Туман

Когда двери столовой захлопнулись перед носом Гермионы, она бросилась в гостиную и плюхнулась на диван, сгорая от стыда. Обхватив колени руками, она уткнулась в них носом, пряча своё пылающее лицо. Всё произошло так быстро, что она сама не успела понять, что на неё нашло. «Какой стыд! Надо было сразу уйти! Зачем я стояла и смотрела на них? Вот идиотка! Но и они тоже хороши… Могли бы сразу двери закрыть…» — вела мысленный диалог сама с собой волшебница. Но, не смотря на все усилия, Грейнджер не могла выкинуть из головы красочную картину только что увиденной ей эротической сцены. Стоило девушке закрыть глаза, как снова и снова перед её взором представало красивое лицо аристократа, находящегося на грани экстаза, с закрытыми глазами и чуть запрокинутой назад головой, его платиновые волосы и этот возбужденный взгляд его серых, потемневших от желания глаз встретившийся с её любопытными, карими глазами. И, что самое ужасное, она испытывала при этом возбуждение. «Нет, нет, нет! Гермиона! Ты не должна о нем так думать! Он парень твоего лучшего друга! Забудь об этом. Просто забудь. Блядский Малфой! Да чтоб тебя!» Волшебница не знала, сколько она просидела так, коря себя и кляня на чём свет Малфоя, когда на пороге гостиной появился злосчастный слизеринец в обнимку с грифом. — Грейнджер, тебя не учили, что подсматривать за другими, когда они занимаются сексом, без их разрешения нехорошо? — спросил Малфой с ухмылкой на губах. — Двери надо закрывать, — буркнула Гермиона, — бросив на парней нечитаемый взгляд и пряча в коленях красное от стыда лицо. — Можно было выйти сразу, а не пялиться на нас, — усмехнулся аристократ, — В следующий раз получишь в лоб каким-нибудь заклинанием. — Я не хотела… — просопела Грейнджер, — Прошу прощения. — Ладно, проехали, — снисходительно сказал блондин, — Кстати, забыл сказать: Блейз и Панси устраивают вечеринку сегодня. Ты тоже приглашена. — Я? — Гермиона окинула Малфоя удивленным взглядом. — Да, ты, Грейнджер. И Панси передавала тебе привет. — Панси передавала мне привет? — девушка снова недоумевающе посмотрела на аристократа. — Грейнджер, ты что плохо слышишь? — хмыкнул блондин. — Мы идём на вечеринку, Драко? — вмешался в разговор Герой, подняв вопросительный взгляд на любимого. — Да, Потти, — сказал Малфой и поцеловал брюнета в лоб, прижимая его покрепче к себе, — Просто вылетело из головы. Мой мозг был слишком занят тобой. Поттер смущённо улыбнулся и уткнулся носом в плечо блондина. — Может, мне остаться дома с Джинни? Должен же кто-то за ней присмотреть, — сказала Гермиона. — За ней присмотрит Кричер. Ты идёшь и возражения не принимаются. Пора тебе немного встряхнуться, Грейнджер. Чем подсматривать за другими, лучше заняться своей личной жизнью, — ухмыльнулся аристократ. — Я не подсматривала! — насупилась волшебница. — Мы оба знаем, как это называется, — хмыкнул Малфой. В это время сверху послышались шаги и вниз спустилась колдоакушерка. — Миссис Аддерли, всё в порядке? Как Джинни? — спросил Поттер, поворачиваясь навстречу женщине. — Да, всё хорошо. Вы вовремя меня вызвали. Я оставила на тумбочке зелья и написала инструкцию к ним. Сейчас она спит. — С ней всё будет хорошо? — спросила Гермиона, вышедшая в холл из гостиной. — Да, с ней все будет в порядке. Самое страшное уже позади. Главное, следить, чтобы она принимала зелья по инструкции, — заверила колдоакушерка. — Спасибо вам, миссис Аддерли, — сказала Грейнджер. — Ну что вы, это моя работа, милочка, — улыбнулась женщина. — Сколько мы вам должны? — спросил Поттер. — Нисколько, лорд Малфой уже всё оплатил. Что ж, мне пора уходить, — сказала колдоакушерка, направляясь к двери. — До свидания, миссис Аддерли, — сказала Гермиона. — Всего доброго, — попрощалась женщина и скрылась за дверью. — Драко, спасибо, — сказал Герой и обняв блондина, уткнулся носом в его грудь. — Что не