С неба падала белая скорбь

01.03.2006

Не тот силён, кто не упал, а тот кто падал… но вставал. День был не таким морозным, время неукротимо близилось на встречу к весне и теплу. Всё было бы так, если бы не очередное поручение для её отряда и надоедливая проверка одного из многих, борделя. Грязный, пропитанный сальным желанием, что тянется как мёд между ног у мужчин, что сюда захаживают, дабы ублажить свои фантазии и потешить эго. Не самое приятное место, и вызывает оно лишь желание поскорее оттуда выйти. Стильный интерьер, красивые (до ужаса) девушки, что так и манят зайти в комнату и очутиться в их объятиях, официанты, что прикрывают логово развартного монстра, под видом бара. Всё всегда взаимосвязано, не только здесь, везде. Бордель встретил Йонаку и Кояму приторным ароматом духов, разлчиного вида, что превращал его из афродизиака в нечто, что откликалось в лёгких удушьем. За стойкой, сидел уже давно привычный сутенёр, с «козьей» бородкой, в атласной рубашке и завяззанным назад коротким хвостом с примесью седых волос. Суйсэн не знает, как он выдерживает подобные ароматы на постоянной основе, не имея вокруг окон для проветривания. Но каждый раз, как он поднимается со стулки за своим местом работы, становиться ясно, что от него несёт не меньше. А может даже и хуже. Видимо, специфика работы. Он с почтением обращаеться к ним, сначала Юмэ, потом Суйсен. К каждой кланяется по отдельности. Сегодня, как и всегда, ежемесячная проверка работы, самих работников и обстановки, конечно же пополнение «запасов» волшебного порошка и сбор прибыли. Первое действие всегда совершают более мелкие сошки действующего отряда, а вот скос прибыли уже на главных. Слишком большие суммы, хоть иногда правилами пренебрегает сама Глава, когда это нужно ей. Он проводит девушек в свой кабинет, дабы не делать это в коридоре, где могут сношать (ну или сношаться) любопытные клиенты вместе с работницами. —Вам чаю, госпожа Йонака? Госпожа Кояма? -садиться за своё второе рабочее место, которое намного удобнее барного стула за стойкой. —Спасибо, не нужно. Мы по делу. Нас интересует почему увеличился поток работниц, раньше это было не так заметно.-голова Юмэ немного склонилась в бок, и с прищуром глянув на него, выжидала его реакции. Ей не нравилось ходить сюда, а ещё больше рыться в грязном белье борделя. Но подозрительная текучка именно в баре «9 хвостов», заставила приехать с проверкой. Могло быть всё что угодно, от минимальной активности увольнений, за счёт прихода весны. Что наблюдалось каждый год, но не в таких масштабах. До недоплаты от сутенёра — работницам, или другие причины. Суйсэн молча разглядывала убранство пространства, да и чего греха таить, самого сутенёра. Он был одет, как типичный представитель своей професии, не хватало леопардовой шубы. А, нет, она заприметила её на вешалке в углу. «Как клишированно» — подумала Суйсэн про себя, отмечая об отсутствии вкуса у мужчины напротив. —Ну, знаете, приход весны, многие мотивированны найти более. м… подходящую работу, понимаете? -немного заёрзав на стуле, что не скрылось от глаз Юмэ, как и его наглая ложь. Причина была в другом, и ей нужно было знать в чём была проблема. Она наклонилась ближе к столу в сторону работника, и еле слышно промолвила. —А ты понимаешь, что это влияет на посещяемость постоянных клиентов, что привыкают ходить к своим любимицам? Или мне тебя учить спецификам твоей работы? -всё так же смотря то, как тот сглатывает слюну, от чего кадык ходил вверх-вниз, Юмэ по прежнему была недвольна, от каждой секунды, в которую он не называл ответ на её вопрос. Не отодвинувшись, и делая в нём дырку, её терпение медленно уходило сквозь пальцы. —Я понимаю, но, это правда не зависит от меня, к нам начал ходить клиент, он платит огромные деньги, для исполнения своих… требований. Но его требования очень специфичны, даже, для меня. Поэтому многих это не устраивало, после ночи или двух с ним, девочки уходили, даже самые прожжёные. Потому такая текучка.