С неба падала белая скорбь

15.06.2006

Жизнь всё время отвлекает наше внимание и мы даже не успеваем заметить, от чего именно.

— Франц Кафка.

—Ну как тебе жизнь без предков? -Юмэ облокачивается на свою железную детку, которой нужен был марафет и заправка, иначе есть риск в обоих случаях застрять посреди пути и толкать до ближайшего АЗС или СТО. Если бы Шиничиро был бы жив, непременно отвезла байк в его золотые и умелые руки, но после инцидента в его магазине, Юмэ окончательно осиротела, как и её транспорт. —Всё замечательно, в школу ни разу не пропустила на этой неделе. А они даже не звонят, но это и к лучшему, не будут портить мне жизнь своим существованием.-улыбка с лица Суйсэн спадает так же быстро, как и вырисовывается кривое, ясно передающее её недовольство — отвращение. Она вновь халтурит, и падает на сидушку позади командира, ей проще ей довериться, чем сесть на свой байк и ехать в очках. —Молодец, наших встречала? Они должны были попасть с тобой в один класс.-перепрыгивает через корпус, убирая подножку, как тут же заводит двигатель. Заместитель держится крепко, сжимая кольцо из рук вокруг талии. —Да, несколько девочек из нашего отряда как раз. Кстати, не хотела говорить, но чуть не наваляла двум из другого класса, они из карательного отряда.-Юмэ нахмурилась, едва поглядывая за плечо и одновременно не сводя внимания от дороги, спортивная сумка неудобно болталась спереди. Суйсэн надулась как шар, пыхтя от злости. —Я жду объяснений, Кояма.-строгим голосом протараторила, она редко называла заместителя по фамилии, в крайних и особых случаях. Нервно сглотнув, девушка придвинулась губами к уху, чтобы всё было чётко слышно, и это были явно не оправдания, а прояснения ситуации. —Йонака-сан, не злитесь, они сплетничали и высказывали недовольство о том, что вы вернулись на своё место в верхушке, и мало того, что не понесли за это наказания, так ещё и публично не извинились перед бандой.-её это раздражало, кто мог посметь подвергнуть сомнению решение Главы и её командира? Правильно, никто, или наглухо лишённый страха. Она не могла стоят в стороне, пока остальные напившиеся храброй воды поливают грязью её семпая, так ещё за спиной. Нашли бы смелость сказать в лицо, был бы другой разговор. —Я тебя услышала.-Юмэ понимала, что недовольные оставались, люди делились на три типа: кто-то не имел никаких претензий и не стал оспаривать приказ Главы; второй тип молчали недовольно; третий тип — со слишком длинным языком распускали слухи. И стоило бы ей укоротить орган отвечающий за словесную речь, под самый корень желательно. Но тут был прокол самой Йонаки, и она решила действовать так, как будет правильно — принести на публику извинения. Она не будет уточнять причин своего поведения, но признать свою вину — обязана. Как командир, основатель и человек из управления, она должна подавать пример остальным, умея говорить о своей неправоте. Это важное качества, ведь ошибки совершают все, но самое главное — это уметь за них отвечать. —Мы приехали. Пошли, нас заждались уже.-среди всей кучи приближающихся девушек и их средств передвижения, Юмэ нашла укромное место в самом углу. Надеясь, что получится потов вырулить и выехать обратно. Вынимая ровно сложенный плащ группировки из спортивной сумки, быстро накидывает на плечи и застёгивает. Форменные штаны надевать не стала, предпочитая спортивные, ведь они договорились пойти втроём в зал, сразу после окончания очередного собрания. Суйсэн поступила так же, только на джинсовые шорты надела полный комплект. Они выбивались из всей толпы своими красными повязками на руках, заставляя всех расступаться перед ними и склонять головы. Хоть и поклон был не таким глубоким, как перед Главой, которая в редких случаях изъявляла желание почтить всех своим присутствием, именно на общем сборе. —Смотреть на них порой тошно, понабирают кого-попало, а потом отдувайся за них.-тихо, но шипя ядом проговорила заместитель, на что Юмэ согласно ухмыльнулась. Ей самой такое было не по нраву, это была одна из причин побега — что банда с принципами постепенно скатывалась к тому, что принимали всё больше и больше людей, а они не всегда могли вести себя достойно той формы, которую носили. Но сейчас она как никогда понимала Главу, им нужна была боевая мощь и численность, ведь Хайтани выйдут к концу октября месяца, и это могло означать одно — грядёт война. Им нужно было брать количеством, потому все максимально так же старались выкладываться на тренировках, отчего командирам приходилось искать ещё несколько помещений под залы. Ведь банда росла, и уже старый спортивный зал не вмещал в себя столько девушек. Никто не брезговал ножами, кэндо, даже битами. Принципов уличных драк без оружия — остались для Альянса в прошлом. Пройдёт время, и они возьмутся за огнестрельное, это будет вход без выхода. Юмэ всё прекрасно осознавала, всё это — вопрос времени, но если выбирать между победой Хайтани и своей, она выберет второе. Пускай, сыграет грязно. Но и они не чисты на умыслы, как минимум то, что старший в рукопашную не дерётся, а использует телескопическую дубинку. По делом будет ему и его людям. Возможно, она так же начала терять малейшее достоинства, ведь глаза застелил блеск состоящий из интересов и процветания Альянса, но даже так, она всё равно останется здесь. Ей больше нигде нет места, она давно там, где должна быть. И сделает всё, дабы они могли существовать без противников, или умело их истреблять. Но всё же, страшнее всего то, что если Киро решит пойти на Свастонов, она не знает, что ей делать. Придётся сделать выбор, и каков он будет, подлинно не известно. Хотя признаться только себе, она попытается увильнуться, отвести внимание от Тосвы, или прибегнуть к заключению договора между ними. Но она не пойдёт против Манджиро, только не против него. —Все в сборе? -переспросила Юмэ, оглядывая почти всех командиров и их заместителей, что толпились в углу, что-то восхищённо обсуждая и активно жестикулируя. И кивнув самой себе, таким образом подавая сигнал к начала, прошла к столу посреди зала, который как мухи окружили вплотную часть девочек, что каким-то чудом вообще здесь поместилась, многие стояли «змейкой» на улице, в ожидании того, что остальные как в «испорченном телефоне» передадут то что было сказано. —Всех приветствую! До меня дошли слухи о том, что многие недовольны моим возвращением и тем, что Глава вновь назначила меня командиром второго специального отряда! -все в миг замолкли, и помещение погрузилось в гробовую тишину. Остальная верхушка уставились на неё с интересом, что же будет дальше, раз Юмэ решила выступить и показать ораторские навыки. —Я хочу принести публичное извинение, за то, как неподобающе повела себя, как командир! Я давно признала свою вину и буду делать всё на благо Восходящего Альянса! -громкий, немного грубоватый голос окатывал всех как водой из ведра. Суйсэн неприятно скривилась, будто на языке был лимон, она недовольно тем, что её семпай опускается до того, чтобы извиняться перед сумасбродами, неумеющими говорить своё мнение в лицо. Низко поклонившись, Юмэ простояла так почти минуту, пока весь зал не погряз в аплодисментах и посвистываниям в её поддержку. Кто-то даже выкрикивал её фамилию. Когда громкие возгласы закончились, они так же все склонили головы в знак смирения, принятия и прощения. —Юмэ-чан достойна уважения, не каждый готов пойти на такое, учитывая что прошло почти семь месяцев с её возращения. Не зря она в кругу руководителей. Не разочаровала.-Киро стоит в тени вместе с Юми, которая хоть и не в особых ладах с командиром второго отряда, но так же отзывается о том, что поступок был благородный и мудрый. Быстро спрыгивая со стола, Юмэ проходит обратно к Суйсэн, пока её хвалят будто на ковровой дорожке, и слегка подают голову вниз, выражая формальный кивок. Скоро эта весть разлетится по всем участникам банды, а те кто даже после этого не угомониться, придётся пояснить лично, и этот способ им не понравится. Но она считает, что должна была это сделать давно, и время пришло. После этого выступления, на душе чуть стало легче, ведь вина за поступок была признана на публику и больше её вес не был таким тяжёлым. —Йонака-сан, не стоило перед этими гадюками извиняться. Слишком много чести. Я люблю группировку, но некоторых из них бы прям заживо бы и схоронила бы.-процедила сквозь зубы заместитель, пока Юми что-то говорила про то, что к ним присоединилось ещё больше сотни. До них доносились обрывки фраз, ведь обе были поглощены своими мыслями. После, главный подвох, большая часть людей была направлена именно во второй отряд. На что девушки удручённо выдохнули, снова новенькие, когда пройдут «фильтрацию» через Наоки и её подчинённых, тогда прямо в объятия Йонаки и Коямы. —Каждый из командиров с их заместителями должны выбрать того, кто будет отвечать за дисциплину и поведение в отрядах. Работы становиться больше и соответственно, людей нужно больше, считайте — это шанс на повышение. Как решите, кто станет надзирателем, сообщите Главе. Расход! — после слов Юми, все девушки как обезумившие, словно гончая при виде падающей с неба подстреленной утки хотели отхапать себе кусок власти. Они знали — им не стать командиром или замом, эти роли были успешно заняты и выгрызены из врагов кусками плоти с кровью, но упускать такую возможность подняться в иерархии — грех. —Твою ж, нам конечно с вами лишняя пара рук не помешает, Псина верно подметила, работы много, и порой не за всем можно уследить. Учитывая что теперь у нас людей чуть больше двух ста. Осталось выбрать.