Наизнанку

Первым делом Мирабель осторожно уложила Бруно на пол, не поленившись сбегать за второй подушкой и даже накрыв его сверху последней уцелевшей простыней. Затем она обшарила весь дом в поисках свечей. Нашлись только старые огарки, но это было всяко лучше, чем полная темнота. Она принесла их все в столовую, зажгла… и остановилась, чувствуя, как дрожат руки. Вытерев вспотевшие ладони о собственную юбку, Мирабель бездумно допила кофе, который остался в чашке Бруно и вытащила из спичечного коробка подарок дедушки. — Так. Для начала — успокоиться, — сказала она сама себе. Опустив голову, она без удивления поняла, что нити слабо светятся. Она взяла черно-золотую нить бабушки и дедушки, и, помедлив, вытащила голубую нить, осторожно скручивая их вместе. Оранжевая, зеленая, красная, фиолетовая… Ненадолго вернувшись в комнату, где спала ее семья, Мирабель подхватила нити дяди Феликса и папы, вплетая их и, заодно, саму себя. Три белые нити должны были бы потеряться в этом разнообразии красок, но они словно засияли ярче, оттеняя все многоцветье. Мы все нужны. Есть дар или нет. С нашими страхами и сомнениями в себе, с нашей болью и усталостью, с нашими мечтами и надеждами. У всего есть изнанка, у каждой силы есть уязвимость. Семьи могут ранить — но могут и исцелить. Не с помощью волшебных лепешек, а с помощью любви. Главное — найти силы принять самих себя и признать свое несовершенство и свою же темную сторону. Мирабель сама не знала, откуда у нее были эти мысли — словно их шептали ей на ухо. Нить была готова, а вот полотно… Она задумчиво огляделась, задержав взгляд на белом пятне вместо гобелена. — Вышивать по дереву я еще не пробовала, — пробормотала она, подвигая стол ближе и забираясь на него с ногами. Продев нить в игольное ушко, она с сомнением покосилась на деревянную панель. «Ладно, сделаю вид, что это просто очень… очень толстая ткань» Она осторожно воткнула нить и улыбнулась — здесь, на изнанке, дерево действительно было похоже на плотное сукно. Мирабель улыбнулась, и, устроившись на столе поудобнее, принялась вышивать. Яркая овальная рамочка с простым узором из листьев и цветов медленно появлялась под ее пальцами, и Мирабель тихо замурлыкала себе под нос песню про чудесную семью Мадригаль, которую сочинила когда-то давным-давно. Свечи не гасли — наоборот, их свет стал словно ярче. Мирабель встряхнула головой, ненадолго отвлекаясь от шитья, и поморгала, давая отдых глазам. Она знала, что потребуется немало времени, но так же знала, что доведет дело до конца. Мирабель начала вышивать портрет дедушки. Он словно стоял рядом с ней, поддерживая ее руку и помогая протолкнуть иглу. «Вот так, милая, молодец… У тебя так хорошо получается!» Мирабель переменила позу и недоверчиво прислушалась — ей показалось, или… Касита тихо-тихо щелкнула плиткой, и Мирабель, улыбнувшись, погладила стену. — ¡Hola Casita! Касита шевельнула ставней — еще не пробудившаяся до конца, но на душе у Мирабель словно засияло солнце. Дедушка Педро улыбался ей с гобелена, и она начала вышивать второй портрет. «Я просила Педро о помощи — и он послал мне тебя. Ты — чудо, Мирабель Мадригаль!» — Я тоже тебя люблю, бабулита, — пробормотала Мирабель. Игла пошла еще быстрее и легче, в столовой становилось все светлее, будто за окном был яркий солнечный полдень. Мама, тетя Пеппа — нежные, теплые касания ладоней на ее щеках и руках, запах выпечки и пряностей, далекий шум дождя, прохладный ветер, ободряющий шепот. Зеленая нить ярко засияла, когда Мирабель приступила к следующему портрету — словно объятие со спины, еле ощутимое касание губ под шелест песка. «Ты и есть настоящее чудо» Пальцы ее слегка