: летняя рубашка, галстук и юбка до колен. Рубашка опасно натянулась, самую малость приоткрывая внушительные формы. «Что у тебя сегодня все мысли про грудь пионерок? Хотя тут такое ощущение, что попал в лагерь для моделей, так что ладно.» — усмехнулся про себя врач. — Привет, Гриша! Спасибо тебе, выручил весь лагерь! Да и ты подрос, окреп. Целых пять лет прошло… — Пять лет… — медленно повторил Григорий, ненароком погрузившись в воспоминания. — Что же я тут стою-то! Конфеты, вот, тебе вручить решила! А по такому случаю предлагаю тут же их и испробовать. — весело подмигнула Ольга, подцепив пальцем одну из раскрытой коробки. «Как была сластёной, так и осталась ей.» — Давай, по такому-то случаю. Гриша с Ольгой сидели и пили горячий чёрный чай, заедая конфетами. Горка около вожатой быстро исчезла, проявившись на лице сладкими пятнами. — А расскажи-ка, почему ты захотела вожатой в пионерлагере стать? И почему здесь? — Здесь, потому что я раньше сюда ездила. Стать я в хотела учителем в родном Переморске, но там меня не взяли и я пошла сюда вожатой. — А на кого училась? — Преподаватель истории и литературы. Но мне сказали, что не хватило уровня. — Ничего, если есть цель, ты её достигнешь. — Знаю. Но обратно я уже не хочу. Уезжать не хочется. Здесь, в «Совёнке», так спокойно, лирично, даже немного… романтично. — на последнем слове Ольга чуть покраснела. Гриша заметил это, но не придал значения, списав на чай. — Да. Вот бы здесь всегда жить. Или даже по-другому: вот бы лето было бесконечным! — Ольга секунду помолчала, а потом тихо запела: — Я так хочу, чтобы лето не кончалось, — Гриша улыбнулся и стал подпевать: — Чтоб оно за мною мчалось, за мной вслед. Я так хочу, чтобы маленьким и взрослым, удивительные звёзды дарили свет, — они оба рассмеялись и чуть наклонились друг к другу. Ночное небо усыпано яркими звёздами, доносящими свой слабый белый свет до земли. А ведь представить себе только, через что прошёл хотя бы один лучик света, чтобы упасть на поверхность Земли! Триллионы километров, планеты, другие звезды, туманности, чёрные дыры. Сколько раз он мог просто исчезнуть, ударившись о крошечный камушек и рассеявшись? И все ради того, чтобы просто разбиться о сухую земную почву… А может, не просто? Этот свет показывается людям только когда главное светило уходит за небосвод, открывая совсем другой мир, другое понятие реальности. А уж сколько знаменитостей, сколько картин, стихов было вдохновлено этим звездным светом! Что может быть романтичнее признания в любви под светом миллионов солнц? А теперь, если представить, что и у этих светил есть свои планеты, и на них живут такие же разумные существа, как и мы; может, даже люди… а может, у них там есть даже свой Григорий… Думал ли об этом всем Григорий, растянувшись на шезлонге под ночным небом? Трудно сказать. Но что он сам мог сказать точно, так то, что чувствовал, что судьба не зря завела его в это место, в этот лагерь. Вскоре Грише надоело лежать. он зашёл домой, закрыл дверь, устало сбросил с себя одежду, броском отправив на соседнюю пустую койку, и улёгся спать.

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ…

Чудовищный, адский шум зазвенел в ушах, но постепенно затих — Григорий проснулся. Раздражителем оказался звук горна, играющий из невидимого громкоговорителя. Продрав заспанные глаза, парень сладко потянулся, зевнул и улёгся на кровать. Вспомнив кто он, где он и что он тут делает, врач натянул брюки с рубахой и открыл дверь. Мимо группками проходили пионеры, попутно переговариваясь друг с другом. «Что происходит, куда они идут?» — непонимающе задумался Гриша, почесав голову. «Помыться, кстати, надобно». К счастью, среди незнакомых лиц Григорий высмотрел золотые косы