-Суйсэн сегодня в самом раздрае на оскорбления и негатив, на ней хорошо сказывалось самостоятельное проживание, и она была свободна в выражении истинных эмоций. Юмэ не пресекала то, какое прозвище девочка дала заместителю Главы, оно заслуженное, да и изречение по поводу некоторых дам — тоже. Только теперь был насущный вопрос, кого можно поставить на, так называемую роль «надзирателя» который будет приглядывать за всеми девочками второго отряда, пока они занимаются делами вершащими судьбы Альянса и других босодзоку. —У меня есть идея. Пускай ею станет Аоки Мира, она подходит. Объяви моё решение Главе, а я пока позвоню ей.-махнув в сторону личного кабинета, Юмэ постаралась вылезти из давки, каждый из её девочек пытался предложить свою кандидатуру, но она уже выбрала. Как когда-то выбрала Суйсэн, как когда-то выбрали её. —Подчиняюсь! -кинула вдогонку Кояма, поспешно удалившись в кабинет Главы, где она скрылась после концерта подчинённой, у неё было достаточно дел, которыми можно и нужно было себя занять, а не слушать что говорит Юми. Приторная улыбка спала с ожесточённого от всего происходящего за шесть лет лица, приоткрывая истинную, змеиную натуру с прищуром желтоватых глаз, в которых плясал огонь. —Входите.-тихо, но достаточно чётко проговорила она, из-за двери появилась Суйсэн, поклонившись прям на пороге, не присела, прикрыв дверь да и только, прям там же выдала то, что потребовала от неё та, кому она будет подчиняться всегда и беспрекословно, меньше чем Главе — Юмэ. Она была роднее, ближе, спасала и помогала, и верность до самого звука вбивающихся в гроб гвоздей будет принадлежать ей. —«Надзиратель» для второго отряда выбран. Аоки Мира.-безучастно прозвучало имя девушки, что показала свою жертвенность перед Альянсом. Киро довольная быстрым принятием решения кивнула, не сказав совершенно ничего, продолжая играть сама с собой в шахматы. Это помогало понять ход мыслей, тактики, стратегии, где она может налажать, на ситуацию можно посмотреть с двух сторон и оценить все риски. Раньше с ней играла Юмэ, хоть и проигрывала почти в 99% случаем, но 1% всё же имел место быть. Ей удалось обвести Главу вокруг пальца всего несколько раз. Но она уже не в том возрасте, чтобы нести поражение — жизнь ошибок не прощает, как и криминальный мир. —Здравствуй, Мира, это Йонака. С этого дня ты исполняешь обязанности «надзирателя» отряда. Следишь за дисциплиной и поведением девочек, это моё решение, обсуждению не подлежит. И теперь тебе нужно будет являться на все общие собрания. Будут форс мажоры по причине новой работы или отсутствия на сходках — набирай в любое время, и если я говорю в любое — это значит позвонить сразу, а не когда уже говном воняет дело.- не давая вставить и слова шокированной Мире, которая впервые не смогла прийти в убежище, а её за один день как не явилась, повысили. —Спасибо, Йонака-сан, не подведу! -услышав радостные возгласы на том стороне провода, Юмэ отключилась. Девочка ещё не знает, что власть — не привилегия, а наказание, порой придётся делать жестокие выборы на благо остальных. Хоть она и командир, но говорить прямым текстом «это приказ» максимально не любила, но постепенно, она ужесточилась, после возращения из Йокогамы. Иногда не оставалось выбора и нужно было прибегнуть к своим наделённым полномочиям и это уже не было так отвратительно, как раньше. Удовольствие — благо, но только когда оно не вызывает раскаяния.

— Антисфен

Сворачивая на одну из улочек, что располагалась за два дома от центральной трассы, видят, ну как, видит Юмэ, а Суйсэн только блеклое пятно напоминающее мотоцикл Сенджу, которая в очередной раз что-то хомячит. Прям перед тренировкой, самое то, чтобы обрыгаться на ринг. —Ты решила блевануть, когда я тебя отъебашу? -после тренировки с Манджи, она стала драться лучше, и уже была готова кинуть ответку за тот случай, когда Сенджу расхерячила ей нос. Спасибо, что не сломала, а то вышла бы бесплатная ринопластика. Конечно, готовность к спаррингу была больше дружеской, чем агрессивно настроенной. Но показать себя в деле после глоу апа, было уж слишком велико, больше — чем самомнение Такеоми о своей причёске или Шиничиро о своих богоподобных подкатах. —Жду не дождусь, Юмэ-чан.-дожёвывая пирожное с высокой горкой белкового крема, поплелась внутрь убитого зала. Запах магнезии, пота прилипшего ко всем стенам и потолку и долгожданный флёр триумфа. Йонака научилась давать отпор, давно, её вынудили использовать своё тело как боевой механизм. Когда её нашла Киро, и с того она превратилась в машину для убийств, хоть никогда не убивала. Но это пока, в скором времени, она была уверенна, Альянс перейдёт черту меж сукэбан — якудза, и во втором случае, ей придётся взять в руки оружие. Сначала шайка, потом группировка с продажей наркоты, а после уже криминальная организация национального масштаба. Как скоро это будет? Юмэ не знала, но точно можно было сказать, что отсчёт идёт на ближайшие годы — а то и месяцы. В раздевалке, как и всегда сплошная развалюха и в некоторых углах многолетняя кровь поражённых. Все, кто почувствовал горечь от того, что над ними одержали верх — умывались красной жижей, в ней же захлёбываясь, смотря на небо и ища там ответы. Юмэ же искала ответы в глазах Манджиро, даже сейчас прикрывая веки сидя на хлипкой лавочке с натянутой на одну ногу штаниной шорт погружалась в эту тьму, она была с ней всегда, даже если они были физически порознь. Она погружалась на самое дно, и она возьмёт его за руку, крепко, по-особенному сильно и нежно, и вытащит их оттуда оттолкнувшись от вязкого мула под ногами. Или решит раствориться в ней с ним, вместе. —Чё заснула? Пошли, а то вечер уже, скоро парни подтянуться с Вакой и Бенкеем. Не хочу сегодня с ними пересекаться, а то в зале будет зашкаливать уровень выброса псведо-тестестерона.-хватая её под локоть, от того ей пришлось натягивать низ на ходу. У Юмэ отсутствовало напрочь желание пересекаться с двумя бывшими шишками «Чёрных Драконов», просто не сегодня. Этот день для девичника, и как вариант, ночь — для Манджиро. Их взаимная стихия — мрак, Луна, бесконечно-жертвенная любовь и чёрный смог вокруг. Сенджу волоком затащила витавшую в облаках девушку, в то время, как Суйсэн во всю упражнялась с излюбленной грушей, было ощущение, что она с ней скоро поцелуется и выйдет замуж. Ведь признавала только один мешок, поодаль от поля боя, где от её кулаков появились видимые отметины и потёртости. Пролезая под канатами, почти ползком, Юмэ решила обойтись без перчаток и даже без бинтов. Сегодняшнее оружие для неё — это ноги. Кому, как не её учителю знать, как лупасить людей нижней частью тела, да с такой силой, что можно расколоть череп, как грецкий орех — напополам. Она ещё не разу не видела то, каков он в реальных уличных боях, но каждый раз представляя это, у неё выделялась слюна и поглощала всю полость рта. Ведь, сильной женщине — нужен сильный мужчина, и он у неё был. Её. Они были лидерами, баранами, со стальными нервами, но в объятиях друг друга просто были, такими, какими их сделала судьба-злодейка и жизнь-жестокая. Это и было их преимуществом, они всегда были друг у друга, находили в любимым руках надежду, просветление в конце туннеля, энергию двигаться дальше. Она была с ним откровенной в прошлую встречу и рассказала очень многое связанное с мамой, всё сказанное было неопровержимым доказательством — она доверилась. До конца, до самой глубокой дыры в сердце, откуда текла жижа вместо крови. —Давай, Сен-чан, я тебя сегодня отделаю, как отбивную! -подзывая руками ко мне-ко мне, и припрыгивая на едва пружинистом ринге, для того, чтобы размять забитые мышцы ног, которые давненько не видали ничего сложнее поездки в магазин. —Ой, ты на редкость игривая, мне не ждать пощады? -Сенджу понимала, не ждать. Такая Юмэ — страшнее той, которая по привычному серьёзная и хмурая. Вопрос остался висеть немым покровом в воздухе, сгущая атмосферу до накала. Будто два диких хищника в запертой клетке, и жертва сегодня — напротив. Первой нападет зверем Акаши, своим фирменным трюком — кувырок сверху и удар ногой в плечо. Слишком очевидно для того, чтобы быть правдой, но на это и расчёт — поддаться сомнениям. Отскакивает в противоположную сторону, бесшумно передвигаясь, как ядовитый паук по паутине, Юмэ после приземления подруги не медлит. Удар правой, корпус смещён, тазобедренный сустав прокручен под нужным углом — попадание прямо в лицо. От которого Сенджу отлетает прямо на растянутые тросы ограждения, практически вылетая за пределы сцены. Из носа фонтаном хлещет кровь, прямо на розовые волосы, обрамляя венцом, белая футболка впитывает как губка всю жижу. Юмэ уже думает, что вмяла ей нос в затылок, но подруга поднимается, с удивлением смотря на неё ошарашенными, как после удара током глазами. Вытирает полом верхнего элемента одежды то, что пульсировало в самих висках и красной пеленой застилало зрение. Не дожидаясь пока фонтан остановится, в два прыжка преодолевает расстояние разделявшее их, думает подловить Йонаку на горячем, заносит кулак, её цель — подбородок или челюсть. Проблема этих двоих — не умение во время остановиться, и то, что они не разделяют дружеский бой с махачем насмерть. Эта грань тонка, и они успешно проносятся через неё. Но желания имеют свойство не сбываться. И занесённое сплетение пальцев отлетает от хлёсткой атаки по внутренней части коленных чашек, которые почти разлетелись под натиском лодыжки, что крюком обхватила незащищённые от такой подставы колени с внутренней стороны. Теряя равновесие вбок, Сенджу стремительно падает, издав полу-писк от боли охватившей её. Сила Юмэ стала заметнее, и было ощущение, что она не была намерена останавливаться, если бы не окликнувшие её девочки. Акаши замахала руками перед собой, еле выпрямив их, от громоздкого падения. —Всё, хорош. Я принимаю поражение, но ты за прошлый раз должна мне любимое мороженое! -хлопая ресницами, попыталась подняться, хоть место ушиба ныло до ломоты и подкосившихся ног. Стоя над ней, прикрывая головой сверкающую лампочку сверху, что окружал макушку словно ореол ангела, но Сенджу впервые увидела настолько ожесточённую Юмэ, и она была похожа на ангела-смерти, а не на само святейшество. —Что на тебя нашло? Не припомню, чтобы ты после возвращения настолько хорошо дралась ногами, ты обычно предпочитаешь старые-добрые кулаки.