Туман

Через пару часов Грейнджер в шикарном красном платье и чёрном кашемировом пальто от мадам Малкин, с идеально уложенными, отутюженными волосами, в которых отражался свет уличных фонарей, и ярким вечерним макияжем на лице в виде черных стрелок, подчеркивающих её цвета темного шоколада глаза и ярко-красной помады в цвет платья, выгодно оттенявшей её перламутровую кожу, благоухаюящая изысканным, дорогим парфюмом в сопровождении Малфоя и Поттера уже стояла на пороге Паркинсон-мэнора. Это был роскошный особняк, поражающий своим великолепием. Гермионе казалось, что она попала в сказочный дворец. В отличие от довольно мрачного, выполненного в средневековом стиле Малфой-мэнора, Мэнор Паркинсонов был светлым, построенном в стиле французских дворцов эпохи Людовикa XIV. Двери распахнулись, и на пороге появилась сама хозяйка дома, Панси Паркинсон. Королева вечеринок выглядела, как всегда, сногсшибательно: темные, густые волосы были уложены в привычное каре, но Гермиона обратила внимание, что они заметно отросли и были длиной почти до плеч, которые демонстрировало открытое сверху коктейльное платье тёмно-зелёного цвета, выгодно подчеркивавшее её фигуру и оттенявшее зелёные глаза девушки. — Драко, Гарри, Гермиона! — воскликнула слизеринка, обнимая по очереди всех прибывших, — Как я рада вас видеть! — Привет, Панси, — смущенно улыбаясь, сказала Грейнджер. — Ты выглядишь просто супер! И пахнешь тоже! — Паркинсон поцеловала гриффиндорку в обе щеки, окидывая её с ног до головы восхищённым взглядом, — Гарри, я рада, что ты снова с нами! Наконец-то! Спустя столько времени, — хихикнула она, обращаясь уже к Поттеру и бросая укоризненный взгляд на Малфоя. — Лучше поздно, чем никогда, — хмыкнул аристократ, прижав к себе Героя, и прошёл в холл, который сейчас больше напоминал ночной клуб, чем зал особняка. — Я тоже рад, Панси, — смущённо улыбнулся брюнет, проходя вслед за блондином, который вел его за руку. — Аа, несостоявшийся муженёк явился, — съязвила красивая, длинноволосая блондинка, вышедшая навстречу гостям вслед за хозяйкой, — Да ещё и любовничка приволок! Как мило! — Я тоже не рад тебя видеть, Астория, — хмыкнул Малфой, — Вы ведь уже знакомы? Гарри, ты же помнишь мисс Гринграсс? Поттер смущённо улыбнулся, поджав губы, и опустил глаза. — Астория! Мы же договорились! — прошипела Паркинсон — Никаких разборок! Хватит! — Да неужели! Я не собираюсь делать вид, что всё в порядке, — фыркнула блондинка, и, развернувшись, ушла вглубь мэнора к остальным гостям. — Какая она… — тихо проговорила ей вслед Грейнджер. — Ты хотела сказать, стерва? — хихикнула Паркинсон, беря гриффиндорку за руку и таща её за собой. — Вообще-то я хотела сказать, красивая, но и это тоже, — смущённо улыбаясь, ответила Героиня, — И они с Драко так похожи… — Они родственники по обеим линиям: и по линии Блэков, и по линии Малфоев, но дальние. Представители их родов уже много веков периодически женятся друг на друге. Всё ради чистоты крови… — Ого, я не знала об этом! — Прошу любить и жаловать! Гермиона Грейнджер! — объявила во всеуслышание Паркинсон, подводя подругу к гостям, — Ну, я думаю, вы и сами в курсе, кто она, — добавила слизеринка, хихикнув. Гриффиндорка огляделась по сторонам. Народа было не так уж много, и, конечно, все были с факультета Слизерина. Среди присутствующих девушка смогла разглядеть Забини, Нотта и Гойла, сидящих за ломберным столом и играющих в карты, а также Дафну Гринграсс, старшую сестру Астории с её мужем, Эдрианом Пьюси, и ещё несколько знакомых лиц, чьих имен она не помнила. — Парни играют в карты на деньги, — кивнула Паркинсон в сторону ломберного стола, — Присоединишься к ним, Драко? — Конечно, Панси. Я потратил на твою Грейнджер половину своего теперь весьма скромного состояния. Мне просто необходимо отыграться. А ты не