С неба падала белая скорбь

26.07.2006

Жизнь — это большой супермаркет: бери, что хочешь, но, не забывай, что за все придется платить… —Ты молодец, Тетта. Тонкий и острый ход. Дальше — больше. Помоги Майки, вытащи Пачина. Это поможет тебе сблизиться с ним, общее горе — объединяет, но кроме этого, ты заработаешь перед ним непоколебимый авторитет. Как человек, что держит слово. Если для этого, тебе нужны связи или деньги, они будут.-холодный, властный голос был эхом в этой подворотне, тьма скрывала лик человека, что упорно и точно вертел в своих руках фигуры этой многогранной игры, будто играл в шахматы на лавочке в парке. Различить принадлежность к какому-либо полу нельзя было, шум от недалёкой дороги, шуршание крыс в мусорном баке и то, что Кисаки стоял довольно далеко, не давало ему опознать сообщника. Ему было всё равно, помогает — отлично, после того, как добьётся своей цели — устранит, так же филигранно, как сейчас они выстраивают многоуровневый план-капкан. —Мне не нужны связи, я помогу вытащить Па иначе, прибрав Осаная с пути. Пока.-ему нужно было отыскать Майки, сейчас. Срочно, не теряя драгоценного времени. Он играл в долгую, но размениваться не планировал. Ситуация не требовала отлагательств, а только отточенных движений. Он заплатит Осанаю, а тот, изменит показания. Он будет на вершине, «Серым Кардиналом», а Сано — его личной, выпотрошенной и перекроенной заново марионеткой. Всё идёт по плану. —Я буду ждать, Кисаки Тетта. Не подведи.-обронил утробный, хищный голос из недр этой помойной ямы, когда парень удалился. Его подталкивали в нужную сторону, пока незнакомец полезен, пускай живёт и думает, что это он, рулит, а после, за ненадобностью — уберёт. Но списывать со счетов такого информативного анонима, со связями и деньгами — было бы глупостью, а дураком он не был. «Предприятия твёрже советом, и войну веди с обдуманностью»

Притчи 20:18

Лето стремительно двигалось к последнему его месяцу, эти две недели были напряжёнными до окоченения мышц. Подготовка к поставке, установка порядка езды и планы отступления на непредвиденные случаи. Но мысли всегда, как обычно, возвращались к Манджиро, что успел забрать всё её внимание и направить к своей важной персоне. Она могла только быть рядом, понимая, как тяжело ему даётся решение Па, тот выбрал такой исход, после совершённых — обдуманных решений. Это его выбор, но Юмэ знала, друзья для Майки — это всё, он бы не смирился бы с тем, как поступил Пачин. От этого, она понимала — будут большие проблемы, он будет искать вариант выхода из ситуации, но за эту помощь всегда нужно платить. Она тревожилась, внутри, где-то под лёгкими был скомканный криво, несуразно острый клубок, что вспыхивал в неожиданные моменты, как только сознание подкидывало ей самые худшие повороты событий. До него попытаются добраться, она чувствует, тело, как на иголках, отзывается на опасность, настораживается и ждёт удара. Удара в самое её сердце — по Манджиро, когда тот ищет то, как можно спасти приятеля от зоны, это приведёт его в неоплатную ловушку, под названием — долг. А долги в их мире — взымаются с трехсот процентной наценкой, и здесь не только про деньги. Потому, она старалась быть с ним, как можно чаще, не только для того, чтобы уберечь его от ошибок, но и для того, чтобы быть рядом, выслушать, посидеть молча, поддержать так, как умеет. Нельзя оставаться самому, когда тяжело, плачевно заканчивается. В особенности, что она хорошо знает его нрав, до последнего будет молчать, но и она не глупая. Ей удалось давно покорить эту стену внутри него, что она теперь казалась ей — бугорком земли. Она будет рядом, всегда. Тьма закрывает собой всю животную подноготную, что оживает после того, как Солнце покидает пределы Токио. Поставка ночью, как и всегда. В этот раз крупногабаритная, дорогостоящая и предельно опасная, они ходят по краю лезвия, ведь