-принимая ладонь, стараясь не свалиться ногах, отряхивается и придерживая прибитое место, спускается более аккуратно на бетонный пол помещения. —Да ничего вроде, у меня просто хороший учитель.-загадочно улыбнувшись, повела плечами, и спрыгнула следом. Её даже не ударили, ни разу, надо поблагодарить поцелуем Манджиро за это, да и за то, что он у неё есть. —Интересно посмотреть на этого «учителя».-передразнила последнее слово Суйсэн, поглядывая на снова витавшую далеко отсюда Йонаку-сан, смена настроена за пределами арены была заметна не вооружённым глазом. Но эти мысли, где летала её командир, видимо были до одури дурманящими и приятными, и она не хотела знать причину, пока она счастлива — счастлива Кояма. —Я пойду умоюсь, а то от носа почти мокрое место осталось. Приложи чуть сильнее, был бы такой же бугор, как у Оми.-хихикая от того, как она подтрунила над братом, пока он не слышал, убежала в раздевалку. Сенджу не обижается, она не будет так делать с теми, кто дорог, да и притом, знает на что идёт, когда выходит с Юмэ на ринг. Это всегда заканчивается разбитым таблом у кого-то из двоих, или сразу у обеих. Не важно, сколько дней в твоей жизни, важно сколько жизни в твоих днях… Тяжёлая спортивная сумка с грохотом опускается в коридоре, квартира Коямы встречает их тем самым запахом от аромадифузора: нотки нарцисса, карамели и табака. Новенький бутыль покоится на полке прям у входной двери. Сенджу скидывает кеды нога об ногу, и пробегает в комнату, быстро возвращается и летит в совмещённый санузел. Глаза блестят от восхищения, так как она знает, как тяжело даются этим двоим деньги, так ещё во время экономического кризиса. В ванной на полочке у зеркала во всю раскиданы парфюмы, крема для всех частей тела, розовая мочалка на смесителе, скрабы з запахами вишни. Суйсэн хихикает на действия Акаши, что без зазрения совести или её лёгкого проблеска, нюхает всё, что попадается под руку. Юмэ просачивается как тень в спальню-кухню, сумка откровенно за сегодня уже заебала, и было желание её опустошить от «гостинцев» которые она привезла на новоселье. Пока девочки шушукались о средствах ухода и какие лучше, прямо в дверном проёме санузла, она успела выставить на барную стойку две кастрюли, сковородку, набор столовых приборов, стаканы, чашки, два махровых полотенца розового оттенка ближе к коралловому, и на последок рамка со снимком внутри. Нежно погладив стекло под которым томился тёплый момент, установила на рабочем месте у окна. Это копия той, которую рассматривал у неё дома Манджиро, там, где она уставшая, но всё ещё горячие и верящие в хоть какой-нибудь огонёк лучшего будущего. Юмэ захлёстывает ностальгия, тогда всё казалось проще, мир делился на чёрно-белое, не было взрослых проблем. Но она понимает, проблемы были такие же, просто отношение к ним было более легкомысленное, другое, а сейчас всё иначе. —Йонака-сан, вы что, не нужно было столько, я бы купила бы. Мне неудобно перед вами.-оглядывает кучу предметов для быта, всё это было приобретено Юмэ, когда были скидки 1=2 или 1+1=3, вот так и получилось, что её шкаф кишел подобными вещицами. Самой столько было не использовать, а помочь Суйсэн было в радость, пускай экономит деньги и копит на своё жильё, да и на остальные нужды. —Суйсэн, это моё решение — помогать тебе, чем могу. Ты под моей ответственностью, так что просто бери и пользуйся. Если чего-то не хватает — говори, или проще будет, если придёшь ко мне и выберешь. Всё равно лежит без дела.-дёрнув плечами, присела на застеленный синим пледом диван. Всё стало выглядеть здесь живым, и отражать всю сущность обитателя: гирлянда прикреплённая гвоздями на стену у изголовья спального места, шторы и тюль, коврик посредине комнаты с длинным ворсом — как шерсть, тоже розовый. Да и пахло тут, так, как дома, так как нужно. Юмэ была рада за то, что теперь Суйсэн будет жить нормально, а она сможет выдохнуть от спавшего с неё напряжения, которое возникало от любого не взятого звонка. В такие моменты, она предполагала худшее, хотя знала, что после поломанного носа в кашу, Кояма старший не полезет к дочери, но паника за подругу всегда была. —Ну что, по пивку? -разбавила обстановку Сенджу, достав из своего рюкзака в наглую не украденное, а именно спизженное пиво у Такеоми. Но тот даже не заметит, их холодильник им забит по самое «не хочу». Шестью банками меньше-больше, не сыграют большой роли. —О, это по нашему. Давай я поставлю в холодос, чтобы остыли. Пока приготовлю попкорн, у меня ещё есть нормальная еда, поэтому кто-нибудь, будьте добры, достаньте из морозилки пиццу.-“нормальная еда» на что Юмэ тихо про себя посмеялась. Но решив, что после того, как Сенджу получила сегодня, лучше она займётся тем, что засунет в маленький духовой шкаф их ужин. Пицца с пепперони и вторая с морепродуктами, обе полетели в разогретую духовку, надо минут пятнадцать, дабы всё было готово. Суйсэн, как настоящая хозяйка дома хлопотала с тарелками, и новым стаканами которые благополучно были привезены командиром. Она ей не скажет, что всю неделю пила из одноразовых. От полотенец такого цвета была просто в восторге, всё-таки, Йонака-сан знает, что она любит и её тоже любит, хоть вслух не скажет. Но забота и поступки — намного больше могут рассказать, чем рот. —Юмэ-чан, тебе открыть баночку? -Сенджу планировала остаться с ночёвкой, потому уже во всю хлестала вторую банку, даже не охладив достаточно. После зала мучала ужасная жажда, да и не щадящая погода в Токио изнуряла смертных. —Не, я домой поеду, да и за рулём. Я пожалуй, воды или чай.-Сенджу укоризненно из-под бровей глянула на неё, растёкшись на диване. Вид у неё итак неважный был, так ещё и хмурое лицо вообще делало только хуже. —Значит мне больше достанется.-иссушив очередную ёмкость, потянулась за третьей, а ведь они ещё не до конца закончили с едой. Было ощущение, что первее всех наклюкается в козявку именно Акаши, как всегда. Поставив две большие тарелки прямо на стул, который Суйсэн притащила от рабочего стола, они уселись на пол, потому что Сенджу заняла всё пространство, как клякса развалившись и болтая свисающей ногой в воздухе. —Жесть, представляю лица Хайтани, когда до них в тюряге дошло, что Роппонги под нами теперь.-Юмэ не хотела представлять физиономию Рана, потому что он скорее всего пересчитает ей каждый позвонок по отдельности своей телескопкой, а Риндо свернёт ей руки в угол, которого даже математика не знала. Конечно, она бы могла дать отпор, годы спортзала, спаррингов и порой тягания железа не прошли напрасно, но зная этих двоих, они будут играть не по правилам и будут не сами, а ещё с кем-нибудь. При всём желании, человек десять и больше, она не потянет. Да и нацеляться они на неё в первую очередь, ведь знают её в лицо, как участника Альясна, так ещё одного из командиров. Будь они прокляты со своей телескопкой, но тогда тоже нужны были деньги. Большая часть сбережений осталась в Токио, и тратить то, что лежит в стабильной валюте — долларах, она максимально не желала, это был крайний случай. Да и неизвестно было, как скоро подвернулась бы хоть какая-то работа, тогда всё шло через жопу, и очень сумбурно, поэтому Юмэ даже не задумывалась, как всё получилось именно так, как получилось, поэтому бралась за любой заказ. —Нам стоит готовиться, и предупредить девочек из нашего, чтобы ближе к освобождению, не ходили по одному или двое. Минимум по три, а желательно кучками. Да и у меня с ними был… разговор, если так можно назвать вообще.-отпивая газированную, прохладную воду из своего стакана, как на неё уставились две пары поддатых от пива глаз. —В смысле? -подала голос Суйсэн, осипший от такого заявления. —Ну, когда я была в Йокогаме, перед самым возвращением, они мне позвонили. Им нужна была телескопическая дубинка, ну я по старым связям и нашла то, что они просили. В общем, привезла им заказ на один складов, забрала деньги и слиняла. Теперь думаю, он решит прийти по мою душу, как выйдет. Ран или Риндо, а может оба. Но всё же, делаю ставку на то, что решат отлавливать тех, кто не сможет дать отпор, поэтому надо всех предупредить.