-он не выдержал, давно пора было поставить начальство в известность о подобном госте. Он портил имидж заведения, из-за него уходили девочки, а теперь ещё начальство недовольно. Такая правда устроила Юмэ, но не устроило то, что теперь данные последствия придёться разгребать. Ведь предстоит вернуть постоянников, и конечно представительниц древней професии, что ушли от них. Это делать не напрямую ей, однако качество исполнения ляжет на плечи этих двих, как командиров отряда. —А теперь ты, возьмёшь, и сделаешь так, чтобы он сюда больше не попал, если нужно будет, вызови кого-то из моего отряда для усмирения данного животного. Узнаю, что ты его впустил, вместо проститутки, его желания под ним будешь исполнять ты, ты меня понял? Тех кого сможешь, вернёшь на работу, особенно Миюки, её многие любят.-резко встав из-за стола, Юмэ прошла к выходу, за ней телепалась Суйсэн, довольная тем, что всё закончилось и они уйдут. Иначе она бы вырвала от запаха, прямо на злосчастную леопардовую шубу в углу, в качестве доп.наказания за ошибку. Почти выламывая дверь, при выходе из кабинета, Юмэ спускается на первый этаж, всё так же пусто, на пути к чёрному входу для «своих», ей преграждает путь очередная расфуфыренная, но довольно молодая девушка. Она заходила с улицы, и она была на перекуре. Оттуда потянуло запахом табака, кислотным, в перемешку с ягодной капсулой. И напоровшись на Юмэ спиной, при закрытии двери, девушка пищит громкое «Ой». Что отскакивает от стен коридора. Повернувшись к ней чтобы извиниться, девушка застывает, в немом удивлении. Не сразу Юмэ призанаётся себе в увиденном перед лицом. Ей кажется, точно. Слишком это комично, не может быть настолько тесным мир, настолько несуразным и неправильным. Не настолько. Это лицо, которое когда-то было весёлым, красивым, оно отпечаталось у Юмэ в памяти, но не таким как сейчас. Оно было таким несуразным, таким же красивым, но таким неказистым. На фоне молодой кожи, макияж был грязным, липким, как и ощущение, которое оставила у Йонаки эта картина. Укрытое шёлковым халатом, тело, кровь с молоком о таком говорят. Но оно было для всех, за деньги для кого угодно. Манящим, мягким, сочным и желанным, за деньги каким угодно. Кому угодно. Но не себе. Глаза Юмэ не верили в это, или она сама не хотела видеть того, что увидела. Ей везёт на то, чтобы попадать всегда в нужное время. Это была Кохэку. Почти раздетая, с изворотливой и заковыристой прической, что по-дурацки смотрелась на её маленькой голове. Но мужчинам нравятся большие предметы. Сиськи, причёски, тачки, деньги, ими они хотят потешить свой маленький член, чтобы хотя бы что-то, было в их жизни большое. —Кохэку…-Она не смогла ничего сказать. Она предугадывала подобный исход, но не думала что он будет настолько вероятным. Лицо напротив исказилось в не то улыбке, не то в гримасе ужаса. Она начала больше закутываться в свой халат, дабы убрать нервозность и скрыть хоть толику своей гордости перед ней. —Привет, Юмэ. Я не ожидала тебя здесь увидеть.-пытается деть свой взгляд куда-то, останавливается за всё такой же высокой спиной Юмэ. Там уже маячит Суйсэн, всем видом показывая настороженность по отношению к данной ситуации, но больше к работнице борделя. Их борделя. —Суйсэн, едь домой, я сама доберусь, надо решить пару вопросов. Потом тебе всё объясню.-кивает в сторону выхода, лишь в полоборота удостоив своего зама взглядом. Показывая, что спорить сейчас не нужно. Суйсэн плавно проходит мимо Кохэку, хищно, и глядит так же, как на смачную добычу, что попала в лапы к хитрой лисе. Не отводит глаз от лица фафоровой куклы, почти до того момента, пока не скрывается за дверью. У неё в груди кипит негодование, что у её командира за дела с этой… куртизанкой. Почему она отослала её домой, ведь по факту только Суйсэн всегда рядом, в тяжёлые моменты и не очень, но зная её так долго, не могла найти ответ на подобного вида реакицю. Так, почему же тогда эта странная незнакомка так выбила из коллеи Юмэ-сан. Эта… куртизанка вызывает у неё подозрение, и максимальное недоверие, что зародилось в её груди, как только заместитель уидела её до жути красивую, но подозрительную рожу. Она не даст Йонаку-сан в обиду, даже в потонциальную. —Юмэ, ты, ты что, из Восходящего Альянса? -Юмэ не поняла, откуда та знает название группировки, ведь работницы знали только то, что он крышуется бандой, но кем, не могли. Это вызвало странное наитие, от чего под ложечкой засосало. Эта встреча не должна была произойти, Кохэку не должна была оказаться здесь, а Юмэ должна была. Это её работа. —Да, но меня больше интересует, почему ты здесь? Ты должна была закончить среднюю школу и пойти в старшую, у тебя был шанс.