С неба падала белая скорбь

22.02.2006

Эмоции не играют роли для истины, только действительность.

Терри Гудкайнд

Холода в конце зимы подходят к пику, каждый день в конце февраля превращается в некое испытание для людей. На улицах скитается лишь снег и редые прохожие, блеклые, ничем не приметные. Иногда совсем не спешащие куда-либо, блуждают по изворотливым дорожкам и сами не знающие, куда именно идут. Одним из прохожих была Юмэ, укутанная в пальто и красный шарф, подаренный ей далеко в прошлом, но даже через время не забывает когда и кто именно отдал его. Простой, немного изношенный, но всё так же греет от невозможных холодов. Ношение этого шарфа уже скорее привычка, нежели необходимость, ведь в шкафе лежит ещё один, практически новый. Однако рука всегда тянется к красному пятну на фоне чёрной одежды. Яркий акцент среди прочего грязного дерьма на улице, небольшая вещица, но важная деталь для самой Юмэ. Никто не обращает внимание на неё, а она в ответ на них. Все люди вокруг остаются друг для друга незнакомыми проходимцами, от которых могло приятно пахнуть или у них были красивые туфли, но кроме этого, мы не узнаем, кем они были, мы не вспомним, как выглядели их лица, но мы не забудем эту острую черту, размазанную в памяти. На фоне прочего, выделяется только одна конкретная деталь, лица не имеют чётких очертаний, кляксы и ничего больше. Это не будет иметь веса в дальнейшем существовании, но из этого состоят дни, недели и годы, из встреч с неизвестными и осматриваний только своих ног. Большую часть нас, составляет путь. На нём ничего, только дорога и люди, что просто декорация для полноты картины. А так же есть те, кто неожиданно останавливаются рядом с тобой, и сменяют курс, ведь шли они тебе на встречу, а теперь идут рядом. Их лица перестают быть туманными, чёткие изгибы, и на душе будто знаешь их на протяжении всего пути. На протяжении всего существования. Юмэ не привыкать к быстротечности, в происходящем нет определённого ритма, и она потому наблюдает за всем, как главный участник. На горизонте не так давно появился ориентир, который похож на беззащитный комок печали и злобы. Она, понемногу особо не стараясь, становиться необъятной стеной. Крепкой, не дающей тьме проникнуть в озарённые светом внутренние земли, но сама получает кучу раскалённых ножей в спину от полной ненавистью тьмы. Юмэ бережёт, крепость не так сильна, но выдержит, даже пав самой, она не отдаст его. Манджиро Сано, на вид открытый, но всё лишь глупая маска, что для Юмэ, как потрескавшийся грим от положительных эмоций. Краски устарели, при неверном движении начнут сыпаться хлопья, и тогда будет уже бессмысленно мазать новые слои — перекрывая неизбежное. Она не говорит ничего, обычно только молчит, кивает и изредка одно словно отвечает. Майки пытался разговорить её, и бывает, пытается до сих пор, но Юмэ отмалчивается, ведь они оба понимают — они, противоположные отражения друг друга. Изменённые фигуры под натиском острого скальпа и грубых пальцев жизни. Юмэ не сгибается так хорошо, как раньше. Не податливая, твёрдая и холодная. Глина при застывании становится шершавой и изменить её невозможно: налепить нового, маска вокруг того, что хочется скрыть и полностью разбить, скинув в пропасть длинною в вечность. Она тонет, беспрерывно, окутанная темнотой, водой, та настолько холодная, что Юмэ от долгого пребывания в ней, больше не ощущает конечностей. Больше не чувствует той маленькой, но хоть какой-нибудь надежды на свет в который она может быть когда-нибудь попадёт, упав на него спиной. Ведь тонуть лицом вверх, значит иметь возможность всплыть, даже если надежда давно слилась с пустотой. У Юмэ нет надежды, но у неё есть намного увесистее, твёрже, то, что стало своеобразным куском спасательного круга. Не вытянет к свету, и не утянет на дно. Она останется на одном месте, но спасёт другого. Этот кусок