С неба падала белая скорбь

10.12.2005

Эту-то, теперешнюю квартиру, я забыл; впрочем, я её никогда и не помнил, потому что не знал.

Фёдор Михайлович Достоевский

Совершенно не спится. Держит в руках уже которую по счёту чашку чая, кольца внутри окрасили стенки. Сенджу заснула ближе к двум, она много говорила. Юмэ не хватало её болтовни о разном, совершенно не масштабном. Свернувшись калачиком и укрывшись пледом, пускает слюни на подушку. Время движется к семи утра. За незашторенным окном темно, хоть глаз выколи. В Токио снега меньше, но его малое наличие радует. Юмэ не спится, к векам не липнет сон, а усталость разбавляется тошнотворным количеством чая. Напиток не кажется вкусным, больше походит на горячую воду, вкусовые рецепторы затупились, как и чёткость зрения. Ёрзает на кресле, перекидывая ногу на другую и обратно, неудобно. Сегодняшний день предстоит непростым, возращение не всегда сулит хорошее, всё меняется, а родной город стал не просто криминальным. С этого времени — законом являются группировки. Раньше они имели большое влияние, но их рост привёл к колоссальным масштабам власти. Полиция подкупная, там есть люди, что состоят в бандах, убить двух зайцев одним выстрелом, прикрывая своих самостоятельно и без улик. Есть в этом и минусы, что привели Йонаку Юмэ обратно в Токио. С этим предстоит разобраться, но поначалу маленькая цель — разбудить Сенджу и забрать свои вещи. Встреча в следующий вечер, Юмэ ожидает подставы, определённо имеет её на самом видном месте, но не стоит забывать о том, что угроза жизни пришла в действие, если бы им это было нужно. Её голова слишком ценна для них. Она варилась в одном котле с ними, чтобы не знать что от неё нужно. Она умна, чтобы не согласиться на сделку. Решение было сделано давно, от него не отказаться, пускай оно не без минусов. Такова жизнь, преимущества и недостатки есть везде, включая её случай. Юмэ прекрасно знала, возвращение домой — вопрос времени. Всё становится на места, криво, естественно. Она поняла, осознала, но не приняла. Делала всё возможное, дабы скрыться, но так не пойдёт. Она здесь. Она в Токио. Она никуда не уйдёт. Потому что это её жизнь. Не красивая, богатая, удачная, но она принадлежит ей. Она будет делать то, что и раньше, пускай бежала от этого, но от судьбы не убежать. Такова правда, горьковатая, немного неприятная, давно понятно, что она нужна здесь, а благодаря происходящему не сможет окончательно утонуть в бездонном омуте ошибок. Она погрязла, без сомнения, но есть шанс, чтобы не дать этому повториться снова. Всегда есть шанс, нужно верить. Ей нужно в это верить, ведь она не была ангелом, но и ужасной она тоже никогда не была. Сенджу снова ворочается, мнёт одеяло, в итоге лежит оно на полу, Юмэ отлипает от горячей чашки. Содержимого уже нет, а руки до сих пор немного обдаёт горячим. Встав, не издавая ни звука, укрывает тяжёлым шерстяным покрывалом в жёлтом пододеяльнике. Для пробуждения, рано, Сенджу любитель поспать, значит стоит дать ей возможность понежить в своих снах подольше. У самой Юмэ со сном были отношения старых супругов в разводе. Поспала — хорошо, не поспала — тоже хорошо. Она привыкла к чувству усталости, считая это частью себя. Прилипшие веки и тяжесть на них- не новость, помогает умываться холодной водой. Прямо сейчас именно это и делает. В их ванной свет холодный, на лицо падают тени, кошмарный вид ужасно уставшего человека. Синяки и опухшие глаза. Вода стекает к подбородку, от холода сводит голову, а руки вовсе считают мёрзлую жидкость тёплой. В этом помещении тесно, полотенцесушитель горячий, но от него не лучше. Облокачивается на раковину с тихо текущим краном без напора. Зеркало с разводами от зубной пасты, явно оставленные младшей Акаши, такие она находила у себя. В нём видно, стекло, хрустальное, зеркальное стекло, оно отражается коричневым цветом. Ледяные руки и глаза. Всё, что нужно, чтобы не ощущать холод внутри. Пытаясь отрицать его наличие. Удар. Она не дёрнулась, смотря на дверь через отражение тёмной ванны. Сенджу встала. Начав ломиться в утренний душ. За дверью стоит, выжидающе рассматривает, она всегда так смотрит, прямо в глаза Юмэ, полагая