раньше сбагривали через курьеров, бордели, перепродавали, а теперь доставляют напрямую к покупателю. Юмэ надеялась, что пройдёт гладко, только проблем сверху ещё ей не хватало. Часть девочек, отобранных специально для сегодняшней вылазки уже принимают товар в порту Иваки, груз зарегистрирован, как импортные морепродукты, тепловодные креветки и переработанная рыба. Ведь никто не придерётся к такому виду оформления документов, так как Япония взамен, активно экспортирует Таиланду свежую скумбрию, бонито и другие виды холодноводной рыбы. Всё привычно и прозрачно, не учитывая, что вместо морских обитателей — там опий-сырец. Кадзи Изаму крупно повезло, что Киро выбрала его, для дальнейшего сотрудничества, ведь именно из опиума-сырца, можно сделать деньги в его отросли. Он легально используется в качестве сырья для фармацевтической промышленности, из него можно сделать не только морфин, как обезболивающее, что часто употребляют аптечные наркоманы, но и так же полусинтетические такие, как: героин, гидрокодон и оксикодон. Что вызывают сильнейшую зависимость. Что именно с сырьём будет делать Кадзи — насрать, главное — деньги, стабильное сотрудничество и ноль претензий. Хоть мак, для опиума-сырца легально выращивают и в Японии, только для медицинских нужд, в таком объёме, Изаму не сможет достать его. Так же, по именно смешной стоимости и нелегально. Всё, что есть у него на полках, чисто, как стёклышко, однако, на обычной аптеке далеко не уедешь, у него есть много хороших химиков, что сделают с товаром Альянса — волшебство, и будет конфетка для нариков. Юмэ, в прочем, абсолютно всё равно, лишь бы её люди не угодили за решётку. Часть её отряда требовалось сопроводить действующий, дабы те, были в полной сохранности, без передряг. В случае чего, именно Йонака, Кояма и её девочки возьмут удар на себя, давая фору тем, кто доставляет. Чтобы те, благополучно слиняли, потому, работа спец.силового была жёстче, опаснее, рискованнее, они всегда были на грани, для этого Юмэ выстраивала железную дисциплину, подчинение и полное выполнение любого приказа. Иначе, всё в ненужный и самый дерьмовый момент кончится тем, что все они — благополучно будут тлеть на нарах. Суйсэн ожидала её около подъезда, без байка, что ж за несносная, (хоть и любимая), но несносная девчонка. Было же сказано, понятным языком, ездить только на своём транспорте или с ней. Видимо, не доходит. Можно же было спокойно добраться сюда, а потом пересесть пассажиром к ней, и уже после транспортировки — забрать своего коня отсюда же. Воздух становился прохладным, сырым и вязким, словно желая задержать тех, кто осмелился выйти в такое время за пределы жилищ. Натягивая чёрные поблёскивающие синтетические перчатки на руки, поправила каждый палец, на локте болтались два шлема. Их морды нельзя было светить на всеобщее обозрение. Волосы туго завязаны в низкий хвост, длина уже позволяет. Тотал блэк лук отлично сливал её с поздним часом померкшей улицы, как хамелеон, что принимает цвет ближайших предметов и маскирует для безопасности. Толстовка, спортивные штаны и не совсем подходящие для лета те самые кожаные ботинки с тракторной подошвой. Всё как надо. Заместитель выглядела похоже, со спины не различить, на руках идентичные перчатки, только из хлопка, не блестят от света жёлтых фонарей. Притупляет взгляд на всём, что только можно, лишь бы не сталкиваться с пустым, спокойным и от того страшным взором своего командира. Она знает — она недовольна, потому что переживает за неё. —Падай, у нас много дел.