присоединишься? — О, нет, блондинчик, я пас. Не хочу остаться без трусов, — расхохоталась брюнетка. — Пойдем, Потти, обыграем этих лохов, — хмыкнул аристократ, уводя за собой Героя. — Ну всё, они могут попрощаться с деньгами, — сказала Паркинсон, глядя парням вслед, — Драко почти всегда выигрывает. Ну и иногда Блейз. Когда Малфой не играет. Пойдем лучше выпьем по коктейлю, расскажешь, как у тебя дела. Девушки прошли вглубь мэнора к остальным гостям. Панси усадила Гермиону на диван и протянула ей бокал с мартини. — У тебя здесь прям ночной клуб, — сказала Грейнджер, оглядываясь по сторонам. — Да, с тех пор, как мы начали ходить с Драко и Блейзом по магловским клубам, я прониклась этой идеей. Знаешь, даже хочу открыть свое заведение в магическом Лондоне, — Паркинсон сделала глоток коктейля, пожирая глазами собеседницу. — Ого! Здо́рово! Не знала, что вы ходите по магловским ночным клубам, — смущаясь под пристальным взглядом слизеринки, ответила гриффиндорка. — Надо же было как-то Малфоя реанимировать от несчастной любви к Поттеру и всего этого скандала вокруг их семейки. А соваться в магические заведения после войны мы не рискнули. Вот так всё и началось, — улыбнулась Паркинсон, придвигаясь поближе к Гермионе. — Ну а с Блейзом у вас как? Помнится, вы вроде встречались, — отпивая мартини, спросила Грейнджер, стараясь за светской беседой скрыть своё волнение от близости с Панси. — Нашла, что вспомнить, — ухмыльнулась слизеринка, — Когда это было. Мы теперь просто друзья и партнёры по бизнесу. Блейз уже полгода встречается с Тео, кажется, у них всё серьёзно. Да и нельзя сказать, чтобы у нас были какие-то чувства. Скорее мы просто хорошо проводили время вдвоём, я забывала в его объятиях о Малфое, а он в моих о Дафне. Ну а ты чем занимаешься? Слышала, вы с Уизелом расстались, — многозначительно вскинув брови, спросила Паркинсон. — Да, — опуская глаза, ответила Грейнджер, — Похоже, слухи распространяются очень быстро. — Да не то чтобы слухи. Скорее, я знаю об этом из достоверных источников, — улыбнулась Панси, отпивая мартини. — Драко тебе рассказал? — вспыхнула Гермиона, — О нет, какой стыд, — сказала девушка, прикрывая лицо рукой. — Почему стыд, Гермиона? — недоумевающе посмотрела на нее слизеринка. — Ну, я напилась прошлой ночью и заявилась к Гарри, а там Малфой… — и, краснея и запинаясь, гриффиндорка поведала собеседнице всю историю во всех красках. — Однако, Гермиона! — расхохоталась от души Паркинсон, — Ты совсем не такая уж и скромница. Кстати, Драко не рассказывал мне никаких таких подробностей. Ты его плохо знаешь. Он, может, и не самый добрый в мире человек, но он джентльмен. — Да, я всегда его недооцениваю, но иногда с ним просто невыносимо. Он же язвит на каждом шагу. — Слизеринцы, мы такие, — самодовольно усмехнулась Панси. В это время к ним подошла Астория. Она встала сзади за диваном и устремила пристальный взгляд в сторону Драко и Гарри. — Ты только посмотри на них, Панси, — зашипела блондинка, — Сидит как ни в чем не бывало и тискается со своим Героем! И ведь даже не жмёт нигде. — Зато тебе жмёт, Астория, — прошипела в ответ брюнетка, — И чего ты никак не успокоишься? Можно подумать, ты его любишь! — Что? Вот ещё не хватало! — презрительно хмыкнула Гринграсс, — Причем здесь вообще любовь? Я должна была стать леди Малфой! А стала посмешищем! Бросить меня за несколько дней до свадьбы! Как будто раньше нельзя было это сказать! К чему был весь этот цирк с прессой? — Астория, ты же знаешь, как его отец давил на него! Если бы не Люциус, он бы никогда не сделал тебе предложение! И уж если на то пошло, то это ты своей статьей сделала из него объект для насмешек, — раздраженно скользнув по блондинке глазами, сказала Паркинсон. — И что? Ему же пофиг! Посмотри на него! Пойду попорчу ему настроение, — прошипела