сделаешь ради любимого, — улыбнулся аристократ и зарылся носом в волосы брюнета, прижимая его к себе. — Надо сказать Кричеру, чтобы он проследил, чтобы Джинни вовремя принимала зелья, — сказал Поттер. Он вызвал домовика, дал ему подробные наставления по поводу Уизлетты, а также попросил приготовить для Гермионы её комнату, и они с Малфоем отправились наверх в спальню, оставив Грейнджер наедине с её мыслями. Девушка вернулась в гостиную и уселась на диван, размышляя над словами аристократа. Его холодный и поучительный тон вмиг отрезвил все её мысли относительно увиденного. «Может он прав, и всё дело в том, что у меня нет своей личной жизни? С Роном у нас уже давно ничего не было. Да и когда было, это было совсем не похоже на то, что происходит у них с Гарри. Даже рядом не стояло. Я два года встречалась с парнем, и даже целый год жила с ним, но было ли мне по-настоящему хорошо? Я вообще знаю, как это?» — вздохнула Грейнджер. «Панси передавала мне привет. Как странно. Мы ведь почти не общались. Только на восьмом курсе немного…» И Гермиона предалась воспоминаниям о симпатичной брюнетке, всегда холодной и заносчивой на публике. Было время, когда Грейнджер считала Паркинсон просто очередной пустоголовой сплетницей и интриганкой, бегающей за Малфоем. Но на восьмом курсе всё изменилось. Когда Поттер начал встречаться с Малфоем, он почти всё время пропадал в гостиной Слизерина. И Гермиона оказалась единственной, кто, кроме самого Гарри, был вхож в их закрытый от всех остальных мир. Так уж сложилось, что иногда, когда Грейнджер ссорилась с Уизли, Поттер брал её с собой. Это было нечасто, буквально несколько раз, но Гермионе тогда открылась совсем другая сторона жизни слизеринцев. В своем кругу они оказались все очень весёлыми и общительными. И Панси была просто душой компании. Она придумывала всякие игры, устраивала тематические вечеринки, и что больше всего шокировало Гермиону, слизеринка была абсолютно раскованной, не стеснялась абсолютно ничего и могла говорить на любые темы. В общем, в каком-то смысле она была полной противоположностью замкнутой и стеснительной Грейнджер. При этом Паркинсон оказалась вовсе не глупа: она прекрасно разбиралась в Зельеварении, З.О.Т.И и боевой магии. Просто, в отличие от Гермионы или того же Малфоя, у неё никогда не было больших амбиций в учёбе. Панси устраивали хорошие и выше среднего баллы, а всё свободное время она посвящала развлечениям. В то время, как Грейнджер проводила всё свободное время в библиотеке, посвящая себя учебе без остатка, Паркинсон отдавала учебе самый необходимый минимум, но и этого слизеринке было достаточно, чтобы показывать достойный уровень. Из чего напрашивался вывод о её незаурядных умственных способностях: ей не нужно было зубрить, чтобы знать. Гермиона не могла сказать, что они стали подругами за то короткое время, что им довелось общаться. Но слизеринка всегда встречала её очень радушно на правах настоящей хозяйки гостиной, и Грейнджер смело могла назвать Паркинсон Королевой вечеринок. В то время, как Гарри был всецело поглощён Драко, Панси уделяла Гермионе время и внимание, считая её важной гостьей. Она даже обнимала и целовала гриффиндорку при встрече, всегда находила для неё место на диване, иногда даже сгоняя кого-то из своих, а сама садилась рядом и следила, чтобы Грейнджер не скучала, а её стакан с выпивкой не пустел. Такое внимание сбивало Гермиону столку поначалу, пока однажды им не выпало целоваться во время игры в бутылочку. И вот тут случилось то, чего Грейнджер никак не могла ожидать: они не просто поцеловались, как это представляла себе гриффиндорка, а по-настоящему, взасос, и когда язык Панси проник в рот Гермионы, девушка к своему стыду обнаружила, что ей это очень нравится. Возбуждение настолько сильно захлестнуло Грейнджер, что она опомнилась только когда вся гостиная Слизерина