спасательного круга — цель, непробиваемая, несгибаемая цель. Сколько времени понадобиться, не особо важно, ей некуда спешить. И сейчас, размеренно шагая по проспектам, Юмэ вслушивается в тишину внутри её черепушки, сравнимой с могильной. Глухо, темно и пусто. Ни единой мысли, вопроса, которые раньше были громче пения горбатых китов. Голосистый, жалобный, скорее горький плач внутри, который она глушила каждый раз, что он перестал подавать признаки жизни. Больше не появляясь внутри Юмэ. Проспект с лёгким слоем снега. Хмурое небо, а из него так и норовят сыпаться снежинки с различными узорами. Одна из них, падает Юмэ на нос, но быстро тает, что та замечает лишь холодную каплю на месте красивой снежной фигурки. Лёгким движением пальца, размазывая воду по кончику носа, Юмэ неспешным, лёгким шагом продолжает путь к залу с игровыми автоматами. Рутина не меняет ни её дней, ни её саму. Всё тот же чёрный вход, немногочисленные группки трущиеся около дверей и по периметру поворота сюда. Кто в форме группировки, кто в школьной. Невпопад здоровается в ответ с неизвестными ей лицами, и проходит в любезно приоткрытую ей дверь двумя девушками у дверей. Ящики, ящики, и вот она заходит в зал для собраний. Всё та же обстановка, некоторые бегают как ошпаренные туда-сюда. Кто размеренно сидит на полу, на немногочисленных стульях от самих автоматов. Людей много, но сегодня ничего не намечается. Махнув головой, Юмэ переключается на бегущую к ней толпу. В них она видит людей своего отряда. Едва останавливаясь прямо до столкновения с расслабленным Капитаном, девочки тулятся к друг другу, сильнее, чтобы стоять впереди и дабы их видела Юмэ. —Капитан, поздравляем Вас, с днём рождения. Мы рады, что находимся именно у вас в отряде. Для нас, это честь!!! -последняя фраза произносится одновременно толпой, в то время, как поздравление было доверено одной, стоящей посередине девочке, пока остальные то и делали, что нетерпеливо ждали. —Спасибо, девочки. Но не стоить меня благодарить за выполнения моей работы.-учтиво поклонившись, Юмэ напоследок одаривает всех поочерёдно взглядом, и улыбаясь, девочки с почтением кланяются едва не доставая макушкой довольно чистого пола. Намереваясь уходить на поиски Суйсэн, которая по идее должна находится здесь, Юмэ окликают. И остановившись, лишь смотря за спину, к ней обращается всё та же девочка посередине, немного сжимая кулак другой рукой: —Капитан, Вас хочет видеть Глава. Попросила передать, чтобы Вы зашли к ней, как только придёте.-и снова поклонившись, девочки дожидаются пока Юмэ повернёт в сторону кабинета для собраний капитанов, и только после этого, разгибаются из довольно сложной позы. Три стука подряд, и знакомая фраза «Войди». Хлопок деревянной двери отражается в эхо кабинета. Два различимых силуэта, один, расположившийся, как и обычно на стуле во главе стола. Рядом с Киро папка со скреплёнными бумагами, записная книга и ручка. Это не всё, за её спиной, по правую сторону стоит верный Зам — Юми. Руки сложены на поясе, около ножа танто расположенного в красивой ножны гравированного различными узорам по дереву. Горизонтальные положение ножны, дают возможность при непредвиденных ситуациях искоренить проблему, что посмеет помешать Главе. Не все в Альянсе обладают выдающимися физическими способностями, а Юми, как никто другой является щитом для Киро. Для того Юми имеет при себе оружие, с которым её отношения сложились куда лучше, нежели с рукопашным боем. —Присаживайся, Юмэ. С днём рождения тебя.