Гринграсс, направляясь в сторону Малфоя. — Вот это она разозлилась, — сказала Грейнджер, провожая блондинку взглядом, — Никогда такого не видела. Но в чём-то её можно понять. Почему Драко вообще согласился на это всё? И почему не сделал этого раньше? — Ты ничего не знаешь, Гермиона. Ты не знаешь, каково это, когда твой отец Люциус Малфой. Он всю жизнь давил на Драко. А Драко всю жизнь пытался ему угодить. Потом, после войны, он просто плюнул на всё и начал встречаться с Гарри. Но когда Люциус узнал, что Драко хочет жениться на Поттере, он устроил скандал. Сказал, чтобы Драко выбирал: или Гарри или семья, титул и наследство. И Драко просто сломался. Он боялся потерять своё место в жизни. Не понимал, кем он будет без всего этого. Семья много значила для него. Особенно мама. Но в итоге он потерял себя. Я никогда его таким не видела. Даже после войны было лучше. Первые две недели он не выходил из своей комнаты. А потом начал пить и употреблять магловские наркотики. Мы с Блейзом пытались остановить его, но всё было без толку. Потом родители увезли Драко во Францию в надежде, что там он придёт в себя и забудет Гарри. А когда они вернулись, Люциус начал давить на него, чтобы он женился. Он дал Драко время, чтобы тот сам выбрал себе кого-то, но блондинчик естественно просто проёбывался со мной и Блейзом и никого не собирался выбирать. Иногда он говорил в шутку, что готов жениться на нас с Блейзом обоих. Но мы знали, что на самом деле единственный, на ком он хотел жениться, был Гарри. В конце концов терпение Люциуса лопнуло, и в один прекрасный день он поставил Драко перед фактом, что тот женится на Астории. Мы с Блейзом устроили вечеринку по этому поводу. Астория напилась и попыталась соблазнить своего жениха, и вот тут он сорвался: он просто послал её при всех и исчез почти на неделю. Люциус рвал и метал, обвинял во всем нас с Блейзом. Мы с трудом нашли его в каком-то магловском притоне. Притащили домой, ко мне, конечно: вести его в таком виде в Малфой-мэнор мы не решились. А когда Драко пришел в себя, сказал, что лучше умрет, чем женится на Астории, привёл себя в порядок и снова исчез. Пришел под утро, сказал, что виделся с Гарри и сказал Астории, чтобы она разорвала помолвку, потому что на свадьбу он всё равно не придёт. Ну а дальше ты всё знаешь сама, — закончила свой рассказ Паркинсон. — С ума сойти, — вздохнула Грейнджер, — Прямо Ромео и Джульетта в магическом мире. — Да, — усмехнулась Панси, — Только у нас Драко и Гарри. Что до Астории, то она просто самый тщеславный человек, с кем мне доводилось иметь дело. Даже Малфою до неё далеко. — Думаешь, Люциус когда-нибудь смирится с решением Драко? — Сложно сказать, но возможно, благодаря Нарциссе. Её мне всегда было жалко даже больше, чем Драко. Леди Малфой меж двух огней: с одной стороны муж со своими неуёмными амбициями в отношении сына и властным характером, а с другой — сын, который не может противостоять своему отцу и пытается прогнуться под него, но при этом просто ломается. Поэтому Нарцисса поддержала его, просто не могла больше смотреть на то, как он страдает. Это очень важно для Драко. Думаю, Нарцисса понимала, что женитьба на Астории просто доконает её сына, и он либо превратится в такого же бездушного монстра, как Люциус, либо сопьется или ещё что похуже. — Всё это ужасно. Гарри тоже очень сильно переживал из-за разрыва с Драко. Не знаю, как он все это выдержал. Но почему Малфой исчез вот так, не объяснив ничего, не сказав ни слова? Можно было хоть как-то объясниться. — А что бы он сказал? Он не мог смотреть Гарри в глаза. Знал, что всё равно не сможет сказать этого вслух. Гарри сильный, а Драко никогда не был таким. Я много раз говорила ему, что так нельзя. Но Драко считал, что так будет лучше для них обоих. Что так Гарри возненавидит его и быстрее забудет. Думаю, он