Слави. — Славя, доброе утро! — Доброе, Григорий Евгеньевич! Что-то хотели? — Да, не подскажешь, куда все это идут? — Так в столовую, Григорий Евгеньевич, вам что, Ольга Дмитриевна не говорила? — «А ведь и вправду, она что-то упоминала про горн, а я и прослушал. Нехорошо вышло». — Не помню, Славь. Проводишь меня? — Конечно, Григорий Евгеньевич! — девушка подождала, пока Гриша дойдёт до неё. Дальше врач с замвожатой пошли вместе. По пути она рассказывала про лагерь, где что находится. «Очень к месту удалось узнать расположение местной бани. Только проблемка — нету, как выражается знакомый, «рыльно-мыльных». Ольга должна была дать их вчера. Все равно надо умыться». Славя проводила Гришу до умывальников, а минуты три спустя они дошли до столовой. Столовая. Здание представляло из себя… обычную столовую, только с лавочками, стоящими на широком крыльце. Отдыхать после еды полезно для организма, говорил их преподаватель по гастрологии. Двери то и дело открывались, пропуская или выпуская голодных или сытых пионеров. Славя попрощалась с врачом, убежала за стол к подружкам — девочкой в очках с синеватыми волосами и ещё одной. Григорий забрал поднос с пищей немного покружил над столиками в поисках свободного места и обнаружил такое рядом с одиноко сидящей девочкой. Её волосы, как ни странно, выделялись ярким аквамариновым цветом. Внешность для СССР необычная — азиатская, японская или китайская. Но глаза широкие. — Привет, можно я тут… приземлюсь? — весело спросил доктор. Девочка повернулась, глубоко вдохнула, и… «Сейчас что-то будет…» — запоздало подумал он. — Привет, ой, то есть, здравствуйте, я просто вас тут не видела, я же долго сплю, а вы правда, пионер или вожатый новый, а нет, у нас же есть вожатые, но и смена началась давно, кто тут приедет, да хотя могут и приехать, ой-ой-ой, что-то я не представилась, я же Мику, а вас как зовут? — девушка выдала это буквально секунды за три, так что единственное, что смог понять Гриша, было: «…Мику, а вас как зовут?» — Г-Григорий. Евгеньевич, — Теперь ему стало ясно, почему этот столик был не занят. «Только бы дожить до последней ложки…» — шутливо молился он про себя. А Мику продолжала: — Так вы не пионер, а кто тогда, может, вы инспектор, ой, я боюсь таких проверок, хотя инспекторы старые обычно, но вы им не говорите… — слушать с непривычки было сложно, поэтому врач занялся поглощением каши и визуальным осмотром девочки. Несмотря на свою отталкивающую манеру речи, она была достаточно красивой: аквамариновые волосы, заплетенные в два хвостика почти до пола лежали на плечах, бледная кожа была практически идеальной, а пионерская форма… «Гриха, твою об косяк, ты так превратишься в… чёрт-те что, всё же они дети!» — укоризненно остудил доктора внутренний голос. И вправду, он же приехал сюда не для того, чтобы на девчонок смотреть. «Несовершеннолетних!» Доев овсянку, Григорий вежливо попрощался с Мику и побрёл по своим делам. Но его остановили. — Гриша, погоди, ты куда, давай-ка я тебя представлю! — окликнула его Ольга. Она похлопала в ладоши, обратив на себя внимание зала. — Ребята! Вчера к нам в лагерь приехал уважаемый человек, и отличный врач, чтобы заменить Виолетту Церновну. Зовут его Григорий Евгеньевич, просим любить и жаловать! — убедившись, что вожатая закончила, ребята отвернулись и продолжили трапезу. Грише, правда, тоже не было до этого дела и он пошёл к выходу. — Ах, вот ещё! Ключи-то я тебе забыла отдать! — догнала его Ольга Дмитриевна, протягивая звенящую связку. — Работать там будешь до восьми, обед в четыре часа. Удачи и ещё раз, спасибо, что приехал. — Да ничего. Давай, я пошёл. Хотя нет, не пошёл! Мне умывальных принадлежностей не выдали, Оль! — шуточно-возмущённо высказал