-всё ещё не могла осознать проиходящее, Юмэ перебирала события последних месяцев 4, что повлекли за собой подобные последствия. И признаться честно, она была немного розачарована, хоть не ей судить кому чем заниматься, но уж не такого она ожидала от Кохэку. У той был зароботок за общение, но не проституцию. Она могла поступить и учиться, но выбрала это. Это вызывало у Юмэ лишь непонимание, что нарастало от каждой минуты тишины в этом коричневом коридоре и от бельма на глазу, ввиде халата, что был как тот её вел.ровый костюм. На оттенок которого она сказала, что он охрененный. —Знаешь, не всем повезло быть в Альянсе. У некоторых нет возможности прокормить себя. А молодость товар быстропортящийся, его надо использовать. Как видишь, я умело это делаю. Поэтому не уверена, что ты имеешь право меня осуждать.-заняв уверенную в своём мнении позицию, Кохэку устремила свой ход в сторону комнаты с именем, в самом углу коридора, там где было не проходное местечко. На последок удостоив лишь фразой: —Иди своей дорогой, Йонака, а я пойду своей. Тебе повезло иметь место в Альянсе, а ты только и делала что от него бежала.-захлопнув дверь с грохотом, что окажеться был не только в помещении, но и в голове Юмэ, всё сложилось. Всё блять сложилось в одну картину. И это дало ей в поддых. Выбив весь воздух из лёгких одной единсвенной фразой. Не прямой, но намекающей. Вот откуда они узнали, где её искать, она заметала следы, всегда, но почему именно в то время всё пошло не так? Потому что её сдали. Сдали с потрохами, даже не поперхнулись ими. Кохэку знала где она учиться, знала где её шкафчик, знала где она живёт, знала где её сумка в переодевалке, знала где и когда они будут в ТЦ. Она сказала где она учиться, она подложила папку, она на сдала её место жительство (поэтому за ней была слежка, ей не показалось тогда по пути в школу), она подложила письмо, она сказала девочкам одного из отрядов, где и во сколько они будут в ТЦ.

Она всё знала.

Юмэ по-глупости, дала им возможность поймать себя за хвост. Но благодаря обстоятельствам она смогла узнать правду. Ведь, никто, ни Иошши, ни Кохэку не знали про причины перевода в их школу, только где она живёт… Теперь всё стало ясно, и как же досадно. Не от поступка, от невнимательности. От невнимательности Юмэ смогла попасться, она уже не жалела о возвращении, но ей было не понятно, как она могла не понять этого раньше. Как могла пропустить мимо глаз. Но благодаря доле случая, всё стало явным. Хоть и таким образом. Выйдя на улицу, где всё больше отзывалось тепло Токио, она набрала уже знакомый номер телефона. Немногочисленные гудки, что были пыткой, прекратились и вместо них появился обеспокоенный голос. Мужской. Точнее мальчишеский. —Майки, забери меня. Район Синдюку, Голден Гай. Я буду ждать у главной дороги.-не дождавшись его положительного ответа, побрела в сторону дороги, и чем ближе подходила к выходу из глубин квартала, тем больше людей появлялось на дороге. Как же она стала неосторожна, видимо, слишком поверила в свои силы. Но она имеет уже, то что есть. Её задача уберечь Майки от ошибок, своих, чужих. Шиничиро бы хотел для него хорошей жизни, нормального будущего. Для неё тоже хотел, но повезло что он не видит, во что превратилась жизнь Юмэ. Но совершить подобные ей грехи, Манджиро она не даст. Ей не хочеться, чтобы он погряз в этом иле, в этом смраде, который въедается в ноздри с каждым новым вдохом. Не хочет чтобы он ждал подвоха от своих же. Не хочет. Теперь она понимает Шиничиро, как когда он не хотел для неё того же. Только для неё уж слишком поздно, а для Майки всё должно закончиться на драках. Она решила для себя, что