начала им апплодировать. Конечно, Гермиона списала это на алкоголь и раскованную атмосферу, царившую в гостиной зелёного факультета. Но факт был в том, что это был самый запоминающийся для неё момент за весь восьмой курс, не считая выпускного. И даже теперь, по прошествии времени, Грейнджер с уверенностью могла сказать, что до сих пор помнила вкус этого поцелуя и запах духов Паркинсон. Поэтому, когда Малфой сказал, что Панси передавала ей привет, первое о чем вспомнила Гермиона, был именно этот поцелуй. И уж если быть откровенной до конца, Грейнджер надеялась в глубине души, что он повторится ещё раз. И, может быть, даже сегодня. От таких мыслей и воспоминаний о Панси у Гермионы начало расти приятное возбуждение между ног и намокли трусики. А потому девушка решила отправиться в душ. Она сгребла в охапку свои вещи и отправилась на самый верхний этаж, где располагалась её комната и отдельная ванная. По дороге Гермиона заглянула к Джинни. Из комнаты на волшебницу пахнуло зельями и травами. Уизлетта до сих пор спала, но её дыхание было ровным и спокойным. Гермиона закрыла дверь и пошла дальше. Проходя мимо спальни Гарри и Драко, она обратила внимание, что в комнате было подозрительно тихо. Очевидно, волшебники кинули на дверь заглушающее заклинание, чтобы больше сегодня ничем не смущать Гермиону. Они и сами с Роном так делали в Норе, но преимущественно из-за того, что у него сильно скрипела кровать. Волшебница вздохнула, вспоминая, что последний раз они делали это ещё летом, и поднялась на третий этаж. Девушка вошла в комнату и снова вздохнула: эта комната также была полна воспоминаний. Грейнджер вытряхнула из рюкзака свои вещи, с помощью волшебной палочки разложила их по полкам в шкафу, взяла гель для душа, шампунь и косметичку и отправилась в ванную. Включив воду, волшебница зашла в душевую кабинку и встала под душ. Теплые потоки заструились по её нежной коже, словно лаская девушку. Какое-то время Гермиона стояла, закрыв глаза и запрокинув голову назад, наслаждаясь расслабляющим воздействием воды. Затем Грейнджер намылила волосы шампунем, тщательно промыла их, повторила процедуру ещё раз и нанесла бальзам. Вымыв голову, девушка приступила к телу. Выдавив немного геля на ладошку, волшебница принялась размыливать его по себе, скользя кончиками пальцев по гладкой, шелковистой коже. Возбуждённая мыслями о горячей слизеринской Королеве вечеринок и от собственных прикосновений, Героиня скользнула пальцами между ног, прошлась по чувствительному бугорку, раздвинула нежные складочки, протолкнула сразу несколько пальцев внутрь своего тела и вернулась назад к клитору, одновременно лаская свои возбужденные, затвердевшие соски второй рукой. Уперевшись спиной в стекло душевой кабинки, Грейнджер раздвинула ноги пошире и, закрыв глаза, начала всё сильнее и сильнее надавливать на чувствительную точку между ног, массируя клитор круговыми движениями и представляя на месте своих рук пальцы Панси. Дыхание волшебницы участилось, и по мере того, как её движения ускорялись, приближая девушку к оргазму, с её губ начали срываться чувственные стоны. Наконец, возбуждение Гермионы достигло пика, и волна наслаждения от чувствительной точки импульсом разнеслась по её телу легкой дрожью. Волшебница простонала и медленно сползла по стеклу на дно душевой кабинки. Просидев так какое-то время, чтобы прийти в себя, Грейнджер встала, и чувствуя теперь себя намного лучше и расслабленнее, чем до этого, закончила мыться. Волшебница кинула на себя высушивающее заклинание, избегая волос, так как их можно было сушить и укладывать только с помощью полотенца и утюжка, иначе беспорядка на голове было не избежать, накинула халат и вышла из ванной. Только вернувшись в свою комнату, Гермиона задумалась над тем, что ей, пожалуй, было нечего надеть на предстоящую вечеринку. Собирая впопыхах свои вещи прошлой