увидеть ответ, что твориться в голове. Долгие годы общения. Вроде знает её всю, а задумавшись, понимает-абсолютно ничего. Ищет что-то, чтобы понять, что на уме, но унимается, первой отводит взгляд. Сенджу ниже на голову, Юмэ успела вымахать под метр семьдесят за год, но внешне не изменилась. Разминаются в узком дверном проёме, с подбородка капает, она быстро вытирает тыльной стороной ладони и проходит на кухню, попутно слушая возню и звук напора душевых струй. На плите стоит чайник, протягивает руку недалеко от него, закипел недавно. Разливает по чашкам поганый растворимый кофе и молоко из холодильника, для Сенджу кладёт две ложки сахара, себе без. Та уже вышла с мокрыми волосами и полотенцем на голове. Садится на стул, попутно отпивая сладкую попойку. Оставаясь стоять, смотрит на Сенджу, та видимо чувствует взгляд, липкий и колющий. Так умеет смотреть только Юмэ. —Ты ведь знаешь. Не люблю, когда ты так на меня пялишься, как только позавтракаю, оденусь, отдам твои вещи. Я их не съела, не переживай.- махнув рукой, утыкается в чашку, стараясь скрыться от прицельного рассматривания себя. —Кофе не является завтраком, и я не собиралась на тебя пялиться. Просто посмотрела.-Юмэ отпивает кофе, напиток откровенно не вкусный, но на лице ни единого подозрения на это. —Да ну, тогда мне стоит привыкнуть к твоему ужасно откровенному взгляду.-хмыкнув, пожимает плечами. —Знаешь, ты не поменялась внешне. А внутренне…-она запинается. — Возможно, но я пока этого не вижу. Но мне всё равно, мне в радость, что увидела тебя. Мне достаточно.-под конец реплики её голос стихает, а сама начинает мыть чашку. —Рада слышать, это взаимно Сенджу. Ты ведь мой друг.-в груди Сенджу замирает. За столько лет общения Юмэ впервые назвала её другом, надобности раньше не было, негласно было понятно итак, но почему то она улыбается. Она оставляет это без ответа, повернувшись, улыбается, но Юмэ отвечает лишь лёгким кивком головы и поднятыми краешками губ. Даже так, это было искренне, лишено фальши и равнодушия; Сенджу копается в комоде, стащила у Харучиё вещи, они ему всё равно ни к чему. Штаны с карманами, толстовка. Совершенно обыкновенный прикид. Благо, обувь и куртка её. Юмэ остаётся в том, в чём приехала. Переодеваться не имеет смысла, скоро не понадобится. Подхватывает сумку и неспешно спускается к коридору. Обувается и накидывает пальто, пока Сенджу параллельно разыскивает ключи, в итоге Юмэ сама подаёт их ей из ключницы. На крыльце сворачивают налево, наконец, заветная дверь в гараж. В нём пахнет как и в прошлые разы, бензином, машинным маслом и стрёмными духами Такеоми. Запахи настолько въелись в стены, что проветривание не приносило результатов, а то и вовсе усиливало ароматы. Сенджу щёлкает по выключателю, сверху висит одинокая лампочка, без торшера, на чёрном проводе, а помещение озаряет тёплый, жёлтый для этого места, свет. Железные стеллажи с деревянными лакированными полками с различными ящиками и банками с краской, канистрами. В уголке, далеко от всего, стоит заслонённая белой простынёй вещь Юмэ. Что она оставила на попечительство Сенджу перед отъездом. Она проходит и резким движением срывает накидку. Вот она, наконец, и видит своего железного коня, со всем составляющим. Чёрный, до блеска начищенный, с красной наклейкой, именуемым «Зверь», признаваясь себе, Юмэ скучала по своему байку. Шлем висит на ручке, так же вычищенный до зеркальной чистоты. Сенджу кидает ей две связки ключей, обе её, но сразу распознаёт от байка. Снимая с ножки, вывозит на крыльцо, чувствуя родного коня в своих руках. Год без того, что ты использовал каждый день, было довольно странно, потому сев на него, сразу вспомнились поездки, и не ощущалось дискомфорта. Как будто и не было года в Йокогаме. Поездка до нужного района Санъя, в округе меж Тайто и Аракава , составила двадцать с лишним минут, пришлось долго стоять на светофорах. Шлем приятно давил на голову, в то время как стекло защищало от зимнего ветра и белого неба без Солнца. Родные улицы, Юмэ знает каждый метр этого чёртового города, язык не повернётся сказать, что она не скучала за ним. Какой бы холодной не была, память об этом месте останется. Они