-скрывая глаза в своём напитке, делает жадный глоток и допивает остатки. Пока в это время на неё палились подруги, понимая, что в кругах криминального мира — торговля чем-либо, это норма, если бы они не взяли Роппонги под себя, проблемой бы данная ситуация из Йокогамы не была бы. Но теперь дела обстоят иначе. Юмэ уверена, Глава знает о том, что она привозила им товар, на все 200%, потому давно просчитала ходы на перёд, но осторожность её, её заместителя и всех девочек не помешает. —Это откровенный пиздец.-сделала вывод Сенджу, она так же, как и все была наслышана о «Королях Роппонги», в лицо не видела, но слухи доходили. Теперь же их короны позабирал Альянс, избавив от их генералов и тех, кто мог бы удерживать влияние в отсутствие Хайтани, это ударяло по позициям этих двоих. Конечно, у Альянса была протекция в виде якудза, и большее количество людей, да и теперь они не шайка девчонок, а опасные противники, и Ран с Риндо не смогут просто так списать их со счетов и выдворить из района. Это будет война, кровавая, грязная, с рокировками, и борьба за влияние, совсем скоро. Юмэ — боевая мощь, как и Наоки и множество других командиров, в то время, как Киро — мозг и главный пункт управления своей армии. В данном случае, она понимает, подчиниться — единственный вариант, ведь Глава оказывается всегда права и всё выходит так, как она задумала. И тут без её хитрости, тактики и стратегии не обойтись. Она исполнит приказ, который будет отдан, ведь ликвидировать Хайтани — главная цель на ближайшие месяцы, иначе Альянс погрязнет в грязи и крови. Потому, какие бы отношения у Юмэ не были бы с Киро, она признавала её как Главу и как ту, что имеет план и кучу запасных на любую ситуацию или исход. Потому решила довериться ей в этом, она наверняка понимала риски — нагибая раком Роппонги и буквально плюнув тем самым в лица Рана и Риндо. Тут оставалось положиться на неизвестный никому план Таищи, пока неизвестный, но уже наверняка продуманный до мелочей. У настоящей любви нет счастливого конца. Настоящая любовь вообще нe заканчивается. Сенджу пьяная заснула не раздевшись, поэтому Суйсэн подвинула подругу и легла рядом, в то время, как уставшая Юмэ просто уехала домой. Можно было бы остаться на футоне на полу, но желание было только оказаться у себя, ну и возможно увидеть Манджиро. У него скорее всего тоже собрание, поэтому отвлекать его она не решилась, дела банды — важнее, чем её вечерняя прихоть о встрече с ним. Хоть и сердце ныло от тоски. Попадая в свою квартиру, она не раз останавливалась на мысли, что хочет выкупить именно её, а не другую. Хоть сбережений хватало на то, чтобы выбрать жильё более высокого класса, не премиум, но среднего точно. Но это жильё хранило много хороших и плохих воспоминаний, тут началась её «взрослая» самостоятельная жизнь; сюда она вернулась после Йокогамы, когда не знала, что ей со всем этим делать; тут она провела вечер с Манджиро, и поведала ему о той, кто своей смертью оставила в сердце не заживающую дыру; сюда она привела Суйсэн и помогла девочке выбраться из гнетущего омута; тут вся её жизнь, в этих квадратных метрах. И она это поняла, нужно будет поговорить с Главой, чтобы сделать акт дарения или покупки, сразу после восемнадцатилетия. Выбор был сделан, она будет жить здесь, это — её дом. Не просто красивое слово, или синоним «квартира», это состояние, когда тебе комфортно, когда ты можешь расслабиться, когда каждый уголок отдаётся теплом внутри грудной клетки. Это всё её. Юмэ изменилась с момента возвращения с Йокогамы, это стало явно и откровенно заметно, хоть и прежний характер с иголками никуда не делся, но теперь она бережёт своих близких, стала теплее к ним, полюбила и нашла пристанище в руках Манджиро, и даже по-своему поняла Главу и полностью растворилась в делах Альянса, даже больше, чем когда-либо. Потому что осознала ценность того, что имеет. Эти перемены не могли не радовать внутреннего ребёнка, который до этого был заперт в самой дальней кладовке собственного сознания, нещадно тарабанивший и желающий вынести дверь с ноги, теперь же, она его приняла и старалась давать себе то, в чём долго отказывала — эмоциональная близость, раньше она боялась её, страшила одна мысль сблизиться с кем-либо или подпустить вплотную к себе. Но Шиничиро был прав: «Родные — это не слабость, это сила, ведь ради них будешь готова пойти на всё». —Как же ты был прав, Шин. Я скучаю.-присев на стул у рабочего стола, тут в стопке лежали готовые контрольные, которые требуется занести в школу на проверку, но всё внимание устремлено на фото в мастерской. Юмэ дала обещание не приходить к нему, потому что боль выше всего сущего, утрата ударила её под дых, выбив из неё тогда весь воздух и следом за ним жизнь. Такое она ощущала после потери мамы, но тогда она была маленькая и со временем ощущение чего-то пропавшего из её привычного уклада стёрлось. С Шиничиро всё было иначе, он заменил отца, брата, маму, всех взрослых, кто должен был давать маленькой Юмэ пример, и его гибель была ножевым в лёгкие, сердце, в мозг, но эта режущая мука не заканчивалась и не давала умереть следом. Потерять в самом сложном возрасте — в подростковом, когда гормоны и эмоции через край, так ещё на тот момент самого близкого взрослого, это был удар ниже пояса. Она не ненавидела Казутору или Баджи, она ненавидела ту дату; ту бесовку ночь, что жадной пастью забрала дух и тело Шина; она ненавидела то, что это просто произошло до белых костяшек пальцев. Но не могла ненавидеть двоих друзей, которые не знали. Юмэ, даже порой проклинала самого старшего Сано, потому что всегда говорила — нужно ночевать дома, а не ковыряться в байках до самого рассвета, она пыталась найти хоть какое-то оправдание своему горю, только чтобы принять. Понять, осознать — получилось, принять — нет. —Алло, Йонака слушает.-не глядя на контакт, что прервал её внутренние метания, будто она заложница внутри собственной горечи, метается и бьётся кулаками чтобы выбраться. —Ого, как официально. Ты дома, красотуля? -голос, этот голос был путеводной звездой среди всего происходящего дерьма. —Это ты, не смотрела на телефон. Да, я дома.-в самой комнате было темно, только устремившиеся скользкие проймы света из коридора освещали одно единственное лицо — Шиничиро на фото, что держал её на плече. Да и на шее часто катал, приговаривая: «Юмэ-чан, дорогая, ты уже большая и у меня итак спина не к чёрту, может лучше на спине покатаю?», но она хотела именно на шее, свесив ножки. —Тогда открой дверь.-не дожидаясь ответа, сбрасывает, глупая привычка, Майки осознаёт и продолжает. Девушка вскакивает со стула и буквально бежит к двери, сначала в квартиру, а следом в тамбур. За ней стоит виновник ночного вторжения, на часах почти одиннадцать вечера. Улыбается, будто не стоял здесь минут десять, перед тем как набрать. —Приветик, поближе. Это тебе! -с порога, даже не переступив через него протягивает букет из маленьких белых роз в красной обёртке. Он как и обещал, исправился, хоть и не выпытал то, какие ей больше нравятся. Она не раскололась лишь по одной причине — она любит все цветы, без исключения, не отдавая предпочтения одному конкретному виду. Юмэ прижимает приятный сюрприз к груди и носом шуршит среди лепестков, а после опускает, придерживая за перемотанное основание, и притягивает уже к себе свой главный приз — Манджиро. Губами рассыпает поцелуи по его лицу, лоб, щёки, нос, подбородок, везде по несколько раз, это символ не страсти, это благодарность и искренняя тоска по нему. Ей хочется его съесть, что аж под ложечкой сосёт, а в животе порхает рой бабочек. Не зря говорят, что любимый человек — тот, на которого смотришь, и хочешь поглотить, раствориться, слиться воедино. —Ух, если ты меня всегда будешь так встречать, я привыкну.-блаженно прикрывает глаза и подставляет лицо под новую порцию прикосновений, а после окончательно обнаглев — дует губы «уточкой», всё так же стоя вслепую. С улыбкой, закатывая глаза по самый затылок, оставляет кроткий поцелуй. Сегодня можно его побаловать, да и себя тоже, она соврала бы, сказав, что не хочет завалиться с ним на кровать обнимаясь и целуясь несколько часов подряд. —Проходи, не стой в проходе.-отдаляется на пару шагов внутрь коридора, дабы дать Майки место для манёвра со снятием обуви. Тот не мельтешит, так же, как и Сенджу носком стягивает пятку левого кроссовка. И проделывает тот же трюк с правым. Да уж, надо сказать этому парню, хоть и любимому, что так можно испортить обувь. —Я вообще приехал забрать тебя.-вальяжно плетётся в спальню и падает на кровать, притираясь спиной об матрас, как будто это его место для сна. Но он это делает для того, чтобы поднять флёр своей девушки в воздух и ощутить новую порцию наркотика для лёгких. —Куда? -она вообще никуда не собиралась, единственная ваза была на кухне, пришлось говорить громче, но соседей в рядом стоящей квартире нет, поэтому нет причин для того, чтобы переживать за их покой. Наливая холодную воду, и не вытирая капающие с дна капли, проходит с посудиной туда же, где лежал распластанный Майки. Там меньше попадания света и цветы не умрут от жары та быстро, как на кухне, да и радовать по пробуждению будут. —К себе, приглашаю тебя с ночёвкой. Да и дед тоже хотел тебя увидеть. Ты им с Эммой очень понравилась. Он вообще, сыграть в шахматы с тобой норовит. Поэтому одевайся, и поехали, но чур, на моём байке. Покатаю тебя.