подрагивали от напряжения, когда она взялась за портреты отца и дяди Феликса. В глазах уже рябило от стежков, и она позволила себе ненадолго остановиться, прислонившись лбом к гобелену. Послышался тихий перестук половиц — Мирабель приоткрыла глаз и улыбнулась: Касита отправила к ней кофейный столик со стаканом сока. — Спасибо. Она не знала, сколько уже прошло времени; судя по боли в глазах и дрожащим рукам — не меньше пяти-шести часов. С другой стороны — она вышила гораздо больше, чем могла бы в настоящем мире… — Я ведь могу ненадолго прерваться? — спросила она, повертев головой. Касита отозвалась уверенным движением ставен: можешь. Мирабель со стоном сползла со стола, хватаясь за спину дрожащими руками. Голова слегка кружилась, перед глазами словно плясали разноцветные пятна. Заглянув в ванную и умывшись холодной водой, она посмотрела на свое отражение. Надменность и жестокость исчезли из глаз зеркальной Мирабель. Она снова была собой. Кивнув, Мирабель вернулась в столовую, поборов искушение заглянуть к родным — слишком уж велик был шанс того, что она просто свалится рядом с ними и провалится в глубокий сон. Иголка с продетой в нее нитью так и торчала из гобелена, и Мирабель вновь забралась на стол. Нить сменила цвет на глубокий фиолетовый, и Мирабель начала вышивать портрет Исабеллы. Запах диких трав и невиданных цветов, шелест ползущей лозы, легкое покалывание в пальцах — будто прикоснулась к кактусу. Мирабель тихо напевала себе под нос, неудобно изогнув спину — стол пришлось отодвинуть и усесться на стул, чтобы вышить самый нижний край гобелена. Луиза — тепло разогретого на солнце камня, нежность облака, ласковое, крепкое объятие. Она сама… Рука дрогнула, и Мирабель проворно сунула палец в рот, слизывая капельку крови — никаких лишних красок! Она и так достаточно пролила крови, пока вытаскивала своих родичей из пут их кошмаров… Долорес — тихий шепот, запах кофе и шуршание юбки, Камило — холод зеркальной поверхности и яркое солнечное тепло, звон мяча, Антонио — пушистый звериный бок, потершийся о ее плечо, цокот птичьих коготков по столу, теплое объятие. «Ты моя любимая кузина!» Мирабель опустила руки, понимая, что еще немного — и просто упадет со стула. Нити вдруг выскользнули из игольного ушка, втягиваясь в гобелен — и там само собой развернуло ветви дерево, золотистым узором пробежала рамочка… — О, спасибо тебе, Боже, — пробормотала Мирабель, втайне опасавшаяся, что задник гобелена ей тоже придется вышивать самой. Она с третьей попытки взяла иголку — пальцы дрожали и промахивались мимо, как бы она ни старалась, и повертела головой, ища глазами спичечный коробок. Спрятав иголку и сжимая коробок в ладони, Мирабель в сомнении повертела головой. Она же все сделала правильно, так? Из окон было видно безоблачное, пронзительно-синее небо с легкими перышками тонких облаков возле гор, сочная зелень леса… Поднявшись, она заглянула в гостиную — ее семья все еще спала. Закусив губу, Мирабель попыталась их растолкать, но все, что она слышала, это было тихое, сонное бормотание и посапывание. Даже мама только вздохнула и, пробормотав: «Да, милая, я сей…» чуть повернулась на диване, чтобы положить руку на плечо к Агустину, который так и спал сидя с головами Луизы и Изабеллы на коленях. Мирабель, сдавшись, шагнула к Бруно и легла рядом, отвоевав себе уголок подушки и накрывшись краем простыни. — Я сделала все, что могла, — сонно пробормотала она, прижимаясь спиной к его груди. — Я не знаю, что еще тут можно придумать. Уже на грани между дремотой и бодрствованием она почувствовала, как он, не просыпаясь, ее обнимает, прижимая к себе — и наконец-то провалилась в сон.