паркуются около семиэтажного здания, панельный дом, с явным возрастом, судя по его виду. Кирпич серого цвета с потёками от смолы для крыши, полуразваленные каркасы балконов, ржавые сливные трубы, у подъезда доска объявлений с остатками бумаги от сорванных. Внутри пахнет сыростью, неприятный запах из подвальных щелей. Ступени покривились от времени, почтовые ящики помятые и ржавые. Как и основания перил, на которых нет деревянного элемента. Зелёно-белые стены с различными граффити, типичный дом в районе Санъя, удивляться стоило, если бы этого не было. Лифт прибыл с характерным кряхтением и заевшими дверями. Маленькое пространство с разрисованными номерами стенами, Сенджу нажимает на цифру семь, но та не поддаётся. Повторяет попытку и те тщетны, Юмэ с силой вжимает в основание, и они отправляются медленно на последний этаж. Свет мигает при прибытии, лестничная клетка с двумя тамбурами друг напротив друга. Картина сменяется на более чистую после того, как они переступают порог совместного коридора. Две двери, слева никто не живёт, а в квартире напротив находится жильё Юмэ, явно покрытое слоем пыли и грязи. Около её двери комод для обуви, где они и оставляют её. Тапки только одни, остальные давно подевались куда-то, их она отдаёт Сенджу, учтиво остаётся в мокрых, от постоянного пребывания в ботинках носках. Поворот в замочной скважине с чётким звуком. Вот и всё, Юмэ вернулась. Она дома. Под ногами коврик из твёрдого джута в форме круга. Квартира, что дала ей организация, когда ей некуда было идти. Скромная, с одной комнатой. Большой коридор, слева у самой двери небольшая вешалка и вдоль книжные полки, заваленные множеством произведений. Здесь всегда пахло бумагой, шаткой и рассыпчатой от времени. Скинув сумку на пол, проходят направо от входной двери. Совмещённая ванна с туалетом. Холодный белый цвет и в шахматную доску плитка. Блекло, цветы, оставленные год назад, завяли и от плюща на подоконнике ,у узкого окна, остались лишь хрупкие веточки. Белизна этого места разбавлена такими же бесцветными предметами интерьера, если можно так назвать. Мыльница навесу на стене и жидкое мыло на раковине, там же гранёный стакан, в нём стояла, и будет стоять, зубная паста и щётка. По очереди моют руки, Сенджу промакивает руки о единственное хлопковое полотенце на тёплой сушилке, Юмэ не трудится и трёт руками о штаны и кофту. Первой выходит из просторной для квартир ванной, и направляется на кухню. Коридор прямоугольный, потому двери расположены друг напротив друга. Кухня — входная, ванна — спальня. Маленькое кухонное помещение, с газовой плитой, беленьким столом, до сих пор стоит грязная чашка с пакетиком чая. Допила и не убрала. Поставив чайник, выкидывает грязную посуду. Два стула без спинок, холодильник, навесные шкафчики, мойка с мусоркой под ней (за дверцей). Окно с тёмными коричневыми шторами, неправильно просунуты в кольца, но это не страшно. Неаккуратность, касаема составляющего жилища, не была в тягость. Те же самые не вписывающиеся заметки на неровных листиках под магнитами на холодильнике. Они не мешают, но выкидывает старые, ненужные списки дел. Сенджу кричит из самой ванны, что нашла предметы для уборки. Заглянула в шкаф, находящийся там. Юмэ слышит её крик и качает головой, громкая, как и всегда. В чашках томится чай, в то время как она, наконец, соизволила пройти в комнату, попутно повесив пальто. В спальне и будет больше всего проблем с чистотой. Здесь дышится по-другому, легче, не как в Йокогаме. Дома. Немо шевелит губами «Я дома». Комната, где она едва не росла. Она не любитель развозить сопли и сентиментальности с ностальгией, но здесь, здесь буквально кусок жизни, который пришлось бросить, не оглядываясь. Тёмный стол и стул, на них гора мусора и бумаг, тогда она искала документы. Кровать заправлена, по привычке. Рядом небольшой шкаф, а на нём коробки с разным составляющим. Окно плотно зашторено, распахнув, Юмэ замирает. Который раз за года видит открытый на ладони район и за горизонтом город. Она часто сидела здесь, прямо на пожарной лестнице, на которую выходила, ведь та прямо у её окна. Последний этаж, никого и рассветы над огромным Токио.