-с улыбочкой наблюдает за тем, как она застыла с вазой, даже не подозревая, что действительно пришлась по душе всей чете Сано. Но отказываться от предложения причин не было, наоборот, учитывая то, что у них не так много времени для совместного досуга с Майки, это станет отличной возможностью. —Выйди.-грюкнув вазой об стол, что все оставшиеся струйки воды спали на столешницу, не поняла, что сказала это слишком командным и колким тоном, отчего Сано захлопал глазами, а она сама напрочь не отошла до конца ещё от собрания, где надо было держать лицо. —Извини, собрание было, мне просто надо переодеться.-немного смущённо и тихо проговорила последние слова, переступая с ноги на ногу, и шажками проходя к шкафу. Ей бы обновить гардероб, а то после года вне дома, только несколько комплектов одежды остался по размеру и длине в норме. Но походу Майки и не собирался никуда ретироваться из пространства, лениво потягиваясь на том же месте, где и был. —Я не пойду, что я там не видел? Не стесняйся, у тебя красивая фигура, да и мне услада для глаз.-подмигивая, улёгся поудобнее, оперев на согнутую в локте руку щёку. —Спасибо, но… ладно. Мне лень идти переодеваться в ванную.-раз хочет смотреть, пускай, пора перестать стесняться, да и раз он говорит, что она красивая везде и всегда, значит от души слова. Единственный нормальный образ по размеру подходящий на сегодняшний день оставался из свободной юбки, лучшее решение для поездки на байке, но так не жарко и хотя бы не так заметна прибавка в росте, и следом белая в тон книзу футболка. Всё это время, Майки с самым довольным видом разглядывал полуголую Юмэ, что старалась не сильно светить пятой точкой, и как бы не пыталась, полностью неловкость у неё не прошла. —У тебя волосы отросли, отращиваешь? -подкравшись со спины с грацией хищника, бесшумно, потянулся и прошёлся ладонью от макушки к кончикам, захватывая одну прядь и потеребил между пальцами. Длина уже доходила почти по начало лопаток, хотя раньше она стриглась короче чем по плечи. Но Юмэ хотелось иметь волосы, как у мамы, красивые, густые и шелковистые, хоть выходило не очень. —Да.-развернулась к нему, стоя вплотную и изучая знакомое лицо, где над одной из бровей залегла отметина в виде шрама, совсем незаметный, да и будь таковым, не смог бы испортить ему внешность. Такую испоганить вообще нереально. —Тебе и так и так отлично будет, делай так, как душа желает.-почему он вечно говорил то, что могло заставить сердце биться в неестественно жвалом темпе? И эти слова всегда оседали в голове, как мантра, успокаивая и даря лёгкость. Мир свёл их для того, чтобы они были вместе, учились познавать лучшие черты друг друга, и принимать с любовью тьму бурлящую вязкой жижей внутри. —Поехали, красотуля, думаю они что-то, да оставили нам на ужин. На десерт будешь — ты.-заливисто посмеялся от того, как у Юмэ раскрылись глаза, а рот приоткрылся не в силах произнести что-либо. Нахал каков, издевается, насмехается и наблюдает то, как она пребывает в шоке, она не могла описать того, что он ребячится, а она краснеет. Непростительный поступок. У неё давно заготовлен пакет для Эммы, и просовывая его в тот, что побольше, сверху летят первые средства гигиены, чтобы не повторилась история с зубной щёткой тем утром. Комплект белья и сумка через плечо с полным комплектом ключей. Отличный способ проверить человека — это довериться ему.

— Эрнест Хемингуэй.

Двор встречает блеклыми проблесками Луны, доходящими до простых людей и одаривая их своей милостью, как самая добросердечная богиня — своих почитателей. Байк Майки стоит прям у ступеней на крыльцо, и помогает с пакетами, вразвалочку топая позади Юмэ, что на секунду останавливается и просто смотрит на уже родной по своему дом, вдыхает аромат влаги, ночи, дерева и цветов Эммы рассаженных по всему периметру. Тут всё кажется правильным: фасады с традиционными завитками — правильно; большой зелёный участок — правильно; даже роса на траве — правильно; они с Манджиро здесь — правильно. Он приобнимает за плечи, не вторгаясь в её мысли разговорами, только немая поддержка с умыслом «я рядом», даже когда плохо или хорошо. Только после того, как Юмэ отходит от транса, не отпуская из своих рук, ведёт через все коридоры прямо в свою комнату. Все домашние уже видят десятый сон, а для них вечер только начинается. Проходя в идеально (почти) вылизанную до блеска спальню, девушка уронила пакет с вещами около двери. Эта семья, стала значить очень много, что когда Юмэ приходила к ним, хотелось оставаться подольше, слушать возню Эммы на кухне, наставления и мудрые советы Мансаку, быть рядом с Манджи, но Шиничиро они уже не посидят в мастерской, он больше не покатает на шее и не будет ругать за то, что пыталась выкурить остатки его бычка. Она хочет сберечь те осколки семейства Сано, что остались, заменить Шина не получится, но быть поддержкой и стать частью их круга — да, не зря они втроём выросли такими замечательными, добрыми и справедливыми. Именно эти черты ей нравились в Майки, ей он нравился весь, без остатка. Тот уже принёс поднос с тарелками и чашками, она за целый день ела только пару кусков пиццы, а от жара исходящего от содержимого стала выделяться слюна. Шедевры Эммы — лучше любого ресторана любого уровня. Присаживаясь на диван, Юмэ одёргивает задирающуюся вечно юбку, уж до невозможности короткая, да и такая вещь на ней непривычная. Максимум — это школьная юбка, и то, чаще всего они были почти по колено, а эта еле прикрывала ягодицы и на благо, из-за свободного кроя не задиралась каждые два шага. —У тебя будет пижама? Я всё кроме неё взяла, а расхаживать в трусах перед твоей роднёй не шибко желаю.-слюни почти капали на голые колени, и не став сдерживать свой голод, подхватила с подноса на прикроватном столике тарелку с рисом и тамагояки, всё пахло великолепно, да и на вкус и вид так же. —Я дам тебе что-то из своего, мы по размеру почти идентичны. -только но потянувшись к пачке с тайяки, как его по руке хлопнули, вынуждая отдёрнуться от самой любимой вкусности. Поедая свою порцию, с набитым ртом, даже не успев прожевать до конца, Юмэ насупила брови. —Так, пока нормально не поешь, никакого сладкого. Ты как собрался противников раскидывать, раз ни черта не ешь? -проталкивая внутри горла ком, что колом стал и не давал нормально излагать свои мысли, Юмэ отложила тайяки рядом с собой, наблюдая картину премии Оскар, глаза Майки как у кота из «Шрека» глядели на удаляющийся из-под его носа десерт. —Ты такая строгая, мне аж нравится.-заигрывающим тоном проговорил, управляясь с последней рисинкой на тарелке. И с прищуром разглядывая замешкавшуюся вновь от смущения, что было заметно меньше, чем в первые разы его проявления своих попыток флирта, и по-честному, они у него получались. —Не забывай, что я командир и в моём подчинении больше двух ста девушек, мне нужно быть строгой.-это не напоминание, это констатация неопровержимого факта, её отряд работает налажено — как самые идеальные и роскошные швейцарские часы. Строго вытроенная дисциплина, как в военном училище, её девочки — армия. Ведь они отвечают за охрану всего, что касается Альянса, а это значит то, что их ошибка — гибель всей группировки. Даже в отсутствие в Токио, когда всем заправляла Суйсэн, благодаря многолетнему порядку, всё шло по маслу. Да и справляться с больше чем двух ста девочками, некоторым из которых даже 14 нет, сродню борцу с тиграми, приходиться держать в ежовых рукавицах, так как у многих играет подростковый максимализм и эмоции через край. А без организованности, отряд превратиться в побоище. Хоть ссоры у них случаются реже всех, в отличии от остальных отрядов. —Не думал, что у тебя столько людей под контролем.-Майки был удивлён, мало кому было известно сколько всего в Восходящем Альянсе людей в целом, это старались хранить в тайне, для удобного манёвра, да и если противник недооценивает — это отлично, можно нанести удар, когда он расслаблен и мысленно смакует победу. Но врагом для неё Манджиро никогда не был, секреты хранить умеет, лучше него только Киро в этом, у которой даже чёрт ногу в голове сломит. Поэтому Юмэ хотела ему довериться, что и сделала в последующем. Всего рассказать она не может, возможно, через время это изменится, но в её мозговых извилинах содержится информация, которая запросто может засадить многих на долго и потопить Альянс, как пробитый в дне корабль. Она связана этими тайнами, как золотыми кандалами, потому поведать не может. Опасно. В первую очередь для него, если кому-то станет известно о том, что он в курсе слишком многого, то за ним придут и никакая физическая сила не поможет. А она взяла на себя право нести ответственность за Майки, и подвергнуть угрозе из-за собственного желания излить душу — эгоизм. Она любит его больше, чем себя и собственное самолюбие, он забрался к ней в душу, засел на самом дне и вцепился в него зубами и хищной хваткой, его оттуда не выудить, да и желания для этого нет. Он теперь для неё всё и даже больше, она защитит его, от всего.