сам недооценивал силу их чувств друг к другу. Его ведь всегда учили ценить превыше всего деньги, положение в обществе, чистоту крови — всё что угодно, только не любовь. Нас всех так учили. Но не всем это подходит. Драко любовь необходима, как воздух. Он сколько угодно может строить из себя Ледяного принца, но в глубине души он просто маленький ребенок, которому недодали в детстве любви и ласки, и который так отчаянно в них нуждается. Любовь к Гарри пробудила в нём всё самое лучшее. Без неё он был бы тем Малфоем, которого мы всегда знали: холодным, высокомерным и бездушным. — Не думала, что слизеринцы так высоко ценят душевные качества. Всегда считала, что для вас нет ничего важнее чистоты крови, денег и положения в обществе. — В этом и проблема. Все так думают. Но мы живые люди, Гермиона. Даже когда в твоих жилах течёт голубая кровь, на самом деле она всё равно красная. Такая же, как у всех. Просто не все это понимают. Просто, возможно, каждому слизеринцу нужен свой гриффиндорец, чтобы это понять, — Паркинсон улыбнулась немного грустной улыбкой и положила свою руку на руку Грейнджер. Гермиона вспыхнула и смущенно опустила глаза, но не отдернула руки. Наоборот, осторожно, одними кончиками пальцев она захватила пальцы Панси, скрестила их со своими и, закусив нижнюю губу, подняла на слизеринку смущённый взгляд своих карих глаз. Королева вечеринок окинула лицо Героини оценивающим взглядом, лёгкая, игривая улыбка коснулась её губ, и она склонилась к лицу Гермионы. Взгляды девушек встретились, и какое-то время они сидели так, ведя молчаливый диалог глазами, считывая эмоции друг друга. Затем Панси, не разрывая зрительного контакта с Гермионой, склонилась ещё ближе к гриффиндорке и слегка коснулась её губ своими губами. Грейнджер вспыхнула, её дыхание участилось, карие глаза распахнулись и зрачки расширились, затопляя радужку и делая её и без того тёмные глаза почти чёрными. Её губы разомкнулись и подались навстречу пухлым губам Паркинсон, но в этот момент рядом с ними совершенно неожиданно появились Малфой и Поттер. — Панси, я смотрю ты не теряешь времени даром, — хмыкнул аристократ, — Надеюсь, мы ничему не помешали? — самым невинным тоном, в котором слышались язвительные нотки, спросил он. — Драко! — прошипела слизеринка, отрываясь от губ гриффиндорки, — Надеюсь, ты выиграл? Иначе чем ещё объяснить твою довольную физиономию и то, что ты появился тут в самый неподходящий момент! — Конечно, я выиграл, Панси, — ответил блондин, показывая подруге пачку купюр, — Теперь мы в расчёте, Грейнджер, — хмыкнул он, убирая деньги во внутренний карман пиджака. Гермиона, которая, конечно же поняла, что имел в виду Малфой, скорчила презрительную гримасу ему в ответ. — Я одна не понимаю, что тут происходит? — обведя друзей недоумевающим взглядом, спросила Паркинсон. — Я тебе потом объясню, — процедила Грейнджер, краснея и отводя взгляд. — Ладно, раз вы закончили играть в карты на деньги, думаю, теперь мы все вместе можем сыграть в карты на желание, — объявила во всеуслышание Панси, вставая с дивана. — На желание? — спросила Гермиона, вставая вслед за слизеринкой. — Игра очень простая. Карты сами раздаются между игроками поровну и тут же вскрываются. У кого флеш рояль, стрит флеш или просто стрит, тот и выиграл, а у остальных игроков считаются очки. Кто набрал меньше всего очков, тот проиграл. Выигравший загадывает желание проигравшему, — на ходу объясняла Паркинсон правила игры. — А если у кого-то одинаковое количество очков? — уточнила Грейнджер. — Так не бывает. Карты же магические, они всегда раздаются так, чтобы у всех было разное количество очков, — сказала Панси, садясь за стол во главе, — Садись рядом со мной, Гермиона, — и она указала жестом на свободный стул рядом с собой. Драко и Гарри сели за противоположный конец стола. Все