***

Сенджу копошится в коридоре, сметая весь песок и грязь в кучу. В ванной всё воняет моющими для туалета и сливов, от чего образовалась химическо-газовая камера. Юмэ усердно разбирает бумажные составляющие на столе и вокруг него. В руках счета за коммуналку четырёх летней давности и больше, сразу в мусорный мешок рядом. Черновики от записей и множество хлама. Из завалов по подбородок, остаётся две небольшие папки из копий документов и важных бумажек. Осматривается, натыкается на свои плакаты над красивой кроватью из чёрного металла с завитками, в них просунута гирлянда. Юмэ постоянно заменяла ей полноценный свет. Комната схожа на большую барахолку из декораций. Фото, плакаты, коробки с мелочёвками, пробковая доска, ещё один дохлый плющ, наклейки на шкафу и, откуда не возьмись, разбитые барабанные тарелки, приколоченные около плакатов к стене. Она не помнит где взяла их, но они есть, факт. Многое здесь имеет временную и памятную ценность, дорогие и не очень вещи. Всё собрано здесь. Ей предстоит перебрать их, но вряд ли это будет сегодня. Сейчас она тащит из ванной таз с разбавленным моющим средством. Сенджу тихо ворчит от вони химикатов, в то время Юмэ вдыхает, не задерживая дыхания, так можно получить ожог, но лёгкие быстро избавляются от режущих ощущений. Выдраивание полов-не лучшая затея, но делать нужно, даже если не понраву. Проводит шваброй по периметру комнаты, не залезает под диван, обмывая просто вокруг.