-единственное, что опрокинула Юмэ, прежде, чем за спиной послышалось шуршание трёхнитки об кожаную сидушку. Передавая ей шлем, удостоверилась, что тот сидит плотно, стукнув по нему сверху, прямо на макушке. Суйсэн была готова поклясться, удар был даже не в пол силы, а голова, почти разлетелась на ошмётки, готовая окрасить красным визор изнутри. Застегнув ремешок, поправила его в области нижней челюсти, Юмэ рванула на выезд. Ехать прилично, но если в топить — прибудут раньше, что она и сделала. Отвыкла ездить в шлеме, редко надевала его зимой, предпочитая отмораживать кончики ушей и полной грудью вдыхать морозный воздух. В этом была свобода, грозная, грязная, извалянная в луже крови, с ароматом снега, табака и сандала, его сандала. Смахнув наваждение, тряхнув утяжелённой от веса защиты головой, срезала по бордюру, через пять сотен метров порт. Издалека виднеются макушки в чёрном, как будто из фильма «Люди в чёрном», ей богу, а рядом три автомобиля, тэтчик. Девочки носятся с рохлями, ведь при всём необъятном желании — не поднимешь три ящика весом по сто килограмм. Всего девять, почти тонна, пока что, органического дерьма. Если загребут — въебут не меньше десятки каждому, а учитывая габариты — все пятнадцать. Суетятся, как муравьи, Альянс промышляет не только опиумом-сырцом, но и кокаином, а по классике — марихуана. Самая ходовая, но конечно, конкурентов именно с подобным товаром так же — пруд пруди. Конечно, первым в рейтинге по прибыли остаётся оружие, любого вида, но огнестрельное в приоритете, с пометкой красного цвета «важно», ведь закон о использовании пистолетов и выше — максимально ограничивает манёвры, а тем более ввоз. Но кому это мешает? Вернёмся к настоящему, завидев их, девчонки кланяются, а потом стремительно заканчивают погрузку. Чем скорее — тем лучше, оставив Сусйэн томиться на пассажирском, проходит по щебню, противно скрипящему под ногами, камни так и норовят заползти в выемки подошвы. Тут всё пропахло сыростью, морским бризом, ржавой стружкой, землёй и флёром криминала сверху. От былых улик не осталось следа, все в масках, перчатках и закрытой одежде, все на одно лицо. Пустой склад, с едва горевшими белыми, почти выжигающими глаза лампочками под самым высоким потолком. Всё отлично, можно отчаливать. Махая руками «на выход», девочки забегали шустрее, пока сама Юмэ последовала к своему «Зверю», они замкнут колону. Это помещение напоминало ей самое начало этого слизкого и противно-привычного пути, на который она стала четыре года назад, шесть лет назад примкнув к Альянсу. Теперь, стало обыденностью сливаться от хвоста, ходить за прибылью в бар-бордель «Девять хвостов», носить форму, а под светом дня любить, дружить, учиться в школе и посещать зал. Смогут ли в будущем, эти два мира ужиться в ней, с ней, в её реальности? Чем ты старше, тем сильнее становится ветер — и он всегда встречный

— Джек Николсон

Благодаря великой Ками, девочки добрались без происшествий, теперь передавали товар людям Изаму. Слепая зона, без камер, датчиков и любой привилегии — отследить их или компрометировать. Безликие фигуры, без имён и личностей, такими были многие, кто являлся мелкими шестерёнками такого мира. Они перенимали товар в одном из складов, что со стороны походил на заброшенный или неухоженный дом, тут делали варево. Юмэ мало это интересовало, всё было на благо Альянса и заработка. Сколько отвалит Киро им с Суйсэн за это? Девочке нужен доход, самостоятельная жизнь, с арендованной квартире и полным покрытием остальных расходов, была сложна. К тому же, ей требовалось через два года идти учиться в университет, для этого требовалась немаленькая сумма. Начиная понимать свою Главу, Юмэ неволей осознала все причины её поступки, порой, какие ей по молодости-дурости, казались: жестокими, порой несправедливыми и хлёсткими, как «кнут» без «пряника». Но, не сейчас, сейчас иначе, она пришла к выводу, на Киро висело многое, огромным грузом ответственности: обеспечение крыши, чтобы их всех не засадили; договорённости с другой страной по доставке груза; защита всех состоящих в их рядах, во всех смыслах; открытие новых точек; оттеснение банд, что всеми силами пытались посягнуть на их территории. От