-сдержанная улыбка разыгралась на лице Киро, пока она расслабив плечи и отодрав спину от стула приблизилась к столу. Удобно положив руки на столешницу, и невзначай перебирая кончиком пальца края листов, Глава кинула взгляд на уже сидящую Юмэ, через один стул от неё. —Угу. Ты меня вызывала, что от меня требуется? -Юми смотрит впереди себя, выполняя свою работу, только после обращения на «Ты» к Киро, едва хмурится и посматривает на Юмэ, которой одной из немногих, или даже единственной можно обращаться к Киро и на «Вы» и на «Ты». —Да-да, ты ведь помнишь поездку в порт Иваки? -Юмэ сидит неподвижно, вопрос риторический, и ответа на него не требуется. Конечно она помнит, такое только склерозник забудет. —Так вот, вот твоя выручка с этого дела.-Киро рассматривает глаза Юмэ, карие, стеклянные. Можно разглядеть полностью себя, даже мелкие детали, но ничего «своего» в них нет. Сейчас она не видит какого-нибудь проявления недовольство, серое, непонятное, без эмоциональное лицо. Словно из неё выкачали всё живое и мёртвое. Сделали это давно. Ведь даже Киро не помнит, когда впервые увидела её такой.  —Деньги нужны всем, особенно, когда живёшь без поддержки. Самостоятельно.-Юми вынимает из-за спины белый конверт. Всё это время, держа его в руках. Идеально ровный, края не мяты, заполненный до упора. Не самая большая выручка за все её годы работы, можно сказать средняя стоимость. Испачканные руки, оправданны хрустящими купюрами в большом количестве в идеально белом конверте без наименований. Это лучше, куда лучше, нежели жить на улице, или не имея банальной возможности поесть купить. Так живёт половина Японии, если не вся. Юмэ перестала слушать, тихий претихий голос совести про грязно заработанные деньги. «Деньги не пахнут», для неё, и других участников не было морали, если шла речь про заработок. Давно привыкшие к такому, они брались за дело, и выполняли его. У каждого причины были разными, и никто, ни одна живая душа в Альянсе не судила за это. —Здесь, десять тысяч долларов. Дело выдалось очень прибыльным. Продажи в январе были довольно неплохими, но от этого, твоя выручка не зависит. В прочем, ты и сама знаешь. Среднее дельце по сложности и по количеству нулей в этом конверте.-пройдя ближе к Юмэ, конверт оказывается протянут ей. Юми ожидает, пока прибыль заберут, но видит только хрустальный взгляд на выпуклый кусок бумаги. Проходит пара секунд безрезультатной игры в гляделки, как бледная ладонь зажимает конверт пальцами, немного сдавливая. —Я поняла.-твёрдо поставив точку, Юмэ приняла конверт, спрятав его в кармане пальто, незаметно, подсознательно прощупывая его, и уже после этого, вынула руку из кармана. —Есть какие-либо поручения на счёт моего отряда? -переведя взгляд с Зама, на Главу, Юмэ лишь периферическим зрением заметила отодвигающийся назад силуэт Юми. На лице Киро было задумчивое выражение лица, скорее, более наигранное, но она всё равно задумалась на счёт вопроса Юмэ. —В принципе, нет. Небольшое задание, передай это Суйсэн.-новый конверт, более тонкий чем у неё. В нём около двух-трёх тысяч долларов. Но чистотой и стоимостью деньги не отличаются. На этот раз, Глава лично передаёт Юмэ прибыльный конвертик, продолжая сидеть на нагретом стуле. —Поняла. Я могу идти? -лёгкий кивок в её сторону и небольшая, сладковатая улыбка. Юмэ стремительно удаляется, в коридоре всё так же шумно, а звук закрытой двери меркнет на фоне бегающих и гудящих, словно пчёл девушек. Глазами, разыскивая своего зама, Юмэ не натыкается на то, что нужно. И по новой смотрит в каждое лицо здесь, раза три повторяя свои действия. Никого, некоторые знакомые, даже действующий отряд бегает, немногочисленные люди из бухгалтерии, но то, что требуется, как всегда нет. Выдыхая, будто держала в себе воздух не жалкие пару секунд, а целый час, Юмэ стремится покинуть помещение. Поскорее выйти из душного до одурения помещения. В игровом зале прохладно, но в горле сушит. Конверты в обоих карманах неприятно отдают теплом, нагретым от рук. Преодолевая коридор, Юмэ стремительно старается удалиться, сегодня ей хочется дышать мёрзлым воздухов, в котором смешаны запахи сырости, бензина и пустого моря. Конверт она отдаст, никогда не было привычки красть у своих или забывать что-то