вожатой врач. Она цокнула языком и сказала: — Знаю, мы не достали ещё. Нету их, и всё, ищем. Вечером приходи, может комплект и отыщется. — Ладно, тогда пока. — скупо попрощался Григорий и побрёл по своим делам. Прекрасный летний день. Пахнут цветы, поют свои чудесные трели птицы. В такие дни Григорий, будь бы он не на работе, приготовил пищу, плед и отправился на пикник, желательно к озеру. «Может, ну его, сходил бы переоделся в кустах и пошёл бы на пляж, под предлогом спасателя… Гриха! Твой первый рабочий день, а уже отлыниваешь!» — совесть врача мысленно пнула его, и он ускорился, направляясь в медпункт. До него было совсем недалеко, по факту это было соседнее от столовой здание. Открыв казёнными ключами замок, врач потянул за ручку. Помещение медпункта было что ни на есть обыкновенным, прямо как в школах, только стены были недавно покрашены и не стояло такого запаха лекарств, как в родной двадцать четвёртой Переморска. Гриша осмотрелся: в медпункте стояли две кушетки, большой ящик с лекарствами, тумбочка, рабочий стол, и плакат для проверки зрения — таблица Сивцева. Только сделана она была как-то неправильно — на ней вместо привычных «ш», «н», «б», «м», «н», «ы», и «к» были напечатаны какие-то слова… правда, Гриша не особо разбирался в офтальмологии, и решил не думать об этом. Он сел на железный стул с мягкой сиреневой подушечкой и рассмотрел стол. Стетоскоп («Надеюсь, мытый, но помою»), коробочка одноразовых шпателей, механический тонометр, разные бумажки и один модный журнал. В первом ящике стола обнаружилась стопка с медицинскими картами жителей лагеря. Врач открыл и посмотрел самую первую — последнюю, которую просматривали. На ней было написано: Советова Ульяна Леонидовна, пол женский, тысяча девятьсот семьдесят первый год рождения… и дальше другие данные о ребёнке. Интересно. Чтобы не скучать, Григорий чуть приоткрыл окно, дабы воздух не застаивался, и взял почитать модный журнал. «Надо сходить в местную библиотеку, взять что-нибудь поинтересней, а пока, довольствуемся чем можем.» — подумал он, и открыл первую страницу. Три часа дня. Было тихо, лишь за окнами раздавались приглушённые возгласы радостных пионеров. Ветра почти не было, и поэтому в здании, где сидел Григорий, было жарко. Как в печке. Перечитав журнал всеми возможными образами, Гриша стал подробнее изучать кабинет. Первым объектом стал шкаф с лекарствами. «Так-с… что у нас тут есть: преднизолон, супрастин вижу, анальгин, баралгин, дротаверин — всё в ампулах. А что по сроку годности? Надо же, позавчера только выпустили! Хорошо. А сверху что, в коробочке?» — проговаривал врач про себя. Внутренний хомяк радостно потирал лапки — всё есть, что нужно! Чуть привстав на носки, чтобы достать до верха двухметрового шкафа, он протянул руку и схватился за край коробки. Внутри находились разные препараты. «Сразу можно сказать — для женщин» — усмехнулся Гриша, достав упаковку прокладок. Он уже хотел убрать её на место, но вдруг краем глаза заметил ещё коробочку. Он приоткрыл её и достал пакетик с выпирающим кольцом. «Презервативы?! Но откуда они в детском лагере?! Необычное местечко, очень необычное, ей-богу! Хотя, — подумал он, — может, и пригодятся.» Убрав интересную находку поглубже в коробку, он поставил её наверх. Врачу захотелось ещё поискать разные вещички, но не успел направиться за ключом от запертого ящика, как в дверь постучали. — Кто там? Зайдите! — в дверь забежала невысокая девочка лет четырнадцати с красно-медными волосами. Одета она была в красную футболку с броской надписью «СССР» и серые уличные шорты. На коленке красовалась широкая ссадина, припорошенная пылью. Вниз понемногу текла кровь. Рана небольшая, но надо обработать. Даже несмотря на травму