ночью, после того, как Рон выдал ей, что им надо расстаться, девушка взяла только самое необходимое. А это, в первую очередь, были все её учебники, книги, тетради, проекты, над которыми она работала, и только кое-что из одежды и личных вещей. Гермиона вздохнула и опустилась на кровать. Возвращаться сейчас в Нору она была не готова: ей не хотелось видеть Рона, если он дома, и не хотелось узнать, что его нет, так как это означало бы только, что рыжий сейчас где-то с Лавандой. Погрузившись в раздумья, Грейнджер не заметила, как заснула. Её разбудил стук в дверь. — Герми… — послышался из-за двери голос Поттера, — Гермиона, ты здесь? — Ох, Гарри, прости, я заснула, — волшебница поспешно вскочила с кровати и открыла дверь, — Проходи. — Да я собственно зашел спросить тебя, будешь ли ты есть, — несколько смущенно сказал Герой, — Кричер уже приготовил обед. — Гарри… Мне ужасно жаль, что так вышло сегодня днём, я не хотела вам мешать, — догадываясь, с чем связано смущение друга, сказала Грейнджер. — Да ладно, забудь, всё в порядке, — слегка краснея и опуская глаза, ответил брюнет, — Нам действительно стоило закрыть двери. Просто когда мы рядом, кажется, мы забываем обо всем… — Гарри, о чём ты говоришь, ты здесь у себя дома. И… Ты другой рядом с ним, такой счастливый и беззаботный. — Ну да… Рядом с Драко мне спокойно, я могу ни о чем не думать. Я знаю, что он позаботится обо всем, — Поттер глубоко вздохнул и прикрыл глаза, словно ощущая невидимое присутствие Малфоя даже сейчас. — Это здорово. Я рада за тебя. Правда. Надеюсь, когда-нибудь и я смогу испытать что-то похожее. Кстати, насчёт позаботиться, — поджав губы и закатив глаза к потолку, сказала Грейнджер, — Мне нечего надеть на вечеринку, Гарри. Я ничего не взяла с собой на этот случай, и в Нору возвращаться не хочется. Как думаешь, я ещё успею в магазин? — В магазин? Уже почти шесть, Герми, и сегодня суббота. Все магазины уже закрыты. Может, тебе подойдет что-то из вещей Джинни? — Ну, если только использовать магию для подгонки размера, иначе я утону в её вещах. Кстати, как она? Ты к ней заходил? — Угу, — кивнул Поттер, — Ей уже намного лучше. Кричер отнёс ей поесть, и она приняла зелья. — Пойду зайду к ней, заодно спрошу насчёт вещей. — Гермиона, — снова слегка смущаясь, сказал Герой, — Вещи Джинни в гардеробной в нашей с Драко спальне… И у нас там небольшой беспорядок… В общем, я сам тебе их принесу, ок? — Да, конечно, Гарри. Спасибо, — сказала Грейнджер, выходя вместе с другом из комнаты и направляясь к Уизлетте. — Только не долго, мы ждём тебя обедать, Герми, — кинул на ходу брюнет, спускаясь вниз. Гермиона приоткрыла дверь и просунула голову в комнату Джинни. Уизлетта сидела на кровати с подносом и меланхолично мешала ложкой суп, задумчиво глядя куда-то перед собой. — Джинни, — позвала Грейнджер, просачиваясь в комнату, — Как ты? — Гермиона! — лицо рыжей просияло, — Мне уже намного лучше. Спасибо. — Рада это слышать, — сказала волшебница, усаживаясь на постель рядом с подругой, — Ну и напугала же ты нас всех. — Да, я и сама испугалась, Миона, — вздохнула Уизлетта, — Все были так добры ко мне… Я это не заслужила, — и на глазах девушки выступили слёзы. — Брось, Джинни, не могли же мы дать тебе умереть, — погладила подругу по руке Грейнджер, — И давай ешь, как следует. Тебе надо набираться сил. Не то придётся заставить тебя есть под Империусом, — улыбнулась она. Рыжая смущённо усмехнулась в ответ и принялась уплетать суп. — Он со мной разведется, Миона, — внезапно опомнилась она, поднося ложку ко рту и тут же опуская её обратно в тарелку, — В понедельник, — сдавленно добавила девушка. — Джинни, — замотала головой Грейнджер, заглядывая подруге в глаза, — Отпусти его. Ты и так причинила Гарри слишком много вреда. Нельзя заставить силой полюбить себя. — Но я хотела, как лучше. Я хотела, чтобы он забыл