она спасёт его, как когда-то не смогли спасти её. Гул его мотора было слышно из далека. Он видел её форму единожды, она не хотела чтобы он видел её в ней. Их… отношения не должны строиться на основании того, где кто состоит. Хотя это заведома проигрыш был, когда они познакомились и стали друзьями. Ведь, узнай бы что она екшается с главарём Токийской Свастики, это бы стало помехой, и Глава бы вызвала её на ковёр. Потому её не должны были видеть в форме с ним, ещё и в их районе. Ведь по факту, они из ещё пока что, не враждующих банд, но уже из конкурирующих. Но более весомая причина для неё, это то, что она бы не хотела чтобы между ними возникло недоверие, только из-за того, что они по разные стороны барикад. Он был в курсе её занятости, но не вникал и не узнавал ничего за то, что из себя представляет Восходящий Альянс. Ему было хорошо, и пока ему было хорошо в её компании, остальное не имело места быть. Резко развернувшись прямо перед ней, стал боковой частью своего байка. Немым жестом приглашая присесть. Она впервые сидит на его байке, да и в принципе первая поездка с ним вместе. Он расслабленно, почти не касаясь руля ведёт их по дороге, обгоняя на бешеной скорости автомобили. Волосы что итак вечно выпадают из хвоста, растрепались ещё больше, отчего ей будет сложнее их расчесать. Он везёт её к себе домой, сегодня никого нет, Эмма с классом в поездке, а Дед поехал с другом на рыбалку. Везёт впервые её в гости, и это одна из немногих встреч, где они не на набережной. Он не знает, где она живёт, но это временно. —У тебя что-то случилось? -прерывет немую поездку, проехав так минут 10, Майки не смог больше, она вызвонила его впервые, ещё попросив приехать. Это было уже слишком несвойственно для неё, пускай, зачастую она его слушала, но он уже понял, что она не умеет просить помощи. Нормально. Как и он. — Да, точнее не совсем. Куда мы едем? Мой дом в другой стороне.-оборачиваеться назад, где уже пролетело несколько сотен метров, а за ними и район Синдзюку. —Ко мне домой, раз я не знаю, где ты живешь. До сих пор между прочим! Значит ко мне. И это знаменательное событие, ты впервые воспользовалась моим номером телефона, так ещё и на байке со мной покаталась. А в следующий раз я узнаю твой адрес, и тогда ещё больше буду в шоке. Хотя нет, больше только если ты что-то о себе расскажешь. А то так не интересно.-улыбаясь так широко, что болели щёки, Майки гнал на полную. Радуясь как ребёнок скорости, и тому, как они проведут время. Возможно он выпытает у неё подробности о её таинсвенной личности. —Когда-нибудь, может быть.-как всегда, меньше слов и никакой конкретики. Это вызывает во внутреннем ребёнке Манджиро дисонанс, он хочет знать всё и сразу, и чтобы всё было его. Её тайны, истории, разговоры немночисленные, её личность, она. Майки всегда был как малое дитя, в отношении к тому, что было дорого его затверделому на первый взгляд сердцу. Особенно то, что касалось его друзей, если друзья, то только его, если вещи, то только его, всё должно было быть его. И это скорее походило порой на нездоровый фанатизм, и привправлено сверху эгоизмом. Но волновало ли его это? Определённо нет. Да и зачем хотеть мало, если можно хотеть много. Его друзья пренадлежат ему, как и она. Она ведь тоже его друг, хоть и малость странный, как и связывающие их отношения. Сейчас она прижата к его спине, но кольцо из рук вокруг него слабое. Она доверяет ему, доверяет на такой скорости, и не только в ней. Он не может разгадать её, его это чертовски бесит, он не понимает мотивов, кто она, или что она блять такое. Почему именно ей он рассказывал о своей жизни, упуская моменты слабости, он должен быть опорой, тем, кого не сломить. Быть слабым — жалко. Но от её глаз ему не скрыться, как она смотрела на него, когда он упоминал Шиничиро, его убийство гибель. Он говорил спокойно, хоть внутри и оставался ком из его внутренностей, что хотел выйти наружу, как и в первый день, когда стало известно о трагедии. Но почему, но почему он хотел чтобы она узнала? Почему ему хотелось рассказать о всём том, что делало его уязвимым. Он из раза в