сделать. Просто сегодня, ещё один год прошедший мимо неё, даёт о себе знать. Ей бы хотелось немного приостановиться, время ей не подвластно, но один день — полностью в её власти. Не использовать такую возможность было бы ошибкой, небольшой, но ошибкой. Повторяющийся из года в год день — 22 февраля, стал днём её рождения. Юмэ даже и не вспомнит, когда она отмечала его, это было очень давно. В этом году это не праздник, и в следующем им не станет. Праздновать будет нечего, просто день, в который на свет родился такой же человек, как и остальные. Людям просто нужно знать, что про них помнят, пускай, это такая мелочь, как день рождение. Юмэ не уделяет много времени этому дню, как другие. За неё это делает Суйсэн, и другие, знающие её долго. Она выскакивает прямо из-за угла на выходе из подворотни. В её руках праздничный пакет глянцевого, синего цвета с бантом, приклеенным на одну сторону. На голове мягкие наушники, шарф с бубенчиками, и дутый пуховик до коленей. По виду, никто бы и не смог подумать, что Суйсэн является заместителем капитана в опасной группировке Токио. Но Юмэ то знает, какой её зам может быть, если понадобится или этого попросит сама Юмэ. —Йонака-сан, с днём рождения Вас! Желаю Вам счастья, здоровья, успехов и, конечно же, продолжайте быть такой же прекрасной, как Вы есть сейчас. Это вам!!! -синенький пакет качается от резких движений Суйсэн, так и желающей преподнести, давно нетерпящей подарок. Рот Юмэ на секунду приоткрывается, пытаясь сказать что-то, но понимает, Суйсэн бесполезно говорить что-либо на этот счёт. Всё равно сделает по своему, и от безысходности принимает подарок правой рукой, а левой протягивает конверт потоньше. —Не стоило тратиться, но спасибо. Это. Тебе передала Глава, деньги большие. Отложи, или меняй в разных обменниках.-Суйсэн замирает с конвертом, а после, более настороженно, без улыбки на лице смотрит по сторонам, удостоверяясь о полной конфиденциальности происходящего, и кладёт его карман пуховика. — Не за что, это ваш любимый чай с бергамотом, и конечно традиционный чайничек для заваривания чая. –действительно прозрачный чайничек с круглыми, словно сферы поилками. Приятный, небольшой подарок пришёлся по душе Юмэ, часто не принимающей подарки других людей. Считающей это ненужным, чересчур тщательным проявлением внимания, но помехой для Суйсэн её жизненные принципы не стали. —Обязательно буду пользоваться, и может быть, приглашу тебя на чай, если ты станешь ходить в школу.-Суйсэн менялась на глазах, от милой, мягкой улыбки от которой щёки становились похожи на зефир, перекривилось в подобие усмешки, нервно вытаращенных глаз. Все движения выдавали с потрохами враньё, построенное на словах, про посещение занятий. Юмэ высказывала свои требования относительно посещения школы, люди в Альянсе большая часть походила из неблагополучных районов. У них не будет возможности поступить в колледж или университет, даже обыкновенный, не говоря про элитные. Второй причиной будет их имеющиеся дела с криминалом, уйти из него невозможно. Дорога всегда заказана: первая — косвенно иметь с этим дело, вторая — вперёд ногами. Другого исхода не бывает. Не бывает и бывших. Наркоманов, алкоголиков, курильщиков, бандитов. Но она бы хотела, чтобы у них было свидетельство об окончании старшей школы. Дающее небольшой шанс на поступление в заведение для дальнейшего обучения, даже, если они не завяжут с криминалом. Они станут более образованными и повзрослеют, немного изменив свои ценности. Девочки в Альянсе повзрослели рано, но никто не сказал что это хорошо. Юмэ не хочет чтобы они остались замкнутыми, или наоборот не думающими о чём-то перед действием. Юмэ не хочется, чтобы они видели свою будущую жизнь лишь в криминале, ведь по другому и не знают как. Юмэ не хочет, чтобы они были похожи на неё саму. Не знающими, ничего, кроме серых будней и грязи вокруг себя, и на себе. Считать себя грязью, тоже не лучший исход. —Йонака-сан, правда, я буду ходить. Я пропустила всего пару дней.