остальные: Блейз и Теодор, Грегори, Астория, Дафна с её мужем и ещё некоторые ребята расселись по обе стороны от Панси и Гермионы. Паркинсон взмахнула палочкой, колода перетасовалась, и карты послушно разлетелись по всем участникам игры. — А теперь смотри, — шепнула Панси Гермионе, — Первым выявляется победитель. Грейнджер взяла в руки свои карты, заглянула в них, поморщилась, так как у нее не было ни одной старшей карты, и напряженно, затаив дыхание, наблюдала за происходящим. С минуту ничего не происходило, и в зале повисло молчание. Затем над картами Малфоя появилась в воздухе золотистого цвета светящаяся корона. — Флеш рояль, — ухмыльнулся аристократ, пожимая плечами и небрежно кидая карты на стол. — Кто бы сомневался, — недовольно хмыкнула Паркинсон. — Теперь посмотрим, кто у нас проиграл, — ехидно сказал блондин, затягиваясь и выдыхая дым. Внезапно над картами Гермионы загорелась красная цифра «8». — Восемь очков? — усмехнулся Малфой, — Да ты просто победитель по жизни, Грейнджер. — Теперь ты понимаешь, почему я не играю с ним на деньги? — вздохнула Панси. — Угу, — недовольно буркнула Гермиона, — Давай уже, Малфой, загадывай своё желание. — Ну, так как я обломал вас с Паркинсон и за мной должок, ты целуешь Панси, — снова затягиваясь и выдыхая дым, сказал аристократ. — Что, прям здесь? — обведя глазами всех присутствующих, спросила Грейнджер. — Ой, как будто мы не видели этого раньше, — намекая на случай на восьмом курсе Хогвартса, хмыкнул Малфой. — Ну давай уже, Гермиона, — слизеринка развернулась лицом к гриффиндорке и подбадривающе улыбнулась ей, — Это не худшее желание, поверь. — Да я… Я просто… — Грейнджер потупила взгляд, развернулась к Паркинсон и склонилась к её лицу. Щеки её пылали, и сердце пульсировало где-то в горле. Все в зале замерли в ожидании, и эта звенящая тишина эхом отдавала в мозгу Грейнджер. Паркинсон в нетерпении подалась навстречу губам гриффиндорки. — Панси, Гермиона целует тебя, а не ты её, — остановил подругу аристократ. Грейнджер набрала в лёгкие побольше воздуха, закрыла глаза и накрыла своими губами мягкие, пухлые губы слизеринки. В следующее мгновение их языки соприкоснулись, посылая электрический импульс по телам девушек, Гермиона обхватила Панси за талию, привлекая брюнетку поближе к себе, а та в свою очередь запустила пальцы в роскошную, густую гриву гриффиндорки, впиваясь в её губы и врываясь языком ей в рот как можно глубже. Прохладный, со вкусом мартини и каких-то изысканных, дорогих сигарет язык Паркинсон овладел ртом Грейнджер, жадно исследуя его самые потаенные уголки, заставляя её начисто забыть обо всех присутствующих и полностью отдаться этому страстному, всепоглощающему поцелую. — Ну всё, всё, моё желание исполнено, Грейнджер, — ухмыляясь, сказал Малфой, — А то вы тут ещё и трахаться начнете, — хмыкнул он. Панси и Гермиона нехотя разорвали поцелуй, открыли глаза и довольно улыбнулись друг другу. Слизеринка ещё раз чмокнула гриффиндорку в губы и повернулась обратно к столу. — Драко, если ты ещё раз выиграешь, я начну думать, что ты заколдовал карты, — и прищурив глаза, Паркинсон уставилась на друга подозрительным взглядом. — Панси, — довольно улыбнулся аристократ, поднимая руки вверх, — Чтобы я так низко пал? — Ладно, посмотрим, — ответила слизеринка, снова раздавая карты взмахом волшебной палочки. На этот раз выиграл Блейз и проиграла Астория. — Неожиданно, — хмыкнула Паркинсон. — Вот видишь, Панс, ты напрасно меня обвиняла, — многозначительно вскинув брови, сказал Малфой. — Загадывай своё желание, Блейз, — недовольно процедила Гринграсс. Забини смерил блондинку презрительным взглядом, поразмыслил несколько секунд, потирая переносицу, и, наконец, выдал: — Извинись перед Малфоем, Астория. — Чтоо? Это за что ещё? — возмутилась Гринграсс. — За эту статью в газете