—Ну, да, раньше меньше было, порой сложновато, из-за того, что некоторые порой совсем не контролируемые. Но таких, быстро нужно приструнять. Иначе на шею сядут и ножки свесят.-наливая чай для него и для себя, Юмэ убрала тарелку обратно на поднос, со сном всё так же плохо, поэтому ночью она унесёт самостоятельно на кухню, может чем-то ещё поможет Эмме с её обязанностями, пока девочка спит. Так как Сано всё сожрал, глазом не моргнув, вернула ему его сладость, к которой он приступил непременно. Он был по-детски милым; надувался как рыба фугу, если что-то было не так, как он хотел; спал, как младенец; так ещё и съедая тайяки, мог не съесть основное блюдо — показатель того, что в теле парня подростка сидит дитя. Да и расскажи ей изначально, что Непобедимый Майки, по слухам кровожадный и беспощадный, ведёт себя «так», она бы не поверила. Но ей было вообще не важно, кем он является в уличной драке, если с ней он настоящий, без масок и натянутого для вида настроения. —За что отвечает твой отряд? Не знаю как в сукэбан, но у нас есть отряды отвечающие за зачистку и тому подобное.-Майки подустав от целого насыщенного дня прилёг головой прямо на открытые колени Юмэ. Он даже порой стал посещать школу. Не должен лидер Свастонов быть неучем, хоть от учёбы он не в восторге, мягко говоря. Учителя закрывают глаза на то, что он приходит без домашнего задания, благодаря Ками, что он вообще является. —У нас у каждого отряда есть своя задача, мой — спец.силовой. Мы отвечаем за охрану, зачистка улик, ну или боевая мощь. Чаще всего, новоприбывших мне втюхивают, но зависит от того, чем человек вообще промышляет. Девочку метр пятьдесят и с весом сорок от роду мне не дадут, хотя бывают исключения конечно. Из-за того, чем занимаемся конкретно мы, у меня самый большой отряд.-придерживая чашку за ушко, опустила вторую ладонь на шелковистые, золотые волосы Манджиро, и едва касаясь, начала поглаживать от макушки к началу шеи. Парень только сильнее вжался лицом в её ноги, притираясь, словно кот об мяту, расплылся в блаженстве. —Ого, это сложно действительно. У меня такая крутая девушка, жаль, не могу тебя своим друзьям показать, бедный Чифую обзавидовался, а Баджи бы злился, что у меня отношения раньше, чем у него появились.-промурлыкав это, не удержав свой внезапный порыв, укусил за голые ляшки, а после лёгкого писка со стороны девушки, поцеловал в то же место, будто зализывая рану. Майки не мог контролировать своё поведение рядом с ней, у него напрочь сносило крышу, как только на горизонте появлялась — она, тормоза ломались и отказывались работать. А сама она выглядела, как одна сплошная сладость, от которой у любого потекут слюни, но самое лучшее что грело его собственническую душу — то, что она его, и если кто-то посмеет обидеть или посмотреть на неё, он даже останавливать себя не будет. —Не мог сдержаться, да и честно, не пытался. Тебе идёт юбка, красотуля, да и ножки вкусные.-обводя языком меж губами, закусил нижнюю, черти плясали танго в его зрачках. Огонёк счастья затмила дымка сладостной похоти, глаза помутились будто после многочисленного выпитого алкоголя. То что происходит с мозгом во время опьянения — это развязные мысли, грязные изворотливые помыслы и открытые напоказ действия. Он погряз во всём этом, всё из-за девушки по имени Йонака Юмэ, что искусно завладела его телом, разумом, сердцем, она поглотила каждую его невыплаканную слезу, иссушила её и превратила в любовь, забрала боль, просочилась в его кровь и стала течь по венам, артериям и капиллярам вместо красной жизненной жидкости. Пропитала своим присутствием его существование, от этого осознания и бурлящих нестерпимых чувств к ней, Майки закипал, пылал и дышал огнём, потому что просто не мог насытиться этим, он хотел её всю, без остатка. Пальцы прощупывают сквозь эпидермис, мышцы, кости то, что витает, отбивает ритм внутри любимой женщины — рокот пульса, влажного вожделения и тщательно скрытая тьма, что отзывается на его прикосновения и тянется к нему своими слизкими щупальцами, чует ту же черноту, что сидит в нём. Ладони скользят по гладкой коже, от трения выделяется тепло, от этого запах цветочного геля для душа становится сильнее, искра меж ними загорается от каждого вдоха, выдоха, взгляда на неё из-под ресниц, его голова на коленях и от этого он чувствует то, как тело начинает гореть. Почти испуская пар у его лица, Юмэ не тормозит Манджиро, он искушает, он змей в Эдемском саду, что вынуждают вкусить запретный и от того ещё более желанный плод. Она выпускает воздух слишком громко, ниточка его самообладания рвётся с треском, улетает в разные стороны и её не найти. Единственное, что Юмэ успевает сделать, быстро поставить со звоном чашку обратно на поднос, перед тем как мир внутри переворачивается с ног на голову. Майки одним движением рук подминает её под себя, нависая как зверь над загнанной в ловушку добычей. Вдавливая своим весом девушку в диван, так, чтобы пошевелиться возможности не нашлось, он начал исследовать языком каждую частичку тела, каждую выпуклость, шрамик, морщинку, изгиб. Шея пульсировала в разгорячённой агонии от его влажных ласк, дорожка слюней прочертила путь от кончика уха до подбородка, прямо по линии челюсти. Язык нашёл венку, что выступала сильнее от того, как колотило её сердце, прикусив кожу в том месте, оттянул под тихий, протяжный стон, что заложил ему уши, от которого он готов был взвыть. Но сегодня время и весь он, только для неё, только для своей женщины, которой хочется доставить удовольствие. Мозолистые ладони плыли по изгибам, от его движений Юмэ напрочь забыла про приличие, она расплывалась, таяла как мороженое на Солнце. Выгнувшись в спине на встречу к нему, она хотела быть ближе, ещё-ещё-ещё, он касался груди через футболку, постукивал по рёбрам, словно пересчитывая их, жизненно важный орган разрывался от нагрузки, от растянутых до скрежета нервов и дрожжи в ногах. Он пробуждал в ней худшее, вытягивая наружу всю подноготную, тьма льнула к его тьме, смешиваясь и рождая хаос, все её минусы становились для него плюсами, а недостатки неожиданным образом приобретали другой градус и показывали, что она состоит из одних лишь достоинств. Майки стал живым воплощениям её страхов и мечт в одном лице, показал то, что она — лишь человек, который достоин любви, ласки и заботы, она стала его женщиной, слово, олицетворяющее уважение, грацию и полное обладание им и его чувствами. Сано ощущал, всеми фибрами то, как между ними переплетаются души, прочнеющими цепями сковывают двоих людей, встретивших друг друга случайно, а сейчас она лежит под ним, такая прекрасная, нежная, жаждущая его прикосновений, и он их ей даёт. Задирает футболку, бесцеремонно врываясь в пространство под тканью, покрывая плавными поцелуями каждый миллиметр кожи, чтобы не пропустить ничего, ведь Юмэ — одна сплошная неразгаданная загадка и её отзывчивое тело может рассказать о ней больше, чем слова. Живот пляшет от надрывистого дыхания, особенно когда на нём появляются губы Манджиро, что чертит незамысловатые узоры отпечатываемые на самих органах, поцелуи обжигают. От того девушка извивается, словно змея на сковородке, но от огня исходит и тепло, что манит и манит в свою ловушку. Язык скользит по изящным изгибам, обводит пупок, и тут Юмэ умирает, набравшись смелости и опустив глаза прямо на Майки, натыкается на острый и пристально изучающий каждый её сдвиг и реакцию взгляд. Она умерла, и не воскресла, потому что не может человек выглядеть настолько сексуальным и истязающим её разум и тело в один момент, но у него чёрт побери это получается лучше, чем драться. —Красотуля, сейчас я кое-что сделаю, но не смей меня останавливать.