-начинает оправдываться, неволей переводя взгляд на сзади стоящие облезлые здания, потёки непонятного происхождения и в целом картину, лишь бы не на глаза Йонаки-сан, под которыми кажется, что замерзаешь и становишься кубиком льда. —Суйсэн, это нужно только тебе. Никому кроме тебя твоё образование не нужно, не имея ничего за душой, ты даже самой себе не нужна будешь. Мир — штука, где всё держится на чём-то, имеющим вес в обществе. Чаще всего деньги, а мы те, кто зарабатывают грязные деньги, продавая то, что не считается приемлемым в этом самом обществе. Но сама, осознавая, что ты ничего из себя не представляешь, и можешь только толкать дурь, ты перестанешь уважать себя. Задумайся над этим раньше, чем всё усугубится. Иначе, вернёшься к тому, что было тогда.-похлопав свободной рукой по плечу, Юмэ удаляется, оставляя за собой длинный монолог, полный моральных выговоров. Суйсэн лишь остаётся понять, что в этом Йонака-сан права, её слова врезаются в голову, как раскалённый гвоздь, прожигая мысли о том, что всё ведь действительно так и есть. Мир жесток, но правдив к тому, кто умеет различать розовое золото и рыжую ржавчину на своих очках. Нужно уметь видеть правду, не каждый сможет, но кто умеет, становится рациональным и понимающим устройство всех слоёв населения этой гнилой планеты, что породила всю жестокость, что есть на свете.

***

Набережная Йокогамы усеяна белыми хлопьями. Следы от шагов, оставленные одним лишь человеком здесь, исчезают за слоями снега присыпающим улики ведущие Юмэ к нему. Создавая позади себя более новую дорожку. Февраль в Японии поистине необычный сезон, без туристов, местных, быстро темнеющие дни и бушующий ледяной ветер над неспокойным морем. Майки сидит на холодном бетонном блоке, косточки на руках красные, и под кожей шевелятся при движении и надежде согреться. Капюшон толстовки, смиренно лежащий на спортивной ветровке сверху, остаётся без внимания и использования по назначения в морозную погоду. В глазах даже океан кажется мелким, не говоря про море напротив Майки. На фоне морской стихии, он кажется светлым, небольшим, но более важным в этом мире, чем всё остальное. Ориентир, центр и единственный привлекающий внимание, он ценный и запавший в глубину бездонной ямы под названием — душа. Он уже знает, что шаги её, и потому не оборачивается, дожидаясь того, когда она присядет спиной к морю. Они всегда так сидят. Для Майки это стало неотъемлемой традицией их молчаливых встреч на берегу Йокогамского моря. Ощущение одиночества немного меркло рядом с Юмэ. Майки чувствовал её присутствие, этого пока что хватало для того, чтобы заглушить потоки мыслей в его сознании. Присутствие, ощущение кого-то рядом, физически и морально, облегчало его будни от той грязи, которая пробралась ему в голову и осела на стенках, заставляя его медленно задыхаться. Но это, стало как глотком свежего воздуха, понемногу, не резко, но освежающе его самого, его настоящее, протекающее стремительно, а иногда слишком замедленно. Зима не была для него исключением. Холод, который не ощущался на коже, темнота практически круглосуточно, была похожа на ту, что проживала внутри него маленьким комочком. Всё становилось мрачнее некуда, и порой Манджиро закрывал глаза и не ощущал ничего, кроме темноты и покалываний на красных щеках. Порой, всё казалось сложным, казусным и неказистым. Всё. Но больше всего таковым было всё вокруг него. Комната, одежда, одна прядь, высунутая на сантиметр больше другой. Почему то на набережной, с ощущением присутствия кого-то, ему всё уже не казалось таким кривым и загрязнённым его существованием. Неким «кто-то», стала Юмэ, молча сидевшая бок о бок с ним. Проглаживая ткань руками ниже ягодиц, Юмэ присаживается, через толстый слой пальто, ощущая просачивающийся холодок, едва покалывающий ноги. Пакетик стоит поодаль Майки, но замечает синее бельмо на фоне всего серо-чёрного вокруг. —Что это? -детское любопытство, и заинтересованное выражение лица, в этом весь Майки, когда касается интересных для него вещей или людей. Сменяемое, как резкие повороты настроение. Не знаешь, чего иногда ожидать от него, будь то чрезмерное любопытство, или поездка куда-нибудь за таяки в четыре утра. —Подарок.