***

— Мирабель, солнышко, пора вставать. Мирабель! — ласковое прикосновение к плечу вызвало у нее только жалобный стон. Она так устала, почему же нельзя дать ей выспаться… — Мирабель, что-то болит? — Мама! — Мирабель резко села в кровати, чуть не столкнувшись лбами с Джульеттой. Не дав ей опомниться, Мирабель поспешно схватила ее за руки, вглядываясь в глаза. — Мама, ты в порядке? Все хорошо? — Да, — слегка растерянно произнесла Джульетта. Обычно это она всем задавала такие вопросы, держа наготове целительные арепас. Мирабель, выдохнув, порывисто обняла ее. — Что случилось, детка? — Тебе… совершенно случайно… сегодня никакие кошмары не снились? — пробормотала Мирабель, греясь ее теплом. — А как ты… откуда ты это знаешь? — Джульетта пристально посмотрела на дочь. — Просто так предположила. У тебя очень усталый вид, — Мирабель пошарила руками на тумбочке, пытаясь найти очки и замерла, когда пальцы наткнулись на спичечный коробок, в котором с тихим шелестом перекатилась иголка дедушки Педро. Мама, не купившись на это, схватила ее за руку и уставилась на белые полосы, пересекавшие ладони и пальцы. — Мирабель. — Джульетта могла говорить и таким, очень строгим голосом — правда, очень редко, и оттого эффект был гораздо сильнее. Мирабель тут же попыталась выдернуть руки из маминых пальцев, но Джульетта только дернула бровью, не выпуская ее. — Что с твоими руками? Что происходит? — Ничего, — Мирабель смотрела на нее с самым невинным выражением лица. — Просто я… Ну, много вышивала накануне. — Разумеется. А мой hermano Бруно тебе помогал. — А-а-а причем тут Бру… tío Бруно? — Мирабель все-таки нацепила очки, чувствуя неясное напряжение в груди. — У него точно такие же следы на ладонях, и на мои расспросы он заявил, что просто решил попробовать научиться шить. Мирабель, — голос у Джульетты стал железным. — Что произошло? Что ты знаешь о кошмарах? Почему у твоей сестры в комнате теперь живет глазастая картошка? — Dios mío… Она все-таки решила их создать и в этом мире, — Мирабель спустила ноги с кровати, вцепившись в перепутанные со сна волосы. — Мира, — Джульетта продолжала смотреть на нее, но Мирабель только махнула руками, бросаясь к шкафу в поисках хоть какой-нибудь уцелевшей одежды. — Мама, поверь, все хорошо… только, знаешь, я тут подумала, — Мирабель попыталась расчесать волосы, но поняла, что скорее снимет с себя скальп. — В общем, может быть, пора нам обзавестись аптечкой, а тебе — перестать с утра до ночи стоять на кухне, готовя еду для исцеления любых царапин? — Мой дар способен это залечить гораздо быстрее. — И что? Мне, может, тебя жалко. Мирабель попыталась улизнуть, но ее с обеих сторон подхватили за руки любящие родители. — И куда это вы так стремительно убегаете, сеньорита? — поинтересовался Агустин, подмигивая Джульетте, которая с благодарностью кивнула ему. — Мне нужно найти… — без особой надежды заикнулась, было, Мирабель, но мама перебила ее. — Тебе нужно спуститься вниз и позавтракать. Родная моя, ты очень бледная. Мирабель тяжело вздохнула, смиряясь с участью. Да и есть ей хотелось. Спускаясь по лестнице она чуть не споткнулась, увидев пару крупных картофелин с глазами, которые сосредоточенно протирали пол небольшими тряпочками. Исабелла стояла чуть в сторонке, глядя на них с гордостью. За столом собралась вся семья… кроме Бруно, и уже одно это заставляло ее вертеться, как на иголках. Тетя Пеппа была на удивление спокойной — даже когда Камило вдруг попросил ананасовый сок, и на ее вопросительное: «Но тебе ведь нравится апельсиновый?» — ответил: — На самом деле, нет. Я не люблю апельсиновый сок, он очень кислый. — Конечно, — тетя Пеппа протянула ему другой стакан. Мирабель без аппетита ковыряла тарелку с яичницей, пока семья вокруг вполголоса обсуждала погоду и насущные дела. — А где tío Бруно? — наконец, не выдержала она. Взгляды всей семьи скрестились на Долорес, которая с отстраненным видом пила кофе. — Он возле моста, — сказала она. — Пишет