раз, отдёргивал себя, чтобы не сказать, но так хотелось. Ему хотелось, чтобы она увидела в его чёрных глазах ту слабость, что топила его, но не давала ему наконец-то сдохнуть захлебнувшись. Он хотел, хотел смотря на неё чтобы она узнала не Неппобедимого Майки, а обычного, молодого до колебания, порой растерянного, слабого-сильного Манджиро. Разве можно хотеть, чтобы тебя узнали, всего. Что таится внутри бездны, что она скрывает и выталкивает из себя. В ней живёт не только слабость, но и большой грех — злоба. Если она увидит в нём то дерьмо, что накопилось внутри его головы, сердца, сможет ли она разглядеть его самого? А не только то что обитает в нём. А если она наоборот не уйдёт, вдруг в этот момент он подумает, что не такой ужасный? Вдруг Юмэ решит, он не чудовище, если всё будет как в сказке «Красавица и чудовище», но возможен для них хороший финал, или такие как он навсегда останутся чудищами, с красивым лицом, но уродливой душой. Он желал вылить на неё все свои помои, чтобы она открыла для него своё одинокое сердце. Чтобы Его Маленькая Надежда была только его надежной. Чтобы она дарила ему ту серость, которой так и фонит от её безучастного лица в моменты диалога. Но даже в этой серости порой больше тепла, чем во всём Канто в период лета. Его помои, это то, что он несёт внутри себя, что заполоняют всю натуру, застелают глаза ночью, лёжа в комнате брата. Он боится. Боится назвать свои помои — чуствами, если признает сам себе что что-то чуствует, значит он имеет право на них. Но Юмэ не боится, сделать это за него. Никогда не лишайте кого—то надежды — это может быть все, что у него есть. Байк газует на теориторию дома в традиционном стиле. А рядом стоит сиротская пристройка. Больше схожая на гараж. Юмэ вскакивает со своего сиденья и ждёт пока Майки заглушит мотор, что ревёт и оповещает всех вокруг кто приехал. Во дворе много деревьев, что только начинают просыпаться, , и ранних цветов, она отмечает про себя, что видно где есть приложенная женская рука. Он ведёт её в свою железную коробку, под названием комната. Сразу чуствуется дух покойного Шиничиро, тот же стиль преобладает и при Майки. Юмэ никогда здесь не была, и лично не знакома со всеми членами семьи Сано. Но сразу понимает, что Манджиро тот ещё засранец, когда тот начинает бегать по всей комнате и собирать разбросанные вещи: детское затасканное одеяло, пижамные штаны, гаченый ключ и один тапок. Набор скудноват и странноват. Всё это время Йонака стоит в проходе, переминаясь с ноги на ногу, не то зайти, не то уйти. Всё ещё одолевают сомнения, насколько было хорошей идеей приехать сюда, ведь их встречи ограничивались набережной или подножьем ближайшего храма, иногда кофейня. Но не дом, и уж точно не комната Майки. Это она ему позвонила, и это была только её ошибка, но в тот момент, ей хотелось поговорить, или просто помолчать. А может и увидеть его, даже мельком. —Проходи, я не ждал гостей, честно говоря. Эмма в отъезде, поэтому некому ругать меня за беспорядок. Ты будешь что-то пить? -подлетев к мини-кухне, что располагалась прямо у входя, рядом с Юмэ, которая ничего не успела сказать, Майки включил поспешно электронный чайник и из шкафчика достал чашки. А следом запечатанную упаковку чая с бергамотом. Он таранит взглядом кипящую воду, что видно через прозрачное стекло. Слышно характерный стук автоматической кнопки, всё это происходит в тишине. Некая неловкость, словно все слова иссякли, но даже эта немая сцена была комфортной. Йонака отмечала, что когда он суетится от неловкости, это выглядит комично. Хоть в такие моменты всё из его рук валится на пол, или куда попало. —Так что у тебя случилось? Обычно от тебя даже предложение не вытянешь, а тут целый звонок. И вообще, хватит стоять столбом, я тебе чай твой сделал. Ну. Который тебе нравится.-он всё так же резко разворачивается в сторону дивана, вместе с чашками. Юмэ рассматривает комнату, так выглядит его берлога, так выглядела берлога Шина. Тут пахнет гелем для душа с сандалом, и кондиционером от белья. —Я, м, как бы сказать. Наткнулась на человека, который оказался не в нужном месте, в ненужное время и это одновременно и на руку сыграло, и дало мне по ней хлыстом.