девчонка широко улыбалась— видимо, ей было совершенно фиолетово. — Как звать тебя, асфальтовый любитель? — Ульяна. — Советова? — Она самая. А вас как? Мне бы тут обработать, так-то не больно, только Славя, гадина, к вам послала. Говорит, мол, заражение будет, бе-бе-бе… — фыркнула она, в конце скривив лицо и промычав грузным недовольным голосом. — Я Григорий Евгеньевич, ваш новый врач. Обработать и вправду надо, а то может присоединиться серьезная инфекция, даже ногу, может, придётся отрезать. — Гриша достал бутылочку с перекисью, йод, ватный тампон и бинт. Ульяна привычно уселась на кушетку. Гриша с хлопком откупорил бутылку пероксида водорода, пролил немного на несколько ватных палочек и аккуратно обработал рану. Жидкость сразу же пенилась, выводя грязь наружу и выжигая вредоносные организмы. Ульянка немного шипела, но держалась. После он промыл всё ещё раз, и нанёс на края ранки тампоном коричневатый йодид калия. Аккуратно перебинтовав ногу, он срезал лишнее, чтобы повязка не мешала бегать этой гиперактивной девочке. Похлопав Ульяну по плечу, он сказал: — Здорова! На повязку желательно не падать, не рвать, не жечь и не использовать в качестве платочка на голову. Всё, удачи! Будь осторожней. — Ха-ха-ха, до свидания! Ещё зайду! — рассмеявшись, прокричала Ульянка и убежала прочь. «Смешная девчушка», — подумал врач. Он взял тряпочку из ведра, стоящего у двери, и смыл воду и перекись с пола. С момента прихода первого посетителя прошло семнадцать минут — от скуки он считал время, как в дверь снова постучали, и, не дождавшись приглашения, отворили. Доктор, растёкшийся в кресле, моментально собрался, отбросив журнал в сторону. В дверях стоял запыхавшийся парень с соломенными волосами. — Нужна ваша помощь, доктор! — Что такое? — Там… девочка утонула! — нервно крикнул он. Григорий мгновенно вскочил с кресла. В кровь ударил адреналин. — Веди, — мальчик и Гриша побежали. Из медпункта врач взял только фонарик. Счёт шёл на секунды. Двадцать мгновений спустя они прибежали на пляж. На тёплом песке, окружённая кучкой пионеров, лежала рыжеволосая девушка в оранжевом купальнике. Набрав побольше воздуха, врач как можно громче рявкнул: — РАЗОЙТИСЬ! — подбежав к девчушке, он сразу раскрыл веко и посветил в глаз. От яркого света зрачок сузился. «Мозг жив» — обрадованно понял врач. Григорий положил её животом себе на колено и постучал по спине. Ожидаемого результата — вытекающей изо рта воды — не было. «Значит, либо синкоп - рефлекторная остановка сердца, либо спазм гортани — подумал Гриша. — Вода холодная в озере? — спросил он у рядом стоящего пионера. — Нет, тёплая, — удивлённо ответил тот. «Значит, синкопическое утопление исключается, остаётся ларингоспазм» — пронеслось в голове у доктора. Раскрыв рот девушки, Гриша посветил туда фонариком и проверил на удушение песком или илом. Чисто. Врач надавил на корень языка пальцем, и попробовал вдохнуть девушке в рот, предварительно зажав пальцами нос. Грудная клетка поднялась — спазм сразу ушёл! Видимо, он был вызван сильным стрессом. Через несколько вдохов девушка задёргалась и резко открыла глаза, с шумом набирая воздух. Отдышавшись и хрипло прокашлявшись, она взглянула на своего спасителя и покраснела, чуть облизнув губы. — Как себя чувствуешь? — обеспокоенно спросил Гриша у пионерки, утерев со лба мелкие капли пота. Внезапно, губы девушки задрожали, а по румяным щекам потекли слёзы. Без всяких слов она расплакалась и порывисто обняла врача. «Тёплая» — подумал он и, подхватив юную утопленницу на руки, понёс в медпункт. Гриша уложил девочку на кушетку и накрыл одеялом. Она с высыхающими слезами и едва заметной доброй улыбкой смотрела на него. Мальчику, который до этого провёл его на пляж, врач