-односложный ответ пробуждает в Майки больше заинтересованности, чем разложенный ответ. Ему не терпится узнать, кому именно предназначен такой красивый пакетик, наполненный сто процентов чем-то захватывающим. Потому пододвигаясь ближе, едва касаясь коленом подола пальто Юмэ, Майки перепрыгивает глазами с подарка на непроницаемое лицо Юмэ. —Кому? Зачем? Что там? Покажи, покажи! -переметнувшееся настроение Майки не удивляет Юмэ, ни сколько, наоборот, спокойно, прямым тоном она отвечает на все его вопросы ранее, зная, что он не успокоится, если его что-то, или кто-то заинтересовал. —Этот подарок мне. У меня сегодня день рождение. Тут чайный набор и заварка.-заглядывая в пакет, Майки словно ошпаренный рассматривает содержимое, и только после медленно поднимает голову на уровень Юмэ. Он не знал, чёрт, он действительно не знал. Теперь ему нужно что-то срочно придумать и непременно это сделать, иначе, иначе не получится (!). —У тебя день рождение сегодня? -короткий кивок, и Майки будто хотел уточнить, не послышалось ли ему. Не показалось, от того ему стало хуже, в решение этой проблемы он размахивает головой по сторонам, в его поле зрение попадает скромный презент, из-за которого он резко, что от движений у Юмэ взлетает пару прядей с лица, убегает куда-то в чащу из ещё не оживших деревьев. Юмэ оставалось только сидя на месте, размахивать ногами и рассматривать убегающий силуэт. Идей что он там ищет не было, да и ей самой интересно, что мог придумать Непобедимый Майки в такой ситуации, неприятной для него. Не знать об элементарном для него неприемлемо. Майки бежит лёгкой трусцой к дереву, здесь их несколько, но именно одно расцвело больше остальных. Яркое, выделяется на фоне серости, мглы, и грязи под ногами. Ему приходиться залезть на одну из ветвей, дабы добраться до самого лучшего. Всё лучшее — для неё. Пушистые ветви, усеянные цветами тянутся к облачному небу, но Майки намерен добраться до них. Отламывает полусухие веточки, и ему в нос ударяет запах сладкого, резче, чем на земле. В этом и разница, всё недостижимое становится обыкновенным, попадая в руки, испачканные по локоть в дёгте и смоле, пачкая то, что было поднебесным. Мягкие цветы, лепестки колышет ветер, как и золотистые локоны Манджиро. Порой, они попадают в глаза и колет неприятно. Он убирает их колючими, мозолистыми подушечками пальцев. Назойливость одной единственной пряди, что выпадает из хвоста прямо на левый глаз, его порой убивает. Но тот лишь смахивает её наверх, по законам физики, она вновь падает. Грубоватые ладони сжимают веточки, прижимая их ближе друг другу. Силуэт Юмэ через деревья тёмный, на фоне белого, она кажется главной точкой его цели. Выделяющаяся, одна сплошная темнота, но такая манящая. В чёрном пальто и небрежным видом затягивает в окончательный омут. Юмэ наблюдает за быстро плывущей статью, в руках которой веточки японской сливы. Кончик губ дрогнул так де быстро, как и исчез бесследно. Зимняя слива, красивое цветение, что вызывает восхищение у всей Страны Восходящего Солнца, каждый японец, или турист, намеревается застать такую картину, проходя по аллеям города. Зрелище, сравнимо с цветением сакуры в середине весны. Имеет вес в стране, почитающей культуру, природу и духовное развитие, пускай за последние десятилетия эта грань давно стёрта грубой подошвой грязных кед и ботинок. Но глаз красота радовать не перестаёт, от этого не отвертеться.