-разжевав более завуалированно, нежели можно было сказать, она всё-таки ломанными шагами прошла на диван. Он сразу просел под весом её тела, очень мягко. Майки урегулировал её «падение» внутрь мебели, сев на другой конец диванчика, распределив нагрузку. —И это тебя задело или больше обрадовало? Если второе, то значит переживать не стоит, так как человек показал себя.-он легко повёл плечом, куклой упав на спинку, и закинув голову назад. Золотистые волосы спадали локонами на лицо, диван, а левая часть вылезла больше, чем другая. Юмэ не рассматривала его ещё так близко, хоть они уже были близки душевно. —Думаю, это было 50/50. Но всё-таки не ожидала подобного, а всё потому что, я слишком невнимательная. Но это уже не важно, потому что я уже ничего не могу изменить.-“могу изменить только то, чтобы ты не потерял себя, Манджи, окончательно» вслух она это, конечно не сказала. Всё так же поглядывая на него изредка, пока тот валялся на своё любимом диване. —Ты не сможешь ничего изменить только если умрёшь, а всё остальное можно поменять, ну или повлиять на последствия. Если захочешь.-он переводит на неё свои чёрные глаза, которые затягивают как дёготь, по самую макушку, тянут свои ладони, чтобы выхватить и забрать сердце, потопить его в этом омуте. — Если умру, я уже вряд ли что-то захочу менять.-Майки хмурится на её заявление, смертей в его жизни хватит, если она умрёт, его не хватит. Он не справится. Или не захочет справляться. —Ты состоишь в Свастонах, что они для тебя? -такой простой вопрос, но ответ на него слишком сложен. Майки задумывается, что для него значит группировка созданная им и его друзьями, наверное всё. Вся душа вложена в Свастику, всё нутро, это банда, слабое место у него. Любимое слабое место. —Всё. Они всё для меня. А ты состоишь в сукэбан. Зачем? -ответный вопрос, и он не кажется Юмэ лёгким. Зачем? Есть ли у неё мотив, или это личная привязанность к принципам, людям, банде, к деньгам или обычная привычка? Это всё вместе. Это её жизнь. Такая, которую она может полюбить, и она любит. Суйсэн, Наоки, девочки, порой даже Глава её не так сильно бесит, это всё важно. Женщина — женщине. Не со всем она согласна в моментах, но дыма без огня не бывает. Всегда будет негодование. Но эта грязь, в которой она извалялась, будет с ней и она не уйдёт. Это её дом, она должна уберечь его, как и Манджиро Сано. Две самые главные вещи в её жизни. —Это мой дом, моё пристанище. Ты никогда не спрашивал меня о банде. Почему сейчас? -она не ответила на его вопрос о мотиве, почему это её дом, что делает его таковым? Майки не услышал нужного для себя, и всё так же недоволен внутренний ребёнок. —Мне интересно. Я никогда не встречал сукэбан. Да и… мне интересно, что ты из себя представляешь. Я не понимаю, и меня непонимание бесит.-шумно выдыхает и глядит слишком пристально, что Юмэ отворачивает от него голову, не в силах выдерживать испытания. Он хочет залезть в её нутро, остаться там, узнать, разыскать, вынюхать всё что можно и нельзя, собственническая натура, присущая ему рвётся на волю рядом с ней. Непонимание её, заставляет его гадать что скрывается в этой растрепанной голове, почему она реагирует на одни вещи так, а на другие по другому, почему она в банде, почему она оказалась на той набережной, как раз в нужный момент. В миг, когда ему было хреново, и он снова ушёл побыть один, но не получилось. Возможно, потому он хочет рассказать ей обо всём. Она оказалась в нужное время, в нужном месте. Маленькая Надежда была рядом в момент его слабости. И он хочет разделить с ней эту слабость, хоть и боится. «Ты не можешь стереть прошлое. Ты не можешь даже изменить его. Но иногда жизнь предлагает тебе возможность исправить его. ” ― Энн Брэшейрс —Порой, незнание — это сила. Но а для нас это возможность узнать друг друга лучше, ведь так, Манджи? -на её губах расцветает улыбка, словно самая прекрасная зимняя слива в мире. И в этот момент он понимает, его озаряет, он разгадает её, медленно, и то, как она ему позволит это сделать.