сказал принести тёплого чая. Сам он приготовил пакетик успокоительного и дал выпить девушке. Скоро она полностью пришла в себя и хрипловатым голосом сказала: — Спасибо, доктор. — Это моя работа, не за что. Скажи, для начала, как тебя зовут? — Алиса. — А я Григорий Евгеньевич или просто Гриша, — улыбнулся он. Доктор поймал себя на том, что уже с полминуты рассматривает смутившуюся от такого девушку — хороша! Рыжие мягкие волосы, яркие, как пламя цветом, глаза, аккуратный носик, тонкая шейка — практически собирательный образ идеального личика. Она выглядела старше и была выше всех, встреченных до этого, уступая лишь Ольге. Алиса легла на подушку, вытянув руку. — Плавать не умеешь, а в воду полезла? — на лице рыжей появилось немного обиженное выражение. — Умею, практически лучше всех и дыхание долго держу. Нога зацепилась за сеть на дне. — В таком озере рыболовная сеть? Да ну, не может быть. — Ещё как может. Она, к тому же, капроновая была, вот — Алиса показала из-под одеяла стройную ножку, порезанную в нескольких местах. «Чёрт побери! А я и на заметил!». Врач бросился за лекарством, дабы обработать раны от сети. Григория мучал вопрос о происхождении этой снасти, но он решил пока не уточнять. Наведя порядок на ноге Алисы, оставив ту с забинтованной от греха подальше голенью, доктор сел на стул и спросил: — Далеко живёшь? — В Переморске. Там родилась, там учусь. — Поступать на кого хочешь? — Не знаю. Хотела в музыкальное училище, но туда надо сдавать экзамен, да и проходят там непонятно что. — Ага. Играешь? — Да, на гитаре. Электро и акустика. — Давно? — С самого детства… Из их разговора Гриша многое узнал о девочке. К примеру то, что у неё есть какие-то психологические проблемы. Как только Алиса отошла от стресса, то сразу закрылась обратно. Хотя толику доверия он всё-таки заслужил, получая от неё настоящие, лёгкие улыбки. Семья у той, возможно, не самая благополучная, похоже, оттуда и пошло. Однако, Григорий не психолог, и заниматься этим он пока не решился. Вечером Гриша отпустил Алису домой, убедившись в отсутствии угрозы её здоровью. Забежало ещё несколько пионеров с лёгкими ушибами и ссадинами, но ничего серьёзного не произошло Кто-то подсунул в окно наливное яблоко, которое голодный врач и его желудок прикончили почти мгновенно, поблагодарив… никого. Вскоре стемнело. Время было за девять. Врач, надев тёмные очки, вышел из медпункта. Глубоко вздохнув, он насладился летним вечерним воздухом, запахом озёра, травы, тёплой земли и жара нагретого асфальта. Термометр снаружи показывал двадцать три градуса — идеально. Гриша, в очередной раз почесав голову, вспомнил про необходимость помыться. «Тут, как я уже узрел, столько красивых девушек, а я воняю, как чёрт…» — поморщился он, разгибая затёкшую спину. «Надо пробежаться до Оленьки, разведать про полотенца». — вспомнил Григорий слова, сказанные ею утром. Лёгкой трусцой он двинулся к вожатскому домику. Хоромы начальника выглядели лучше и объёмней остальных домиков простых пионеров. Всё же, не всюду добрался социализм… Дом был покрыт широкой крышей, у крыльца стоял шезлонг и был привязан цепью велосипед. Три стука в дверь, она отворилась. — Вечер, Ольга Дмитриевна. Я по «мыльно-рыльным». Нашлось для вашего слуги? — Ах, да, сейчас. — ответила девушка, нырнув обратно к себе в логово. Вскоре она вновь показалась с полупрозрачным пакетом в руках. Она передала его мне и пожелала спокойной ночи. Я же, тем временем, направился в баню. Из трубы невысокого бревенчатого дома валил серый дымок. Гриша подошёл к зданию, но двери почему-то не обнаружил. Зато увидел окно, из которого на траву падал прямоугольник света. Протерев уставшие глаза, врач без зазрения застрелившейся совести заглянул