неё зависело так много, что некоторые решения вынуждали действовать так, как полагает лидеру — без сомнений и сожаления. Юмэ поняла её, в полной мере осознав и проанализировав то, что проходила Таищи за все годы. Она больше не спускала на неё всех собак, не винила, ведь, взрослый, криминальный, в крови по колено мир, был полон проблем, предателей и закоулков, под названием — смерть от неверного шага. Только, Глава — никогда не жаловалась, она в немой тишине внимала, продумывала, побеждала, она вела себя так, как полагается человеку с её статусом и ни разу не подвела, без лишней слабости делала свою работу. Ради них всех. Она стала вызывать у неё лёгкое, трепещущее восхищение. Все девушки разъехались в разные стороны, чтобы не привлекать излишнего внимания к своим персонам ещё больше. Им двоим требовалось заехать отчитаться перед главнокомандующей, что всё сделано чисто и лаконично. Шиничиро был бы рад, узнав, чем на самом деле она промышляет? Ответ резонен — нет. Как бы она его не любила, уважала и обожала, но у мёртвых была одна большая особенность, их слова и чувства это — всего лишь ветер в кронах деревьев и снег в начале декабря, он не имеет веса в мире живых. Здесь признают только силу, выносливость, ствол за пазухой и кровь. Игровой зал застыл в режиме ожидания, семенили лишь несколько девчонок, по виду, новенькие из действующего отряда. Их отбирали с особым трепетом и под микроскпом, у них была важная работа, заведись там крыса, хвостов лишились бы все. Только после нескольких месяцев, прощупав плоть «зелёных», допускали их напрямую к товару. Суйсэн плелась сзади, с явной неохотой ночных похождений, буквально, засыпая на ходу и роняя веки вниз. Состав внутри кабинета привычный, командир и зам действующих, Цепная Псина и они вдвоём. На столе выделились несколько конвертов, крепкие, пухлые, как свинья копилка переросток, на каждом высеченное кандзи с фамилией и именем. —Проходите. Кадзи Изаму доволен, из штанов выпрыгивает от товара. В ближайшие месяцы ожидаем ещё заказ.-толкая оплату за труды, там, где был стул Юмэ, она передала заместителю её часть. Приятное, тепличное чувство засосало под ложечкой. Впервые это принесло такое удовлетворение. Видимо, от того, что она поняла мотивы, причины и саму Киро в полной мере, в которой могла. Теперь, деньги не были противно-липкими и грязными, они просто были. Открывали любые возможности, она хотела порадовать Манджиро, подбодрить, зная, через что он проходит. Да и остальным Сано нужно купить что-то. Она решила, что пригласит Эмму к себе, чтобы та, отобрала себе вещи, которые она не носит по различным мотивам. —Пускай ничего из штанов не выпадет, хотя, может не чему уже.-прошептала она почти под нос, только Суйсэн еле сдержалась, стоя над Йонакой-сан горой. Киро расплылась в ухмылке, скорее, не хищной, а весёлой. Она выглядела безупречно, как и всегда, будто ей не требовался сон, еда, отдых, душ, ведь одежда была выглажена, чиста, пахла дорогим, нишевым парфюмом; волосы уложены водопадом струясь идеальной гладкостью и прямотой; а на лице ни синяков от недосыпа, ни намёка на усталость. Ведьма. Хотя, как не приди в убежище, она всегда была у себя. Объяснить этого было нельзя, кровать здесь не спрячешь, да и она предпочитала спать дома. —Идите, из казны, каждому, кто участвовал, будет выделена законная часть. Остальным же, в этом месяце будет повышена оплата. Раз мы выходим на новый уровень, наши люди не должны быть ни чем обделены. Отдыхайте.