***

Волокита с бытом продолжается до четырёх часов, они перебрали и перемыли всю посуду, разморозили холодильник и умудрились поменять лампочки, за которыми бегали в соседний магазин «Перекресток Намидабаши». —Юмэ-чан, завари чай, пожалуйста.-Сенджу снова разоралась, на этот раз так же из ванной, вымывая руки перед тем как поест печенья, которые незаметно подложила к покупкам Юмэ. Будучи старше, выше, в отличие от самой Акаши, все равно продолжает быть Юмэ с уменьшительно-ласкательным суффиксом «Чан», это началось давно, и продолжается по сей день. В один раз она махнула на это рукой с характерным выдохом. Сенджу прибежала быстро, заведомо зная, что ночует сегодня здесь, а в школу завтра не пойдёт. Юмэ имела два варианта по поводу учёбы. Но всё решит после четырнадцатого декабря, не делая поспешных выводов. Присела за столом вполоборота к кровати, куда прыгнула Акаши. Их дружба всегда была похожа на слушателя и болтливого, никак не смущавшая никого. Юмэ отдавала предпочтение молчаливому слушателю новостей Сенджу, что та с нетерпимостью рассказывала. —Не понимаю, зачем ты им понадобилась? -говорит тише, чем обычно, опуская глаза к чашке и ногам. —Это моё прошлое, так просто взять и выкинуть не смогу. Я нужна по близости. На коротком поводке, так скажем.-Юмэ не отводит внимания от сгорбившейся Сенджу, она была весьма огорчена. Этим ничего не изменить, как бы Акаши себя не повела, другого варианта сейчас нет, но Йонаку и он устраивает. —Я понимаю. Честно, понимаю. Это так странно, знаешь, непривычно, что ли. Как думаешь, она будет там? — ещё один силуэт прошлого, тень, принадлежащая Юмэ, как давно они не виделись? Давно, больше года. Этого достаточно, дабы ощутить то, что их встреча будет весёлой, для обеих. —Не знаю, Сенджу, не знаю. Трудно сказать точно, я давно не…-не договаривая, переводит взгляд на окно с тёмным небом и маленькими звёздами. Ей, почему то, неприятно, в грудине сидит странное ощущение потерянного, но она знает, по другому нельзя. Просто нельзя, иначе было бы хуже. —Давно не близка с ней? -знает, куда давить, а на лице Юмэ ничего не отображается, холодное, с ровным профилем, и жутко чёрствое. Ни единой мысли, а тягость присутствует, как на зло, оно не проходит. Она кивает. Коротко и понятно. Сенджу этого достаточно, не любитель копаться в её голове, мыслях, куда вход другим недоступен, кем бы ты ни был. Юмэ слишком глубоко закопала переживания, что со временем каменная маска приросла к лицу.

***

Юмэ убирает пустые чашки, по пути выключая свет в комнате. Вымывая начисто, ставит на расстеленное полотенце. Недолго смотрит в окно, в нём виднеется лишь блеклый огонёк от вытяжного света и блеклое отражение. Бесшумно проходя в комнату, где лежит Сенджу, которая снова спит, Юмэ, без желания отдыхать, присаживается на низкий широкий подоконник. Он холодный, впрочем, не удивляет, она усаживается, поджимая ноги к себе и облокачивая головой о стекло. На улице не сменная картина со снежной погодой, люди, машины и жёлтые фонари загорелись по расписанию, на удивление после года отсутствия в столице. Вдалеке же, не видно ничего. Ей приходится нагибаться к полу, там смиренно сложен плед, что был откопан в шкафу. Накрывая плечи, пытается согреться. В квартире отопление, а на душе холодно. Такие размышления вошли в привычку, когда именно, не понятно. Может, это даже хорошо. Подумать о непонятном будущем и неразумном настоящем, о прошлом можно не вспоминать, оно никуда не денется. Четыре дня придётся находить себе занятие, да и заправить байк нужно. Запасы в канистрах были бесплатно вылиты Сенджу, за что ей спасибо, но топливо не бесконечно, как этот год. Скоро новый 2006, а настроения и предвкушения так и не появилось. В детстве, казалось, что она вырастет и у неё будет и ёлка и настроение и вообще сможет отмечать в кругу друзей. Она получила: абсолютное равнодушие к празднику, подаркам, мишуре и понятию друзья. Это уже не кажется таким привлекательным ярким, как раньше. В этом и суть взросления? Она не удивлена такому исходу, ожидаемо. Не бывает постоянного празднества, редкие и быстротечные вспышки, вызывающие тепло и едва заметную улыбку. В прочем, Юмэ итак живётся нормально. Наверное. Привыкать легко. Ко всему. К ожиданию, спешке, крови, недосыпу, холоду, к собственным мыслям. Юмэ давно привыкла к подобному, но будущее нельзя предугадать и наперёд привыкнуть и к нему. Ошибки делают человека человеком.

Иззи Стивенс