Малфоя. Мне было плохо, ему было плохо. Я хотела помочь… — Наврав ему о ребенке? Я верю тебе, но, Джинни, знаешь, как это выглядит со стороны? Как будто ты просто хотела использовать его. — Теперь все так будут думать, да? — всхлипнула Уизлетта. — Никто ни о чём не узнает. Ты же знаешь Гарри. Он будет молчать. — А Малфой? — рыжая подняла на подругу обеспокоенный взгляд. — Драко тоже никому ничего не скажет, я в этом уверена. Тем более у него своих проблем хватает из-за Астории и его отца. Думаю, ему вообще не до тебя. Уизлетта вздохнула и снова принялась есть суп. — Джинни, — немного погодя, спросила Грейнджер, — Ты ведь не против, если я позаимствую у тебя какое-нибудь платье? — Платье? Нет, конечно, бери. Но зачем тебе так срочно понадобилось платье? — Ну, мы идём на вечеринку к Панси, а я все свои платья оставила в Норе… — На вечеринку к Панси Паркинсон? — рыжая подавилась супом и закашлялась, — Ты идёшь на вечеринку к Паркинсон? — Ну да, она пригласила Драко и Гарри, и меня заодно, — пожала плечами Грейнджер, — Кстати, это ведь она нашла колдомедика для тебя. А что? — Паркисон? Панси Паркинсон нашла для меня колдомедика? Она всё знает??? — Уизлетта уставилась на подругу шокированным взглядом. — Джинни, у нас не было выбора. И я не думаю, что она всё знает. Вряд ли Драко посвятил её в подробности. Тебе стоит сбавить градус неприязни по отношению к тем, кто помог тебе. Или ты предпочла бы умереть или навсегда остаться бесплодной? — Я… Я просто в шоке, Миона. Давно они все стали твоими лучшими друзьями? Парень, который в школе дразнил тебя грязнокровкой и относился, как к грязи, и его подружка, которая распускала сплетни по всему Хогвартсу, обо мне в том числе? А теперь ты зовешь их по именам, ходишь с ними на вечеринки и предлагаешь мне начать доверять им? Слизеринцам, отравлявшим нам всем существование? Я ушам своим не верю. Что с тобой, Миона? Ладно Гарри, он просто ослеплён любовью к этому хорьку. Но ты? Ты же Гермиона Грейнджер, самая умная ученица курса. Что с тобой не так? — А что с тобой не так, Джинни? С тех пор прошло уже много лет. Пора забыть о прошлом. Война закончилась, а вместе с ней и вся вражда между чистокровными волшебниками и маглорожденными. Парень, которого ты называешь хорьком, уже дважды помог тебе, как и сплетница Панси, которая уже давно перестала ей быть. И чем ты лучше них, Джинни, после того, как поступила так с Гарри? Знаешь, мне не нужно твоё платье, Джинни. Я боюсь заразиться лицемерием, — резко встав с кровати, сказала Гермиона, направляясь на выход, — И советую перестать навешивать на людей ярлыки. Кто-нибудь однажды может повесить ярлык и на тебя, Джинни. И вряд ли тебе понравится то, что на нём будет написано, — добавила она и вышла, с силой захлопнув дверь за собой. В столовую волшебница спустилась в самом дурном расположении духа. Она даже забыла переодеться и опомнилась уже внизу, когда Малфой устремил на неё свой насмешливый взгляд. — Отлично выглядишь, Грейнджер, — ухмыльнулся аристократ, — Пойдешь на вечеринку в халате? — Ой, — смутилась девушка, оглядывая себя, — Просто мы с Джинни немного повздорили. Я сейчас переоденусь. — Да ладно, Гермиона, садись уже за стол, — вмешался в разговор Поттер, — Мы и так заждались. Кстати, ты договорилась с Джинни насчёт платья? — Насчёт платья… Знаешь, Гарри, я передумала идти на вечеринку в платье Джинни, — сказала Грейнджер, усаживаясь за стол и всё ещё чувствуя себя неловко. — Ты собиралась пойти на вечеринку к Панси в платье Уизлетты? — причудливо изогнув бровь, спросил Малфой. — Ну, просто мне нечего надеть. Я не взяла ничего подходящего с собой, — опуская взгляд, ответила волшебница. — Ну, это не означает, что надо брать платье у рыжей, — хмыкнул аристократ, — Лучше уж пойти в халате. — Я вообще никуда не пойду, — насупилась Гермиона, утыкаясь взглядом в тарелку с едой. Всё-так