сценарий для… ¡Dios mío! Матерь божья! — Что? Что случилось? — нервно спросила Джульетта, подавшись вперёд. Долорес смущенно кашлянула: — Нет-нет, tía, все в… Да ладно! — Опять эти крысиные теленовеллы? — устало спросила абуэла. Долорес виновато кивнула. — И что же там произошло? — Карлос — не брат Хуаниты! — быстро затараторила Долорес, получив разрешение. — Повитуха поменяла их местами с Аркадио! — Аркадио? Но это ведь жених Хуаниты! — воскликнула тетя Пеппа и, покраснев, опустила глаза. Долорес лихорадочно закивала: — Вот именно! Карлос мчится в церковь… Да, он успевает прервать церемонию! Они с Хуанитой будут вместе! Пастор согласен их обвенчать сию секунду. Мирабель молча спрятала лицо в ладони, борясь со смехом. — Ох, Бруно всегда был таким романтиком… — протянула тетя Пеппа. — Но, конечно, эта его страсть к теленовеллам… Мирабель уже набрала воздух в грудь, как вдруг Альма веско заявила: — Это единственное, что помогало ему бороться с ночными кошмарами в детстве. Над столом повисла неловкая тишина, и Мирабель уставилась на абуэлу округлившимися глазами: она что, только что высказалась в защиту сына? Пеппа, смутившись, принялась теребить косу, и над ее головой впервые за утро возникло легкое облачко. — Я ведь не в упрек ему… Долорес громко закашлялась, поперхнувшись кофе. — Боже, вы не поверите! На самом деле возлюбленный Марианны, Эрнандо, — это ее дядя! Мирабель подавилась соком, и Луиза поспешно похлопала ее по спине. — Мира, mi vida, ты в порядке? — спросила Джульетта, прищурившись. — В полном. А сейчас простите, мне срочно нужно… Срочно. Да. Нужно. — Мирабель выскочила из-за стола, все ещё чувствуя першение в горле. Глазастая картошка поспешно откатилась с ее пути. Вслед ей донесся взволнованный голос тети Пеппы: — Долорес, но как? Как это произошло? Долорес замахала руками, чутко прислушиваясь к чему-то далекому: — Он ушел из дома, когда ей было два года, а когда вернулся, то прошло почти пятнадцать лет, и они даже не догадывались о своем родстве… Но отец Марианны увидел их случайно в городе и узнал своего брата!.. «Чтоб тебя, Бруно!» — мелькнуло у нее в голове на выходе из Каситы. Мирабель понимала, что сейчас не самое подходящее время идти на мост — в конце концов, семья еще за столом, а с тем разговором, который вертелся у нее в голове, этот завтрак вообще мог закончиться тем, что кто-то подавился бы насмерть, но выдержки хватило только на небольшую прогулку по городу. Возле моста Мирабель остановилась, красноречиво закатив глаза. Вокруг постоянно сновали люди, парочка ослов, сбежавших от сеньора Санчеса, мирно паслись на травке, явно ожидая, когда за ними придет Луиза. Идеальное место, чтобы сочинять свои теленовеллы! Она остановилась, не доходя до Бруно и кашлянула. — Я тебя слышал, — отозвался он, не оборачиваясь. — Хотела вернуть. Коробок. Бруно наконец обернулся и протянул руку — Мирабель увидела белые линии, пересекающие ладонь крест-накрест и молча показала собственную: с такими же отметинами. — Можем основать первое в Энканто общество Порезанных Ладоней, — сказала она, садясь рядом. — Вряд ли оно будет пользоваться популярностью. — Ты ведь все помнишь, — Мирабель смотрела только на реку, и никуда больше. — Выпил память бы всю до дна я, но она чересчур глубока, — отозвался Бруно, зажимая ладони коленями. — И что же ждет Марианну и Эрнандо? — спросила Мирабель, кусая губы. Бруно неопределенно повел плечами. — Это мы узнаем только через неделю, в следующем выпуске. — Что, и никаких мыслей? — Есть одна. Например, отец Марианны, узнав своего брата, приходит к нему и рассказывает о том, что он совершает ошибку. И Эрнандо, как разумный человек, покидает город, пока их связь не погубила никого. Мирабель показалось, что ее случайно огрели по голове пыльным мешком. — И как же отреагирует Марианна? — зло спросила она. — У меня тоже есть парочка идей. Например, она узнает об этом и сбежит следом. Потому что так уж случилось, что она