внутрь. В бане стояла покрытая пеной обнажённая девушка с набравшими воды фиолетовыми волосами, прилипшими к хрупким плечам. Видно было только тонкую спину, но и этого было достаточно, чтобы оценить красоту пионерки. Бледная, с аккуратными крыльями лопаток и еле заметной тёмной родинкой под левой. От удивления Григорий застыл с приоткрытым ртом и… вдруг, девушка обернулась. Пару секунд они молча смотрели друг на друга, после чего она вскрикнула, отскочив от окна, а доктор закрыл глаза руками. «Вот это подстава! Да, я конечно дал маху…» — пронеслась неприятная мысль у него в голове. Григорий тяжело вздохнул, дал себе оплеуху и сел на лавочку. Ночь сгущалась. Вскоре фиалковолосая вышла из бани, выпустив вместе с собой немного пара. Она сразу встретилась взглядом с тем, кто подсматривал за ней, и заалела, как спелая вишня. Мужчина сразу же встал с лавки и подошёл к ней, виновато сказав: — Прости, пожалуйста, я не хотел подглядывать. Просто я только приехал и не знал где что находится. Девушка сначала ещё больше раскраснелась, напоминая раскалённый металл и чуть ли не светясь в темноте, а потом вдруг просто рассмеялась мягким смехом. — Ничего. Я тоже, как приехала, мальчика случайно застала. Вы наш новый врач, Григорий Евгеньевич? — веселым голоском спросила она. — Да, он самый. А вас как величать? — Я — Лена, — ответила девушка и вновь покраснела. Гриша тоже почувствовал прилив крови к щекам, вспомнив картину в окне. «А ведь будет, что вспомнить, даже с такого ракурса!» — отметил внутренний голос, от которого Григорий только отмахнулся и мысленно послал куда подальше. Немного постояв так, он промямлил: — А мне мыться надо было… — Да, и я… домой. — протянула неуверенно Лена, и побежала, встряхивая мокрыми волосами. «А в этом лагере становится все интереснее…» — подумал Григорий и усмехнулся, отправившись в баню. Свежим и чистым Гриша вышел из бревенчатого здания. Как же приятно, когда прохладный ветерок поглаживает горячую кожу, встрёпывает влажные волосы и освежает лицо. «Эх, всегда бы так». На аллейках было пусто — лагерь спал. Григорий тихо прошёл к своему домику под уханье невидимых сов и зашёл внутрь. Спать хотелось не сильно, хотелось чем-нибудь заняться. Умывальное он спрятал в шкаф. Поковырявшись в недрах стола, врач выудил оттуда новенький блокнотик в кожаной обложке и синюю ручку. Пожевав колпачок, он начал писать: Жизнь в «Совёнке». Первый день: Сегодня провёл первый день в прекрасном лагере под названием «Совёнок». Тут очень красивая природа, тихо и спокойно, в отличие от города. Сюда я приехал подменить медсестру, уехавшую по семейке, а пригласила меня моя старая знакомая — Оленька Дмитриевна. Сразу же я познакомился с её помощницей, девочкой Славей, отличающейся привлекательной внешностью. Впрочем, здесь будто собрались модели со всей страны. На завтраке познакомился с японкой Мику, которая количеством произносимых слов в минуту может потягаться со многими видами стрелкового вооружения. Днём вступил в должность врача и познакомился с местным Джеки Чаном по количеству травм — Ульяной. Смешная девчонка. В первый же день мне пришлось спасти утопленника, а точнее, утопленницу — Алису, которая часто надевает маску, скрывая внутренние проблемы. Она тоже приглянулась мне внешностью. И наконец, вечером в бане, СОВЕРШЕННО случайно подсмотрел за девочкой, Леной. Она очень стеснительна, прямо полный противовес Алисе, которая гордится по любому поводу, тоже очень красивая. В общем, этот день был полон различных событий и встреч. В обычном, казалось, детском лагере становится все интереснее. — закончил Гриша, поставив жирную точку. Посмотрев на написанное, он удовлетворённо кивнул и отправился в объятья тяжёлых лап сна.