-прикусив нижнюю губу, Манджиро приподнял края юбки, мучительно медленно начал стягивать нижнее бельё из-под неё. Покрутив трусики на пальце, закинул их в дальний конец комнаты, всё это время Юмэ даже не дышала, боясь что нарушит всю интимную атмосферу или попросту задохнётся от приливших к паху ощущений. Просунув ладони под ягодицы, поглаживая и стискивая, парень пододвинул девушку к себе поближе, на край дивана, а сам стал коленями на пол. Перед его лицом открывался прекрасный вид, от чего во рту набежали водопады слюны. Смущающаяся, красная и такая притягательная Юмэ, а он у её ног, покорный и одновременно властный. От этого тугой узел сдавливает и затягивается ещё сильнее, что скоро она треснет от переполняющей волны вожделения. Наблюдая, изучая, поглощая каждую мимолётную и более заметную реакцию, словно за любимым живым творением, что целиком и полностью принадлежит ему, Майки начинает свою продолжительную экзекуцию с тонких щиколоток. Поглаживает, мурашки бегут стремительно по телу от лёгкой щекотки, закидывает одну ногу себе на плечо и покрывая всю площадь горячего тела поцелуями, пробирается выше. Юмэ хотела бы что-то сказать, возразить от стеснения, но она онемела, от завораживающего вида разговорный орган провалился в глотку и вместо речи выходили тихие стоны, что отзывались от стен эхом. Ей всё равно, если кто-то постучится или проснётся, ей нужен он, чтобы он делал с ней то, что хотел, а она, и слова не скажет против, потому что слова заменят оглушающие крики страсти. Майки останавливается на внутренней части бедра, даже там пульс просачивается сквозь кожу, он достиг 140 ударов в минуту, от этого парень лишь улыбается и присасывается одним резким движением к нежному телу, сначала посмактывающие движения что создают иллюзию безопасности, а следом крыше сносный укус. Юмэ откидывается назад, но упасть ей не даёт проклятая спинка дивана, и единственное что ей остаётся запрокинуть голову назад. Манджиро прокусил ногу до крови, но это была боль вперемешку с приливом в паху, если боль, то она выбирает только такую. Ей стоило больших усилий не застонать и не закричать одновременно, закрывая себе рот ладонью. Место начало кровоточить, там, где остались следы идеального прикуса, и проводя кончиком языка по выступающим алым каплям, собирая их и унимая пришедшее неожиданно приторное мучение. Стискивая женские округлости по обе стороны, закинул спущенное на пол второе бедро на плечо, Юмэ лишь делает то, что он просит, не в силах уже унять от ожидания трясущиеся зубы. У Майки в штанах туго давит, что он сам скрипит от того, как бы не разложить прямо здесь, когда она так близко к нему и в таком развратном виде, но сегодня день наслаждения только для неё, он хочет показать, что секс — это наслаждение для обоих, и она должна уметь думать не только о благополучии остальных. И не дожидаясь пока она обратит свой взор на него, подлазит лицом вплотную, крепко, до синяков удерживая за ягодицы, он как ему кажется, от собственного возбуждения разорвёт её ажурную, бело-прозрачную кожу, где каждый раз расцветают фиолетовые цветы его трудов. Язык скользит по нежным складкам, размазывая естественную смазку, но к самому интересному он приступит позже, он растягивает их общее удовольствие, как самую изощрённую пытку на свете. Глаза непроизвольно открываются широко, словно выпадут из орбит, зрачки пульсируют расширяясь и сужаясь, как у наркомана, а перед ней всё плывёт. Она чувствует, она просто до трясучки перенимает каждое его движение и понимает, как глубоко она погрязла. Импульсы в теле горят красным, что пальцы скручиваются в криво образное подобие кулака, а коротки ногти ломаются от силы, с которой она сжимает. Майки ловко изворачивается и облизывает клитор, поддевает шапочку и ласкает там, задевая всевозможные нервные точки, меняет ритм замедляясь и ускоряясь. Движения сменяют один одного, не давая ей привыкнуть, она просто не может пошевелиться, в оцепенении застыв как статуя. Парень это видит, не отрывая взгляда проскальзывает внутрь влагалища, двигая в разные стороны языком. Крепкие ноги зажимают его за шеей, толкая ещё ближе, хотя куда уж больше, у него складывается ощущение, что от того, как бёдра держат его голову, она лопнет, как арбуз. Но это только ещё сильнее разжигает пожар в нём и в штанах тоже. Находя самую чувствительную точку, останавливается на ней и всю свою концентрацию направляет на то, чтобы доставить самые лучшие эмоции, буквально вылизывая и выворачивая язык в самых непонятных положениях. Его женщина отходит от транса и просто стекает на спинке дивана, подаваясь на встречу, но мозолистые мужские руки крутят парадом и лишают любых манёвров. Воздух в комнате сгущается от химии между двумя взаимно любящими людьми, от того, ночь утаивает и уносит на рассвете с собой все секреты и неловкости. Юмэ умирает и рождается вновь, прямо в эту ночь и в этот момент, когда язык Майки доводит до исступления и нащупывает нужную точку. Девушка натягивается как струна под напором, и нить вожделения крепнет превознося до небес, унося за стратосферу, и в миг когда эта самая нить разрывается с треском, её расшибает и размазывает по земле, превращая в огромную лужу. Её трясёт, выворачивает все внутренности наружу, заставляя издать облегчённый стон. Всё становится не важным, проблемы меркнут, а рассеянное внимание сводится к довольному Майки, что слизывая остатки смазки от накатившего, как цунами оргазма улыбается. Он выжал все соки с неё, со всех мест, высосал мозг через трубочку и оставил за собой тряпичное, как безвольная кукла тело. Ноги упали с плечи, без сил стукнувшись пятками об пол, руки била мелкая дрожь, а сознание помутилось до степени вязкого киселя. —Красотуля, ты очень вкусная.-она не могла поднять головы со спинки дивана, шея не слушалась, а до ушей доносились обрывки фраз. Майки поправив юбку, пригладив сверху для надёжности, присел рядом. Облизнув губы, а после, чтобы окончательно её добить, убрав влагу с подбородка большим пальцем, погрузил в рот и обсосал с характерным причмокиванием. —Что-то у нас странное чаепитие.-единственное, что нечленораздельное смогла выкинуть Юмэ, осипшим голосом, почти шёпотом. На что Сано рассмеялся, его всё устраивало, его женщина довольна и в полном омуте от того, насколько ей было отлично, а если хорошо ей — значит ему тем более. Девушку начало окутывать тяжёлое одеяло из усталости, вдавив тело в диван до такой степени, что бормотание парня на какой-то ноте прекратилось и сменилось на сон, первое сновидение в её жизни за последние лет шесть-семь. Она никогда так быстро не вырубалась, даже когда не спала по несколько дней. Видимо, отношения с Майки влияют на неё хорошо, раз позитивные перемены заметны не только в поведении, но и в здоровье. Правду говорят, если партнёр тот, кто вам нужен, ваш организм сам на это укажет. Единственные люди, у которых нет проблем — это покойники Не зашторенные окна пропускают тонкие лучи летнего Солнца, один из которых светит прямо в правый глаз Юмэ. В другой день, она бы разозлилась и чертыхалась до самого вечера, что не смогла немного поспать из-за такой подставы, но не сегодня. Она за долгий промежуток смогла почувствовать себя отдохнувшей, хоть сон она не помнила, но знала, что он был. Оглядываясь левым глазом, который не стал жертвой большой звезды, заметила, что была переодета в вещи Майки, удобно облегавшие в некоторых местах. А сам парень лежал вжавшись носом меж острых крыльев лопаток. Было слышно похрапывание, ветерок от тёплого дыхания впитывался в ткань её футболки. Расцепив его руки так, чтобы не заметил, Юмэ босиком пошлёпала там, где хранилась обувь для гостей, там же и нашла свои трусы, а это означает, что под штанами ничего нет. Тапочки были как раз её размера, 38, розового цвета, видимо Эмма купила. Надевая их, кинула в пакет у входа грязное бельё и взяла чистое, с остальными принадлежностями. На часах было пол восьмого, значит эпичного столкновения с дедушкой не будет. Майки не нащупав рядом свою девушку, устало прохрипел и раздосадованный перевернулся на другой бок и обнял пустующую подушку ногами. От этой картины, всё сжалось от умиления, какой же он всё-таки ребёнок, хотя после ночи, она бы так не спешила с выводами. Душ стал отличным решением, а чистка зубов принесла столько облегчения, будто с тела сняли тяжёлый рюкзак, проносив его целый день пешком. Из одежды конечно, осталось только вчерашнее, из-под низа юбки выглядывал укус с сукровичной коркой, но не сильно заметно, если не приглядываться. Волосы на благо, не намокли, кроме выпавших прядей, но от набирающей обороты жары за окном они высохнут в один миг. Решив порадовать и отплатить за гостеприимство чете Сано, Юмэ решила взять весь свой запас кулинарных умений и приготовить завтрак. В холодильнике оказалось всё, для рецепта блинов её матери — это будет для Майки и неё, а для дедушки и Эммы тамаго какэ гохан, состоящий из риса, сырого желтка и соевого соуса. Популярный утренний приём пищи и питательный. Самое то, учитывая, что готовка всегда ограничивалась несколькими видами блюд, что она чередовала и одно могла есть 3 раза в день, четверо суток подряд. На запах еды, после утреннего контрастного душа пришёл Мансаку, с новым выпуском газеты и коробкой шахмат под подмышкой. Он заметно удивился тому, что на кухне тусуется именно она, но благодарно улыбнулся, когда перед ним задымила ароматная тарелка с порцией и свежесваренным кофе. —Юмэ, деточка, не стоило утруждаться. Я бы и сам мог.