выросла не помня и не зная, что Эрнандо — ее дядя. И что она его любит. И ей будет без него очень плохо. Потому что, так уж случилось, что именно Эрнандо ее понимает лучше всех прочих в семье. — Тогда Эрнандо ее остановит. И вернет в семью. Потому что он тоже ее любит, и не хочет губить ей жизнь. Потому что Марианна любит своих родных, потому что она — слишком юная и заслуживает гораздо большего, и лучшего, чем он. — А может, Марианна сама сможет решить, кто ей нужен и как ей жить?! Мирабель заставила себя успокоиться. Пальцы замерзли, словно она их долго держала в ледяной воде, и она поднесла их к губам, пытаясь отогреть дыханием. Бруно осторожно накрыл ее ладонь своей рукой. — Даже если они сбегут вместе, это причинит боль всей семье. И Марианна будет скучать по ним, пока в конце концов не возненавидит Эрнандо. — А можно сделать так, чтобы все были счастливы? Ты же автор… — Мирабель вцепилась в его руку так, что даже будь здесь Луиза — она бы не разжала ее пальцы. — Можно. Можно написать, что семья приняла отношения Марианны и Эрнандо. Что они жили так долго, как им было отведено, в любви и согласии. Или что чувства Марианны постепенно угасли, и когда она вышла замуж за достойного молодого человека, то вспоминала об этом юношеском помутнении рассудка с веселым смехом. — Бруно говорил с такой натужной веселостью, что от этого становилось страшно. — Финалов много. Нужно только немного подумать и выбрать тот, который будет правдоподобным. — А я не хочу правдоподобия!.. Мирабель резко качнулась вперед, к его губам. Это был не поцелуй даже — просто жест отчаяния, протеста, нежелания смиряться с действительностью. Короткий — вряд ли вообще хоть кто-то что-то заметил… если бы вдруг вообще кому-то пришло в голову смотреть на сидевших у реки двух самых странных представителей семьи Мадригаль. — Я сама напишу финал для этой теленовеллы, — упрямо сказала она, глядя ему в глаза. — Попробуй, mi vida. Только персонажи иногда бывают очень своевольными. — Я тоже. Мирабель поднялась на ноги, стряхивая с юбки приставшие травинки и листики. — Самое главное, что мне нужно узнать… Эрнандо ведь любит Марианну? — спросила она, делая вид, что нет ничего важнее, чем зацепившаяся за подол колючка. — Да. Она пыталась сдержать улыбку, но чувствовала, что она все равно прорывается наружу. Подняла голову и увидела, что Бруно тоже улыбался. До слуха донеслись голоса Луизы и Антонио, и Мирабель поспешно приняла серьезный вид. — Не то, чтобы мне было тяжело, но просто… кажется, я просто устала их носить каждый день, — объясняла Луиза, и Антонио с серьезным видом кивал ей. — Привет Мира, tío Бруно. Сегодняшний сюжет теленовеллы был просто… незабываем. — Спасибо, мне тоже нравится, — Бруно сухо кашлянул, опуская голову. Луиза с надеждой взглянула на Антонио, который внимательно слушал ослиный крик. — Он говорит, — перевел мальчик, — что им весело кататься на твоих плечах. Я сейчас попробую объяснить, что тебе это не нравится. — Не то, чтобы не нравится, — поспешно сказала Луиза, замахав руками. — Просто… хотя бы раз в пару недель? — Да, они согласны, — Антонио широко улыбнулся и погладил осла между ушей. — И больше не сбегайте, хорошо? Осел старательно закивал и потрусил обратно в город, а Луиза звонко поцеловала Антонио в щеку. — Ты мой герой! Самый настоящий спаситель! Антонио весело рассмеялся и с любопытством посмотрел на Мирабель: — А почему ты бодала tío Бруно? Осел сказал, что вы сначала сидели, а потом ты его вдруг боднула. — Что? — Луиза непонимающе взглянула на них, и Мирабель беспечно пожала плечами. — Творческие разногласия. Я решила помочь с новым эпизодом. — И что там будет? — оживилась Луиза. Бруно снова кашлянул. — Спойлеры. — Вы будете… шокированы. Но вам понравится. Со временем. — Мирабель протянула руку и Бруно помедлив, взял ее ладонь, поднимаясь с земли. Белые, пересекающиеся шрамы на их ладонях идеально совпадали — только это вряд ли кто-то мог заметить со стороны.