-махнула рукой, звуки одновременно отодвинутых стульев скользнули по кафелю, неприятно проскрипев. В белом прямоугольнике по ощущениям подушечек пальцев насчитывалось не меньше шести тысячи долларов в родной валюте. У Суйсэн на тысячу меньше, но это её не печалило, наоборот, та, как кошка наевшееся сливок довольная, без сна ни в одном глазу шагала в припрыжку вровень с командиром. —Отложу часть денег на покупку квартиры и часть на образование, а остальное пущу на тюнинг байка и другие штуки. А вы? -перегораживая ей путь, решила устроить допрос, прямо перед байком в чернильной темноте. Пораскинув, на что потратить деньги, решительно кивнула. —На квартиру, на бензин, помогу семье Манджиро, его дед воспитывает двоих детей, а у подростков, знаешь ли, потребности выше облаков. Остатки оставлю. Жить же за что-то нужно. Как тебе фоторамка? -удовлетворённая ответом, уступила дорогу к «Зверю», Суйсэн была дитём, а иногда фурией чистой воды. В этом и была вся прелесть, она могла спокойно разгрузить себя и оставить работу на работе, а у Юмэ было иначе. Весь груз дерьма она тащила домой, из дома и по кругу. —Мне очень нравиться, стоит на столе теперь. Мы там такие смешные с вами, Йонака-сан.-хихикая, вспоминая то, как выглядят припухлые от возраста лица, упала на сидушку болтая ногами в воздухе. В жизни все относительно, и вы не сможете переживать только взлеты, без падений. Каждый рождается в нужное время и в нужном месте. Проблема лишь в том, чтобы распознать возможность, когда она появляется в поле зрения, и до того момента, как она исчезнет. —Как Эмме и дедушке подарки? -у Майки была ужасная и вредная привычка не закрывать окна на ночь, если уходил последним из кухни. Чем, она, собственно и воспользовалась, пробравшись через забор, а следом и в дом. Не боясь ничего и никого, он едва сердце в пятки не уронил, когда заметил в щели приоткрытой двери, в полной темноте чёрный силуэт. Вместо «привет», она решила сказать именно это, браво. Не отойдя ото сна до конца, он знатно насторожился, а после, когда от бабайки снизошёл голос его девушки, слишком заметно выдохнул. Кто мог подумать, что она решит влезть сюда таким образом, так ещё и не позвонив? Двери для особенных придумали? —Юмэ-чан, я конечно рад тебя видеть, но в следующий раз, воспользуйся вещью, под названием — входные двери.-хмыкнув, она хрипло посмеялась, но на нормальное веселье это не было похоже, это была усталость, изнеможение и древняя, неописуемая унылость. Стянув с тела толстовку, как змея вторую кожу, откинула её в ближайший угол. В заднем кармане джинс выпирал бугор от конверта. Перчатки были наспех запихнуты с силой в соседний карман. —Я думала, ты спишь. Если бы так было, понаблюдала бы и ушла.-не подозревая, как это звучало, упала рядом, наваливаясь на него сверху. Тут уже он не сдержал искреннего смеха, утробного, детского и моментами, истерического. Принимая в свои объятия, завлёк поближе, впиваясь ладонями в женский стан, всё такой же холодный, но родной до боли под рёбрами. —Не знал, что ты маньячка-сталкер. Я скучал. Всё стало сложно, Па до сих пор под стражей. Скоро назначат дату заседания. Но… у меня есть вариант, он рискованный и многие против. Мы с Кен-чаном разделились во мнении и Тосва тоже.-первые слова были сказаны с теплотой, а после, словно надколотый голос, да и сам Майки тоже. Юмэ догадывалась, что если и будет план, чтобы вытащить Пачина, то не все будут за это. В какой-то степени, она тоже была согласна с тем, что он решился сдаться, не из злорадства, наоборот. Она — ценила чужой выбор, каким бы он ни был, ведь, все имеют право на то, чтобы поступать так, как велит им душа и совесть. В то же время, она принимала и чувствовала всем физическим телом боль, что заглатывала Сано в свою пасть, неумолимо, безжалостно и кровожадно, стискивая челюсть и замыкая ему путь к выходу. Эта боль — знакома, она родная и колючая, как не ей знать, что такое понимать, когда близкий делает не тот выбор, который мог бы лучше. Но для кого лучше? По твоему мнению или для тебя? Любой выбор — правильный, но после него есть последствия, а вот готов ли ты мириться с последствиями — вопрос. —Каков твой план? -поглаживая его затылок, что под пальцами мгновенно подался и