Малфой оставался собой, и при всех его достоинствах был просто невыносимо язвительным. — Ну уж нет, тогда мне Панси голову оторвёт. Запытает меня Круциатосом, — хмыкнул блондин, — Вот одни проблемы с тобой, Грейнджер. И нет бы раньше сказать. Придётся просить мадам Малкин об одолжении. — Мадам Малкин? — Гермиона чуть не подавилась супом, поднимая взгляд на аристократа, — У меня нет денег на платье от мадам Малкин. — Гермиона, об этом можешь не беспокоиться, — мягко сказал Герой. — Гарри, мне и так неудобно, я живу у тебя и… — Грейнджер! Хватит уже мямлить! — рыкнул Малфой, вставая из-за стола, — Я обещал Панси, что ты будешь в лучшем виде, значит, ты будешь в лучшем виде. Пойду отправлю сову мадам Малкин. Гермиона вздрогнула от неожиданности и уставилась на аристократа, хлопая ресницами. — Как ты его терпишь, Гарри? — спросила девушка, проводив блондина долгим взглядом. — Нуу… Со мной он другой, — смущённо улыбаясь, сказал Герой, — Но иногда его заносит, согласен. Но это же Малфой, — пожал он плечами. — Вылитый Люциус, — прошипела Грейнджер. — Только ему об этом не говори, — хмыкнул Поттер, доедая суп. — Я ещё жить хочу, — хихикнула Гермиона, — Но, Гарри, мне, правда, очень неудобно. — Герми, — мягко, но настойчиво ответил брюнет, вперивая пристальный взгляд в подругу, — Ты мне, как сестра. И это больше не обсуждается. — Знаешь, Гарри, ты иногда тоже становишься немножечко Малфоем, — прищурив глаза, буркнула волшебница. — Главное, ты не будь Уизли, Грейнджер, — сказал вернувшийся в столовую аристократ. Гермиона вспыхнула и смущенно опустила глаза. Остаток обеда они провели молча. А после прилетела сова с ответом от мадам Малкин, что она, конечно, будет очень рада видеть своего постоянного клиента и помочь ему с любой проблемой. — Любой каприз за наши деньги, Потти, — сказал аристократ, заключая любимого в объятия и целуя его в лоб, — А ты иди одевайся, Грейнджер, не сезон сейчас в халате ходить, — ухмыльнулся он. Волшебница закатила глаза, покачав головой, и отправилась наверх, бормоча себе под нос что-то про несносных слизеринских хорьков. — Драко, — вкрадчиво сказал Герой, отрываясь от губ любимого, — Тебе стоит быть с ней помягче. Гермиона не привыкла к такому обращению. — Ох, не знал, что грязнокровки такие нежные, — хмыкнул аристократ, — Да шучу, я, шучу, — добавил он, видя изменившееся выражение лица брюнета, — Ну ты же меня знаешь, Потти. — Драко, — нахмурился Поттер, — Перестань так её называть, даже в шутку. Ты же знаешь, что ей пришлось пережить, и шрамы у неё на руке до сих пор напоминают ей об этом. — Ладно, прости, — сказал Малфой, целуя любимого в губы, — Но у нас у всех остались шрамы после этой войны. — Но вряд ли тебе приятно, когда тебя называют Пожирателем смерти. — Но это было, Гарри, и, может быть, это, — вздохнул блондин, задирая рукав и обнажая предплечье с татуировкой, — Служит мне напоминаем о том, как легко оступиться, и удерживает от плохих поступков. Герой провёл кончиками пальцев по побледневшей змее на руке аристократа и поёжился, почувствовав, как мурашки пробежали по его спине вдоль позвоночника. — Как хорошо, что всё это закончилось, — едва слышно проговорил Поттер. — И всё это только благодаря тебе, Гарри, — пристально глядя в глаза любимому, сказал Малфой. — Не только мне, Драко, всем нам: Гермионе, Рону, Невиллу… И всем кто, погиб, сражаясь на этой войне, и даже тебе. И поэтому ты не должен так говорить даже в шутку. — Ты прав, Гарри, прости, — сказал блондин, прижимая брюнета к себе. — Я готова, мальчики, — сказала Грейнджер, входя в столовую, — Надеюсь, на этот раз я ничему не помешала? — не удержавшись, съязвила она. — На этот раз ничему, Грейнджер, — добродушно ухмыльнулся Малфой. Они вышли на улицу, Гарри запер дверь и наложил чары на дом. После чего все трое взялись за руки и аппарировали к мадам Малкин.