и весь этот цирк, который ты устроила, — процедил Забини. — Да что ты себе позволяешь, Блейз? Это я должна перед ним извиняться? Я не стану этого делать! — блондинка насупилась и скрестила руки на груди. — Станешь, Астория, — грозно прошипел Забини, — Или наказание. — Наказание? — Гермиона бросила вопросительный взгляд на Панси. — Да, забыла сказать, если проигравший не выполняет желание, его ждёт наказание. Какое именно решают карты. Это может быть, что угодно. Хоть хвост коровий у тебя вырастет, или волосы станут синими, ну в общем, никто не знает, что именно придумают карты и когда именно это случится, — вполголоса ответила Паркинсон. — Ладно, — недовольно фыркнула Гринграсс, — Извини, Малфой, — буркнула слизеринская принцесса себе под нос. — Нет, не так, — холодно процедил Забини, — Желание не исполнено. Встань и проси прощения, чтобы все слышали. И как следует. — Да ты… Да чтоб ты подавился, Блейз, своими извинениями, — белоснежное лицо Гринграсс вспыхнуло от ярости, и раздувая ноздри девушка встала, и не глядя ни на кого, процедила, — Прости меня, пожалуйста, Драко. — На него смотри, Астория! — рыкнул Забини. — Да ты издеваешься, Блейз! — воскликнула блондинка, — Сколько можно? — Мы ждём, Астория, — многозначительно вскинув брови, пожал плечами мулат. Слизеринская принцесса сжала руки в кулаки, повернулась к аристократу лицом, набрала побольше воздуха в лёгкие, и, обдав его холодным, презрительными взглядом точно таких же серых, как и у него самого, глаз, выпалила на одном дыхании: — Простите меня, лорд Малфой! Драко, наблюдавший всё это время за происходящим с непроницаемым выражением лица, холодно усмехнулся. — Да пошла, ты, Астория, — выплюнул он, — Мне пофиг, что ты там наплела Скитер обо мне, но приплетать сюда Гарри было лишнее. — Я всего лишь сказала ей правду! — злобно сверкая глазами, воскликнула Гринграсс, — И это не я, а ты должен передо мной извиняться! — Забудь, Астория, этого не будет никогда. Не после того, что ты устроила, — презрительно процедил блондин. — Да и пошёл ты! Мне тоже твои извинения на хрен не сдались! И вот, это твоё! — выпалила слизеринская принцесса, швыряя через стол фамильный перстень Малфоев. Драко поймал кольцо, покрутил его в руках, разглядывая, а затем кинул обратно Астории. — Оставь себе на память. Или верни моему отцу, — ухмыльнулся он, — Оно мне больше не принадлежит. Можешь делать с ним всё, что захочешь. Блондинка взяла перстень со стола, презрительно хмыкнула, развернулась и ушла. Какое-то время все смотрели ей вслед, затем молча переглянулись и уставились на Малфоя. — Ты в порядке, Драко? — спросил Поттер, заглядывая в лицо любимому. — Всё хорошо, Гарри, — ответил блондин, целуя брюнета в губы, — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, — шепнул в ответ Герой, улыбаясь и пристально глядя в серебристые глаза. — Мы играем дальше, ребята? — спросила Панси, обводя взглядом всех присутствующих. — Играем, играем, — послышались отовсюду голоса ей в ответ. — Отлично, — сказала Паркинсон, сдавая карты. На этот раз Малфой снова выиграл, а вот проиграл Поттер. — Как ты это делаешь? — скорчив недовольную гримасу, спросил Герой, поднимая вопросительный взгляд на своего парня. — Магия, Потти, — ухмыльнулся аристократ, окидывая лицо брюнета любящим взглядом. — Загадывай своё желание, — вздохнул Поттер, выглядывая из-за карт и хлопая ресницами. — Глядя на тебя, Потти, у меня всегда только два желания, — вкрадчиво проговорил Малфой, прожигая любимого взглядом, — Ну с одним из них мы разберемся потом… Поэтому я загадаю второе… Выходи за меня, Гарри… Герой изменился в лице, нервно сглотнул, побледнел, покраснел, и внезапно на его глазах выступили слёзы. Он ничего не сказал, только едва заметно кивнул и, молча встав из-за стола, положил карты и ушел вглубь мэнора.