расслабился, даже там, кожа натянулась, словно пришпиленные крылья бабаочки. Ему нужен маяк, что направит, укажет верный путь, осветит всю темноту и рассеет сомнения. Она будет голосом правды, выведет его из пучины забвения и непонимания. Станет справедливостью и логикой, будет его глазами и ушами, когда сама бездна шепчет ему напорочить и осквернить. —Один человек, он нашёл меня сегодня вечером. После прогулки с Такемучи, я прилёг на траву отдохнуть. Он сказал, что может помочь вытащить Па, заплатив Осанаю и чтобы тот, изменил показания. Я… хотел, хотел принять эту помощь, но перед этим, решил посоветоваться с ребятами. Такое не принимается в одиночку, но Кенчик, он упёрся. Не захотел. Я хочу услышать твоё мнение, честное. Скажи так, как думаешь, как командир, ты такая же, как я, в одной лодке. Чтобы ты сделала, если бы Суйсэн или другая девочка попала в такую же передрягу? -она дышала вечность, неподъёмным, старческим, дыханием, будто в воздухе лёгких — были все миллиарды мира. Чтобы она сделала? —Я бы спросила этого человека, чтобы он хотел. Это важно, ни я, ни ты не можем заставлять людей менять мнение от одной прихоти, особенно — если от этого зависит их судьба, а не чья-то. Это право даётся только самому человеку, он и только он, имеет полноправную привилегию на решению своей жизни. Ты бы хотел, чтобы кто-то решал за тебя, что, как и когда тебе делать? Я бы не захотела. Ты можешь поддержать, помочь, навестить и заботиться, или же, быть просто рядом, этого порой достаточно.-выдержав короткую паузу, она продолжила. Руки находили каждую деталь его образа, от шелковистых волос до острых плеч, она желала забрать всю его боль, она бы выдержала бы, лишь бы он не страдал. —Я знаю, какого это, когда за тебя принимают решения и твердят, что так лучше. Это только кажется, тебе самому от этого невыносимо. Словно, тебя не воспринимают, как отдельную личность с полной свободой. Если ты уважаешь Па, как человека, командира, друга, дай ему возможность делать так, как он считает нужным, это и будет забота, забота о его праве, как самостоятельной персоны.-тот ехидно захихикал, как будто услышал не её высокоинтеллектуальные нарративы подкреплённые жизненным опытом, а шутку из телека с закадровым хохотом толпы. Если ему весело, пусть хоть лопнет, но не совершает глупостей. Он лежал укутавшись в её шею, как в броню и купол от всей суровой реальности за пределами этой комнаты. Только с ней мир обретал привычные краски, она его Вселенная со всеми принципами, законами и моралями, что сохраняют его приколоченным к земле, иначе он бы слился воедино со всем внутренним дерьмом и рухнул бы в бесовскую мглу, где остался бы похороненным. —Кенчик сказал так же, только… менее сентиментально и строго. Наверное, нет, ты права. Па не сдался, он поступил так, как считал резонным. Он остался верным своим принципам до конца, а это важно. Спасибо тебе, моя Маленькая Надежда, ты вновь спасла меня. Что бы я без тебя делал? Ты сама святость.-тут она тоже не удержалась от последнего эпитета, заржав, как лошадь на пастбище, «святость», очень подходяще для неё. Учитывая, что пару часов назад, она перевозила почти тонну опиума-сырца, видимо, Майки попутал Рай и Ад местами, назвав её так. —Сдох бы, ты бы сдох без моей «святости», Манджиро.-поцеловав в висок, а после, мимолётом опустившись к припухлым губам, оставила влажный след, метку своего присутствия в его жизни. Все его проблемы — её, она останется рядом, близко, в голове, в мыслях, в воздухе, в пространстве и в его сердце навсегда. Он знал это, как-то, что небо — находиться сверху. Она стала самым ценным сокровищем в его жалком, отшельническом внутреннем мире. Теперь, он не был один, никогда больше не будет. Самый ценный подарок, который ты можешь преподнести кому-либо — это твоё время, потому что ты отдаёшь то, что никогда не сможешь вернуть.