-сложив руки в рефлекторном молитвенном жесте, принялся неспеша есть, приглашая ладонью за стул рядом с собой. —Я хотела отблагодарить за то, что приняли меня, как члена семьи. Спасибо.-поклонившись в три погибели, только после этого присела, тот лишь улыбаясь «отцовской» ухмылкой, покачал головой. Хотя, откуда ей знать, как выглядят здоровые отношения с папой? Ни откуда. Но дедушка вызывал в ней только такие эмоции и ассоциации. —Ты, теперь, не «как», а именно наша семья. Эмма сегодня утром убежала в школу, поэтому не успела ничего приготовить, а шалопай Майки проснётся не скоро. Давай-ка сыграем в партию. Любишь шахматы? -раскрывая деревянную коробочку, выставил все фигуры на доску, пока Юмэ быстро поставила свой заварник с чаем на стол. Настроение было в эпицентре, настолько оно было отличным. Утро принесло с лучами рассвета лишь просветление. —Да, раньше, с дорогим мне человеком, мы играли часто. Сейчас уже нет.-мысли о Киро возникли сами собой, это было давно в прошлом, там и должно остаться. Они больше никогда не станут близкими, так как уже не те, кем были раньше. —Почему сейчас не играете? -с глазами полными опыта и горечи, взглянул на хмурые брови Юмэ, что выбирала кто будет играть за белых при помощи вытягивания спичек. —Мы с ней уже не так близки, много воды утекло, а время не вода. К сожалению.-ей выпала короткая, значит, чёрные, ходит второй. Мансаку переставил первую фигуру, заставляя шестерёнки мозга скрипеть без масла, вспоминая то, как всего несколько раз обыграла Киро, это далось непосильным путём. —Поверь, всё можно исправить, если захотеть. Нельзя только в том случае, когда на крышку гроба летит земля, не важно на чей, твой или этого человека.-в речах старика была грубая правда жизни, он сам прочувствовал на своей шкуре данные изречения во всей красе, потеряв многое. Но может ли она изменить всё, между ними с Киро огромная пропасть, она смотрит ей в след, в спину. Так было всегда, потому что Глава живёт интересами Альянса и своими. —Знаю, возможно, вы правы.-Юмэ забирает одну белую фигуру, подставляя под удар вторую. Двойной удар, потеря сразу двоих для противника. Мансаку одобрительно кивает, возможно, совсем не на её тактику. —Ты была знакома с Шиничиро? -вопрос выбивает из колеи, заставляя руку с чёрным слоном зависнуть над «полем боя». Но собираясь в кучу, делает ход. Она лидирует, хоть дедушка ведёт игру в полную силу. —Да, Шин стал многим для меня, заменив многих взрослых. Мы с ним были знакомы достаточно, я его любила. Мне искренне жаль, что я не присутствовала на его похоронах, простите.-отличительная черта лидера — уметь признавать собственные ошибки, не только мысленно, но и вслух. Хоть эта ошибка, стоила огромного, шершавого и кривого шрама внутри неё. За это, она никогда не расплатиться с самой собой. —У тебя были причины не приходить, и ты была ребёнком, ты не виновата. Он бы не обиделся, ты же его знаешь. И никто из нас не в обиде. Ты, ты сама себя винишь, это слишком заметно. Я прожил много, понимаю, что такое вина за смерть. Но не кори себя.- указывая на неё ладьёй, убирает её сохранившуюся пешку. Так и в жизни, сильные мира сего — убирают шестёрок и неугодных. Но он был прав, во многом прав, возможно у неё не хватает человека, что имеет огромный жизненный опыт, как дедушка Мансаку. Так как у самой родителей её родителей не было в живых с самого рождения Юмэ. —Спасибо, дедушка, а вам ещё шах и мат.-поставив ферзь вплотную к королю противника, её фигуру защищает конь, не давая Мансаку возможности для манёвра и урожая его без дополнительного хода. Тот будто он победил, с гордостью смотрит на достойного противника, протягивая ладонь для рукопожатия. —Отличная игра, ты сильный соперник, «поцелуй смерти», шикарный ход. Провела старика.-хихикает, так же ребячески, как и Майки. Они похожи. Была бы она схожа с мамой, если бы та была жива? Внешне, сто процентов, но она бы не выросла такой нежной и кроткой, как она. У Юмэ совершенно другой нрав, сильный и смертоносный, это бы не изменилось, будь всё иначе. —Ты мне очень нравишься, Юмэ, а самое главное, тебя любит мой оболтус. Хотя я думал, что он обречён быть без девушки. Но ты позитивно на него влияешь и в отличии от него — спокойная, рассудительная и умная, я рад за вас, дети мои.-пожав протянутую ладонь, крепко пожала, с почтением склонила голову, принимая лично сказанное благословение на их отношения. Нужно сходить к маме, чтобы и она увидела то, что дочь счастлива, хоть и не сможет так же одобрить их союз. —Что вы тут шушукаетесь? -Майки опёрся на дверной косяк, растрёпанный и сонный. С ухмылкой что-то замыслившего человека уставился прямо на укус, что откровенно выглядывал из-под юбки в положении сидя. —Ничего, Юмэ обыграла меня в шахматы. Эрудированная у тебя девушка, Майки.-подмигнув, дедушка встал со стула и пошёл в додзё, сегодня утром в пятницу у него дети дошкольного возраста. Его дело, держит его в тонусе, не давая скатиться в плане здоровья вниз, врач рекомендовал. —Ты деда уделала, я же говорю, самая крутая девушка. Моя.-пройдя вальяжной походкой хозяина положения, поставил руки на спинку стула и укусил за мочку уха, где была одна из многочисленных серёжек пирсинга. Чтобы сгладить положение, чмокнул в макушку и уселся на нагретое место Мансаку, закинув ноги на стол. —Манджиро, мы у тебя на кухне…-шикнув на него в полголоса, на что тот лишь воспринял это, как будто она пошутила шутку. —Да ладно тебе, Юмэ-чан, надо же встряхнуть тебя с утра пораньше и этот дом.-потянувшись за одной из оставшихся порций, принялся уминать за обе щеки, что аж глаза блестели. Девушке оставалось только полностью свыкнуться с его поведением, возможно, именно этой лёгкости и беззаботности ей всегда не хватало. —Вкусно? -заинтересованно спросила, когда Майки принялся за тарелку Эммы. Пускай, всё равно не будет таким вкусным, как свежеприготовленное. —Да.-Юмэ была совершенно не голодной, потому пододвинула и своё тоже, на что тот лишь довольно принялся за третий приём пищи. Набивая полные щёки и не успевая жевать. —Я готовила, решила поблагодарить.-Майки подмигнув, проглотил и выдал то, что в его духе. —За вчерашнее? -в него почти полетела чашка, хотя щёки горели, творит такое, доводит до смертельно низкого пульса, так ещё и шутить над ней смеет. Никакой совести, он даже не знает такого слова видимо. Но флирт у него удаётся, либо только она может на такое вестись. —Нет, да, нет. В общем, ешь. Там в комнате стоит пакет с моими белыми штанами, передай Эмме. Они ей понравились, пускай носит. Всё равно один раз только надевала их.-потеряв лицо в ладонях, окончательно смирилась с тем, что шутки на тему их отношений и секса не закончатся никогда. —Да, потому что я с тебя их снял тогда.-обречённо упав на стол лбом, Юмэ уже не могла сдержать смеха и тоже находила в его незамысловатых подкатах, какую-то изюминку. Это всё была его чёртова харизма, на которую повелись не только все основатели Свастонов, рядовые, да и она туда же. Неисправим, но именно таким она его и полюбила. Мужчина спросил у мудреца: «Какая женщина самая красивая?» Тот подумал и ответил: «Любимая».